Готовый перевод You Really Aren't the Child's Father / Ты правда не отец этого ребенка!: Глава 15

Юноша, произносивший эти слова, ни капли не шутил.

Янь Цин выскочил из машины впопыхах, даже пальто не накинул. Синий свитер, под ним — светло-зелёная хлопковая рубашка, обычные джинсы, золотистая оправа очков с тоненькой цепочкой на дужке — с какой стороны ни глянь, ни дать ни взять студент, только-только выбравшийся из «башни из слоновой кости».

Главарь не воспринял его всерьёз. Размахивая палкой, он двинулся вперёд, зло цедя:

— Хватит копаться, гони бабки — тьфу! —

Бум!

Золотистая шевелюра главаря совершила интимное знакомство с землёй. Грязь налипла везде, где только можно; ударившись спиной, тот заорал во всю глотку:

— Ах ты, гнида! Твою мать, я тебя…

Янь Цин обернулся и показал Гэн Ихуаю знак «пис»:

— Йе!

Гэн Ихуай:

— …Молодец.

Улыбка Янь Цина стала ещё шире.

Главарь с жёлтыми волосами, продолжая браниться, попытался подняться и схватиться за оружие, но его взгляд наткнулся на молчаливого, чуть отстранённо привалившегося к стене Гэн Ихуая. Рука в кармане, тёмно-синие глаза с полуприкрытыми веками смотрели на него в упор.

В этом взгляде клубилась ледяная жажда убийства — казалось, он насквозь его пробил.

Все его ругательства и вопли застряли в горле, тело задеревенело, звук пропал.

Оставшиеся четверо шпаны никак не ожидали, что Янь Цин одним движением уложит главаря на землю. Замерев на пару секунд и увидев, что их старший скис, они торопливо подняли его, вскочили на мотоциклы и рванули прочь.

В точности как описывал Чжан Сюнь — «дурачки, что только на кошельки посягают, машины бить не смеют».

Янь Цин беззвучно перевёл дух. Если бы эта шайка заартачилась всерьёз, без демонической силы уложить пятерых разом ему было бы непросто.

Гэн Ихуай подыграл ему сполна:

— Ты силён.

— Да так, ничего особенного… — на словах-то так, но лицо юноши говорило само за себя.

Такая нечастая возможность покрасоваться — уголки губ у Янь Цина никак не желали опускаться, и даже шаг стал пружинистым.

Они вышли из переулка. По обе стороны неширокой улицы стояли машины, между ними в редкие щели проскакивали автомобили. Тучи сгустились, свет с трудом пробивался сквозь них — мутная серость.

Маленький цветочный ёкай слегка покачивался при ходьбе. В глазах сияли звёзды, брови изгибались от улыбки: один-единственный успех и одна «защита» — почти детская игра, — и он мог забыть все свои беды.

Гэн Ихуай неторопливо шёл следом. На душе у него стояла до неприличия ровная тишина — будто вспышка ярости и жестокости минутой ранее была лишь мимолётным наваждением.

Они шагали обратно к кабинету и, ещё не подойдя, услышали изнутри голоса официанта и Тао Нина.

— Считай, что я купил все эти тарелки, — обречённо тянул Тао Нин.

Голос официанта, казалось, был на грани нервного срыва:

— Господин, у нас вся посуда идёт комплектом. Вы её даже не разбили — верните, пожалуйста!

Янь Цин и Гэн Ихуай переглянулись, вошли и увидели Тао Нина у стола: одну руку он приложил ко лбу, взгляд был расфокусирован.

Тао Нин:

— Не могу вернуть.

Официант:

— Ни одного осколка на полу нет. Куда вы её спрятали? Как это — не можете вернуть?

Тао Нин:

— Я её съел.

Официант:

— …!?!?

Янь Цин:

— ?

Гэн Ихуай:

— …

Судя по всему, официант и Тао Нин уже провели несколько раундов этой словесной борьбы. Услышав «я её съел», официант окончательно ушёл в мысленный ступор.

Гэн Ихуай же с первого взгляда всё понял. Он вытащил из кармана ту же карту, которой только что расплатился:

— Записывайте весь сервиз на меня.

Янь Цин:

— …

Впервые в жизни он видел, чтобы в дачао «упаковывали с собой» столовую посуду.

Голос Гэн Ихуая был сдержан, во взгляде — ни тени волнения. Вся боевая готовность официанта в споре с Тао Нином мгновенно испарилась. Он поспешно принял карту:

— Хорошо, хорошо, сейчас же упакую!

И упорхнул со скоростью света.

— Пойдём, — услышал Янь Цин.

Он «а-а» отозвался, облизнул губы и с ностальгией вспомнил тот бульон и змеиное мясо. Не забыв поблагодарить «спонсора»:

— Спасибо, господин Гэн, за угощение!

Гэн Ихуай кивнул, ничего не сказав.

Тао Нин неторопливо шёл следом. От выхода до машины он не произнёс ни слова. Глаза его бегали влево-вправо: то на Гэн Ихуая, то на Янь Цина, то в окно — вылитый заговорщик.

Из-за нежелания Тао Нина пропустить его на заднее сиденье Янь Цин снова оказался спереди. Он отрывисто, но искренне беседовал с обычно скупым на слова, холодным господином — по салону витал слабый аромат розы. Слушая мягкий голос юноши, Тао Нин уже физически не мог удержать в себе бурлящий сплетнический зуд.

В следующий миг талисман-передатчик поднялся в воздух в салоне, мгновенно скользнул к уху Гэн Ихуая. Янь Цин ничего не заметил.

— Лао Гэн, скажи мне правду, — Тао Нин пошёл ва-банк: пусть побьют, но выяснить. — У тебя с этим маленьким цветочным ёкаем…

В голосовом канале раздался холодный «Угу».

Тао Нин:

— !!! Это правда ребёнок Лао Гэна!

Так вот почему Гэн Ихуай так снисходителен к этому маленькому цветочному ёкаю! Самовольно пустил корни на его территории — не важно! Морепродукты — не важно! Считает змеиное мясо вкусным — тоже не важно!

Великий ёкай-таоте решил, что этот обед он провёл не зря:

— И как ты дальше собираешься поступать?

Гэн Ихуай глянул на Янь Цина, коротко обменялся с ним парой фраз и лишь потом ответил в голосовой канал:

— Что?

— В смысле — как вы с Янь Цином дальше?!

В ответ Гэн Ихуай молчал — очевидно, отвечать более не собирался.

Тао Нин:

— …

Почему Гэн Ихуай так спокоен, узнав, что у него будет ребёнок?

Тао Нин скрипнул зубами:

— Ты же не собираешься уйти в кусты?

В следующий момент в салоне обрушилась аура истинного дракона — прицельно обойдя Янь Цина, она честно вжала Тао Нина в заднее сиденье так, что тот не смог даже слова вымолвить.

Тао Нин:

— …

Разгневан, но безмолвен — не смеет.

Когда подъехали к его дому, Янь Цин озадаченно обернулся к заднему сиденью:

— Господин Тао, вы что? Всю дорогу молчали. Не заболели ли вы?

Тао Нин не мог выдавить ни слова. Лицо у него застыло; он только моргал Янь Цину, и весь ворох язвительных комментариев рвался наружу, но никак не выходил.

Янь Цин не понял его взгляда. Он повернулся к Гэн Ихуаю. Тот с водительского места невозмутимо бросил:

— Он объелся тарелок. Живот прихватило.

Янь Цин:

— ?

Тао Нин:

— ????

Будь у него сейчас голос, он бы под своим художественным хвостом и чёрной оправой «интеллигентного юноши» разразился бранью: «Сказать, что я объелся тарелок, — это плевок в самую суть моего рода».

Увы, говорить он не мог.

Янь Цин:

— Тогда, господин Тао, берегите здоровье. Я пойду.

Гэн Ихуай тихо усмехнулся:

— До встречи.

— Спасибо, господин Гэн.

Дверца пассажирского сиденья закрылась. Чёрный люкс лихо покатил по старому кварталу, но… не в сторону обширных владений успешного господина Гэна. Свернув, он снова заплутал по улочкам того же старого квартала и наконец остановился у той самой дачао.

В глубине запутанных переулков полуразрушенное «коробочное» здание тонуло в полумраке — свет из светового колодца едва проникал внутрь.

Тот самый желтоволосый главарь, что недавно останавливал Янь Цина и Гэн Ихуая, сидел на груде кирпичей и мерно постукивал палкой по щербатому полу.

— Тьфу, вы все, из-за одного человечка сдулись, а? Вы вообще понимаете, как трудно найти одинокого дурочка-ёкая с чистой аурой и низким совершенствованием? Если бы я высосал того малыша в очках… ***, ****, кучка недоумков!

— …Но тот человек выглядел непросто. И этот его взгляд…

Жёлтый плюнул:

— Обычный человек, что он может? Небо перевернёт?

— Но старший…

Мелкий, видимо, хотел ещё что-то объяснить, но слова оборвались: глаза его широко раскрылись, лицо стало мертвенно-бледным, тело окаменело, — и он рухнул на пол.

За дверью «богатый мужчина» неспешно вошёл. Холодный ветер трепал полы плаща, приоткрытое окно отбрасывало узкую полосу света, обрисовывая его холодный профиль.

За ним, стараясь не отставать, семенил Тао Нин, всё ещё под впечатлением от давления истинного дракона. Он потирал онемевшее лицо:

— Меня чуть не задавило…

Жёлтый уже дрожа стоял на ногах: под гнётом сплошного давления великого ёкая колени тряслись, чёрные перья мало-помалу проступали на лице — истинную форму почти вытесняло наружу.

— Т-ты не человек… кто ты?!

На том месте, куда упал «малолетний хулиган», лежал лишь окоченевший чёрный ворон — беззвучный, уже без дыхания.

Оставшиеся живые вороньи ёкаи жались друг к другу, с ужасом глядя на неожиданно свалившегося им на голову бога смерти.

Гэн Ихуай поднял руку.

Хотя после недавнего срыва использование демонической силы било по нему нагрузкой, он всё же поднял руку.

Длинными пальцами он ткнул в пустоту — и в воздухе мгновенно вычертился демонический массив, похожий на декрет.

Разодетые под неформалов вороньи ёкаи впали в панику; предсмертной отчаянной вспышкой они выплеснули всю свою энергию. Но Гэн Ихуай будто не заметил этого. Губы едва двинулись, тон был ледяной:

— Вход в логово. Заражённые чёрной нечистью. Пять. Клан ворона. Казнены.

Магический массив ёкаев с его глубоким голосом унёсся туда, где обретались старейшины ёкаев. Слово «казнены» отозвалось эхом в стенах здания; не успело эхо угаснуть, как вороньи ёкаи побледнели, зрачки расширились — и они разом лишились дыхания.

Пять тел чёрных воронов рассыпались по полу. Тао Нин ловко их подобрал:

— Дома почищу и запеку.

Гэн Ихуай:

— …

— Правда, в этот раз ты как-то особо жёстко. Даже души им не оставил.

Гэн Ихуай уже неторопливо шёл к выходу. Он спешил; его высокая, прямая фигура пронизывала полутёмный коридор.

Тао Нин:

— Погоди!

Гэн Ихуай обернулся: в глазах ни намёка на эмоции, вот-вот заговорит.

Тао Нин заторопился:

— Через минуту я замолчу! Но! Последний вопрос! Ты что, не собираешься брать ответственность за Янь Цина?

У него же ребёнок уже!

Гэн Ихуай нахмурился:

— Я предлагал. Он отказал.

Переспать — конечно, надо брать ответственность. Но маленький цветочный ёкай не соглашался.

— Чего? — Тао Нин обалдел. — Вы уже вон как, а он всё равно отказывается?

Гэн Ихуай чуть повёл бровью. И что теперь? Возможно, для Янь Цина это была лишь мимолётная связь.

Он зашагал дальше, не отвечая.

Тао Нин догонял:

— А как именно ты сказал?

— Прямо.

Тао Нин молча закатил глаза за его спиной:

— «Прямо» — то есть просто сказал: возьму ответственность?

— Угу.

Тао Нин:

— …………Лао Гэн, ну-ка, доверь это мне. Гарантирую, завтра твой сладенький сокровищенкой сам приедет к тебе с чемоданом на пороге.

В это самое время уставший за все эти дни Янь Цин, наевшись до отвала, впервые в жизни валялся в постели с телефоном в руках, делясь радостью с Чжан Сюнем.

Чжан Сюнь на том конце экрана радовался ещё больше, чем сам Янь Цин, — сообщения летели с ошеломительной скоростью:

«Ой, я до колик рад! Ты не видел, какие зелёные лица были у шефа и Чэнь Цзычжана! Шеф захлопнул дверь кабинета и там что-то швыряет. А Чэнь Цзычжан, ох, такое лицо, что даже язвить не хочется».

Янь Цин печатал медленно, но голосовые сообщения уже освоил:

— Просто повезло.

Чжан Сюнь: «Какое там повезло, это способности! Способности! Кстати, братан, задание по разведке я выполнил успешно, миссия завершена — завтра прихожу шефа обхаять и увольняюсь!»

Янь Цин запнулся, покачивающаяся веточка на макушке замерла, бутон дрогнул:

— Из-за меня? Если уволишься, куда ты потом?

Едва он отправил голосовое, как в ответ прилетело не сообщение Чжан Сюня, а совсем другое.

Отметка контакта — «Тао Нин». Тот самый номер, который он вчера добавил.

Тао Нин: «Мы с Лао Гэном обсудили. В знак благодарности за то, что ты нашёл Лао Гэна и не оставил его валяться в глуши, завтра я приеду забрать тебя, поживёшь у Лао Гэна — на аренде сэкономишь».

Янь Цин прямо-таки сел на постели.

Он машинально взглянул в окно и вспомнил, как перед его домом стоял тот дорогой чёрный автомобиль, как господин Гэн в своих сияющих ботинках вошёл в его тесную комнатку и спросил, не согласен ли он переехать.

Он медленно набрал строку и отправил ответ:

«Спасибо. Я уже отказал господину Гэну».

Не прошло и трёх секунд, как оттуда пришёл длинный ответ, будто заранее подготовленный:

Тао Нин: «Значит, нашу благодарность принимать не собираешься? Не вопрос. Обед сегодня в полдень — тоже была благодарность. Если не принимаешь — верни Лао Гэну деньги за обед».

Тао Нин: «Чек.jpg»

Янь Цин:

— !!!!

Маленький цветочный ёкай окаменел. Сидя на кровати с телефоном в руках, он несколько минут пожирал глазами пятизначный чек, и веточка на его макушке робко втянулась внутрь.

На следующее утро Гэн Ихуай пошёл на стук в дверь.

Солнце висело на востоке, тучи разошлись, ветер сник.

Его «спаситель», сбежавший после той единственной весенней ночи и однажды подобравший его в глухом лесу, стоял на пороге с чемоданом в руках. В больших глазах играли крошки золотого солнца — и в них отражалась фигура Гэн Ихуая. Прибыл — с ним и с чемоданом, «доставка на дом».

http://bllate.org/book/21883/2299168