Мать Сюй ткнула Сюй Цзыжань в лоб: — У твоей мамы есть такая привычка — мелочиться? Ей жалко тех нескольких горстей риса или денег за воду? Я к тому, стоит ли позвонить её матери?
В душе Сюй Цзыжань всё ещё таила некоторую обиду на маму Цю Юйжоу, но, подумав о том, что в доме Цю Юйжоу о ней тоже переживает тётя Чэнь, она согласилась и продиктовала номер телефона.
Стоя в стороне, она наблюдала, как мама набирает номер.
После нескольких гудков вызов наконец приняли. Сюй Цзыжань смутно расслышала голос мамы Цю Юйжоу: динамик слегка искажал звук, отчего тот казался ещё более холодным и отчужденным.
Мать Сюй произнесла: — Алло, это мама Цю Юйжоу? Я мама Сюй Цзыжань, звоню просто предупредить, что сегодня вечером…
Речь матери Сюй оборвалась на полуслове.
Сюй Цзыжань услышала, как мать Цю Юйжоу на том конце провода принялась что-то долго и бурно выговаривать. Из-за быстрой речи Сюй Цзыжань не могла разобрать слов, но отчетливо видела, как лицо её матери темнеет с каждой секундой, доходя до предела взрыва.
Наконец та неожиданно повысила голос: — Хотите заявить в полицию — так заявляйте! Кто кого боится?!
Выпалив это, она яростно швырнула трубку и в гневе возмутилась: — Что за сумасшедшая баба! Мы из лучших побуждений приютили её дочь, а в ответ ещё и выслушиваем ругань. Психичка ненормальная!
Сюй Цзыжань стояла в стороне, глядя на собственные носки, и с трудом сдерживала смех.
Мать Сюй продолжала возмущаться: — Связаться с такой матерью — какое же несчастье для твоей одноклассницы! Пусть живёт у нас столько, сколько захочет, и считает наш дом своим… Боже мой, какую же жизнь она ведёт дома…
Бормоча проклятия, мать Сюй направилась в свою комнату. Увидев, что та ушла, Сюй Цзыжань ещё немного постояла у телефона, и, как и ожидалось, вскоре раздался новый звонок. Сюй Цзыжань с молниеносной реакцией схватила трубку в ту же секунду, как она зазвонила.
На том конце, видимо, никак не ожидали, что ответят так быстро. Помолчав пару секунд, собеседница заговорила: — Где она сейчас?
У Сюй Цзыжань был полон рот едких слов, но, услышав этот вопрос, она не смогла их вымолвить и прямо ответила: — У меня дома.
Почуяв, что голос изменился и теперь принадлежит Сюй Цзыжань, собеседница снова на мгновение умолкла, а затем произнесла: — Где ваш дом? Я приеду за ней.
Сюй Цзыжань ответила ровным тоном: — Думаю, вам обеим нужно остыть, сегодня вечером встречаться не стоит.
Тогда мать Цю заявила: — Я её мать.
Сюй Цзыжань вдруг почувствовала невероятную усталость: — Вы только что соизволили признать, что вы её мать? Не считаете ли вы себя слишком эгоистичной? Когда хотите от неё избавиться — отрекаетесь, когда хотите контролировать — признаёте? Вы случайно не думаете, что весь мир должен крутиться исключительно вокруг ваших желаний?
Мать Цю умолкла.
Сюй Цзыжань вздохнула: — Стоит вам успокоиться и подумать, и вы поймёте простые истины. Я не знаю, какой вы человек в обычной жизни, но роль матери вы исполняете просто паршиво.
Едва она закончила говорить, мать Цю неожиданно бросила: — Мать что, обязана по умолчанию жертвовать абсолютно всем? А отец?
Сюй Цзыжань вскинула брови, сообразив что к чему: — У отца, разумеется, тоже есть свои обязанности.
— С какой стати отец может бросить все дела и палец о палец не ударить, а мать обязана всё это тянуть?
Сюй Цзыжань изначально хотела сказать, что вовсе не имела этого в виду, но, подумав, решила, что собеседница вовсе не вычитала этот смысл в её словах, а просто хочет выплеснуть накопившееся раздражение.
Поэтому она ответила: — Я не собираюсь разбираться в вашем внутрисемейном конфликте. Я лишь не хочу, чтобы Цю Юйжоу так сильно страла.
На том конце воцарилось молчание. Примерно три секунды спустя оттуда донеслось: «Завтра я приеду в школу», — после чего в трубке раздались лишь унылые короткие гудки.
Сюй Цзыжань немного поразмышляла над словами собеседницы.
Информации было слишком мало, чтобы с ходу понять, что именно здесь кроется. Подумав ещё немного, Сюй Цзыжань бросила это занятие, налила горячей воды и поднялась наверх.
Повозившись со своими вещами в комнате, она услышала, как открылась дверь ванной. Цю Юйжоу высунула голову и смущенно спросила: — Цзыжань, у меня нет штанов…
Сюй Цзыжань ответила: — Мои зимние пижамные штаны как раз в стирке. Если ты мёрзнешь, хочешь, я поищу тебе обычные повседневные брюки?
По правде говоря, погода стояла уже не холодная, к тому же обе они были девушками, и Сюй Цзыжань не видела ничего страшного в том, чтобы ходить дома с голыми ногами.
Цю Юйжоу, видимо, тоже сочла неудобным заставлять Сюй Цзыжань специально искать ей штаны, поэтому, помедлив, всё же вышла из ванной. Она нервно теребила нижний край футболки, а её взгляд блуждал из стороны в сторону.
Сюй Цзыжань была уверена в своей непоколебимой честности, но при виде такого зрелища ей вдруг показалось, будто в голове должны крутиться какие-то вольные мысли. Она тут же поспешно выучила из шкафа другую пару брюк, протянула их Цю Юйжоу, а сама пошла в душ.
Набегавшись за вечер и к тому же сильно переживая, Сюй Цзыжань взмокла и решила заодно вымыть голову. Выйдя из ванной, она увидела, что Цю Юйжоу сидит на кровати, поджав ноги, и увлеченно читает книгу.
Учебник по математике.
Футболка, которую Сюй Цзыжань одолжила ей, была свободного универсального размера, так что подошла вполне неплохо, а вот брюки оказались коротковаты и превратились в нечто вроде бриджей. Когда Цю Юйжоу сидела на кровати с подогнутыми ногами, штанины задрались выше колен, обнажая полоску белоснежных икр.
Ниже виднелись скрещенные ступни, пальцы на ногах слегка поджались, цепляясь за одеяло, а ногти отливали розоватым блеском и казались совершенно круглыми.
Бросив на это мимолетный взгляд, Сюй Цзыжань внезапно почувствовала, что смотреть больше не смеет. Она тут же схватила полотенце для всё ещё капающих волос и отправилась сушить их в другую комнату.
Именно поэтому она не заметила, как стоило ей выйти, глаза Цю Юйжоу уже не смогли удержаться на строках учебника.
Проводив взглядом дверь, которая открылась и снова закрылась, Цю Юйжоу подняла книгу и прикрыла ею своё пылающее лицо.
Она испытывала одновременно стыд, трепет и глубокую панику, поэтому вытащила из рюкзака сборник олимпиадных задач, решив успокоиться за решением теста.
Так что, когда Сюй Цзыжань вернулась в комнату, она застала Цю Юйжоу сидящей за столом: та включила настольную лампу и самозабвенно строчила в тетради.
Сюй Цзыжань: «…» Н-неудивительно, что люди говорят: хочешь быть первой — будь ею, вот это настоящее усердие в учёбе.
Подойдя к Цю Юйжоу со спины и заглянув в её листок, Сюй Цзыжань обнаружила, что понятия не имеет, как решать подобные задачи, и с восхищением протянула: — А ты и правда крута.
Сюй Цзыжань наклонилась, и её голова почти коснулась плеча Цю Юйжоу. Прядки коротких волос защекотали ухо подруги, вызывая лёгкий зуд.
