– Я хочу лишь одного, чтобы ей было лучше… – Мин Жунся закрыл лицо руками, опустив голову. – Я хочу лишь, чтобы она была здорова… – тихо произнес он.
Карл посмотрел на него и задумался:
– Таково твое желание? – спросил он.
Мин Жунся не ответил, оставшись в прежней позе.
Ему не хотелось думать о преступнике, даже если тот заслуживал всех проклятий на свете. Главным на свете было то, чтобы Лина пошла на поправку и исцелилась как прежде, а перед лицом этого все обиды теряли всякий смысл. Вопрос Карла звучал странно — ни предыстории, ни следствия, словно он собирался исполнить любое его желание.
– Твое желание сбудется, – все так же загадочно произнес Карл.
Мин Жунся почувствовал, как рука Карла коснулась его головы, и на него тут же накатила волна дремоты, сменившаяся тяжелой усталостью. Такого быть не должно: все его мысли были заняты Линой, и хотя время уже было поздним, сна не было ни в одном глазу. Но теперь ему хотелось лишь одного — спать. Веки постепенно тяжелели, и тело само собой опустилось на составленные в ряд стулья.
Сквозь пелену полусознания Мин Жунся почувствовал, как кто-то идет по коридору. Тот человек отворил дверь палаты интенсивной терапии и вошел внутрь. Возможно, это был врач. Карл сидел рядом, и если бы появился незваный гость, он бы непременно это заметил. Мин Жунся попытался прийти в себя, но не смог: какая-то непреодолимая сила удерживала его сознание, не позволяя проснуться окончательно.
Сквозь стеклянное окно палаты пробилось сияние. Чисто белый, легкий и невесомый, словно шелковая вуаль, свет мягко струился из щели под дверью. Мин Жунся чувствовал себя так, будто погрузился в сон. Свет постепенно усиливался, затмевая лампу под потолком, но от этого сияния Мин Жунся ощутил безграничное спокойствие и умиротворение, в которых растворялись любые тревоги. Ему казалось, что внутри находится ангел, пришедший из другого мира, чтобы забрать того, кому пришло время уходить.
Четвертая глава: Падающая звезда
– Мин! Проснись, вставай же!
Мин Жунся заставил себя разлепить веки, постепенно приходя в себя под голос Карла:
– Быстрее! Лина она… – Голос Карла звучал крайне взволнованно.
Услышав, что с Линой что-то случилось, Мин Жунся вмиг вскочил и бросился в палату.
Палата интенсивной терапии была заполнена врачами и медсестрами. Одна из медсестер как раз отключала аппарат искусственной вентиляции легких. Почувствовав неладное, Мин Жунся растолкал толпу и протиснулся к постели Лины. Лицо девушки все еще было забинтовано, но открытые глаза смотрели на него с живым блеском.
Врач, проводивший вчерашнюю операцию, тоже был здесь. Он с невероятным изумлением воскликнул:
– Это просто чудо! Она выкарабкалась, и что еще более невообразимо — уже через сутки можно отключить аппарат искусственной вентиляции! Я осмотрел ее раны, скорость заживления поразительно высока. Состояние повреждений совсем не такое, как вчера вечером, когда ее только доставили.
– И впрямь труднообъяснимое явление, ей требуется дальнейшее наблюдение. Судя по нынешним темпам регенерации, через два дня ее можно будет перевести в обычную палату, – другие врачи выразили не меньшее удивление.
Поняв, что Лине стало лучше, Мин Жунся крепко сжал ее руку, а в глазах отхлынувшего волнения блестели слезы.
Лечащий врач вывел Мин Жунся и Карла из палаты, отведя их в тихий тупик в конце коридора.
– Хотя мы понятия не имеем, как ей удалось пойти на поправку, ситуация крайне оптимистичная, и совсем скоро ее можно будет выписать, – заговорил врач. – Однако есть один повод для беспокойства: на ее голосовых связках нет абсолютно никаких признаков улучшения. В то время как остальные органы восстанавливаются с необъяснимой для медицины скоростью, голосовые связки остались точно в таком же состоянии, какими их разъела кислота.
– Доктор, вы хотите сказать… – Мин Жунся предчувствовал нечто разрывающее сердце.
– Если ее голосовые связки не восстановятся с такой же быстротой, как остальные органы, она навсегда останется немой, – холодно произнес врач.
Мин Жунся опустил голову. Все было именно так, как он и опасался:
– Доктор, неужели ничего нельзя сделать? Она певица.
Врач покачал головой:
– То, что она вообще осталась жива — уже чудо.
Следующие несколько дней Мин Жунся метался между отелем и больницей. Карл был поглощен делами компании и совсем не мог выкроить время для больницы, поэтому забота о Лине полностью легла на плечи Мин Жунся. О делах в Вашингтоне, пожалуй, можно было забыть — Мин Жунся уже от них отказался. Поиск сестры, конечно, был важен, но и оставлять Лину без внимания было нельзя; оставалось лишь дождаться другого удобного случая, чтобы разыскать Лигу освобождения Земли.
Раны Лины затягивались на редкость быстро, и спустя неполных две недели ее уже выписали. Преступника до сих пор не поймали, от звукозаписывающей компании тоже не поступало никаких вестей, и Карл лишь велел им возвращаться в Вашингтон в ожидании дальнейших решений. Мин Жунся понимал, что другого выхода нет, и, взяв Лину с собой, они сели на самолет.
До истечения срока действия визы оставалось еще немного времени, и Мин Жунся решил, что как только Лина еще немного окрепнет, он наведається в штаб-квартиру Лиги освобождения Земли. Адрес был в Вашингтоне, оставалось лишь отыскать точный номер дома.
Вернувшись, Лина больше не брала в руки гитару и целыми днями смотрела телевизор. Музыкальных программ в эфире становилось все меньше, их эфирное время вытесняли всё более многочисленные репортажи с мест событий. Катаклизмы на Земле происходили всё чаще и теперь подбирались к крупным городам. Новость о том, что шестой по счету метеорит обрушился на первобытный лес в Мексике, едва успев появиться, тут же была затсена сенсационным сообщением о беспрецедентной грозе в Сиднее. Эта гроза казалась невероятной: стихия не пощадила ни одно высотное здание Сиднея, знаменитый оперный театр молния снесла наполовину, а громоотводы не помогли, повергнув ученых в абсолютное недоумение.
Несчастья постигли не только Сидней: землетрясение в Токио, летняя снежная буря в Лондоне — крупные города по всему миру стонали от бедствий. И тем не менее, среди всех этих репортажей Мин Жунся ни разу не слышал о том, чтобы пострадали города в Китае. Кроме того, в последнее время он заметил еще один некитайский город, которого также миновали бедствия — этим городом был Лос-Анджелес, где располагалась штаб-квартира Зубастой змеи.
На востоке США бушевали сильнейшие ливни, но сегодня выдался редкий ясный день, и Мин Жунся с самого утра отправился за покупками в супермаркет. Там было не протолкнуться: ходили слухи, что из-за ливней и прочих катаклизмов возникнет дефицит товаров, и люди скупали всё подряд, словно приближалась война.
Вернувшись в квартиру уже ближе к полудню, он застал Лину за всё тем же просмотром телевизора — она была подавлена и не проявляла ни к чему интереса. Мин Жунся принялся хлопотать на кухне над обедом. Лина указала на лежавший на столе мобильный телефон: уходя, Мин Жунся забыл взять его с собой, и на нем остался пропущенный вызов. Номер был ему незнаком, и, не став разбираться, он прошел на кухню продолжать стряпню.
Телефон зазвонил снова. Вытерев руки, Мин Жунся взял трубку. Снова тот же незнакомый номер.
– Алло, здравствуйте.
– Мин Жунся? Это я, Питер Картер!
– Питер? – Мин Жунся был потрясен до глубины души. Питер осмелился ему позвонить! – Ты где? Что-то случилось?
Убедившись, что говорит именно с тем, кого искал, Питер тут же выпалил всё, что наболело на душе:
– Эти индейцы — сумасшедшие! Я больше не могу оставаться там ни секунды! Мин, я хочу уехать в Китай, помоги мне что-нибудь придумать!
– Но… чем я могу помочь? К тому же я сейчас в Америке.
– Неважно куда! Лишь бы выбраться из Мексики, хоть куда-нибудь! Я сбежал тайком, они меня ищут. Нельзя больше оставаться здесь, кто-то вознамерился уничтожить это племя, и если я останусь, то погибну. Я не имею к ним никакого отношения, я не хочу умирать вместе с ними!
– Ты говоришь, что кто-то хочет вас убить? Кто это? Кто он такой? – допытывался Мин Жунся.
– Они…
Питер уже собирался ответить, но внезапно осекся. Мин Жунся услышал на том конце какой-то шум, словно кто-то спрашивал дорогу, но слов разобрать было нельзя. Вскоре умолк и шум, в трубке воцарилась абсолютная тишина. Мин Жунся несколько раз позвал собеседника, но вызов уже был сброшен.
Питер тоже поднес трубку к уху и несколько раз крикнул «алло», но в ответ было лишь молчание. Осмотрев телефон в поисках причины, он обнаружил, что телефонный провод выдернут. Рядом с обрывком провода возился какой-то азиат, а рядом с ним стояла индейская женщина.
Эти двое уже некоторое время докучали прохожим расспросами, и Питер не обращал на них внимания, но их выходка с телефонным проводом привела его в ярость. Женщина, присматривавшая за телефоном в лавке, почувствовала неладное и тихонько ускользнула.
– Тут неподалеку есть племя под названием Золотой Колибри, ты не знаешь, где оно? – спросил азиат. В его испанской речи слышался сильный иностранный акцент, непохожий, впрочем, на китайский акцент Мин Жунся.
Насторожившись, Питер смерил их взглядом: обычно к племени Золотого Колибри направлялись только странные типы.
– Впервые слышу! – бросил он и попытался уйти.
С того самого момента, как эти двое приблизились к нему, сердце у него заколотилось как безумное, а внутри поднялась непреодолимая волна отторжения. Питер не понимал, откуда взялось это чувство, но интуиция подсказывала — держись от них подальше.
Стоило ему сделать шаг, как этот азиат увязался следом. Похлопав Питера по плечу, он произнес:
– Веди нас. Ты же знаешь, верно? Где находится эта деревня в джунглях?
– Я понятия не имею, о чем вы говорите.
Охваченный страхом, Питер повернул в сторону толпы. Он прибавил шагу, но незнакомец не отставал. Питер не знал, как себя вести: возможно, примени он силу звёздного воина, ему бы удалось отделаться от преследователей, но эти двое тоже явно были не промах.
В этот критический момент Питер заметил в толпе Нанавацина, который озирался по сторонам, кого-то выискивая. Почувствовав себя так, будто он узрел спасителя, Питер никогда в жизни не радовался индейцам так сильно. Выкрикнув его имя, он бросился к нему. Азиат перестал преследовать его и остановился, наблюдая за ними из-за спин прохожих.
– Нанавацин, они… – попытался было заговорить Питер, но заметил, что Нанавацин уже всё понял: глаза молодого индейца впились в мужчину в толпе с хищным блеском, словно он смотрел на прямую добычу.
Азиат отвесил им поклон в японском стиле, затем вытащил небольшой нож и полоснул себя по запястью. Кровь брызнула под испуганные крики и вопли зевак, заструилась вниз и прямо на ладони сгустилась в короткий клинок, сотканный из крови.
Питер знал, что каждый Избранный Богом Воин обладает особой силой. Этот человек пустил в ход божественную мощь — это был явный вызов. Скорее всего, он являлся одним из тех таинственных нападавших, что угрожали племени.
Туристы, заметившие этот кровавый клинок, остолбенели от ужаса, и те, кто стоял рядом с азиатом, бросились врассыпную. Азиат взмахнул клинком и полоснул по руке одного из убегавших зевак. Рана была неглубокой, но кровь мгновенно хлынула фонтаном, словно струя воды из китового дыхала. Брызнувшая кровь прилипла к лезвию кровавого ножа, отчего тот стал длиннее и толще, в то время как растерявший всю кровь несчастный за считанные секунды замертво рухнул на землю, бледный как полотно.
– Это клинок, пьющий кровь, – тихо предупредил Питера Нанавацин. – В хрониках племени записано, что во время наших прошлых войн с другими Избранными Богом Воинами у одного из противников была похожая способность. Осторожно, не дай этому клинку коснуться тебя.
У Питера мурашки побежали по коже: воины других богов явились по их душу. С той самой секунды, как пролилась первая кровь, все случайные прохожие разбежались в страхе.
– Я не убиваю безымянных. Как тебя зовут? – обратился к нему азиат, сжимая жуткий кровавый меч.
Самодовольно усмехнувшись в ответ, Нанавацин парировал:
– Тебе необязательно знать мое имя, потому что тебе меня не убить. Клинок, пьющий кровь — страшное оружие, но у меня есть способ обуздать его.
Питер ощутил, как внутри его товарища закипает энергия — порой она походила на рухнувшие ледяные глыбы, порой — на бурлящую лаву. Враг же оставался совершенно спокойным, словно безветренная бамбуковая роща. Сам Питер не владел никакими особыми способностями, кроме скорости и силы, однако чувствовал форму энергии гораздо острее, чем прочие воины-орлы.
Эта безветренная бамбуковая роща внезапно пришла в движение, подобно налетевшему шторму. Азиат ринулся вперед. Питер успел уловить его движение и инстинктивно отпрянул назад. Целью азиата был Нанавацин: кровавый меч обрушился на него сверху, но Нанавацин даже не попытался увернуться, приняв удар на обнаженную плоть левой руки.
– Глупец! – завопил азиат.
Клинок вонзился в плоть. Питеру стало не по себе — казалось, кровь Нанавацина сейчас будет испита до капли. Но вместо этого он увидел, как азиат отлетает назад, а в его руке остается лишь половина кровавого клинка — вторая его часть застряла в руке Нанавацина, уже превратившись в застывший лед. Нанавацин выдернул обломок и швырнул на землю; его рана была наглухо заморожена, и кровь не сочилась. Если бы азиат не отпрыгнул вовремя, вероятно, заморозило бы всю его руку.
Азиат явно не собирался сдаваться: кровавый меч подрагивал, повинуясь его воле и тревожно взбудораженный чужой силой.
http://bllate.org/book/22004/2287613
Готово:
