Он и сам сначала хотел понаблюдать ещё какое-то время, прежде чем сбегать, но небеса, как назло, подкинули столь удобную возможность...
Пока он мысленно колебался, раздался мягкий голос Янь Сяожаня:
— Мы прибыли.
Хотя по меркам кулинаторов масштабы города Цие были совершенно ничтожными, для простых смертных это был богатый ресурсами и удобно расположенный крупный город.
Вот только каждые десяток с лишним лет за стенами города происходили нападения ходячих мертвецов на людей, что наводило изрядный ужас. Жителям внутри города приходилось относительно легко: стоило лишь не покидать его пределов, и столкновения с нежитью удавалось избежать. Несдобровать было лишь нескольким деревушкам, приютившимся в окрестностях.
Однако за пределами Цие простирались просторные и малонаселенные земли с плодородной почвой и подходящими климатическими условиями, из-за чего пахари и пастухи, чье благополучие зависело от милости небес, просто не могли покинуть эти места. За несколько сотен лет подобные происшествия случались столь часто, что люди привыкли к ним и уже не испытывали прежнего страха.
Обычно, как только становилось известно о разгуле нежити, об этом немедленно докладывали городскому лорду. Тот, в свою очередь, лично обращался к мастерам из близлежащих сект с просьбой усмирить чудовищ. В такие периоды жителям требовалось лишь запереть двери и отсидеться дома несколько дней.
Даже если кто-то невезучий подвергался нападению ходячего мертвеца и заражался трупным ядом, бояться было нечего. В конце концов, боевая мощь ходячих мертвецов оставалась ограниченной, а пустяковый трупный яд для бессмертных наставников из врат заклинателей вовсе не представлял угрозы — одна единственная пилюля могла полностью изгнать заразу.
Однако нынешняя ситуация казалась совершенно непохожей на прежние.
Нежить бесновалась уже несколько дней, заклинатели из окрестных сект тоже прибыли несколько дней назад, но по какой-то причине они не стали сразу уничтожать ходячих мертвецов, а вместо этого заперли их.
Деревня Цие была крупнейшим и самым процветающим селением за пределами города Цие. На пустыре в пяти ли от деревни еще два из ниоткуда возникла огромная соломенная хижина, а снаружи неизменно дежурило несколько юных бессмертных наставников в роскошных одеждах с благородными лицами.
Самым зловещим было то, что с самого начала нашествия ходячих мертвецов город Цие и близлежащие деревни окутывала тяжелая пелена туч, и уже несколько дней кряду не прекращался моросящий дождь.
Старый деревенский староста Цие вместе с двумя крепкими мужчинами двинулся им навстречу под затяжным мелким дождем.
Перед наглухо укрытой соломенной хижиной толпилось несколько юношей в белых и черных одеждах, все с мечами на поясе. Они о чем-то оживленно спорили, рассевшись вокруг.
Староста ускорил шаг, и вскоре трое прибывших привлекли внимание юношей, которые единодушно повернулись в их сторону.
Староста сложил руки в приветствии перед молодыми людьми, обменялся с ними дежурными вежливыми фразами и лишь затем, с горестной гримасой на лице, перешел к сути дела:
— Уважаемые бессмертные наставники, когда же, наконец, удастся разобраться с этой напастью?
Старосте уже перевалило за пятьдесят. Учитывая закономерность, по которой ходячие мертвецы появлялись примерно раз в пятнадцать лет, он пережил подобное бедствие уже четыре раза. По идее, он должен был давно к этому привыкнуть и не испытывать такой тоски, но проблема заключалась в том, что в предыдущие разы всё было далеко не так серьезно.
По неизвестной причине на этот раз мертвецы не только не поддавались уничтожению, но и исчислялись огромным количеством. Стоило переловить одну партию, как появлялась новая, и этому процессу не было конца. К тому же погода странным образом испортилась, вызывая крайне зловещее предчувствие.
Дождь лил день за днем. Если так пойдет и дальше, то о разрешении проблемы с ходячими мертвецами нечего было и мечтать: если дождь продлится еще пару дней, неминуемо начнется наводнение, и весь урожай будет погублен.
Юноши переглянулись, и в глазах каждого читалась тревога.
35. Цинсюань 2
Возле гигантской соломенной хижины, возникшей буквально из ниоткуда, собрались несколько юношей в белых одеждах и молодых даосов в черных мантиях — все с суровыми выражениями лиц.
Юноши в белом, разумеется, были учениками поколения И ордена Улянцзянь, а молодые даосы в черном — внутренними учениками, спустившимися с горы Чунмин на севере.