Пальцы Цю Юйжоу замерли на месте: она поняла, что больше просто не в силах решать этот тест.
Сердце колотилось от невыносимого волнения, в голове стояла абсолютная пустота, а ноздри щекотал свежий аромат геля для душа и шампуня. Цю Юйжоу слегка качнула телом, пытаясь отстраниться от слишком сильного биения сердца, но едва отдалившись хоть на сантиметр, тут же пожалела об этом и захотела придвинуться ближе.
Не зная, что сказать, она уставилась на задачку перед глазами, протянула ручку Сюй Цзыжань и произнесла: — Хочешь порешать?
Сюй Цзыжань невольно хмыкнула.
Глядя на профиль Цю Юйжоу, она не удержалась, протянула руку и коснулась её щеки. Ощутив, что кожа всё ещё горячая, она спросила: — Получше?
Алкоголь уже частично выветрился из крови Цю Юйжоу. Вспомнив всё, что она только что наговорила и натворила, девушка почувствовала смущение, но в то же время ей стало завидно самой себе в том состоянии.
Та, прежняя она, не боялась произносить такие слова и смела прижиматься к Сюй Цзыжань, а нынешняя уже не решалась.
В её голове тут же всплыли старые воспоминания, и на смену робости пришло самобичевание: наверное, именно из-за того, что она такая есть, у неё и нет друзей.
Интересно, не через силу ли Сюй Цзыжань общается с такой неудачницей, как она?
Поддавшись оставшемуся в крови хмелю, Цю Юйжоу тихо спросила: — Когда ты впервые меня увидела, ты ведь тоже меня терпеть не могла, да?
Сюй Цзыжань смущенно выпрямилась, присела на край кровати и призналась: — Ой, да брось, я тогда просто глупая была.
Цю Юйжоу опустила голову: — Но я ведь и правда противный человек.
Сюй Цзыжань почувствовала неладное: судя по всему, Цю Юйжоу не просто поддерживала разговор — она действительно занималась самоуничтожением.
Тогда она подошла, оперлась локтями на край стола рядом с Цю Юйжоу и заглянула ей в лицо.
Цю Юйжоу сжала кулаки, уставившись на столешницу расфокусированным, застывшим взглядом.
Сердце Сюй Цзыжань сжалось от боли. Помимо воли схватив Цю Юйжоу за кулак, она тихо произнесла: — Ты не противная. — Тогда почему никто меня не любит? — Цю Юйжоу подняла глаза на Сюй Цзыжань. В её глазах блестели слёзы, и видом она напоминала беззащитного, жалобного зверька.
Сюй Цзыжань выпалила не задумываясь: — Кто сказал? Я вот тебя люблю.
42.41
Фан Ши: [Картинка] Что такое? Твой кумир до сих пор не знает, что ты — это Му Тун?
Взглянув на содержимое картинки, Мо Тунтун опешила, тут же зашла в веб-версию Weibo и отыскала среди бесчисленных уведомлений с отметками ту самую запись Гу Чжаньцяо.
К посту прилагалось фото с победным жестом: сквозь растопыренные пальцы можно было разглядеть размытые силуэты Гу Чжаньцяо и Мо Тунтун.
Поводив курсором, она увидела комментарии под записью.
Какой-то пиар-аккаунт выложил снимок, на котором Цзянь Цзюньсян накидывает на плечи Гу Чжаньцяо верхнюю одежду.
Зайдя в свой основной аккаунт впервые за долгое время, Мо Тунтун наконец узнала правду.
Она отыскала запись Гу Чжаньцяо среди множества уведомлений.
К посту прилагалось фото с победным жестом: сквозь растопыренные пальцы виднелись смазанные силуэты Гу Чжаньцяо и Мо Тунтун.
Поводив курсором, она изучила комментарии.
Некоторые никнеймы выглядели очень знакомо — судя по всему, читательские ID пользователей совпадали с их аккаунтами на Weibo.
Перейдя в личные сообщения, она увидела весточку от Фан Ши —
Фан Ши: [Картинка] Что за дела? Твой кумир всё ещё не в курсе, что ты — это Му Тун?
Гу Чжаньцяо действительно пока ничего об этом не знала.
Каждый раз, когда заходил разговор о Му Тун, Мо Тунтун думала о том, не стоит ли рассказать об этом Гу Чжаньцяо, но в конце концов из-за всевозможных душевных терзаний и посторонних забот дело так ничем и не заканчивалось.
С другой стороны, если бы она вдруг вздумала специально признаться Гу Чжаньцяо, это выглядело бы как-то странно.
Мо Тунтун не знала, испытывает ли кто-нибудь ещё подобные чувства, но ей было одновременно и неловко, и тревожно.
Гу Чжаньцяо уже спала на соседней односпальной кровати. Вспомнив её тихий рассказ, в котором почти не проглядывало былой уязвимости, Мо Тунтун почувствовала внезапную боль в груди.
Эта боль возникла из ниоткуда и заставила её содрогнуться от мысли, что она сама каким-то образом оказалась причиной слёз Гу Чжаньцяо — это казалось просто непростительным.
Не раздумывая больше ни секунды, она репостнула запись Гу Чжаньцяо. Поколебавшись пару мгновений над текстом комментария, она написала всего одно слово: «Привет».
Сделав репост и ответив таким образом, она всё равно почувствовала, будто упустила что-то важное. Ворочаясь с боку на бок и не в силах уснуть, она зашла в QQ, надеясь найти собеседника.
Фан Ши, разумеется, завалил Му Тун сообщениями в QQ, и в последнем из них написал —
Фан Ши: Как-никак ты первоклассный сценарист, неужели и на этот раз не заглянешь на съёмочную площадку навестить группу?
Эта фраза заставила её сердце дрогнуть. Она подумала: если я появлюсь там в статусе сценариста, возможно, мне не придется сталкиваться с излишне суматошной обстановкой и самыми разными людьми, к тому же Цяо-Цяо сможет совершенно естественным образом узнать, что я и есть Му Тун.
Однако, поразмыслив еще немного, она сочла подобный шаг странным — в нём чудилась попытка ставить телегу впереди лошади.
Пока она думала, стоит ли отвечать Фан Ши, тот неожиданно прислал картинку.
Бессознательно кликнув на оригинал, она широко раскрыла глаза.
Мо Тунтун безошибочно узнала на размытом снимке Гу Чжаньцяо, а затем — то самое знакомое пальто и Цзянь Цзюньсяна, который как раз набрасывал его на плечи актрисы.
Фан Ши: Эй, это что, пиар-ход? С какого перепугу сливать такие новости в «Цингуан Энтетейнмент»? Они ведь любые пиар-кампании в итоге превращают в грязные скандалы.
Мо Тунтун и без того тревожно сжалось сердце из-за этой фотографии, а слова Фан Ши и вовсе повергли её в шок. Она тут же перешла по присланной им ссылке.
Судя по времени публикации, это была самая свежая сплетня из мира шоу-бизнеса с заголовком: «Молодой айдол отечественного шоу-бизнеса замечен на ночном свидании с небезызвестной скандальной актрисой».
Под статьей быстро стали появляться дочерние материалы. Заголовки попадались как более-менее приличные, так и откровенно грязные, но все они сводились к интрижке между молодым новичком и актрисой-ветераном. В качестве иллюстраций прилагались смазанные ночные кадры; на некоторых из них ракурс был выбран столь удачно, что казалось, будто Цзянь Цзюньсян обнимает Гу Чжаньцяо со спины.
Мо Тунтун ничего не смыслила в делах шоу-бизнеса, но интуитивно чувствовала: дело нечисто.
Если бы это был спланированный пиар, Гу Чжаньцяо наверняка предупредила бы её, разве нет?
Но ведь сегодня настроение у Гу Чжаньцяо и впрямь было странным — неужели всё дело в этой истории?
Мо Тунтун металась по постели, не в силах сомкнуть глаз.
Опасаясь разбудить уже заснувшую Гу Чжаньцяо резкими движениями, она была вынуждена отвечать Фан Ши шепотом —
Му Тун: Вряд ли это пиар.
Му Тун: Цяо-Цяо уже заснула, подробностей я не знаю.
Фан Ши ответил моментально: [Ого] Если это и правда скрытая съёмка, нужно срочно принимать меры! Поверь мне, разбудишь её — она тебе только спасибо скажет.
Му Тун: Но она сегодня очень устала.
Фан Ши: Актрисы, которые не устают, уже ушли из профессии.
Мо Тунтун замерла, невольно вспомнив сияющие глаза Гу Чжаньцяо, когда та говорила о своей работе. Немного поколебавшись, она встала с кровати и принялась аккуратно будить Гу Чжаньцяо.
Гу Чжаньцяо только-только заснула, и сон её был чутким. С трудом разлепив глаза, она сонно пробормотала: — В чём дело, Тунтун?
Мо Тунтун протянула ей телефон с открытой страницей новостей и фотографией.
Гу Чжаньцяо лениво скользнула взглядом по экрану и замерла, долгое время не делая никаких движений.
Мо Тунтун охватила смесь тревоги и растерянности: — Цяо-Цяо, если ты уже в курсе, ложись спать дальше.
Гу Чжаньцяо молча прижала к себе телефон Мо Тунтун и снова зарылась в одеяло.
Оставшись без телефона, Мо Тунтун так и стояла столбом перед кроватью Гу Чжаньцяо, совершенно не понимая, что происходит.
В следующую секунду Гу Чжаньцяо с пронзительным воплем подорвалась с кровати —
— А-а-а-а-а, погоди-ка, чёрт возьми, так это что, не сон?! А-а-а-а-а-а!
Она кубарем скатилась с кровати.
— Что здесь происходит?! Откуда эта новость?! Кто это снял?! Где мой телефон?! Где мой телефон?! Где мой телефон?!..
Едва Гу Чжаньцяо успела выкопать телефон из вороха старой одежды, как тот отчаянно завибрировал.
Имя Цю Цзясюань на экране светилось одновременно как смертный приговор и спасительный эликсир.
Стоило Гу Чжаньцяо принять вызов, как в трубке раздался голос Ця Цзясюань: — О? Так быстро ответила? Значит, уже видела новости?
Гу Чжаньцяо показалось, что её нынешние чувства точь-в-точь повторяют те, что она испытывала много лет назад, когда всплыл её скандал с Сун Хэндуном. Только тогда она была полна спеси и жалела лишь себя, а теперь прекрасно понимала: главное сейчас — свести последствия к минимуму.
Цю Цзясюань звучала вовсе не сердито и не панически: — Не суетись, ничего страшного. Менеджер Цзянь Цзюньсяна уже связался со мной: снимки, судя по всему, сделал кто-то из членов съёмочной группы.
Гу Чжаньцяо мгновенно отлегло от сердца. Услышать от Цю Цзясюань, что ситуация не страшная, было сродни помилованию, однако следующие слова заставили её застывшую на губах улыбку превратиться в гримасу.
Цю Цзясюань произнесла холодным тоном: — Кстати говоря, не хотите ли вы официально объявить себя парой?
Гу Чжаньцяо: — …
Она остолбенела лишь на секунду, а затем выпалила: — Ни за что!
В ту же секунду она подняла глаза на сидящую рядом Мо Тунтун. Та смотрела на неё со слабым оттенком беспокойства, а заметив взгляд Гу Чжаньцяо, недоумённо нахмурилась.
Гу Чжаньцяо тут же отвела глаза и, наплевав на то, что Цю Цзясюань продолжала что-то говорить на том конце провода, отрезала: — Ни в коем случае, подобный пиар мне не нужен.
Цю Цзясюань на мгновение умолкла, а затем неожиданно сменила тему: — Разве Му Тун тебе не ответила на Weibo?
Лицо Гу Чжаньцяо залилось краской.
Ну почему об этой позорной истории знает даже Цю Цзясюань?
Она твердо решила, что как только положит трубку, сразу же удалит этот пост к чертям.
