Готовый перевод Scorching Heart / Пылающее сердце: Переродиться злодейкой в мире матриархата: Глава 25

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Слыша сбоку сдавленный кашель Янь Кэ, я вздохнула, но ничего не поделав, была вынуждена подняться из объятий Цзян Чжо и ровно сесть на стул, ожидая её вопросов. Я и сама понимала, что только что вела себя совсем не как настоящая Куан Сихань, и её подозрения были вполне естественны. К сожалению, я поддалась сиюминутному порыву, совершенно не подумав о том, как буду выкручиваться, так что теперь оставалось только отбиваться по ходу дела.

— Ваше Высочество… — Янь Кэ посмотрела на меня и замолчала на полуслове, заставив моё сердце трепетать и невольно пробудив желание сбежать.

— Эй, стража, привести сюда Као Сяньминь! — перебив её, я громко приказала стражникам за дверью, заметив боковым зрение, как Янь Кэ беспомощно покачала головой и всё же оставила меня в покое.

Као Сяньминь втащили в комнату двое стражников, грубо заставив опуститься на колени. Рот ей заткнули куском ткани, а руки скрутили за спиной, лишив возможности двигаться. Она лишь яростно сверкала на меня глазами, всё ещё отказываясь подчиняться.

Зная, что большая часть толпы у почтовой станции уже разошлась, и там осталось лишь несколько особо упорных зевак, жаждущих разузнать какие-нибудь невероятные тайны, я запретила стражникам прогонять их, а также строго-настрого велела гарнизонным солдатам никого не хватать без разбору. Если бы народное гневро вспыхнуло вновь, всё моё только что разыгранное с таким чувством представление пошло бы прахом.

Испытывая некоторое облегчение от того, что удалось избежать худшего, я не собиралась обрушиваться на неё с резкими обвинениями. Я лишь приказала стражникам закрыть дверь и вытащить тряпку у неё изо рта, после чего с напускным видом подняла чайную чашку, сдувая пену, и молча погрузилась в ожидании, пока она заговорит, не задавая вопросов первой.

Однако её терпение оказалось куда хуже, чем я предполагала. Не прошло и половины палочки благовоний, как она не выдержала и хрипло выпалила:

— Даже если вы Циньван, у вас нет ни доказательств, ни прав тайно устраивать застенок и хватать меня!

— Ты ведь знаешь, что твой покорный слуга — особа высочайшего звания, настоящий Циньван. Разве есть что-то удивительное в том, чтобы допросить простолюдинку, осмелившуюся на бунт? И даже если я забью тебя до смерти прямо здесь, не разбираясь, кто прав, а кто виноват, что ты мне сделаешь? — мягко поставив пиалу на столик подле себя, я подперла подбородок рукой и, копируя неторопливую манеру Куан Сихань во время утренних докладов, произнесла это с ленивым достоинством.

— Ты! Бессонная собака! Была бы смелость — убей меня! — разъяренно закричала она, словно намеренно стараясь сделать так, чтобы её услышали снаружи.

Я покачала головой, не испытывая гнева от её ругани, однако меня всё же коробило, что кто-то смеет так отчитывать меня на глазах у любимого человека.

— Не стоит нарочно разыгрывать этот спектакль, на меня твои фокусы не подействуют, — окинув взглядом плотно закрытые окна и двери, я поленилась приказывать стражникам снова затыкать ей рот и лишь холодно предупредила: — Кто стоит за твоей спиной и какова твоя цель — мне прекрасно известно. Если бы не стремление поймать на удочку крупную рыбу, ты бы уже давно стала трупом.

Сказанное было лишь блефом: хотя у меня и появились смутные подозрения насчёт того, кто мог за этим стоять, полной уверенности не было, а на пытки и истязания я была абсолютно неспособна, поэтому оставалось лишь испытывать её при помощи таких вот мелких уловок.

Услышав это, она презрительно усмехнулась, не выказав и тени страха, хотя её взгляд на миг испуганно метнулся в сторону.

Я как раз собиралась расспросить её подробнее, как вдруг Янь Кэ яростно ударила ладонью по подлокотнику кресла и с ненавистью произнесла:

— Говори! Не Куан Сихан ли за всем этим стоит, подослав людей, чтобы очернить репутацию Вашего Высочества?

Я не успела её остановить и лишь пристально уставилась на лицо Као Сяньминь. Та плотно сжала губы, испуганная тем, что её замысел разгадали, и в её глазах вдруг мелькнуло выражение полного отчаяния.

Дэвнув неладное, я уже собиралась приказать стражникам остановить её, как сидевшая до этого молча Цзян Чжо мгновенно сорвалась с места, оказалась рядом с пленницей и резко сжала её подбородок. Раздался глухой хруст — она с силой вывихнула ей челюсть.

Но было уже поздно.

Као Сяньминь издала странный хриплый смешок, её тело медленно завалилось на бок. Из уголка рта потекла кровь, смешанная со слюной, испачкав воротник и капая на пол, постепенно растекаясь зловещей алой лужицей.

Дыхание из частого стало тяжелым, затем замедлилось и, наконец, затихло. Эта драма разыгралась всего за несколько мгновений, и пока все остальные успели прийти в себя, она уже испустила дух.

Раньше мне казалось, что убийцы-смертники с ядом, спрятанным в зубах, существуют лишь в выдумках сценаристов и режиссеров телевизионных драм. Увидеть это своими глазами — значит лгать, говоря, что я не потрясена.

Я застыла, глядя на её тело, почти разучившись двигаться, и не могла поверить: я собственными руками загнала человека в могилу.

Если бы я не вытащила её из толпы, если бы не стала давить на неё расспросами, если бы… К сожалению, в жизни не бывает столько «если».

Цзян Чжо, подскочившая на мгновение позже, застыла столбом, окаменев словно изваяние. Неужели она сожалела, что не смогла её спасти?

Стоя ко мне спиной, она скрыла от меня своё лицо; я видела лишь, как она молча вправила челюсть Као Сяньминь, опустила ей веки, а затем бесшумно вернулась мне за спину. На мгновение мне показалось, будто от неё исходит невыразимая волна печали, хотя, возможно, мне просто мерещилось.

Неужели её грызёт чувство вины?

Ах, к чему теперь корить себя?

Виновата была вовсе не она… Виновата я.

— Она… мертва? — с последней капелькой надежды тихо спросила я.

— Приняла яд, покончила с собой, — Цзян Чжо не смотрела на меня, её глаза были полуприкрыты, а голос холодно возвестил о смерти Као Сяньминь.

— Стража, выясните её происхождение, — с брезгливостью бросив взгляд на труп, Янь Кэ громко позвала слуг: — Вытащите её вон…

Услышав недосказанность в её голосе — казалось, она не собиралась давать хорошей загробной жизни той, что пыталась посеять слухи и опозорить Резиденцию Вана Лина, — я не удержалась и перехватила инициативу:

— Похороните её как положено.

Янь Кэ кивнула слугам, молча соглашаясь на моё распоряжение. Повернувшись ко мне, она с беспомощным вздохом покачала головой:

— Ваше Высочество всё же слишком мягкосердечна.

Я ответила ей улыбкой, прекрасно понимая, сколько в ней было горечи. Приказать похоронить её тело — это лишь формальность, которая никоим образом не отменяла того жуткого факта, что именно я загнала её в угол.

В отличие от тех, кто умирал прямо у меня на глазах, и тех, кто погибал из-за моих неосторожных действий, эту женщину, можно сказать, убила я сама. Самое печальное было в том, что по сравнению с прежними бурями ужаса, растерянности и тяжелой вины, на этот раз я почти ничего не чувствовала.

А может, и чувствовала.

Это оцепенение имело своё название — бесчувственность.

— Тётушка Кэ, а что насчет дела Ван Ху… — упрекая себя за то, что незаметно ожесточилась, я не стала спорить с ней и вернулась к прерванному ранее вопросу.

