— Так… если у папы появится новая мама, Дабао уйдёт?
Слова Инь Сяобао всё еще звучали в ушах, и Вэнь Жань через силу улыбнулся:
— Эта шутка… слишком пугающая.
Чжан Вэньсинь молча посмотрела на него, уголки её губ изогнулись в подобии улыбки:
— Напугала тебя, прошу прощения. Пожалуй, я пойду наверх.
Вэнь Жань растерянно смотрел, как она поворачивается и уходит в подъезд дома, и лишь после этого механически повернул ключ зажигания.
Этого не может быть. Посредники из суррогатного агентства соблюдают строжайшую конфиденциальность: после рождения ребёнка даже не позволяют суррогатной матери увидеть его, да и у семьи Инь нет ни малейшей возможности с ними пересечься. Никто не узнает, кто настоящая мать Инь Сяобао.
…Но что, если Чжан Вэньсинь действительно знает?
Вэнь Жаню от этой мысли бросило в холодный пот, в глазах потемнело. Солнце в этот час ещё даже не собиралось садиться, и Вэнь Жань с трудом справился с головокружением, однако сердце продолжало болезненно ныть.
Зачем только он стал с ним ссориться? И этот глупец Инь Тяньжуй — с какой стати он злился, с какой стати не ночевал дома?..
Сколько себя помнил, он был знаком с Инь Тяньжуем, и тот неизменно оберегал его от любых невзгод. Хотя после выхода на работу ему нередко приходилось сталкиваться с трудностями, ничто из этого не могло по-настоящему ранить его, ведь он верил, что справится со всем и справится отлично. Но в делах сердечных он не мог быть так уверен.
Для него Инь Тяньжуй был единственным и незаменимым человеком в жизни, и он просто не представлял себе дней без него. Ему оставалось лишь с трепетом и усердием оберегать эти отношения, однако если объявится мать Сяобао… У него не хватит смежности встать между ними.
Все вокруг считали его достаточно сильным, и он сам так думал. Но на самом деле у него просто было чуть больше опыта выживания в обществе, чем раньше, — опыта настолько ничтожного, что он уступал даже какому-нибудь старшекласснику.
Если Инь Тяньжуй будет любить его вечно, значит, он — самый везучий человек на свете. Если же Инь Тяньжуй отвергнет его… он разобьётся насмерть.
Из-за этой горькой мысли глаза Вэнь Жана застилала влага, окружающий мир казался размытым, а на сердце было так тяжело, будто оно готово разорваться. Машина покатилась вперёд, виляя из стороны в сторону, как вдруг раздался резкий визг тормозов, тело Вэнь Жана качнуло, и он рухнул на сиденье.
Вэнь Жань завалился набок, и лишь спустя долгое время смог прийти в себя. Вокруг него уже толпились коллеги; он растерянно глядел на знакомые лица, но уши не улавливали ни звука.
— Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь?
Слух возвращался медленно и с трудом. Лишь теперь Вэнь Жань заметил, что они уже подъехали к офису и он ухитрился врезаться в машину того самого крупного клиента, который сейчас присел на корточки прямо перед ним. Он торопливо попытался извиниться и встать, но услышал голос кого-то из коллег:
— У тебя нога распорота!
Вэнь Жань даже не успел опустить взгляд на рану, как его внезапно крепко обхватили за талия, и чьи-то знакомые, сильные руки подняли его на воздух. Лицо Инь Тяньжуя было мертвенно-бледным, мрачный взгляд скользнул по сидевшему за рулём Сяо Му, а затем переметнулся на ничего не понимающего Вэнь Жана. Сквозь зубы он процедил:
— В больницу.
Инь Тяньжуй вообще-то ехал забирать Зака пообедать — они были старыми приятелями. Когда Сяо Му резко дал по тормозам, Зак как раз рассказывал ему о том, как кто-то распекал его в туалетной комнате. Инь Тяньжуй сразу догадался, что речь шла о Вэнь Жане, и не успел он это озвучить, как Вэнь Жань сам врезался в их машину.
Когда он сажал Вэнь Жана в автомобиль, тот выглядел несколько отрешённым, и Инь Тяньжуй сразу понял: вчера тот толком не выспался, и у него снова упало давление. В этот момент он возненавидел себя.
Зак устроился на пассажирском сидении спереди, обернулся и спросил:
— Это твой возлюбленный?
Инь Тяньжуй кивнул и, ничуть не смущаясь, поцеловал Вэнь Жана в щеку. Сяо Му через стекло разглядывал лица потрясенных коллег и мысленно ставил Вэнь Жаню свечку за упокой.
Ну теперь всё. Завтра же вся компания будет знать, что генеральный директор на руках вынес мужчину и увёз в больницу.
Зак поднял большой палец вверх и произнёс:
— У вас в Китае тебя вполне можно назвать героем.
Инь Тяньжуй усмехнулся:
— Что значит «можно назвать»? Я и есть герой.
— Ты по-прежнему так остроумен, — Зака тоже пробило на смех.
Заметив, что Вэнь Жань слегка приподнял голову, Зак тотчас же счёл за благо отвернуться строго вперёд, оставляя пространство на заднем сидении только им двоим.
Инь Тяньжуй потянулся и опустил шторку, отгораживая передние сиденья от задних, после чего склонился и впился в его губы поцелуем. Вэнь Жань с побледневшим лицом безвольно позволял себя целовать, и только теперь начал ощущать тупую боль в ноге. Он слегка оттолкнул Инь Тяньжуя, но тот лишь перехватил его ладонь и продолжил целовать до тех пор, пока у того окончательно не перехватило дыхание.
— Нога болит, — тихо выдохнул Вэнь Жань, едва переводя дыхание.
Его лоб покрылся холодным потом, а чёрные пряди прилипнули к бледной коже, и в глазах Инь Тяньжуя это выглядело донельзя жалко.
— Кто просил тебя идти не глядя под ноги? — Инь Тяньжуй нахмурился.
Нога Вэнь Жана была распорота о торчавший посреди дороги кусок арматуры, крови вытекло немало, и зрелище было пугающим — Инь Тяньжуй даже не смел тронуть его рану.
Вэнь Жань прикусил губу, глаза его заблестели от слёз, и от этого вида Инь Тяньжую стало невыносимо больно:
— Ну всё, мы почти приехали в больницу, потерпи ещё немного.
Неизвестно о чём подумав, Вэнь Жань медленно опустил голову, и из глаз покатились слёзы.
У него был мягкий нрав, раньше он даже злиться толком не умел, и Инь Тяньжуй то и дело доводил его до слёз. Однако за прошедшие годы Инь Тяньжуй изучил его характер и давно усвоил, что делать можно, а чего делать категорически нельзя. Сейчас же, видя его плач, он мгновенно почувствовал угрызения совести:
— В чём дело? Малыш, вчера я был неправ, не плачь, прошу тебя.
Вэнь Жань покачал головой, уткнувшись лицом ему в грудь, тихо шмыгал носом и хранил молчание.
Инь Тяньжуй погладил его по лицу, затем бросил взгляд на продолжающую кровоточить ногу, и сердце его сжалось от новой волны боли.
Вэнь Жаню наложили на ногу пять швов. Инь Тяньжуй в отвратительном настроении отвёз Зака обратно в отель и с мрачным лицом принёс извинения. Зак с улыбкой дал понять, что всё понимает — будучи старыми друзьями, он знал о состоянии Инь Тяньжуя, так что они договорились пообедать вместе завтра и уже тогда обсудить дела.
Стоило Инь Тяньжую вернуться домой, как позвонил отец и устроил ему отборную выволочку. В бешенстве он рявкнул в трубку на старика:
— Ранька ранен! Контракт просто отложили на потом, от него не отказываются!
— О сделках на такие суммы ты говоришь «отложили»?! Куй железо пока горячо, как я тебя воспитывал?! Вэнь Жань ранен? Он умер?! На грани смерти?! Ты, паршивец, вообще соображаешь, что такое расстановка приоритетов?!
Лицо Инь Тяньжуя позеленело от злости. Если бы не остатки здравого смысла, он бы уже обложил отца трехэтажным матом. Голос его прозвучал тяжело и весомо:
— Раньке наложили пять швов! И пусть мы потеряем эту сделку, даже если компания обанкротится, он для меня превыше всего!
— Да ты, мать твою, совсем рехнулся! Мелкий паршивец… — Речь отца прервали:
— Хватит, я сама с ним поговорим. Ты же знаешь, что он любит этого малыша Вэнь Вэня, у него сейчас душа кровью обливается. Ладно-ладно, дай сюда трубку… Алло, Тяньжуй, это мама.
Инь Тяньжуй молча выслушал шум на том конце провода, тяжело опустился на диван, запустил пальцы в волосы и, с красными глазами, произнёс:
— Мам, ну ты слышишь, что папа говорит? Как он может так о Раньке…
— Всё, не злись, ладно? Отец просто погорячился…
— Даже в гневе нельзя проклинать Раньку! Если он умрёт, рожайте себе нового сына!
Телефон снова перехватил отец:
— Смеешь мне угрожать?! Говорю тебе, у меня есть Сяобао! Сдался ты мне! Ты, женатый… этот… неблагодарный сын, больше не звони сюда!
Звонок оборвался. Разъяренный Инь Тяньжуй выключил телефон — если бы не опасения, что о сыновьям бунте против отца пойдут нехорошие слухи, он бы повесил трубку гораздо раньше!
Чэнь Сяоминь вынесла из кухни пиалу с паровым омлетом и негромко сказала:
— Готово.
Врач советовал Вэнь Жаню употреблять больше питательной пищи, а Инь Тяньжуй свято верил, что яйца — это лучшее средство, поэтому сразу по возвращении домой заставил Чэнь Сяоминь приготовить омлет.
— Спасибо за труд, — Инь Тяньжуй подхватил поднос и направился наверх, но на ходу обернулся:
— Я записал на листе продукты, которые понадобятся на ужин. Съезди в супермаркет, а то, что любит Сяобао, приготовь отдельно, не смешивай с едой Раньки.
Чэнь Сяоминь закивал, проводив его взглядом, и взял со стола листок с меню. Волна умиления накатила на него: на бумаге был плотным почерком выведен внушительный список блюд, причём все потенциальные аллергены или продукты, способные вызвать воспаление, были обведены красным и строго запрещены к подаче на стол.
— Эх, хорошие мужики в конце концов всё равно уходят в гейство, — признав суровую реальность, вздохнул Чэнь Сяоминь.
В этот момент Вэнь Жань сидел в постели с планшетом для рисования. Телефон завибрировал, он взглянул на экран и нажал принять вызов:
— Мам?
— Тяньжуй рядом?
— Мгм. Он внизу, я позову его.
— Не нужно, — нежно произнесла мать Инь. — Тяньжуй сказал, что ты поранился? Серьёзно?
Вэнь Жань опустил стилус, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Он тихо ответил:
— Всё в порядке, просто случайно задел ногу, не стоит из-за меня волноваться.
На том конце провода мать Инь тоже тихо улыбнулась:
— Мать скажет тебе кое-что неприятное, ты ведь не обидишься на Тяньжуя, ладно?
— Мгм, мам, говорите.
— Тяньжуй представляет всю компанию, он молод и несведущ, но ты ведь всё-таки немного старше его. Во многих вещах нужно иметь голову на плечах, взвешивать — что можно делать, а чего нельзя, понимаешь?
Тон матери Инь был мягким, но Вэнь Жань чётко уловил скрытый подтекст. Он по-прежнему испытывал перед этой женщиной тот же трепет, что и при первой встрече, поэтому послушно кивнул, а затем, сообразив, что она не может его видеть, добавил:
— Я запомнил.
— Инцидент у входа в офис сегодня — боюсь, завтра о нём будет гудеть вся компания, да и пресса наверняка отреагирует. Я знаю, что Тяньжуй любит тебя, но люди существа социальные, вы не можете жить вне этого общества. Пожалуйста, ведите себя скромнее, хорошо?
Пальцы Вэнь Жана невольно сжались. Ему хотелось сказать, что это её сын ведёт себя слишком вызывающе, а вовсе не он сам, но он понимал, что у него нет права на такие слова.
— Хорошо, — тихо выдохнул Вэнь Жань, сглатывая подступивший к горлу ком обиды.
Мать Инь продолжила:
— Из-за тебя компания в этот раз не смогла подписать контракт с Лиз. Ты понимаешь, какие убытки понесла фирма?
Вэнь Жань вспомнил того иностранца, что сидел в машине Инь Тяньжуя, и вздрогнул. Он пробормотал:
— Контракт не подписали?
— Вэнь Вэнь, я знаю, что у тебя низкий уровень образования и ты ничем не можешь помочь, но ты ведь не должен тянуть Тяньжуя назад, понимаешь?
В этих словах уже не осталось ни капли сдержанности.
Вэнь Жань опустил голову и прошептал:
— Да.
Тон матери Инь снова смягчился:
— Тяньжуй внизу ругается с отцом, ты ведь не слышал? Впрочем, он не хотел тебя пугать. Ладно, он поднимается, помоги мне угомонить его и позвони отцу, сгладь острые углы.
— Хорошо.
— Ладно, я вешаю трубку, поправляйся… Да, кстати, если так неудобно, увольняйся. Отдохни дома, Тяньжуй вполне в состоянии тебя содержать.
— …Мгм, — произнёс Вэнь Жань. — Я понял, мам.
Когда Инь Тяньжуй толкнул дверь и вошёл в комнату, Вэнь Жань как раз завершил вызов. Заметив бледность на его лице, Инь Тяньжуй сразу всё понял. С наигранным воплем он подскочил к кровати и выдал шутливую тираду:
— Дедушка-черепаха~ Твой внук принёс тебе пожрать!
Вэнь Жань опешил и лишь спустя добрую минуту сообразил: это отсылка к тому его старому высказыванию, мол, кто заговорит с ним первым, тот черепаший внук. Он прыснул со смеху и ухватил мужчину за ухо:
— Ты даже меня оскорбил.
— Ай, если мой дед узнает, точно прибьет меня тростью, — Инь Тяньжуй устроился рядом, обнял его и крепко чмокнул в щеку. — Это наш с тобой секрет, болтать об этом нельзя, понял?
— Понял, — с лёгкой улыбкой Вэнь Жань взял пиалу с омлетом.
Инь Тяньжуй на мгновение прищурился, скинул тупорылые тапочки, забрался на кровать и прижал его к себе:
— Малыш, мама тебе звонила?
— Мгм.
— Что говорила?
— Чтобы ты не ссорился с папой, взрослый уже всё-таки…
— Ладно, раз моя благоверная велела, — Инь Тяньжуй без колебаний кивнул. — Схожу извиниться перед ним чуть позже.
Вэнь Жань без всякого аппетита съел ложку омлета и, помедлив, тихо произнёс:
— Из-за меня компания понесла такие убытки… Прости.
Инь Тяньжуй не сразу сообразил в чём дело. Поморгав, он посмотрел на опущенные ресницы сидевшего в его объятиях человека, и в этот момент до него всё дошло. С трудом задавив поднимавшуюся внутри ярость, он мягко произнёс:
— Всё в порядке, малыш, не переживай, никаких убытков не будет.
Вэнь Жань через силу улыбнулся. Инь Тяньжуй прекрасно понимал, что тот считает его слова лишь попыткой успокоить, и оттого сжав кулаки до побелевших костяшек. Но женщина на другом конце провода была его родной матери, поэтому он мог лишь подавлять гнев и молчать — иначе это стало бы прямой пощёчиной его матери.
Рассеянно ковыряя ложкой дно пиалы, Вэнь Жань спросил:
— Сяобао вернулся?
— Во дворе играет.
Вэнь Жань поднял голову и поднёс ложку омлета ко рту Инь Тяньжуя. Тот послушно «авкнул», проглотил еду и не удержался — снова поцеловал его.
Пиалу с омлетом они быстро прикончили на двоих. Инь Тяньжуй забрал посуду, оставил её на тумбочке, подхватил со стола его ручку и неуклюже вывел на планшете смешного человечка. Вэнь Жань молча следил за его рукой, пока Инь Тяньжуй не легонько тряхнул его за плечо, выводя из задумчивости. Вэнь Жань автоматически отвесил пару дежурных похвал рисунку, но затем вновь умолк.
— У тебя плотное настроение? — Инь Тяньжуй потёрся тыльной стороной ладони о его щеку и тут же легонько получил зубами по пальцу.
Вэнь Жань растянул губы в улыбке:
— Нет. Просто хотел кое о чём с тобой поговорить.
— Муж исполнит любое твоё желание!
— Видишь ли… с этой ногой я ещё нескоро смогу ходить, а работа там…
— Пустяки, сколько нужно отгулов? Говори, малыш.
Вэнь Жань прикусил губу:
— Я хочу уволиться.
Улыбка застыла на лице Инь Тяньжуя.
Самым заветным желанием Вэнь Жана всегда было работать наравне со всеми обычными людьми, а не сидеть целыми днями взаперти. Он проработал на этой должности и года, и Инь Тяньжуй вовсе не думал, что тот успел пресытиться трудом.
Он чувствовал, что дальнейшие попытки замять дело приведут лишь к тому, что Вэнь Жань продолжит глотать обиды, а этого он стерпеть не мог. Медленно обхватив ладонями нефритово-белое лицо Вэнь Жана, он заглянул в его мягкие, подобные гладкому стеклу глаза, а в его голосе уже зарождалась зловещая тьма перед бурей:
— Это мама тебе что-то сказала?
http://bllate.org/book/21934/2278880
Сказали спасибо 0 читателей