Не дождавшись ответа, Цю Цзясюань вернулась к прежней теме: — Ладно, не будем гнаться за сиюминутной выгодой. Не хочешь пиариться — и не надо. Но если на интервью будут задавать вопросы на эту тему, постарайся не отвечать слишком однозначно. Мы кое-что предпримем со своей стороны на Weibo, а ты в ближайшие дни ничего не публикуй со своего аккаунта.
Не будучи до конца уверенной, как именно она себя поведёт, но понимая, что её страницей наверняка займутся другие люди, Гу Чжаньцяо лишь послушно заугукала.
Положив трубку и заметив, что Мо Тунтун по-прежнему смотрит на неё с тревогой, Гу Чжаньцяо почувствовала тепло на душе: — Сестрица Цю говорит, всё в порядке.
Однако Мо Тунтун нахмурилась: — В таком случае тебе нужно было дать хорошенько выспаться.
Гу Чжаньцяо надула губы: — Разве я не должна была узнать обо всём в первую же минуту?
Мо Тунтун погрузилась в тяжелые раздумья.
Гу Чжаньцяо улыбнулась и протянула руку, разглаживая пальцем хмурую складку на межбровье Мо Тунтун: — Тунтун, как же здорово, что ты за меня переживаешь.
Мо Тунтун даже не успела смутиться, как услышала новый вопрос: — Но откуда ты узнала обо всём так быстро? Сама искала новости?
Даже вообразить Мо Тунтун, молча выискивающую в поисковиках развлекательные сплетни по ключевым словам, для Гу Чжаньцяо было задачей со звездочкой.
В этот момент телефон Мо Тунтун завибрировал. Взяв его в руки, она увидела новое сообщение от Фан Ши.
На этот раз это была обычная СМС-рассылка, поэтому текст целиком высветился на заблокированном экране.
Фан Ши: !!!!!!!! Я всё выяснил!!! Настоящий злоумышленник найден! Тот же самый человек, что поливал грязью Гу Чжаньцяо под прошлым постом, слил в сеть и эти фотографии!
Фан Ши: Это Цзин Вэньсы!
Мо Тунтун потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, кто такая Цзин Вэньсы.
Пока она, озарённая внезапной догадкой, поднимала голову, её взгляду предстала Гу Чжаньцяо: та вплотную приблизилась к её лицу и, переполненная надеждой, часто-часто хлопала ресницами.
Стоило их глазам встретиться, как Гу Чжаньцяо фальшиво-сладким голоском пропела: — Тунтун, ты переписываешься с тем, кто скинул тебе эту новость? Это твой друг?
Мо Тунтун: — …
Не унимаясь, Гу Чжаньцяо продолжила атаку: — Я могу узнать, кто это?
Мо Тунтун: — …
Все следы прежнего умиления и душевного трепета испарились без следа. Оглушенная мириадами вопросительных знаков в голове, озадаченная Гу Чжаньцяо протянула телефон обратно Мо Тунтун и выдала: — Эм? Му Тун что, совсем рехнулась?
Мо Тунтун: — …
Мо Тунтун совершенно не представляла, как ей теперь выкручиваться.
Как ни посмотри, а со стороны её нынешнее положение выглядело более чем двусмысленно.
К счастью, Гу Чжаньцяо не стала копать слишком глубоко — её сморил зевота.
Одолеваемая мыслями в духе «вы что все тут посходили с ума?», она проследила цепочку событий до самого первоисточника и уткнулась в ту самую, пока единственную запись на странице Му Тун с репостом и комментарием.
Запись была сделана со страницы Гу Чжаньцяо, а комментарий гласил —
43.42
Сюй Цзыжань заметила маму Цю Юйжоу незадолго до окончания второго урока.
Поскольку она имела привычку витать в облаках во время занятий, то бросила случайный взгляд в окно и увидела женщину, которая опиралась на перила галереи и смотрела вниз — судя по происходящему во дворе, Сюй Цзыжань предположила, что та разглядывает то самое вишнёвое дерево.
http://bllate.org/book/21772/2251565
Сказали спасибо 0 читателей