Они уже осознали проблему, о которой говорил старый староста: даже если пока не удавалось разобраться с самими ходячими мертвецами, следовало хотя бы положить конец этому раздражающему, изнуряющему мелкому дождю.
Дождь лил уже столько дней подряд, хотя Цие всегда славился благодатным климатом. Местные жители находили погоду странной, но и сами юноши чувствовали, что осадки явно носят неестественный характер.
И хотя культиваторы обладали способностью идти против воли небес и владели искусством перемещать горы и осушать моря, даже великие мастера стади Прохождения Скорби были не в силах заставить дождь идти день и ночь напролет.
Управлять облаками и ниспосылать дождь — это было под силу лишь небожителям.
В этот момент один из юношей в белых одеждах, отправлявшийся на поиски улик вместе с храмом Чу Юньгуань, прибежал обратно и закричал:
— Мы обнаружили кое-какие следы в ущелье неподалеку! Старший брат ЧУ велел двоим остаться в дозоре, а остальные — за мной!
Чэнь Исян, которого Чу Юньгуань ранее оставил здесь дежурить, услышав это, без колебаний оставил двух учеников в белом, а сам повел остальных подростков к ущелью, о котором сообщил вестник.
Тем временем Чу Юньгуань вместе с Янь Линлун, Цзин Шии, Лю Ицзуном и еще одним учеником с горы Чунмин затаился за небольшим холмом в дальнем конце ущелья, тихо наблюдая за происходящим в глубине.
Ущелье было неглубоким, но скалы по обеим сторонам — необычайно крутыми. Из-за этого на дне круглый год стояла сырость и прохлада, и это место люди посещали крайне редко.
Дно ущелья представляло собой обширную равнину, но стоило окинуть взор вглубь мрачной лощины, как прямо посреди нее обнаруживался неестественный холм — алтарь, явно возведенный человеческими руками. Масштабы алтаря впечатляли: он был сложен из огромных, тщательно отшлифованных каменных глыб. Сооружение состояло из трех ярусов, причем на боковой поверхности каждого были вырезаны искусно выполненные, но пугающие узоры. Алтарь возвышался величественно, однако из-за укрытия Чу Юньгуань и его спутники не могли разглядеть, что именно творится на его вершине.
В этот раз разгул ходячих мертвецов в окрестностях Цие оказался куда масштабнее обычного. Желая докопаться до истины, Чу Юньгуань во главе отряда пустился по следам нежити и никак не ожидал обнаружить столь грандиозный алтарь в местах, где обитали лишь простые смертные.
Более того, вокруг этого колоссального и изысканного алтаря, чье назначение оставалось загадкой, не было ни единого стражника. Это казалось самым странным: неужели кто-то от нечего делать станет шлифовать твердые мраморные блоки до зеркального блеска, покрывать их странными зловещими узорами, выстраивать трехъярусный алтарь, а затем просто бросать его без присмотра?
Из-за подозрительной атмосферы Чу Юньгуань не решился приближаться опрометчиво и велел молодняку пока наблюдать издалека.
— Неужели это демонические практики? — тихо произнес Лю Ицзун.
После окончания Войны Истребления Демонов человеческие и демонические практики понесли тяжелейшие потери. Обе ветви изначально вышли из смертных людей и различались лишь методами культивации, не имея тех непримиримых противоречий, что разделяли их с истинными культиваторами-демонами, а потому они заключили договор о вечном ненападении. С тех пор границей служила гора Лянъи, и обе стороны жили в мире, не пересекая чужих рубежей.
По этой причине для нынешнего поколения молодых заклинателей демонические практики оставались чем-то таинственным.
Последователи Пути Демонов почитали культуру тотемов; в своих тренировках они предпочитали полагаться на магические артефакты и причудливые тотемы, способные, по слухам, устанавливать связь с небесами и землей. К тому же среди них преобладали те, кто совершенствовал физическое тело, из-за чего из-за особенностей методик их внешность так или иначе несла на себе печать некой странности.
После Войны Истребления Демонов контактов с демоническими практиками почти не было, зато слухов ходило в избытке. Шло время, и при одном упоминании Пути Демонов у людей неизменно возникало ощущение чего-то глубоко порочного.
К тому же, поговаривали, что Предок Лули, создавший техники демонической практики несколько десятков тысяч лет назад, был получеловеком-полудемоном. Племя демонов рождалось из одухотворенной энергии небес и земли и изначально насчитывало совсем немного особей; к тому же люди и демоны принадлежали к разным видам, а потому, по логике вещей, не могли иметь потомства. Следовательно, тот легендарный предок на самом деле был существом, которое вообще не должно было появиться на свет.
По неизвестной причине в те времена на него одновременно ополчились оба клана, но он сумел пересечь гору Лянъи и скрылся в местах, бывших тогда запретными как для людей, так и для демонов.
Позже ему посчастливилось найти иной выход: он обнаружил, что помимо сурового климата та запретная зона вполне пригодна для жизни, и постепенно стал переманивать через гору Лянъи тех, кого по тем или иным причинам не принимал остальной мир, обучая их собственным методикам. За десятки тысяч лет это и переросло в то, что сегодня звалось демоническими практиками.
Поскольку Предок Лули подвергся преследованию со стороны собственного отца-великого демона, он до конца дней питавл ненависть к культиваторам-демонам. По этой причине демонические и человеческие практики всегда оставались заклятыми врагами — если бы не разделявшая их гора Лянъи, преодолеть которую были способны лишь великие мастера стади Разделения Духа и выше, они бы уже давно сошлись в жестокой схватке.
И тем не менее, даже спустя десятки тысяч лет, когда среди демонических практиков давно не осталось тех, кто нес в себе кровь клана демонов, техники, постигнутые и завещанные некогда полудемоном Предком Лули, всё равно не были лишены связи с демонами. Это было очевидно уже по тому, что демонические практики делали упор на закалку тела, тогда как демоны точно так же развивались, поглощая духовную энергию небес и земли с помощью собственных физических оболочек.
После окончания Войны Истребления Демонов для молодых людей, никогда не видевших настоящих демонов, последние стали воплощением недопустимого землей зла. Любая, даже малейшая связь с демонами привлекала к себе пристальное внимание. Это привело к тому, что многие современные заклинатели заблуждались в своем понимании Пути Демонов — в конце концов, в нынешнем мире демонов больше не существовало, а потому любые странные, зловещие и бесчеловечные происшествия чаще всего списывали на проделки демонических практиков.
Услышав предположение Лю Ицзуна, все нахмурились, сойдясь во мнении, что происходящее, скорее всего, дело рук демонических практиков. И хотя их истинные намерения оставались неясными, причудливые узоры на алтаре действительно подозрительно напоминали тотемы какой-то из сект Пути Демонов.
Цзин Шии сжал рукоять меча и сурово произвел:
— Пожалуй, я пойду взгляну первым. Если возникнет что-то непредвиденное, старший брат Чу сможет подстраховать меня отсюда.
В конце концов, среди всех присутствующих, помимо Чу Юньгуаня, именно он обладал наивысшей ступенью культивации. Если с Чу Юньгуанем что-то случится, вряд ли кто-то из них выживет, так что было разумнее отправить на разведку того, кто стоял вторым по силе.
Лю Ицзун невольно скосил глаза на юношу с красивыми чертами лица, скрытыми под черной маской.
С тех пор как Шии стал учеником самого главы ордена, в стенах обители ему не давали прохода. Лю Ицзун понимал, что брошенные им ранее слова товарищам по секте не были подливанием масла в огонь, но и добрых намерений за ними не таилось. Он всегда был не по годам развит и поступал так вовсе не из мести за недавнюю драку с Шии — им двигала банальная зависть к выскочке, сумевшему стать учеником самого господина Сяожаня.
Возможно, из-за более зрелого ума он отчетливо понимал правило: высовывающийся птенчик первым получает удар. Поэтому он предпочитал прятаться за спиной Чэнь Исяна — казавшегося олицетворением праведности, а на деле, по мнению Лю Ицзуна, просто любившего совать нос в чужие дела, — сам же никуда не рвался, лишь исподтишка направляя ход событий.
Что касается травли Шии совместно со старшими сородичами, то, хотя он и участвовал в этом, границ не переходил, служа в худшем случае массовкой для численности. При всей своей зависти к юноше, он трезво оценивал обстановку: как-никак, а Шии — ученик господина Сяожаня. И хотя сам господин Сяожань никак не вмешивался, когда его ученика обижали, это не означало, что он оставит всё безнаказанным в будущем.
Не говоря уже о том, на Пике Линцзюэ вместе с господином Сяожанем жил еще кое-кто.
Хотя их общение исчислялось лишь мгновениями, Лю Ицзун успел заметить, что этот человек готов душу отдать за ребенка. К тому же, хоть остальные могли и не догадываться о значении этого человека для господина Сяожаня, Лю Ицзун, будучи учеником Лю Сюньина, кое о чем догадывался.
Даже во времена наивысшего благоволения к его собственному наставнику тому никогда не позволялось проводить ночь на Пике Линцзюэ.
Лю Ицзун отрешенно уставился на тонкие, сжатые в ниточку губы Шии.
И тем не менее, именно этот юноша, которому он втайне завидовал и желал зла, всего два дня назад спас ему жизнь.
Стоило им заметить неладное, как они попытались взять толпу мертвецов под контроль, но он сам тогда неосторожно соприкоснулся с трупным ядом.
Даже при обычной близости к ходячим мертвецам существовал риск заражения, но на этот раз токсин, переносимый ими, оказался чудовищно едким. Обычные целебные пилюли против трупного яда, бывшие при них, оказались бесполезны.
Если бы не Шии, оттолкнувший тогда преграждавших путь юношей и насильно вливший ему в рот пилюлю из собственных запасов, Лю Ицзун сомневался, что дожил бы до сегодняшнего дня.
Возможно, помня о спасении жизни, услышав, что юноша собирается в одиночку лезть в логово врага, Лю Ицзун инстинктивно попытался возразить. Однако не успели слова протеста сорваться с его губ, как Янь Линлун и тот самый молодой даос с горы Чунмин хором выпалили:
— Нельзя!
Янь Линлун и сама не ожидала, что сорвет с языка предостережение, прозвучавшее с такой заботой, и оттого смутилась. Не смея взглянуть на реакцию Шии, она перевела взгляд на маленького даоса с горы Чунмин.
Из четырех учеников, прибывших с горы Чунмин, этот даос был одним из них. Особой общительностью он не отличался, но за два прошедших дня как-то умудрился сойтись с вечно холодным Шии, став с ним едва ли не братьями. На вид ему было лет пятнадцать-шестнадцать, культивация же оказалась даже слабее ее собственной — всего лишь Стадия Закладки Основания. Лицо же имел самое заурядное, с простодушным и честным выражением, ничем не примечательное...
На самом деле ни Цзин Шии, ни Сян Цзюэсинь с горы Чунмин не обратили внимания на мысли Янь Линлун. Вместе с Чу Юньгуанем они дружно уставились на далекий алтарь, лица их были предельно сосредоточены.
— Это... ходячие мертвецы? — раздался полный неверия голос. На простодушном лице Сян Цзюэсиня соболиные брови взлетели вверх.
Янь Линлун повернулась и едва не вскрикнула. У самого алтаря, неизвестно откуда взявшись, бесконечным потоком надвигалась орда ходячих мертвецов. И хотя передвигались они медленно, их путь был неизменно устремлен в эту сторону, так что их приближение было лишь вопросом времени.
— Плохо! — поспешно произвел Сян Цзюэсинь. — Старший брат Цзюэжэнь говорил, что эти мертвецы необычны: они не похожи на обычные трупы, скорее на живых людей, обращенных в нежить. Судя по всему, этот алтарь — как раз то место, где живых превращают в ходячих мертвецов!
— Что?! — Янь Линлун впервые слышала о столь жестоких вещах и испуганно прикрыла рот рукой.
— Они идут атаковать нас или нацелились на близлежащие деревни? — Лю Ицзун тоже никогда не видел подобного зрелища, но благодаря своему уму и хладнокровию сразу ухватил суть.
— Едва ли они идут только за нами. — Чу Юньгуань с суровым лицом поднялся на ноги, прекращая прятаться. Он обернулся к остальным: — Их слишком много, а их яд обладает особой силой и, возможно, заразен. Нельзя позволить им добраться до населенных мест. Моей силы пока хватит, чтобы сдержать их: я уведу их за собой, а вы уходите первыми, соединитесь с остальными и доложите об обстановке в орден.
— Как можно?! — встревоженно воскликнула Янь Линлун, тоже поднимаясь на ноги.
Вспомнив, как два дня назад отравился трупным ядом Лю Ицзун и как его тело пронзила невыносимая боль, будто от палящего пламени, едва не лишив его чувств в мгновение ока, они тогда все смертельно перепугались.
Природа яда оставалась неясной, и кто мог гарантировать, что он не подействует на практиков стадии Золотого Ядра? Хотя на горе Чунмин имелись знатные целители, Сян Цзюэсинь, шедший с ними, был лишь заурядным практиком меча, а остальные молодые даосы знали о медицине лишь по верхам. В их отряде не нашлось ни единого человека, способного исцелять раны и снимать яды. Что делать, если Чу Юньгуань тоже пострадает? К тому же единственная пилюля, способная излечить от этого яда, была у Шии, и он уже отдал ее Лю Ицзуну.
Шии произнес:
— Старший брат Чу, я останусь помочь тебе. Эти ходячие мертвецы двигаются медленно и лишены истинной боевой мощи; если закрыть нос и рот и следить, чтобы брызги крови не попали на кожу, ничего страшного не случится. К тому же я могу сражаться на мечах издалека, не вступая с ними в ближний бой.
Для Чу Юньгуаня, уже ступившего на стадию Золотого Ядра, поражение врагов с помощью летящего меча не составляло труда. Однако непрерывно сражаться на мечах с дальней дистанции требовало не только безупречного владения техникой клинка, но и колоссального запаса духовной силы — даже Шии не смог бы продержаться долго.
И всё же раннее нападение сулило больше преимуществ. Поразмыслив, Чу Юньгуань согласился позволить Шии остаться.
Увидев, что Шии остается, остальные трое тоже наотрез отказались уходить.
Чу Юньгуань уже начал чувствовать легкую головную боль, но тут вернулся тот самый юноша, что ходил за подмогой, приведя за собой Чэнь Исяна и остальных.
Лю Ицзун предложил:
— Обстановка на алтаре неясна, первоочередная задача — найти способ разрушить его, чтобы предотвратить появление новых мертвецов.
Чу Юньгуань кивнул:
— Хорошо. Тогда мы с Шии уведем их, а вы придумайте, как уничтожить алтарь.
Они решили увести ходячих мертвецов вместо того, чтобы уничтожить их на месте, потому что эти существа, при всей своей свирепости и обезображенных до неузнаваемости плоти, всё же отличались от мертвецов обычных. Грубо говоря, ходячие мертвецы образовывались, когда тела умерших пропитывались демонической энергией, но те «мертвецы», что предстали перед ними сейчас, дышали.
Пусть их взгляды были пустыми, а способность мыслить отсутствовала, внешне они походили на живых людей.
А что если эти люди действительно были живы и их еще можно было спасти?
Именно поэтому они решили пленить нечисть и держать взаперти.
— Есть. — Юноши один за другим призвали летающие мечи и, пролетев над головами нежити, устремились к алтарю.
Особенностью этих «ходячих мертвецов» по-прежнему оставалось стремление бросаться на всё живое. Чу Юньгуань и Цзин Шии остались на прежнем месте, поджидая, пока нежить приблизится вплотную, чтобы увести их подальше от деревни в глубокие горы за ущельем.
Слова Янь Сяожаня «Мы прибыли» успешно вернули мысли Цзин Фаньшэна в реальность. Он перевернулся на живот и, свесившись с летящего меча, принялся разглядывать пейзаж внизу.
Меч Юйлинь завис в воздухе на немалой высоте, позволяя охватить взглядом весь округ Цие.
Внизу пестрела узорчатая сетка бескрайних плодородных полей, пронизанная лентой чистой речушки — поистине идиллическая картина сельской природы. Вот только...
— Что это за черные точки там внизу? — не удержался от вопроса Цзин Фаньшэн.
С такого расстояния даже обладатель самого острого зрения не смог бы разобрать, что за рой крошечных точек кишит в указанном направлении. Мысль Янь Сяожаня качнулась, и меч Юйлинь послушно пошел на снижение.
По мере приближения настроение Цзин Фаньшэна становилось всё мрачнее.
Прямо под ними раскинулся огромный трехъярусный алтарь. Подходящий угол обзора позволил Цзин Фаньшэну отчетливо разглядеть вырезанные на нем тотемы и убранство на самой верхушке.
Это был... Алтарь Четырех Сторон Цинсюань!
Слева — Лазурный Дракон, справа — Черная Черепаха, а посередине возвышался гигантский квадратный котел, нижняя часть которого была полой — именно там содержались люди-лекарства! Тотемы же на алтаре являли собой давно утраченную формацию Цинсюань!
В голове Цзин Фаньшэна мелькнула молния, и он в одно мгновение осознал суть происходящего, о чем толлковали Чу Юньгуань и остальные.
В первоначальном сюжете этот алтарь упоминался сразу после того, как могущественный демон из Башни Укрощения Демонов сбежал и укрылся в море сознания пушечного мяса Цзин Фаньшэна.
http://bllate.org/book/22149/2307435
Готово:
