Впереди плитка была ледяной, а прижавшееся сзади тело — обжигающе горячим; у Фан Чжо по всему телу мурашки побежали.
— По-по-помню.
— Значит, ты мой, понимаешь?
— Понимаю, второй молодой господин. — У Фан Чжо волосы на голове зашевелились. Что они там в этом чане настаивали, старое выдержанное вино, что ли?
Чжоу Цу на мгновение замолк, поцеловал юношу в висок, а затем закрыл ему глаза своей широкой ладонью и принялся усердно тереть спину — не руками, а ртом.
Частые нежные поцелуи ощущались так, будто по спине полчищами кишели муравьи: и приятно, и щекотно, пальцы на ногах сами собой поджаривались.
Это купание было хуже смерти, и последствия оказались сильными: в ту же ночь Фан Чжо приснился сон, в котором лицо человека было знакомым, фигура — крепкой и ладной, и это был мужчина.
Потирая пустой желудок, он перестирал штаны и спрятал их в ванной, но уже через десять минут их обнаружила матушка Чен. Проходя с ними через столовую, она направилась на задний двор и беззастенчиво вывесила их на бельевую веревку.
Чжоу Цу, опустив взгляд, попивал кашу и бесстрастно прокомментировал:
— Дело житейское.
Фан Чжо: «……»
—
Два дня спустя Чжоу Цу по воле Чжоу Хэняня взял Фан Чжо, стариков из виллы, и в общей сложности из четырнадцати человек они переехали во флигель главного особняка.
Внебрачный сын одним махом перепрыгнул через Врата Дракона и стал единственным в роду человеком, способным жить и трапезничать под одной крышей со Старейшиной. И хотя приближенные не смели выражать открытое недовольство, под внешней гладью воды бурлили скрытые течения.
Чжоу Хэнянь, разумеется, тоже кое-что замечал. Он составил плотное расписание занятий — казалось, в сутках по его мнению должно быть сорок восемь часов, — стремясь разом передать Чжоу Цу все свои навыки.
К счастью, Чжоу Цу оказался молодцом: схватывал всё на лету, обладал гибким умом и даже мог самостоятельно додумываться до каких-то свежих идей. Старик всё сильнее утверждался в мысли, что с выбором преемника он не ошибся, и в то же время всё больше злился на грехи отца Чжоу.
— Как твой отец в последнее время? — словно бы невзначай поинтересовался Чжоу Хэнянь.
Чжоу Цу:
— Не знаю.
Чжоу Хэнянь:
— Ненавидишь его?
Чжоу Цу не стал скрывать:
— Ненавижу. Хочу, чтобы он сдох.
Старик прищурился:
— Скоро.
Спустя неделю из больницы пришло известие о смерти отца Чжоу. Меньше чем через полгода после его кончины ушел и Старейшина — он скончался во сне, очень умиротворенно.
В день кремации тела в семье Чжоу разрабутился скандал. Толпа людей зажала Чжоу Цу в холле крематория, требуя отдать семейные реликвии и книги, оставленные Старейшином.
Столкнувшись с этой стаей алчных волков, Чжоу Цу имел при себе лишь Фан Чжо да нескольких телохранителей.
Двум кулакам телохранителей было трудно справиться с четырьмя руками нападавших, оставалось лишь прикрывать двоих мужчин и постоянно отступать.
Фан Чжо до того разозлился, что готов был выругаться:
— Совсем стыд потеряли, падальщики.
Один из нападавших оказался долгоруким и ухватил Фан Чжо за волосы. Тот ответил жестче: с размаху врезал ногой меж ног, и обидчик рухнул на пол, корчась от боли.
Чжоу Цу платком вытер ему волосы и громко объявил:
— В семье Чжоу нет мира, рано или поздно мы все равно разбредемся. Перед смертью Старейшина сказал: разделить род.
Разрушить, чтобы построить заново; не разрушив старого, не возведешь нового.
— Разделить род?! — кто-то от удивления сорвался на фальцет.
— Как это возможно?
— Почему невозможно?! Делим, делим немедленно!
……
Те, кто еще мгновение назад бросался в атаку толпой, вмиг раскололись на два лагеря. Те, кто был против разделения, хотели и дальше удерживать ресурсы семьи Чжоу и жить за чужой счет. Те же, кто выступал за раздел, не желали больше тратить с трудом заработанные деньги на содержание каких-то шарлатанов из цзянху, не имеющих за душой никаких реальных талантов.
Пока свора грызлась между собой, поднялся такой шум, что они даже не заметили, как исчез Чжоу Цу, и спохватились лишь тогда, когда того и след простыл.
В тот же вечер.
Чжоу Цу оставил адвокату завещание Чжоу Хэняня, забрал урну с прахом, реликвии и часть наличных, оставленных ему Старейшиной, и покинул Столицу.
На следующую весну в Южном Городе внезапно возникла новая сила, способная всего за полгода составить конкуренцию северному клану Чжоу. И люди из южного круга магов и мистиков, и обитатели преступного мира почтительно величали этого человека господином Чжо.
Фан Чжо жил на вилле с видом на море, окруженной горами и водой, и развалился в кресле-качалке во дворе, чувствуя себя до того тоскливо, что хотелось плавать. Прошло ровно полгода, сюжетная линия на данный момент имела четыре звезды, а вот романтическая линия просто-напросто подохла.
Разве это не способ довести перфекциониста до ручки?
— Уголек, как думаешь, чего вообще хочет Чжоу Цу? — бросил Фан Чжо виноградину в рот и обратился к стоявшему рядом телохранителю.
Уголек с каменным лицом думал с полминуты, после чего выдал:
— Наверное, ты вкладываешь недостаточно душевных сил?
Фан Чжо: «……»
Если я еще и душу вложу, мне конец, останется только почками расплачиваться.
Но ничего, у него еще есть козырь в рукаве.
Фан Чжо повернулся, вернулся в комнату, достал купленный ему Чжоу Цу смартфон и написал в WeChat:
Мой парень наверняка завел на стороне интрижку.
Получатель чистым под буквой C — ее Фан Чжо поймал недавно через «потрясти» функцию. На аватарке красовалась сплошная чернота, и ник был дерзким — C, одна живая, но неподвижная буква.
Сначала он не стал добавлять контакт, но когда функция выдала одного и того же человека четыре-пять раз подряд, тут уже возникли вопросы. Добавив его в друзья, Фан Чжо понаблюдал и пощупал почву в течение недели, пока окончательно не убедился, что C — это и есть Чжоу Цу.
Они общались больше полумесяца. Фан Чжо с самого начала вел себя бесцеремонно, и Чжоу Цу совершенно не умел с этим справляться: не прошло и двух дней, как нежелание отвечать сменилось на мгновенные отклики.
Не прошло и трех секунд после отправки сообщения, как C ответил:
— С чего ты взял?
Фан Чжо:
— Он ко мне даже не прикасается :(
C:
— ……
Фан Чжо прислонился к изголовью кровати, закинул ногу на ногу:
— В последнее время нервы на пределе, давай сойдемся на разок?
Фан Чжо проследил за взглядом Чжао Ци.
На высоком помосте на коленях стоял обнаженный мужчина, опустив голову. Его руки были заведены за спину и связаны, плоть на теле разодрана, а шрамы от плетей пересекали друг друга крест-накрест.
— Я слышал, этот парень влип в неприятности и только что сбежал. Когда брат Тао послал людей схватить его, они потеряли троих бойцов. Вот такой вот камень... — Чжао Ци показал руками размер, — прямо размозжил двоим мозги. Если бы он не был тяжело ранен, брат Тао со своими парнями вряд ли смогли бы его одолеть.
Фан Чжо представил эту картину и его чуть не вывернуло от отвращения.
— Какое у него ранение?
Чжао Ци указал на голову:
— Крах духовной силы. И спасибо еще, что у этого брата железная воля, другой бы на его месте уже давно с ума сошел.
Фан Чжо пока еще не особо разбирался в духовной силе и современной человеческой генетике, но в общем и целом — этот парень был круче обычных людей.
Интересно, не является ли этот братишка на сцене их новой целью для задания?
Фан Чжо посмотрел на Чжао Ци:
— Этот тип мне приглянулся, выкупай.
Чжао Ци тут же поднял руку и назвал цену:
— Двадцать пять тысяч!
Он разом перебил первую ставку ровно на пять тысяч звездных кредитов.
В зале пронесся ропот, и кто-то тут же выкрикнул:
— Тридцать пять тысяч!
— Сорок тысяч.
— Сорок пять тысяч.
Чжао Ци уже не смел швыряться ценами наобум и повернулся к своему главарю.
Фан Чжо посмотрел на бородача, торговавшегося напротив, и поднял руку:
— Шестьдесят тысяч!
— Семь... — противник вовремя прикусил язык и посмотрел на него так, будто перед ним слабоумный. — За такого уроца и шести тысяч жалко, дебил.
Фан Чжо прищурился:
— Дебил это кто?
Чжао Ци в два счета засучил рукава, готовясь ринуться в драку.
Мужчина дернул ртом, но больше произнести ни звука не смел.
Лицо парня на помосте можно было назвать лишь правильным, но фигура выдалась на славу: крепкие, красивые мышцы, стройный стан, покрытая испариной смуглая кожа под лучами солнца отливала манящим блеском, и от всего его облика исходили сексуальные флюиды феромонов.
— Смотришься мощно, в постели точно жарко будет.
— Босс Сун каждые два-три дня нового меняет, интересно, выдерживает ли его организм?
— Эх, ничего-то ты не понимаешь. У некоторых просто талант от природы, стальной ствол не ломается.
Братуха, ты льстишь, я делами заниматься не могу.
Фан Чжо откровенно подслушивал и в душе непрестанно качал головой: в самом глубочайшем подсознании первоначального владельца тела крылся потрясающий секрет —
его птичка была всего лишь элементом декора, она не работала ни с мужчинами, ни с женщинами.
Ради этого он перепробовал уйму народу: от милых девчушек и властных красоток до юношей и солидных дядичек, но стоило ему только протянуть руку, как его от отвращения тут же срывало в туалет — обниматься с унитазом.
Похоже, в этом мире ему суждено быть мужчиной, хранящим чистоту и воздержание.
На шее раба красовался ошейник с тонкой железной цепочкой, и аукционист протянул другой ее конец со словами:
— Желаю приятно провести время.
Фан Чжо взял цепь и яростно дернул:
— Вставай, пошли со мной.
Мужчина продолжал стоять на коленях, не сдвинувшись с места.
— Не смей со мной спорить, вставай! — скомандовал Фан Чжо.
Опустившиеся веки чуть приподнялись, и Фан Чжо с удивлением заметил, что глаза у того оказались синими, как холодная зимняя морская вода, и от них веяло пронзительным холодом.
У Фан Чжо сердце защемило, он откашлялся и спросил:
— Из-за боли не можешь идти или просто не хочешь со мной идти?
Мужчина процедил:
— Проваливай.
Фан Чжо: «……»
Заметив, что тот смеет ему перечить, Чжао Ци с размаху пнул его:
— Босс, я с ним разберусь, садись в машину.
Фан Чжо передал ему цепь и наказал:
— Будь повежливее.
Чжао Ци:
— Не переживай, я знаю, что делать.
Стоило Фан Чжо сделать шаг вперед, как Чжао Ци, обращаясь с пленником как со скотиной, пристегнул цепь к задней части машины, залез в салон и вдарил по газам.
Глядя на мелькающие вокруг пейзажи и пустое пассажирское сиденье рядом, Фан Чжо спохватился:
— А он где?
Чжао Ци:
— Как вы и велели, привязал сзади, пусть бежит за машиной!
— Когда это я велел?! — Фан Чжо чуть не умер от страха. Маленький раб ведь горел в лихорадке, а что если он и впрямь главный герой, и его сейчас уморят?
— Останови! Быстро останови машину!
Едва машина затормозила, Фан Чжо сломя голову выскочил наружу.
Мужчину протащило по земле почти пятьсот метров, кожа на всей спине почти стерлась, обнажив сплошное алое месиво. У Фан Чжо волосы на голове зашевелились, он пощупал пульс и с облегчением выдохнул: слава богу, просто потерял сознание.
— Чего пялишься! — Фан Чжо от злости в глазах потемнело. — Помоги поднять!
— Ой-ой, ладно. — Чжао Ци ошарашенно подбежал, и они вдвоем с Фан Чжо подхватили парня под руки и затолкали в машину.
Всю дорогу Чжао Ци боялся даже громко вздохнуть: босс раньше говорил «будь повежливее», что означало забить человека до смерти, и черт его знает, какая муха его сегодня укусила.
Укушенный мухой босс тем временем сжимал грязную руку раба, извращенно ее оглаживая, но оживленной истомы внизу не последовало. Не сдаваясь, он просунул пальцы между чужими и переплел их в замок.
Результат оказался столь же разочаровывающим.
Чжао Ци скосил глаза в зеркало заднего вида и чуть не вытаращил зрачки: с каких это пор они за ручки держатся?!
Фан Чжо предупредил:
— Следи за дорогой, смотри вперед.
— Да-да-да. — Чжао Ци втянул голову в плечи, больше не смея навлекать на себя гнев босса.
Вернувшись на базу, те, кто до этого валялся на полу «трупами», уже поднялись на ноги, а пустые бутылки из-под вина были убраны.
Завидев входящего Фан Чжо, они дружно и стройно поклонились:
— Здравия желаем, босс! — прямо как в каком-нибудь блокбастере.
Фан Чжо подавил рвущиеся вверх уголки губ, сдержанно бросил «угу» и кивком велел Чжао Ци затащить парня внутрь.
Мужчина лежал на кровати, крепко сдвинув брови. Фан Чжо лично набрал воды, чтобы обтереть его, и, бросив невольный взгляд на гнездышко пташки, испугался так, что едва не выронил тряпку.
— Босс, доктор пришел.
Чжао Ци привел в комнату седовласого деда. На плечах старика висела потертая аптечка, передвигался он шаткой походкой, а кожа на его лице и руках уже покрылась морщинами, как кора высохшего дерева.
Видя, что старик едва держится на ногах, Фан Чжо протянул руку, чтобы поддержать его, но тот яростно оттолкнул его:
— Не смей меня трогать!
А, вспомнил. Бывший непутевый владелец тела искренне верил, что невинная и чистая женщина сможет спасти его, и даже силой похищал простолюдинок — в тот раз он похитил внучку этого старого лекаря.
Хотя девушку в итоге отпустили домой, никто уже не захотел верить в то, что она осталась чиста.
Бедняжка плакала три дня и три ночи подряд, даже пыталась покончить с собой.
Фан Чжо: «……»
Тут уж и в Желтую реку не смоешься, и от грязи не отмоешься.
Но на кону стояла человеческая жизнь, и старик не стал мелочиться из-за личной мести. Он быстро достал из аптечки приборы и приступил к диагностике.
Увидев, как быстро меняются и продолжают расти показатели на экране, седые брови резко сошлись на переносице, но тут же расслабились, приняв беззаботный вид, и в конце концов сменились строгим выражением.
— Я заберу этого человека к себе, чтобы выходить.
— Не пойдет. — А вдруг он очнется и сбегёт? Фан Чжо заявил: — Лечить будем здесь.
Старик усмехнулся:
— У тебя тут нет ни нужных лекарств, ни оборудования. Подумай хорошенько: если он помрет, твои шестьдесят тысяч звездных кредитов вылетят в трубу.
Мужчина сильно горел в лихорадке, а спина его представляла собой сплошное кровавое месиво. Фан Чжо пошевелил губами и с неохотой уступил:
— Через три дня я заберу его.
Старик хмыкнул. Чжао Ци помог донесть тело до дома, а заодно выставил у двери двоих дозорных для слежки.
Потенциальная цель задания ушла, но Фан Чжо не сидел сложа руки — ему требовалось навести порядок в бизнесе, доставшемся от прежнего владельца.
Основным источником дохода прежнего хозяина был сбор дани за защиту: дважды в месяц они только забирали деньги, палец о палец не ударяя.
Бандиты с соседней Восточной улицы то и дело заявлялись на их территорию грабить, громить и устраивать погромы, а прежний хозяин не только не вмешивался, но еще и приводил своих шестерок поглазеть на шоу.
Помимо проблем с телом, у того имелись и психические отклонения: он обожал смотреть, как издеваются над людьми.
Чем сильнее мучились окружающие, тем больший кайф он испытывал. Каждый раз созерцание чужих страданий было для него сродни оргазму, причем вызывало стойкое привыкание.
Псих, и довольно специфический.
Вспоминая всю эту грязь, Фан Чжо хватался за голову и спрашивал Чжао Ци:
— Сколько у нас всего людей под началом?
— 236 человек.
Фан Чжо ахнул и мгновенно воспрянул духом:
— Так много? Выходит, я и впрямь местный авторитет.
— Точно. Недавно влилось еще несколько десятков человек, и все шли целенаправленно к вам.
Фан Чжо постучал пальцами по подлокотнику:
— Распредели всех. По десять человек в отряде, по пять в смене, круглосуточное патрулирование на каждом перекрестке. Если эти уроды с Восточной улицы посмеют соваться — бить до смерти.
Чжао Ци сильно удивился.
Фан Чжо небрежно пояснил:
— Раньше я был глупцом. Раз уж мы берем деньги, надо отрабатывать, только так можно обеспечить устойчивое развитие.
Чжао Ци отличался высокой эффективностью и быстро всё организовал.
Не все жители Шахтерской планеты №1 были преступниками. Среди них находились и солдаты, и сироты проигравшей стороны со времен прошлой гражданской войны, а также оклеветанные бедолаги или просто честные люди, перешедшие кому-то дорогу.
Они с огромным трудом бежали сюда и, хотя были вынуждены подчиняться кровавым законам выживания, в глубине души продолжали жаждать покоя и охотно платили за то, чтобы купить безопасность.
На их беду, они столкнулись с мусорным уличным бандюганом, из-за чего народ затаил обиду и даже подумывал прикончить гадёныша.
Однако в последние два дня они заметили, что уплаченная ими дань наконец-то приносит плоды: стоило мелкой шпане с Восточной улицы ступить на территорию Западной, как их тут же избивали до воплей.
Всю информацию о реакции жителей Чжао Ци аккуратно записал и отчитался Фан Чжо слово в слово, и к тому моменту, как он закончил тараторить, прошло уже два часа.
Завидев, что тот наконец закрыл рот, Фан Чжо почувствовал себя ожившим:
— Как там мой маленький раб? — это волновало его больше всего.
— Только что прислал людей забрать, уже уложил вам в постель.
Фан Чжо стремглав вскочил на ноги:
— Сначала пойду взгляну.
Чжао Ци захлопнул отчет, выудил из кармана штанов с десяток презервативов и сунул их все разом в руки боссу.
— Развлекайтесь как следует, босс, если не хватит, я вам еще парочку достану.
Братишка, не то что десяток, твой босс и половины одного использовать не сможет.
Сжавшись от внутренней боли, Фан Чжо прижал презервативы к груди, вошел в комнату и все до единого спустил в унитаз.
Медицина в эту эпоху творила чудеса: внешние повреждения кожи на теле мужчины уже затянулись. Фан Чжо знал, что тот не спит, и протянул руку.
Мужчина был на удивление спокоен, без малейших признаков напряжения или беспокойства, свойственных нормальному человеку, — пугающе хладнокровен.
Не вдаваясь в долгие раздумья, Фан Чжо принялся мять и щекотать связанные за поясницей руки маленького раба, отвернулся и тихонько пробормотал:
— Ну как?
37. Мой мужчина — звездный властелин
Это глава из версии против пиратства.
Отец Чжоу бросил затушенный окуррок:
— Это зависит от того, что ты сможешь мне предложить взамен.
Фан Чжо знал, чего тот добивается. Если бы требовалось лишь простое наблюдение, можно было бы запросто установить скрытые камеры, но он этого не сделал.
Реальные оковы и давление заставляют людей отторгать контроль и поднимать бунт, но если удастся узнать сокровенные желания противника и удовлетворить их на психологическом уровне, такие отношения подчинения станут куда прочнее. Именно это и было нужно отцу Чжоу.
Фан Чжо сохранил свой испуганный вид, от волнения даже язык заплетался:
— Про... прошу, господин Чжоу, дайте мне еще немного времени, второй молодой господин действительно уже начал менять ко мне отношение... Я, я верю...
В этот момент потолок над головой резко содрогнулся, так что закачалась даже люстра.
В комнату вихрем ворвался телохранитель:
— Господин, второй молодой господин отчаянно сопротивляется и совершенно не слушает уговоров!
Сверху донесся новый грохот: похоже, разбилось что-то вроде вазы, а вдобавок послышались звуки драки и крики.
Фан Чжо слегка нахмурился, понимая, что у Чжоу Цу неприятности.
А человек, приходившийся ему отцом, ни капли не волновался и лишь разъярился на телохранителей:
— Стадо тупиц! Если не получается по-хорошему, пускайте в ход спецсредства!
Телохранители подобострастно согнулись в поклонах и поспешно ретировались.
Отец Чжоу повернулся обратно и вновь перевел взгляд на Фан Чжо.
Этот палтусоподобный малый выглядел заурядно — разве что глаза еще кое-куда годились, зато фигура отличалась тонкостью и стройностью, что добавляло ему очков. Отец Чжоу не понимал прелести отношений между мужчинами, но со слов телохранителей знал: если не считать последней недели, когда их отношения скатились к ледниковому периоду, раньше они ладили весьма неплохо.
Он вытряхнул из пачки сигарету, Фан Чжо поднес со стола зажигалку и подкурил ему. Видя его угодливость, гнев в груди мужчины наполовину угас.
— У службы мне есть одно правило.
Фан Чжо облегченно выдохнул, понимая, что менять его кандидатуру тот пока не собирается:
— Говорите, господин.
— Что бы ты ни увидел, что бы ни услышал...
— Будьте уверены, что бы я ни увидел или услышал, я унесу это с собой в могилу.
—
Охранявшие виллу снаружи телохранители куда-то исчезли — всех перебросили на второй этаж. Фан Чжо поднялся наверх под звуки продолжающейся драки, и едва ступив в коридор, ощутил запах крови.
Телохранители в черных костюмах плотно заблокировали входа в комнату, противостоя отчаянно отбивавшемуся внутри человеку.
Чжоу Цу, словно одинокий и отважный волк, стоял посреди разгромленной комнаты, излучая свирепую и мрачную ауру. Его скулы покрывали синяки, уголки глаз и губ были разбиты, белая рубашка порвана в клочья, и повсюду виднелись алые пятна крови.
В отличие от его хладнокровия, окружавшие его охранники выглядели куда более напряженными. Худой долговязый парень прижимал к себе шприц с транквилизатором, передавая его командиру отряда.
— Второй молодой господин, прошу прощения, — произнес капитан охраны, после чего привычным движением прицелился и нажал на спуск.
После такой инъекции, какой бы железной ни была воля, человек в течение пятнадцати минут погружался в беспамятство.
Когда Фан Чжо протиснулся в комнату сквозь ряды охранников, шприц как раз пролетел перед его глазами. Чжоу Цу, окруженный семью или восемью людьми и стесненный в движениях, получил точный укол в сонную артерию сбоку шеи.
Заметив неожиданно ворвавшегося человека, он замер, и в его свирепых глазах мелькнуло едва уловимое смущение.
Чжоу Цу выдернул пустой шприц и с отвращением отвернулся, отказываясь смотреть на него.
— Ну как побеседовал с ним, сколько тебе отсыпали? — с сарказмом бросил он.
Фан Чжо молча смотрел на его раны.
Чжоу Цу снова заговорил:
— Я знаю, что ты подослан им.
— Нет, я пришел ради тебя.
Чжоу Цу помнил: впервые он услышал эти слова той ночью. Его тело вновь погружалось в беспредельный холод, а сознание утягивало в бездну, но эта фраза прозвучала факелом, сжигающим всю темноту.
http://bllate.org/book/22167/2309260
Сказали спасибо 0 читателей