Готовый перевод His Rose-Folded World / Он и он в лепестках роз: Глава 24

Неизвестно, когда именно дождь за окном стих: его яростный рокот сменился тихим шелестом, который лишь добавил обстановке щемящей, тягучей нежности. В подсобке словно застыл воздух — слышны были лишь переплетающиеся дыхания да громкий, точно барабанная дробь, стук сердца Ся Чэня.

Его запястье всё ещё было крепко зажато в ладони Линь Яня. Обжигающее тепло его кожи действовало подобно раскалённому железу, заставляя саму душу Ся Чэня трепетать. Он несколько раз осторожно пытался высвободить руку, но стоило ему лишь слегка шевельнуться, как Линь Янь, даже будучи в беспамятстве, недовольно хмурил брови, а хватка его только усиливалась — казалось, он даже во сне стремился намертво удержать то, что считает своим.

Этот парень… Даже больной, а сил столько!

Ся Чэнь едва не плакал от бессилия. Он застыл в этой нелепой позе, и половина тела уже начала неметь. Но стоило взглянуть на лицо Линь Яня, которое из-за жара залил нездоровый румянец… Его длинные, влажные ресницы безвольно опустились, а плотно сжатые тонкие губы выглядели пересохшими… Все жалобы и попытки сопротивления вмиг растаяли, сменившись безнадёжным вздохом.

Ладно уж… Раз он как печка, может, если я буду его прижимать, это поможет сбить температуру физическим методом?

Ся Чэнь смирился с судьбой. Он приноровился к ситуации и свободной рукой неуклюже взял с края стола остывшее влажное полотенце, бережно приложив его ко лбу Линь Яня. От прохлады брови Линь Яня разгладились, и он даже бессознательно потёрся щекой о тыльную сторону ладони Ся Чэня, которую всё ещё сжимал.

Этот исполненный доверия жест, словно камень, брошенный в гладь озера, вызвал в душе Ся Чэня круги волнений. Он… кажется, очень во мне нуждается?

Это осознание странным образом развеяло последние остатки напряжения и сопротивления. Ся Чэнь даже начал думать, что быть вот так пойманным за руку… не так уж и невыносимо.

Время текло в тишине. Лекарство, по-видимому, начало действовать: дыхание Линь Яня выровнялось, стало глубже, а жар, казалось, немного отступил. Ся Чэнь оставался рядом с ним, глядя на сгущающиеся сумерки и не прекращающийся дождь за окном. Некое странное, согретое теплом спокойствие окутало его, будто мир сузился до размеров этой маленькой комнатки, где они прильнули друг к другу.

Неизвестно, сколько прошло времени, но ресницы Линь Яня дрогнули, и он медленно открыл глаза. Сначала его взгляд был затуманенным, но, сфокусировавшись, он первым делом уставился на их переплетённые руки. Затем перевёл взгляд выше и встретился с глазами Ся Чэня, сонными, но старающимися держаться бодро.

Увидев, что он очнулся, Ся Чэнь вмиг вспыхнул и попытался выдернуть руку:

— Ты… ты проснулся! Как ты себя чувствуешь?

Линь Янь не спешил отпускать его. Напротив, он провёл подушечками пальцев по покрасневшей коже на внутренней стороне запястья Ся Чэня, словно невзначай погладил её и только потом медленно разжал пальцы.

Метка подтверждена. Он показал жестами, преодолевая слабость после болезни:

— Уже лучше. Спасибо.

Лишившись внезапно этого горячего плена, Ся Чэнь почувствовал странную пустоту. Он поспешно спрятал руку за спину, будто она была уликой в преступлении. Линь Янь подметил это движение, и в его глазах промелькнула искра довольства. Он попытался приподняться, чтобы сесть, но от слабости его качнуло.

— Осторожно! — Ся Чэнь тут же забыл о смущении и инстинктивно подхватил его под локти.

Линь Янь воспользовался этим, чтобы опереться на него и сесть ровно, а затем совершенно естественно опустил голову на узкое плечо Ся Чэня.

Цель достигнута.

Ся Чэнь оцепенел. Слишком… слишком близко!

Мягкие волосы Линь Яня щекотали его шею, горячее дыхание обдавало ушную раковину. Запах, в котором смешались лекарства, естественный чистый аромат тела и слабые нотки скипидара, властно захватил все его чувства.

Я… Я сейчас сгорю! Неужели я тоже заразился лихорадкой?!

Он хотел оттолкнуть его, но, подняв руку, увидел лицо Линь Яня: закрытые глаза, вид измождённый и доверчивый — рука просто не поднялась.

Больной… Больной всегда прав…

Линь Янь, приникнув к источнику тепла, который дарил ему покой, чувствовал, как напряглось тело того, кто сидел под ним, и как постепенно повышается его температура. Он был бесконечно доволен. Он даже осмелел и в том ракурсе, где Ся Чэнь не мог этого заметить, кончиком носа едва коснулся нежной кожи у него на шее.

Как же приятно пахнет. Солнцем и цветами.

Ся Чэнь вздрогнул, из горла вырвался тихий всхлип, а пальцы ног сжались от стыда. Что… что он делает?! Это же случайно, правда? Конечно, случайно!

— Линь… Линь Янь… — голос Ся Чэня дрожал, срываясь почти на плач. — Ты… ты такой тяжёлый…

Линь Янь, услышав это, будто очнулся ото сна, слегка приподнял голову и жестами извинился:

— Прости, сил нет.

Взгляд был таким невинным и чистым. Снова этот взгляд!

Ся Чэнь ничего не мог с ним поделать. Покраснев до корней волос и упрямо вытянув шею, он изо всех сил старался играть роль послушной человеческой подушки.

— Ты… ты голоден? Я сварил немного каши… — Ся Чэнь попытался отвлечься на что-то другое, чтобы сбить эту невыносимо двусмысленную атмосферу.

Глаза Линь Яня слегка блеснули, и он кивнул.

Ся Чэнь, словно получив помилование, почти на ходу помогая Линь Яню, усадил его обратно на спинку дивана. В процессе «слабый» Линь Янь воспользовался случаем и обнял его за талию. Затем Ся Чэнь как ошпаренный бросился на кухню за кашей.

Глядя на его поспешный побег, Линь Янь поднял руку и кончиками пальцев коснулся собственных губ — там, казалось, ещё оставалось ощущение тепла кожи Ся Чэня. Скоро… всё будет иначе.

Ся Чэнь вернулся с миской тёплой жидкой каши и, увидев, как послушно Линь Янь устроился на диване, почувствовал, как сердце вновь смягчилось. Он протянул кашу, но Линь Янь посмотрел на его руки, затем поднял взгляд, полный влажного блеска, и показал жестами:

— Руки слабые. Не удержу.

Ну вот, наглеет!

Ся Чэнь вытаращил глаза, и жар, который только что начал спадать, вновь ударил в лицо. Кормить… его с ложечки?! Это же… это слишком! Но глядя на Линь Яня, который выглядел как хрупкий болезненный красавец, не способный позаботиться о себе, он не смог выговорить ни слова отказа.

А-а-а! Ся Чэнь, ты дурак! Какой же ты дурак!

Внутри него триста раундов подряд шла битва между разумом и чувствами, но в итоге он всё же дрожащими руками зачерпнул ложку каши, осторожно подул и поднёс к губам Линь Яня. Тот покорно открыл рот, обхватил ложку губами, при этом не отрывая взгляда от красных щёк и бегающих глаз Ся Чэня. Его взгляд был пристальным и глубоким, будто он пробовал на вкус нечто божественное.

Сладко.

Перестань смотреть! Прошу тебя, перестань!

Под его взглядом руки Ся Чэня дрожали так, что каша едва не оказалась у него на носу. Вся трапеза прошла в нервном напряжении, он взмок сильнее, чем после марафона. Когда с кормлением было покончено, Ся Чэнь чувствовал себя опустошённым.

Дождь снаружи наконец стих, наступила глубокая ночь.

— Дождь прошёл… Ты как? Тебе стало лучше? Сможешь уйти? — тихо спросил Ся Чэнь, в его голосе сквозило что-то, в чём он и сам не мог признаться: смесь ожидания и нерешительности.

Линь Янь посмотрел в окно, потрогал свой лоб, затем покачал головой и жестами ответил:

— Ещё немного кружится голова. Не мог бы ты… оставить меня ещё на одну ночь? На диване.

В его глазах читалась мольба, выверенная до идеала: он был похож на большую собаку, которая боится, что её бросят.

Остаться на ночь?!

Мозг Ся Чэня отключился. Отказать? Глядя на него, он просто не мог быть таким жестоким. Согласиться? Но ведь они двое мужчин в одной комнате… К тому же этот человек явно имеет на него виды…

В итоге чувства вновь одержали верх над разумом.

— …Ладно, — услышал Ся Чэнь свой тонкий, как писк комара, голос. — Но только диван!

Линь Янь тут же изобразил слабую, благодарную улыбку и энергично закивал.

В ту ночь Ся Чэнь лежал в кровати, ворочаясь с боку на бок, и никак не мог уснуть. В соседней подсобке, за стеной, лежал Линь Янь. Он мог отчётливо вспомнить тепло его ладоней, тяжесть его головы на своём плече, пристальный взгляд во время кормления…

Всё, конец… Ся Чэнь, кажется, ты… действительно влип.

Но… его картины… его слова… Страх и влечение яростно сражались в его голове.

А за стеной Линь Янь лежал на узком диване, не чувствуя ни капли сонливости. Он представлял, как Ся Чэнь ворочается в соседней комнате, и уголки его губ тронула победная усмешка.

— Тревога снята. Оборона прорвана. Следующий шаг — полная оккупация.

Ночь была ещё длинна. А некоторые семена, будучи посеянными, в безмолвном согласии начинают стремительно прорастать.

http://bllate.org/book/21839/2263778