Готовый перевод The Innocent Invincible / Непобедимая наивность: Глава 24

Мэньюпинь на мгновение замер и задумался. Дом У Се, хоть и не был роскошным особняком, славился своимю уютом. За эти дни он привык быть рядом с У Се, и ему вовсе не было скучно. У Се всегда был человеком, с которым легко ладить: с хорошим нравом, заботливый. После десяти лет разлуки их прежнее взаимопонимание не только не ослабло, но стало еще крепче.

Хэй Яньцзин видел, что Мэньюпинь ничего не ответил, но линии его лица заметно разгладились, а значит, хоть многое оставалось невысказанным, Немой прекрасно всё понимал.

Хэй Яньцзин дождался, пока Мэньюпинь заговорит, и продолжил:

— Ну так что, Немой, какие у тебя планы на будущее?

Мэньюпинь, не раздумывая, серьезно ответил:

— Жить вместе.

Пф! Хэй Яньцзин словно услышал самую нелепую шутку в мире и рассмеялся сам по себе. Мэньюпинь странно посмотрел на него и ткнул пальцем в грудь Хэй Яньцзиня. Тот вздрогнул и вдруг обнаружил, что его горло больше не издает звуков. Он в ужасе уставился на Мэньюпиня. Мэньюпинь проигнорировал мольбу и попытки достучаться до него в его взгляде, мягко обнял У Се, устраивая того поудобнее, и перевел взгляд на потолок, предоставляя Хэй Яньцзиню прыгать вокруг и разыгрывать немое кино.

Когда Ван Толстяк и Се Юйчэнь вернулись, уладив все необходимые формальности, они застали Хэй Яньцзиня, который жестикулировал и подпрыгивал на месте, и совершенно невозмутимого Мэньюпиня. Оба мужчины озадаченно переглянулись.

Се Юйчэнь с досадой покачал головой, проигнорировав Хэй Яньцзиня, который вилял перед ним хвостом, как большая черная собака, и сказал Ван Толстяку:

— Давайте-ка лучше отведем У Се в палату.

Мэньюпинь встал и перевел на них взгляд. Ван Толстяк тут же откликнулся:

— Сяо Гэ, сюда.

Следуя за Ван Толстяком, Мэньюпинь поднялся на третий этаж в палату повышенной комфортности. Он уложил У Се на больничную койку, аккуратно укрыл одеялом, а затем повернулся и с недоумением посмотрел на Ван Толстяка.

Ван Толстяк все-таки не был У Се, он не мог так тонко улавливать смысл во взглядах Мэньюпиня, поэтому лишь спросил:

— Сяо Гэ, что-то случилось?

Мэньюпинь бросил на Ван Толстяка косой взгляд, посмотрел на дверь и, не дождавшись ответа, произнес:

— Врач.

Ван Толстяк подумал и так и эдак, прежде чем догадался, что имеет в виду Мэньюпинь, и поспешил объяснить:

— Да врачи из неотложки сейчас разбежались — их перепугал тот переполох, что тут устроили. К тому же Маленький Наивный уже крепко спит. Мы уже договорились с больницей: завтра с утра, как только У Се проснется, ему проведут полное обследование.

Мэньюпинь кивнул, сел рядом с больничной койкой и замер, тихонько наблюдая за У Се.

Ван Толстяк и сам не понимал, смотрит ли Мэньюпинь на У Се или просто погрузился в задумчивость. Простояв так какое-то время и не дождавшись прихода Се Юйчэня и Хэй Яньцзиня, он неловко произнес:

— Сяо Гэ, время уже позднее, я не стану вам мешать. Эта палата стандартная, здесь есть еще одна свободная койка. Если устанешь — приляг вздремни, а я пока подежурю снаружи, если что понадобится — позовешь.

Мэньюпинь чуть заметно кивнул в знак согласия. Ван Толстяк с облегчением выдохнул и вышел из комнаты. Едва оказавшись в коридоре, он увидел Хэй Яньцзиня, который вцепился в ногу Се Юйчэня с жалким выражением лица.

Лицо Се Юйчэня в тот момент почернело. Он стоял столбом, не зная, то ли ударить этого прилипалу, то ли обругать.

Увидев эту парочку уморительных чудил, Ван Толстяк прыснул со смеху. Заметив гневный взгляд Се Юйчэня, он тут же принял серьезный вид и спросил:

— Маленький Девятый Господин, это вы чего?

Се Юйчэнь с раздражением бросил:

— Этот гад разозлил Чжан Цилина, и тот заткнул ему горло точкой. Сам он боится идти просить прощения, вот и увязался за мной, заставляет вымаливать прощение у того парня.

Ван Толстяк повеселел и протянул:

— Ого! А Маленький Девятый Господин, оказывается, владеет искусством перевода на язык телодвижений. На днях, как Маленький Наивный поправится, можете устроить батл. Ну а я больше ничего говорить не буду — ночка выдалась та еще, потрепала похлеще встречи с цзунцзы. Пойду поищу свободную палату, вздремну чуток, а вы двое продолжайте, продолжайте.

С этими словами Ван Толстяк помахал им рукой и направился в другой конец коридора.

Убедившись, что Ван Толстяк ушел, Се Юйчэнь свирепо зыркнул на Хэй Яньцзиня и изо всех сил выдернул свою ногу из его объятий.

— Сам натворил дел — сам и расхлебывай, не впутывай меня в это! Разговаривать с ним — верная смерть от тоски. Вместо того чтобы просить меня, лучше подожди до завтра, пока У Се придет в себя, и попроси его.

Сохраняя полное спокойствие, он развернулся и догнал Ван Толстяка — оба сняли по палате вместо гостиницы.

Желаю всем счастливого праздника Фонарей!

Ранним утром лучик солнца пробился сквозь окно и упал прямо на лицо У Се. Тот недовольно чуть поморщился, его длинные ресце затрепетали, он беспокойно заворочался. Мэньюпинь отвел взгляд от лица У Се, встал и наполовину задернул шторы, после чего протиснулся на узкую односпальную койку, бережно прижал У Се к груди и похлопал по спине. Ощутив успокаивающее присутствие Мэньюпиня, У Се уткнулся носом ему в грудь и погрузился в глубокий сон.

Половина тела Мэньюпиня повисла в воздухе за пределами кровати, он оцепенел и боялся шевельнуться — стоило сделать хоть одно неосторожное движение, и он рухнул бы на пол. Но, глядя на мирно спящего У Се, он никак не решался его разбудить.

Словно по чистой телепатии, У Се крепко обнял Мэньюпиня и резко перевернулся, поменявшись с ним местами. Этот внезапный мавок застал Мэньюпиня врасплох. У Се двигался исключительно под воздействием подсознания во сне — он просто поворачивался, обнимая свою «подушку», вот только на этот раз в роли подушки выступал вовсе не тот, к кому он привык.

В самый момент поворота Мэньюпиню пришлось мгновенно втянуть кости, уменьшившись до размеров ребенка, чтобы сократить площадь соприкосновения, и одновременно сделать глубокий вдох, придавая телу невесомость. Едва спина ощутила надежную опору кровати, как на грудь легла легкая тяжесть: голова У Се действительно устроилась прямо на груди Мэньюпиня. Похоже, мерный стук его крепкого и сильного сердца заставил У Се спать еще крепче — не было и намека на то, что он собирается проснуться.

Мэньюпинь не смел шевельнуться. Уставившись в потолок и прислушиваясь к ровному дыханию рядом, он, бодрствовавший всю ночь, почувствовал, как его напряженное сердце наконец вернулось на свое место. Слегка сморенный усталостью, он тоже постепенно провалился в сон.

Окружающий воздух в какой-то момент наполнился едва заметными отголосками чужой ци. Мэньюпинь отчетливо уловил шаги и ритм сердечных сокращений Ван Толстяка, Се Юйчэня и Хэй Яньцзиня. Угрозы не было, У Се просыпаться тоже не собирался, так что Мэньюпинь решил не обращать на них внимания и продолжил спать.

Хэй Яньцзинь с изумлением разглядывал мирно спящих У Се и Мэньюпиня. По правде говоря, манера сна у У Се была далеко не самой изящной — порой его позы принимали самые причудливые формы. Мэньюпинь же спал куда сдержаннее: каким бы большим ни была кровать, он всегда лежал строго на своем месте, и порой за всю ночь его поза ни капли не менялась.

Сейчас же У Се покоился головой на груди уменьшившегося Мэньюпиня, и с его губ непроизвольно стекала слюна, образуя на чужой одежде мокрое пятно. При этом Мэньюпинь, всегда отличавшийся чутким сном, даже не проснулся и, казалось, вовсе не брезговал.

Ван Толстяк, глядя на эту спящую парочку, испытал целую бурю эмоций. Вспомнить только, как тогда Наивный поставил всё на карту, используя Се Юйчэня в качестве приманки, втянув в эту игру и Семью У, и Семью Се, а сам превратился в еще одного Мэньюпиня, чтобы единым махом сокрушить Семью Ван. Каких бы договоренностей они ни достигли с Семьей Чжан, сокрушить клан с тысячелетней историей, стоявший в тени веков — трудности и преграды на этом пути просто не поддавались воображению.

А теперь, видя, как всё наконец завершилось, и наблюдая за этими двумя умиротворенными мужчинами, прильнувшими друг к другу во сне, Ван Толстяк чуть не прослезился от радости.

Се Юйчэнь испытывал схожие чувства. Глядя на то, как его друг детства наконец добился желанной правды и ответов, он понимал: за всеми этими интригами и коварными замыслами скрывалось лишь стремление обрести такое вот утро рядом с близким человеком. Эта теплота вызывала у него жгучую зависть.

Се Юйчэнь резко перехватил руку Хэй Яньцзиня, уже тянувшуюся потыкать У Се в щеку, свирепо зыркнул на него, и все трое бесшумно отступили за дверь палаты.

Мэньюпинь открыл глаза и наградил Хэй Яньцзиня презрительным взглядом. За дверью Хэй Яньцзинь вдруг почувствовал себя так, словно его пронзил ледяной взгляд, и целиком провалился в ледяной погреб.

У Се озадаченно проследил за движениями Мэньюпиня и сразу понял: раз он заболел, причем, судя по всему, довольно серьезно — иначе с чего бы Ван Толстяку тащиться сюда из Баная? — то наверняка переполошились и Сяо Хуа с Хэй Яньцзинем, и даже...

Стоило вспомнить про Второго и Третьего дядек, как у У Се тут же разболелась голова. Как им всё это объяснять? Что это была всего лишь легкая простуда, из-за которой на уши поднялись Новые Девять Врат?

Выражение лица У Се стало поистине великолепным. Пока он лихорадочно соображал, как выкрутиться, дверь палаты внезапно распахнулась, и в помещение толпой ввалился народ.

У Се с дурацкой улыбкой оглядел вошедших, машинально почесал в затылке, растянул губы в беспечной улыбке и выдал:

— Никак не ожидал, что из-за обычной простуды подниму на уши столько уважаемых людей.

Се Юйчэнь быстрыми шагами пересек комнату, оттеснив Мэньюпиня в сторону, обхватил голову У Се руками и прижался лбом ко лбу, проверяя температуру. У Се не смел шевельнуться, но глазами украдкой покосился на Мэньюпиня. Заметив боковым зрением его мрачное лицо, он мысленно горько усмехнулся.

После возвращения Мэньюпинь заметно изменился. Самой яркой переменой стало то, что в нем внезапно проснулось сильнейшее чувство собственника: стоило кому-то чужому приблизиться к людям или вещам, на которых стояло его негласное клеймо, как вокруг него тут же поднималась удушающая аура.

У Се постарался незаметно отодвинуться от Се Юйчэня, и только тогда лицо Мэньюпиня чуточку посветлело. Ван Толстяк, оказавшийся среди них ближе всех к Мэньюпиню, заметив его угрюмый вид, поспешил подать голос:

— Ну раз Наивный в полном порядке, думаю, всем нам лучше разойтись. Спасибо, что навестили, преодолев такой путь.

У Саньсин мрачно зыркнул на У Се, стремительно подошел к нему, вцепился в ухо и выругался:

— Ах ты паршивец! Знаешь ли ты, что, услышав весть о твоей болезни, мы сломя голову мчались изо всех сил, а теперь ты хочешь отделаться парой вежливых фраз и выпроводить нас?!

У Се не смел вырываться и виновато улыбнулся:

— Да ну... это Толстяк всё преувеличил.

Увидев, что У Се подает ему знаки, Ван Толстяк тут же пришел на выручку:

— Да-да-да, это я, Толстяк, вечно несу всякую чушь и делаю всё невпопад.

Мэньюпинь смерил фальшивые физиономии У Се и Ван Толстяка тяжелым взглядом, резко толкнул Се Юйчэня плечом, наградил и его ледяным взглядом, после чего отшвырнул Ван Толстяка и встал прямо перед У Саньсином.

У Саньсин почувствовал, как его пригвоздило к месту удушающим давлением. Несмотря на всё свое внутреннее сопротивление, он все же был вынужден почтительно выдавить:

— Глава клана.

Мэньюпинь даже не удостоил его ответом и холодно бросил:

— Отпусти.

Лицо У Саньсина помрачнело, сменяя один оттенок за другим. Как-никак, он приходился У Се старшим родственником, к тому же позади стоял У Эрбай. Если сейчас вот так просто отступить, еще неизвестно, какие безумства эти два сорванца могут выкинуть в будущем.

Осознав всю важность момента, У Саньсин нахмурился и произнес:

— Я воспитываю собственного племянника, и это не касается Главы клана.

Заметив, что У Саньсин не собирается разжимать пальцы, Мэньюпинь перехватил его за запястье и слегка надавил. У Саньсин не принадлежал к Семье Чжан и не проходил специальной подготовки — он лишь почувствовал, как запястье пронзила онемевающая боль, и невольно разжал ладонь.

— Личность по имени У Се уже аннулирована по законам. Теперь он — наложница рода Чжан, человек из моего клана, — чеканя каждое слово, произнес Мэньюпинь.

Видя, что оба мужчины встали в позу и не собираются сглаживать углы, У Се поспешил вмешаться:

— Третий дядя, всё уже в прошлом. Сейчас как раз зарождаются Новые Девять Врат, во главе угла должны стоять мир и согласие. К тому же на носу Новый год, незачем портить отношения из-за пустякового недоразумения.

— Ты лучше расскажи, как умудрился довести себя до больничной койки! — рявкнул У Саньсин на У Се.

У Се замер, изобразив на лице невинное и простодушное выражение:

— Да всё из-за тех же скитаний по стране в прошлые годы, накопилась усталость. Теперь, когда наконец появилась возможность расслабиться, организм и дал сбой — поднялась температура. Не переживайте, это всё мелочи.

Се Юйчэнь тем временем растирал плечо. Услышав, как легко У Се отмахнулся от десяти лет тягот и лишений, он вновь закипел от злости. Забыв о том, что Мэньюпинь — Глава клана, он протиснулся прямо к У Се и с гневом потребовал:

— Когда ты использовал Семью Се и Семью У в качестве приманки, привязывая их к этой игре, ты думал о том, что будет, если провернуть это дело не удастся?!

У Се опешил. Он никак не ожидал, что вместо того, чтобы встать на его сторону, Се Юйчэнь лишь сильнее раздует конфликт. Инстинктивно сбросив маску наивности, он посмотрел на собеседника взглядом, способным заморозить всех присутствующих.

— Мой план действительно был безумным, но разве он не сработал? Иначе вы бы не добились сегодняшних высот, — голос У Се звучал ледяным холодом; на мгновение он вновь превратился в того самого наводящего ужас Маленького Будду Семьи У.

Хэй Яньцзин всё это время прятался позади, втайне ожидая, пока У Саньсин потреплет нервы Мэньюпиню. Но что вообще происходило в этой атмосфере? Почему У Се и Се Юйчэнь снова сцепились друг с другом?

Се Юйчэнь захлебнулся от возмущения. Его затрясло от злости — казалось, у него вот-вот начнется приступ эпилепсии. Резко дернув У Саньсина за рукав, Се Юйчэнь бросил на У Се многозначительный взгляд.

У Се сразу всё понял и завопил:

— Чего вылупились?! У Главы Се снова старый недуг приключился, зовите врача!

Ли Цу, заметив мелькнувший в глазах У Се огонек, тяжело вздохнул и поспешно отозвался:

— Босс, я пошел за доктором!

Услышав из коридора окрик Ли Цу, Хэй Яньцзин запаниковал. Он протиснулся в палату и сгреб Се Юйчэня в охапку, пытаясь о чем-то спросить, но из его горла не вырвалось ни звука.

Мэньюпинь утешающе похлопал Хэй Яньцзиня по плечу, и в тот же миг в тишине раздался хриплый вопль:

— Ой ты мой Да-хуа!

Пф! Ван Толстяк больше не мог сдерживаться и залился гомерическим хохотом. У Саньсин яростно зыркнул на молодежь и со злостью вылетел из палаты.

Чэнь Вэньцзинь бросилась вслед за удаляющейся фигурой У Саньсина. Се Ляньхуань бросил взгляд на застывшего в немом оцепенении Се Юйчэня, с досадой покачал головой и тоже последовал за ними. У Эрбай задумчиво и со сложным выражением посмотрел на Мэньюпиня, и, получив от того в ответ твердый кивок, решительно развернулся и ушел. Никто из них так и не смог разгадать безмолвный диалог между этими двумя мужчинами.

Су Вань посмотрел на своего престарелого и бессовестного учителя, немного подумав, бросился догонять Ли Цу. В считанные секунды палата полностью опустела.

Се Юйчэнь резко сел, оттолкнул Хэй Яньцзиня и с перекошенным от отвращения лицом процедил:

— Как ты меня назвал?

Хэй Яньцзинь замер. Только что, в порыве паники, он брякнул вслух то самое нежное прозвище, которым мысленно звал Се Юйчэня. Забрать слова назад было уже невозможно.

Натянув фирменную наглую ухмылку — ту самую похабную улыбочку, которую он оттачивал годами, — Хэй Яньцзинь тихонько проговорил:

— Глава, а что вы только что расслышали?

Се Юйчэнь ни за что на свете не хотел ассоциировать себя с только что прозвучавшим прозвищем. Его лицо потемнело, и он предпочел промолчать.

Поняв, что дело выгорает, Хэй Яньцзинь тут же добавил:

— Наверное, господину Хуа просто послышалось.

Се Юйчэнь одарил Хэй Яньцзинем презрительным взглядом, но сила его «лучей смерти» была далека от фирменного взгляда Мэньюпиня. Мэньюпинь, сидевший рядом и слушавший бредовые оправдания Хэй Яньцзиня, вдруг почувствовал себя так, будто вокруг него гогочет целая тысяча уток. Не долго думая, он нажал на кнопку вызова, и вскоре в дверях палаты появилась молоденькая медсестра в форме с розовыми элементами.

У Се понятия не имел, к чему клонит Мэньюпинь, и остальные с любопытством уставились на него.

Медсестра у двери давно была наслышана о том, что все находящиеся в этой палате — влиятельнейшие люди в своих кругах, и связываться с ними простой смертной вроде нее было смерти подобно. Поколебавшись и не решившись переступить порог, она робко заглянула внутрь и боязливо спросила:

— Извините, кто-то звал?

У Се нашел молоденькую медсестру весьма забавной, напустил на себя невинный вид и произнес:

— Простите за беспокойство, мы тут случайно задели эту кнопку.

Убедившись, что ничего страшного не произошло, медсестра кивнула и уже собиралась уходить, как Мэньюпинь холодно бросил:

— Постойте. Будьте добры, выкиньте вон этого.

Хэй Яньцзинь опешил. Увидев, что Мэньюпинь указывает на него, он помрачнел и натянуто хохотнул.

Стоявший рядом Ван Толстяк подумал, что шутка вышла так себе. Заметив серьезное выражение лица Мэньюпиня, он испугался, что тот и впрямь напугает девушку, и поспешил выйти вперед со словами:

— Ничего-ничего, просто этот братец пошутил так.

Они вдвоем вышли из палаты, и в комнате остались только четверо.

У Се наконец облегченно выдохнул. Одеяло, которым было укутано его тело, слегка сползло вниз, обнажив большую часть плеча и два розовых бугорка на груди.

Хэй Яньцзинь и Се Юйчэнь испуганно отвернулись. И хотя они изо всех сил старались не смотреть, всё равно отчетливо ощутили, как по комнате пронесся холодный сквозняк.

Мэньюпинь быстрым движением натянул одеяло обратно на У Се и одарил парочку свирепых взглядов.

Если бы не вмешательство Мэньюпиня, всё могло бы разрешиться мирно, стоило лишь немного умаслить Третьего дядьку. Но сейчас, поддавшись детскому капризу, У Се протянул обе руки к Мэньюпиню и капризно произнес:

— Сяо Гэ, помоги мне одеться.

Мэньюпинь был абсолютно бессилен перед У Се и мягко ответил:

— Попросить ту медсестру принести тебе комплект одежды?

У Се немного подумал и решил, что лучше всё-таки надеть собственные вещи, но в сложившейся ситуации выбирать не приходилось:

— Ладно, давай больничную.

Мэньюпинь кивнул и снова нажал кнопку вызова. Прошло немало времени, прежде чем Ван Толстяк семенящей походкой бодро ввалился в комнату, держа в руках комплект больничной пижамы.

— А где медсестра? — с любопытством спросил У Се.

— Да ваша компания свирепых разбойников перепугала ее до смерти, нос боялась показать. Я подумал, что Маленький Наивный наверняка захочет переодеться, так что прихватил форму по пути, — ответил Толстяк.

Хэй Яньцзинь, заметив, с каким трепетом Мэньюпинь заботится об У Се, решил отпустить парочку шуточек, но мысль показалась ему недостаточно острой, и он выдал:

— Статус младшего третьего господина Семьи У теперь использовать нельзя, но как быть со словацом «наложница рода»?

Мэньюпинь слегка нахмурился, предупреждающе глядя на Хэй Яньцзинь, но тот пропустил предупреждение мимо ушей.

У Се озадаченно уставился на Хэй Яньцзиня. Тот в прошлом тоже принадлежал к боковой ветви Семьи Чжан, но после какого-то задания Мэньюпинь изгнал его из клана, заставив сменить фамилию на Ци. Он даже уезжал за границу, где получил две ученые степени: по музыкальным шкатулкам и по анатомии. Набравшись за рубежом лоска, по возвращении на родину он умудрился стать знаменосцем и даже обзастись каплей императорской крови. С чего бы ему теперь не знать о Цзу Фэй — таком же титуле, как и «цилин»?

У Се погрузился в полный тупик, переводя взгляд с Хэй Яньцзиня на Мэньюпиня. Ван Толстяк же, уловив разницу в звучании слов «цзу фэй» и «цзу фэй» из уст Хэй Яньцзиня, понял, что Маленького Наивного наверняка только что бессовестно надул какой-то негодяй. Решив не лезть в это опасное болото, он тихонько выскользнул из комнаты.

— Разве Цзу Фэй — это не просто титул, такой же как и «цилин»? Легендарный человек, стоящий ближе всех к цилину и управляющий делами всей Семьи Чжан? — невинно поинтересовался У Се.

Экстра наконец подходит к концу, ура!

http://bllate.org/book/22030/2290364