— Ваше Высочество, не верьте наветам злоумышленников, — Янь Кэ нахмурилась, но терпеливо принялась объяснять: — Уездный начальник Сянвэя сдала экзамены на степень цзиньши в третий год правления Яньси и достигла нынешнего положения исключительно благодаря собственным талантам. Что же до того, что она по каждому празднику шлет в Резиденцию Вана Лина скромные дары, то это вовсе не попытка заискивать. Просто стражница Бин Лю из нашей резиденции — её родная сестра по матери, вот она и выражает таким образом своё почтение.

Вот оно как. Оказывается, родственные узы.

Не близко, но и не далеко; будучи родственниками, посылать скромные подарки — вполне обычное дело, не переходящее грань дозволенного.

— Так значит, присваивала ли эта Ван Ху государственные средства, выделенные на ремонт дамбы? — кивнув, поинтересовалась я.

Янь Кэ на мгновение смущенно замолчала и, заметив, что я упорно смотрю на неё, нерешительно заговорила:

— Ваше Высочество знает, что выходцам из незнатных семей, у которых нет за дупой ни гроша, приходится пробиваться наверх исключительно своими силами, а значит, без взяток и подкупов на посту уездного начальника не обойтись. Откуда именно брались деньги, судить трудно. Однако Ван Ху женщина не глупая: даже если она присвоила часть средств, то ровно настолько, чтобы не переходить черту, и уж точно не стала бы совершать столь грубой ошибки, из-за которой прорвало бы дамбу. По моему мнению, этот капкан вполне мог быть искусно подстроен теми, кто стоит за спиной Као Сяньминь!

— Тётушка Кэ права, — я мягко улыбнулась ей в знак согласия, хотя в душе была совершенно иного мнения.

Намёк Янь Кэ был более чем прозрачен, она практически открытым текстом указала на мою венценосную сестру Куан Сицин. И хотя все признаки действительно указывали на неё с огромной долей вероятности, я всё же отказывалась в это верить.

Во-первых, Куан Сицин — правительница Поднебесной, владычица мириадов людей, не могла не знать мудрости о том, что «вода способна как нести лодку, так и потопить её».

Во время наводнения на реке Цзиньхэ страдают не только низовья: чтобы оказать помощь пострадавшим и усмирить бунтовщиков, императорскому двору приходится тратить суммы, в несколько раз превышающие местные налоговые сборы, на восстановление городов, возвращение беженцев и подъём экономики. А на возврат этих налогов уйдет по меньшей мере три-пять лет. Затевать столь убыточное дело ради одной лишь попытки очернить моё имя? Это просто экономически невыгодно.

Во-вторых, тот факт, что Као Сяньминь предпочла смерть сразу после того, как Янь Кэ произнесла имя Куан Сицин, выглядел в моих глазах скорее логичным завершением миссии — способом закрыть дело раз и навсегда ради спасения истинного зачинщика.

Разумеется, пока не было улик, я не собиралась спорить с Янь Кэ: переубедить её было бы непросто.

Раз уж погибла одна Као Сяньминь, кто знает, сколько ещё скрытых ходов заготовлено в тени?

Успокоить народ и начисто лишить недоброжелателей возможности вновь облить нас грязью — вот о чём следовало думать в первую очередь.

— Впрочем, раз Као Сяньминь покончила с собой, признав вину, а истинный заказчик мёртв, концов мы теперь не найдем, так что это дело пока отложим в сторону, — потерев нос и вспомнив о тех щедрых обещаниях, что я раздала толпе насчет открытия зернохранилищ и строительства домов, я почувствовала себя перед Янь Кэ не столь уверенно. — Кхм, тётушка Кэ… Ваш покорный слуга тут сгоряча пообещал жителям…

Не дав мне договорить сбивчивую речь, Янь Кэ с понимающей улыбкой кивнула:

— Не беспокойтесь, Ваше Высочество, я сейчас же велю казначею выдать серебро.

Её такт избавил меня от неловкости.

По моим воспоминаниям, Янь Кэ была назначена управдомом самой покойной императрицей, когда Куан Сихань была ещё совсем ребёнком. Однако за дни нашего тесного общения я поняла, что Янь Кэ никоим образом нельзя назвать зрелой и рассудительной; временами её поведение казалось мне излишне деспотичным, опрометчивым и импульсивным.

Человек с таким складом характера, пусть даже бесконечно преданный и заботливый по отношению к Куан Сихань, на роль управляющей подходил плохо… Иногда меня посещало любопытство: сделала ли это прошлая императрица оттого, что у неё не было других кандидатур, или же за этим крылся какой-то иной тайный умысел?

Мысленно усмехнувшись своей склонности суетиться понапрасну, я выбросила из головы эти пустые мысли, поднялась на ноги, попрощалась с ней и ушла отдыхать в отведённые мне покои.

Уже перед тем, как толкнуть дверь, я обернулась на молча следовавшую за мной по пятам Цзян Чжо:

— Твой вид оставляет желать лучшего… Если тебе нездоровится, ступай отдохни, я даю тебе несколько дней отпуска.

Она замерла, её полуприкрытые глаза наконец поднялись и коротко встретились с моими. Тонкие губы чуть дрогнули, и лишь спустя долгое время она произнесла:

— Всё в порядке. Благодарю… Ваше Высочество.

Сложив руки в приветственном поклоне в знак благодарности, она без малейшего колебания развернулась и ушла.

Глядя на её прямую спину, я открыла рот, но слова застряли в горле — окликнуть её? И что толку? Молчаливый обмен взглядами лишь прибавил бы горечи.

С этой минуты я больше не была её хозяйкой, имеющей повод для близости, а она больше не была моим управляющим, делящим со мной одно ложе.

В душе накопилось слишком много тягостных мыслей, и всю дорогу я ехала угрюмая, не желая ни с кем разговаривать. Карета тряслась, но когда бы я ни отдергивала занавеску, мне всё равно не удавалось разглядеть эту гордую прямую фигуру.

Со временем я и вовсе перестала пытаться кого-то высмотреть, ощущая лишь томительную боль, раз за разом сжимавшую грудь.

Стоило Сяо Чаню заметить, как я хмурюсь и прижимаю руку к груди, как он пугался и собирался звать лекаря, но я неизменно останавливала его: мне не хотелось, чтобы слишком многие видели меня в столь жалком виде, и ещё меньше хотелось, чтобы Цзян Чжо догадалась, что причиной моей хандры стала она сама.

Я заставляла себя привыкать к жизни без Цзян Чжо, привыкать к бесплодным ожиданиям, привыкать к… одиночеству.

Я потеряла счет времени в одуряющей тряске кареты, и лишь едва мы прибыли к воротам Резиденции Вана Лина, как меня настиг императорский указ Куан Сицин, повелевавший немедленно явиться во дворец.

Вздохнув, я даже не стала приводить себя в порядок после дороги и тут же пересела в другую карету, спешно направляясь в запретный город.

Выбираясь из экипажа, я чувствовала, как подкашиваются ноги, и если бы не вовремя подхвативший меня Сяо Чань, я бы наверняка кубарем покатилась вниз.

Обретя опору, я снова почувствовала горькое уныние: как это напоминало сцену на почтовой станции! Какими сладкими были те мгновения в нежных объятиях, и столь же тоскливым было нынешнее одиночество.

Отмахнувшись от помощи Сяо Чаня, я потихоньку побрела к личным покоям Куан Сицин.

Её главная придворная дама уже поджидала меня у входа и, заметив меня, слегка поклонилась:

— Тысяча лет Вашему Высочеству. Ее Величество велела мне сначала проводить вас в боковой зал, чтобы вы могли освежиться и немного отдохнуть перед аудиенцией.

Глядя на шевелящиеся губы служанки и чувствуя, как в голове пульсирует тупая боль, я лишь спустя несколько секунд сообразила, в чём дело, и молча последовала за ней через паральные покои прямо в купальню.

Воздух был густ от поднимающегося пара и клубился туманом. Оказавшись в погруженном в горячую воду бассейне, усыпанном лепешками цветов, что поднимались выше плеч, смывая пыль дорог и смывая накопившуюся усталость, я расслабила тело, опершись подбородком о бортик, блаженно вздохнула и чуть не уснула.

Сквозь дремоту кто-то мягко коснулся моего плеча, мягко уговаривая:

— Ваше Высочество, не стоит слишком долго сижать в горячей воде. Позволите мне помочь вам подняться?

— …Мм. — Сонливость навалилась с новой силой. Собрав последние крохи разума, я поднялась, позволив служанке вытереть тело и волосы, а затем облачить меня в легкий, удобный ночной халат.

Проведенная в спальню, смежную с купальней, я уже не разбирала, приготовила ли это место Куан Сицин, и едва завидев широкую постель, бросилась на неё лицом вниз — провалившись в сон за считанные секунды.

Проснулась я от резкого голода.

Закрыв глаза, я глубоко вздохнула: в ноздри ударил запах благовоний с примесью успокаивающих цветов и дорогого амбрового аромата. Такой запах мог исходить лишь от императорских покоев.

Сознание мгновенно прояснилось. Распахнув глаза, я увидела, что прямо на краю кровати сидит человек, молча просматривая какую-то стопку документов. Рядом возвышалась целая гора подобных донесений. Брови — словно далёкие холмы, глаза — холодные звезды, величественная и одухотворённая царственная стать. Разве это мог быть кто-то другой, кроме Куан Сицин?

Заметив, что я проснулась, уголки её губ естественно изогнулись в улыбке. Она протянула руку, нежно проведя пальцами по моим вискам в крайне фамильярной манере:

— До меня донеслись доклады тайных агентов о том, что по пути на церемонию жертвоприношения Ханя неоднократно подвергалась нападениям злоумышленников. Моё сердце так болело за тебя, что я ночами не спала и кусок в горло не лез… Теперь, видя, что ты невредима, я наконец могу успокоиться.

Услышав упоминание об убийцах, я невольно вспомнила дни, проведенные в маскировке вместе с Цзян Чжо, и тоже слабо улыбнулась.

Подумав о том, не попросить ли Куан Сицин вернуть её ко мне на службу, я намеренно заговорила о Цзян Чжо, собираясь расхвалить её:

— Да уж, к счастью, в дороге меня охраняла стражница Цзян…

Но стоило мне лишь начать, как лицо той, что только что мягко и нежно улыбалась, мгновенно окаменело. Документы в её руке с сухим стуком упали на колени, заставив моё сердце пропустить удар — неужели я затронула её запретную тему?

Лихорадочно перебирая в уме варианты, я никак не могла сообразить, в чём дело.

Она по-прежнему выглядела нежной словно нефрит, даже если смотреть на неё под таким углом, однако её прекрасные глаза слегка сузились, источая чудовищный холод.

— …Сестрица? — поскольку я лежала на кровати навзничь, а она сидела рядом, возвышаясь надо мной, её преимущество в силе давило на меня, ставя в крайне невыгодное положение, отчего голос мой невольно дрогнул и стал тише.

— Всё это — доносы с требованием покарать тебя, — встретившись со мной взглядом на мгновение, она отвела глаза и указала на внушительную стопку бумаг рядом с собой, произнеся безэмоциональным тоном: — Я и не думала, что к наводнению на реке Цзиньхэ приложила руку еще и ван Лина, м?

Перевернув пару листов в соответствии с её намёком, я обнаружила, что приписанные мне преступления поражали разнообразием: от сущих пустяков до смертных казней для девяти поколений родственников. Будь я не участницей событий, сама бы поверила в эти россказни.

Надо же было чиновникам так стараться, прикладывая столько усилий, чтобы скинуть Куан Сихань с поста!

— Сестрица, если я скажу, что всё это не имеет ко мне никакого отношения, ты поверишь? — заметив в её словах скрытую иронию и насмешку, не предвещающие скорой кары, я робко попыталась оправдаться.

— Если Ханя говорит, что не делала этого, значит, не делала. Ты моя сестрица, и я, разумеется, верю тебе, — легко усмехнувшись, Куан Сицин смахнула стопку бумаг на пол, одновременно коснувшись моего лица и ласково спросила: — Проголодалась? Я велела на кухне подогреть лечебный отвар с пищей, не хочешь отведать?

— Мм. — Мой желудок уже давно пел пустые серенады, и если бы не испуг от её внезапной перемены в настроении, первыми моими словами были бы жалобы на голод.

Обувшись, я села вместе с ней за столик, ожидая, пока служанки подадут еду.

Выпив сперва полпиалы супа, чтобы немного успокоить желудок, я принялась за палочки. Помня о необходимости соблюдать правила этикета за едой, я, несмотря на зверский голод, старалась есть неторопливо, насколько это позволяло слово «грация». На беду, каждый раз, когда я отводила взгляд, натыкалась на другую пару глаз, полных водянистого блеска, отчего мой аппетит таял, словно орошенный холодной водой.

Перед ней стояла точно такая же чашка с едой, но к палочкам она не притрагивалась, лишь с увлечением наблюдала за мной, источая мягкий свет из глаз — так, будто моё насыщение уже было для неё высшей наградой.

Под таким пристальным взглядом в каком-то уголке моего сердца зародилась глухая боль — слабая, но… оттого не менее заметная.

Сделав еще пару укусов и наевшись наполовину, я отложила палочки, приняла из рук служанки шелковый плат, чтобы вытереть рот, и не удержалась от вопроса:

— Сестрица, почему сама не ешь? Отчего смотришь только на меня?

— Незачем, я не голодна, — она отобрала у меня платок, легко провела им по моему лицу, стирая случайно попавшую туда капельку соуса, а её улыбка сияла весенним теплом. — К тому же, это особый целебный бульон, который я велела приготовить лекарям специально для тебя.

— Ох… Благодарю, сестрица. — Затаив дыхание, я старалась не вдыхать исходящий от неё шлейф амбры, но не могла избежать жара её дыхания, приближающегося к моему лицу, когда она вытирала мне щеку. Поскольку одна её рука фиксировала мой подбородок, не позволяя отвернуться, мне оставалось лишь опустить ресницы, избегая смотреть на это лицо, столь похожее на лицо Цзян Чжо, от которого у меня бешено колотилось сердце.

Иногда меня одолевало замешательство: что же заставляло меня трепетать — эта внешность или то наваждение, которое оставила после себя в моём сознании настоящая Куан Сихань?

Словно почувствовав моё отторжение, она непринужденно отстранилась, передала платок стоявшей рядом служанке, сделала небольшой глоток чая и как бы между прочим поинтересовалась:

— Дел у нас всё равно пока нет, не расскажешь ли ты мне, Ханя, о том, что довелось пережить в этой поездке?

— Рассказать о пережитом?

Я отчетливо помнила, что стоило мне упомянуть Цзян Чжо, как собеседница тут же переменилась в лице, явно не желая слушать ничего подобного. Или, может, у неё имелись какие-то предрассудки против Цзян Чжо? И с чего бы?

Уму непостижимо…

Чтобы снова не разгневать её, лучше было вовсе не произносить имени Цзян Чжо. Но вся моя поездка от начала и до конца была связана именно с ней, мы не разлучались ни на миг… К тому же, я не желала её обманывать — независимо от того, лгала ли она мне самой.

Видя мое нерешительное молчание, лицо Куан Сицин вновь похолодело. Она бросила чашку на стол и приподняла брови:

— Я слышала, как ты упомянула стражницу Цзян. Это та самая, которую перевели к тебе из императорской стражи?

http://bllate.org/book/21773/2251659

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 26»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать Scorching Heart / Пылающее сердце: Переродиться злодейкой в мире матриархата / Глава 26

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.
Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода