Готовый перевод Aftermath / После катастрофы: Глава 4

Цю Чэн улыбнулся и ничего не стал добавлять. Он знал, что сыну Старого Ли в этом году исполняется десять лет — как раз тот возраст, когда ребенок стремительно растет. Подростку такой масти найти нормальную подработку негде, поэтому он каждый день ходит с дедушкой и бабушкой на поиски всякого хлама вроде стреляных гильз, разбитых мобильников и прочего металлического мусора. Если сдать всё это в пункт приема, удастся выручить хоть немного еды.

Его жена работает санитаркой, с утра до ночи вкалывает, а зарабатывает самую малость — едва на скудный паек хватает. Супругам непросто прокормить семью, и даже если удается раздобыть съестное, они жалеют урезать собственный кусок.

В последние годы всем приходится туго, а тем, на чьих плечах лежит забота о семье, особенно тяжело. И всё же то, с какой наполненностью в голосе Старый Ли рассказывал о жене, сыне, стариках-родителях, всегда вызывало у Цю Чэна искреннюю зависть.

Проработав весь день, около пяти часов вечера все собирались у входа в жилой массив: ужинали, докладывали бригадиру о проделанной за день работе, после чего получали задания на завтра. Хотя изначально временем вечерней трапезы назначали четыре с половиной часа, опоздать на десять-двадцать минут считалось в порядке вещей. Народ получал свою пайку, ел прямо во время короткого совещания, а закончив, расходился по домам.

— Это твоему сыну, — Цю Чэн отломил половину кукурузной лепешки и протянул Старому Ли. Мальчишку он тоже видел: несколько дней назад тот заглядывал в обеденный перерыв — худой, словно сухая тростинка, и совсем невысокий.

Старый Ли сперва опешил, но тут же с радостью принял половинку лепешки, спрятал за пазуху и крепко похлопал Цю Чэна по плечу:

— Спасибо, братец! Если вдруг приболеешь или хворь какая одолеет — сразу ко мне. Твоя невестка хорошо знает местных врачей, сможет достать лекарств по льготной цене.

Собрания электротехнической бригады проходили быстро: всего-то около двадцати человек, у каждого по паре дежурных фраз. Бригадир заносил всё в тетрадку, что-то черкал, изредка задавал вопросы и распределял работу на следующий день — управиться удавалось минут за двадцать.

После расхода Цю Чэн не пошел прямиком домой, а направился в Синьнаньский университет. Он помнил, что раньше на кафедре животноводства их института вроде бы держали коров и овец. Ему хотелось заглянуть туда и проверить, нельзя ли раздобыть немного навоза: для выращивания зерновых требовалось удобрение. За годы жизни на временной базе Цю Чэн успел поработать на земле и хорошо усвоил, насколько важна подкормка для урожая.

Главные ворота Синьнаньского университета стояли распахнутыми настежь, стекло в сторожке разлетелось вдребезги, а на земле чернело немало следов крови. Территория пустовала, газоны заросли дикой травой, придорожные камфорные деревья заметно разрослись. Цю Чэн в одиночку шагал по опустевшему кампусу, и вокруг стояла такая тишина, что отчетливо эхом отдавался каждый его собственный шаг.

Он вышел к старому учебному корпусу животноводческого факультета. Здание имело правильную четырех угольную форму с внутренним двором-колодцем посередине. Освещение здесь оставляло желать лучшего, тянуло прохладой и мраком. Прежде, когда Цю Чэну доводилось проходить мимо, отсюда нередко доносились жалкие крики мелких животных — поговаривали, будто студенты-ветеринары проводили там вскрытия. В былые времена даже в период сессии мало кто из студентов забредал сюда ради самостоятельной учебы.

Цю Чэн вошел внутрь, и его шаги гулко разнеслись по пустым коридорам. Снаружи уже начало смеркаться. Рассудив, что студенты-животноводы вряд ли держали скот на верхних этажах, он решил искать на первом: наверняка в какой-нибудь пустой аудитории, да еще и поближе к внутреннему двору, чтобы удобнее было выводить животных.

Шагая вдоль галереи вокруг двора-колодца, он одну за другой распахивал двери классов и вскоре отыскал помещение, где некогда содержали коз. Столов и стульев внутри не осталось, пол устилал слежавшийся сено-соломенный сор, в котором виднелось немало козьего навоза — вполне хватит Цю Чэну на долгое время.

Он достал из рюкзака плетеный мешок и принялся озираться в поисках метлы или лопаты.

— Мэ-э-э! — посмел раздаться вдруг снаружи козий голос, прозвучавший в зловещей тишине безлюдного учебного корпуса крайне жутко и неожиданно!

Цю Чэн покрылся мурашками с ног до головы, выскочил в коридор, огляделся по сторонам — ни души. Вернувшись в класс, он уже не думал о чистоте и брезгливости: прямо руками загреб полный мешок перепревшего с соломой навоза, взвалил на плечо и поспешил прочь.

Тяжело ступая с ношей, Цю Чэн добежал по аллее до бокового выхода из университета. За калиткой начиналась студенческая улочка, а квартал, где он жил, как раз примыкал к ней с тыла. Раньше здесь теснились самые разные забегаловки и ресторанчики, и в те времена Цю Чэн питался исключительно тут.

В один присест взлетев на четырнадцатый этаж, он сбивчиво захлопнул входную дверь и затащил мешок с навозом на террасу. При лунном свете Цю Чэн разглядел, что в деревянных ящиках из земли уже пробились первые ростки. Не прошло и суток, а закопанные семена успели дать всходы!

Немного переведя дух, он собрался подсыпать удобрение в ящики. Наклонившись развязать мешок, Цю Чэн мысленно прикидывал, что навоз пролежал в той аудитории ровно пять лет, так что дополнительного сбраживания не потребуется...

На этой мысли его руки замерли. Мешок раскрылся, но находившийся внутри навоз явственно пах свежаком.

Столкнувшись с подобным уже не в первый раз, Цю Чэн, каким бы толстокожим ни был, больше не мог убеждать себя, будто ему всё мерещится.

Либо он сошел с ума и столкнулся с нечистой силой, либо в Синьнаньском университете до сих пор обитала одна или несколько резвящихся коз. Объяснить это иначе не получалось: в свое время весь город захлестнули зараженные, бесчисленное количество живых людей пошло на корм тварям, так какая же коза обладала такой живучестью, чтобы уцелеть?

У этого животного наверняка имелся хозяин, причем этот хозяин вовсе не был похож на Цю Чэна и прочих бедолаг, только что вернувшихся с временной базы, — тот субъект жил здесь уже очень давно.

Неужели это и есть владелец «Записок о культивации древесины»? Если так, то вполне возможно. Хотя условия для выживания в Синьнане стояли суровые, этот человек являлся мастером и, разумеется, отличался от таких простых смертных, как они.

И вчерашнее происшествие — неужели оно тоже связано с ним? Сам Цю Чэн понятия не имел, что духовная энергия способна ускорять заживление ран, с чего бы ему догадываться тащиться на террасу? Не этот ли загадочный незнакомец перенес его наверх?

Стоило подумать о том, что некто беспрепятственно разгуливал по его квартире, пока он спал, как на душе у Цю Чэна становилось неспокойно — даже несмотря на то, что злых намерений гость вроде бы не выказывал.

Среди ночи Цю Чэну показалось, что у окна снова кто-то шевельнулся. Он резко распахнул глаза и увидел темный силуэт, пытающийся протиснуться в комнату.

— Кто здесь! — рявкнул он.

Силуэт мгновенно отпрянул назад.

— Выходи! — снова приказал Цю Чэн.

У окна царила абсолютная тишина.

— Выйди, давай поговорим, — немного погодя, совладав с собой, как можно мягче произнес он.

Спустя изрядное время из-за подоконника медленно, словно нехотя, показалась макушка, а вскоре Цю Чэн разглядел и всю голову целиком. В лунном свете удалось смутно разобрать растрепанные волосы, похожие на обгрызенные собакой, и нечеткие черты лица, судя по всему, вытянутого.

— Ты кто? — видя такую осторожность, Цю Чэн неожиданно почувствовал себя увереннее.

— У-у... — издал темный силуэт звук, напоминающий жалобное повизгивание детеныша животного.

Цю Чэн нахмурился и слегка подвинулся на постели. Стоило ему шевельнуться, как незваный гость тут же спрятал голову обратно. Цю Чэн выдвинул ящик прикроватной тумбочки, нашарил там огарок свечи и зажигалку — чирк! — высек огонек.

Силуэт за окном снова высунулся и молча наблюдал за его действиями.

— Иди сюда, — Цю Чэн поманил его рукой.

Незнакомец явно колебался, то пряча голову, то выставляя ее вновь.

— Сюда иди, — повторил жест Цю Чэн.

— У-у... — отозвался тот и наконец сдвинулся с места.

Цю Чэн увидел, как гость уперся руками в подоконник, вытянул сперва торс, затем левую ногу, правую... Словно огромная лягушка, он присел на корточки у края рамы и легким прыжком опустился на пол комнаты.

При свете оплывающей свечи Цю Чэн наконец смог разглядеть его лицо. Перед ним стоял молодой мужчина лет тридцати, с четко очерченными чертами лица, удлиненным черепом и полудлинными, слегка вьющимися волосами. На верхней части тела не было никакой одежды, зато снизу крастились рваные джинсовые шорты, в обтяжку подчеркивавшие крепкие окруклые ягодицы...

— У-у... — издал тот жалобный, но примирительный звук и медленно двинулся к Цю Чэну. Он подходил всё ближе и ближе, пока их щеки не соприкоснулись, после чего гость легонько пот Lся о его лицо. От подобной избыточной нежности Цю Чэну стало не по себе, и он поспешно отстранился.

— У-у-у... — парень выглядел так, будто его смертельно обидели, и вновь полез ластиться. Закончив тереться, он высунул язык и лизнул Цю Чэна в шею, после чего остался вполне доволен, отыскал на кровати удобное местечко, свернулся клубком и завалился спать.

Цю Чэн утер с шеи слюну, покосился на развалившегося на его пружинном матрасе наглеца и безнадежно взъерошил волосы. Что это вообще значит? Он что, теперь здесь жить собрался?

— Хр-р-р-р... — заметив, что хозяин всё еще сидит неподвижно, пришелец затянул утробное урчание, подтолкнул его носом и принялся подгонять ко сну.

Силы были явно неравны, и заявлять права на собственную постель Цю Чэн не рискнул — пришлось покорно задуть свечу и улечься рядом. В конце концов, реши гость причинить ему вред, Цю Чэн давно бы отправился на тот свет пару сотен раз. Да и какая разница, спишь ты или бодрствуешь, если в твою квартиру на четырнадцатом этаже проникает такой странный мутант?

Свежевосстановленный Массив Сбора Духов теперь полностью охватывал всю квартиру. Воздух в комнатах наполнился густой энергией ци, и на кровати Цю Чэн ощутил себя так, словно спал где-то в окруженной зелеными горами долине, а рядом время от времени тыкался теплым носом и облизывался крупный «котик». На сей раз Цю Чэн проспал крепко и безмятежно.

Ранним утром он проснулся, сладко зевая. Рядом тут же возникла чья-то голова, попытавшаяся умыть его языком, но Цю Чэн отмахнулся и вернул нагглеца на место.

Пока Цю Чэн чистил зубы в ванной, этот тип стоял за дверью и обиженно подвывал, словно жалуясь на отвергнутую ласку. Глядя в зеркало на здоровяка за спиной, Цю Чэн невольно усмехнулся уголками губ.

Все эти годы он хоть и тосковал по домашнему теплу, но не верил ни в семейное счастье, ни в собственные силы. Со времен старшей школы жил один, не заводя даже кошек или собак.

Теперь же в доме появилось живое существо, и на душе у Цю Чэна стало чуточку радостнее — пусть даже этот чудак с заметными странностями в голове умел свободно перемещаться по высоткам.

Закончив утренние процедуры, Цю Чэн вышел на балкон. За ночь ростки в ящиках заметно прибавили в росте, а стебли кукурузы вымахали уже до колен.

Вместе со стремительным ростом влага из земли испарялась с невероятной скоростью. Полив всходы вновь, Цю Чэн обнаружил, что запасы воды в доме подошли к концу. Посмотрев на часы, он решил, что времени до выхода еще достаточно, и собрался сходить к реке за водой.

Среди прочих крупных и средних городов страны Синьнань отличался неплохо поставленной экологией: вода в реке Синьнань хоть и не годилась для питья напрямую, для хозяйственных нужд подходила идеально.

Раз уж предстояло идти к реке, Цю Чэн прихватил с собой накопившуюся за последние дни грязную одежду. Когда он направился к выходу, этот молчаливый спутник увязался следом. На лестнице тот послушно плелся сзади, но стоило им покинуть подъезд, как парень мгновенно растворился где-то в округе.

Цю Чэн добрался до ближайшего отрезка реки, чтобы постирать белье. В прошлые годы, по мере благоустройства Синьнаня, берега в их районе заново укрепили бетоном и обнесли перилами. Там, где перил не было, к воде спускались широкие каменные ступени, которыми местные жители обычно пользовались для стирки и мытья овощей.

Чуть вдалеке, в густой траве, то и дело показывалась чья-то макушка: парень очень хотел подойти поближе к Цю Чэну, но открытое пространство пугало его своей незащищенностью. Подобные места казались ему смертельно опасными — старый кот, с которым они делили кров в прошлом, никогда не ходил к открытой воде.

Закончив стирку, Цю Чэн с влажным бельем в одной руке и ведром воды в другой вернулся домой. Вылив воду в ванну и развесив вещи, он схватил два пустых ведра и снова вышел — на этот раз принес сразу две ходки.

Переступив порог с полными ведрами, Цю Чэн обнаружил, что гость уже ждет его внутри. С видом гордого охотника тот протянул ему поблекшую полуторалитровую пластиковую бутылку из-под минералки со стертой крышкой. Внутри плескалось полбутылки воды, кишащей шустрыми речными креветками.

В голодные времена на временной базе не раз организовывали бригады для лова рыбы и креветок в реке Синьнань, и со временем там даже моллюсков почти подчистую выловили. Кто бы мог подумать, что этот парень умудрится наловить столько живности!

— Это мне? — спросил Цю Чэн.

— ! — парень широко ухмыльнулся, излучая какое-то детское простодушие.

— Оставь пока, вечером вместе поджарим, — с довольной улыбкой приняв бутылку, ответил Цю Чэн. Настроение у него поднялось не только из-за креветок, но и потому, что пока он стирал на реке, этот странный спутник промышлял ловлей неподалеку.

Настал час отправляться на смену. Заметив огорченное выражение на лице парня, Цю Чэн почувствовал себя еще лучше. Он потрепал его лохматую макушку, закинул за плечо рюкзак и вышел за дверь.

Стоило добраться до города, как Цю Чэн сразу почувствовал неладное: лица его товарищей по электротехнической бригаде выглядели помрачневшими.

— Что стряслось? — поинтересовался он у напарника Старого Ли.

— Слышал, на севере неспокойно. Кто-то разгромил селекционную компанию, говорят, они торгуют товаром Синьшэна, — понизив голос, ответил Старый Ли.

— Удалось взять под контроль? — бунт из-за семян сейчас не сулил горожанам ничего хорошего.

— Вроде придавили пока, но поговаривают, что зарубежные ученые ополчились против Синьшэна. Те, у кого родных не осталось, идут штурмовать конторы — разве ж такое утаишь? — покачал головой Старый Ли.

Чего уж там, одни только дети, погибшие во время вспышки вируса Икс, заставили страдать достаточное число родителей. И теперь, когда заговорили, что во всём виноваты проклятые дельцы от селекции, разве безутешные люди стерпят? Пока кто-нибудь не докажет, что вирус Икс не имеет никакого отношения к Синьшэну, этот вопрос так просто не замять.

Синьшэн представлял собой биотехнологию, зародившуюся около десяти лет назад. Утверждалось, будто она способна максимально освободить гены от естественных оков: измененные с ее помощью культуры отличались невероятной, буйной жизнеспособностью. Эта технология подарила крестьянам богатые урожаи, а селекционной компании баснословные барыши. Однако международные конвенции строго запрещали применять подобные разработки на животных и тем более проводить эксперименты на людях во избежание опасности для всего человечества.

Цю Чэн умолк. Даже если бы в мире царил полный покой, чтобы досыта поесть, им всё равно пришлось бы ждать созревания хотя бы первого урожая кукурузы. Но если начнется смута, крестьяне лишатся поставок привычного семенного материала от зависящих от него компаний, и тогда последствия окажутся непредсказуемыми.

Люди, ослепленные горем и жаждой мести, не станут разбираться в тонкостях — им нужна справедливость. Да и сам Цю Чэн в эту минуту мечтал добиться справедливости для матери. Неужели она погибла из-за разработок Синьшэна?

Он не держал зла на мать. Перед тем как снова выйти замуж, она продала единственную ценную квартиру в городе и все деньги оставила ему, фактически уйдя из дома с пустыми руками. Одного этого поступка было достаточно, чтобы понять — на такое способен далеко не каждый.

С тех пор как Цю Чэн учился в школе и институте, его жизнь висела на волоске, но по крайней мере голод и холод ему не грозили, не нужно было тащиться в чужие края, угождать незнакомому отчиму и отчаянно пытаться вписаться в чужую семью.

В юности по глупости Цю Чэн таил обиду на мать, но с возрастом он всё сильнее ценил ее жертву и всё больше благодарил за всё, что она для него сделала.

Если северные регионы, являющиеся житницей всей страны, погружались в хаос, то в остальных провинциях и подавно начнется паника. В таких условиях, даже если первый урожай удастся собрать, едва ли найдется много желающих продавать зерно крестьян, а в городах начнется скупка продовольствия впрок. Для простых горожан вроде них насытиться станет еще труднее.

Мысль вернулась к зеленеющим росткам на собственной террасе: похоже, оставалось надеяться только на них. Вчерашний мешок навоза был свежим, ему еще предстояло перепреть перед использованием, а естественное компостирование шло слишком медленно — нужно срочно раздобыть ферментные добавки вроде бактерий HM или закваски. На временной базе при обработке земли подобные ускорители использовались повсеместно и не считались редкостью, вот только где их раздобыть прямо сейчас?

— Старый Ли, ты не знаешь, где достать удобрения-ускорители ферментации? — ближе к концу рабочего дня спросил Цю Чэн соседа.

— Зачем тебе эта дрянь? — Старый Ли, тоже имевший опыт полевых работ на временной базе, прекрасно знал назначение таких препаратов.

— Хочу зелень на террасе посадить, — ответил Цю Чэн.

— Вот как... У жены в больнице народ тоже вовсю сажает: клумбы, крыши, любой клочок земли задействовали, говорят, сейчас во многих учреждениях так делают. Вечером вернусь домой, спрошу у нее, может, удастся у кого-нибудь достать чуток.

Старый Ли согласился без колебаний.

— Давай не просто так попросим, пусть невестка отдаст за них лепешку — сколько получится обменять.

В нынешние времена мало кто горел желанием раздавать добро даром, и Старый Ли, скорее всего, согласился помочь именно из-за вчерашнего куска хлеба.

— Да к чему столько, — запротестовал тот.

— Возьми. Нельзя же, чтобы невестка была кому-то обязана из-за меня. Сам знаешь, я один, друзей нет, живу на отшибе. Если в городе снова поползнут какие слухи, рассказывай мне первым.

За пять лет на временной базе Цю Чэн благодаря сильным рукам и отсутствию обузы жил относительно сносно, но помощи от людей не чурался. В самые тяжелые и мрачные времена поддержка ближних казалась особенно теплой и бесценной.

http://bllate.org/book/21998/2286869