Готовый перевод Golden Mediator: Quick Transmigration / Золотой медиатор [Быстрое прохождение]: Глава 24

Красивая маленькая служанка поджала губы, одарив ее лучезарной улыбкой, от которой у Хуа Байхэ на душе сразу стало легко.

Это отчасти развеяло уныние, вызванное необходимостью насильственного выполнения заданий.

Инь Сяо недавно отправился в соседний город на поиски партнера для совместного проекта, занимаясь полевыми исследованиями. Он изначально хотел взять ее с собой, но Хуа Байхэ, впав в ленивую спячку, отказалась, так что в последнее время она оставалась единственной повелительницей в доме.

Профессионального дворецкого Ян Бо оставили прислуживать ей по хозяйству. Увидев, что она собирается выходить, он уже заботливо подготовил верхнюю одежду, подходящую к ее платью, передал ее охранникам, сопровождавшим ее на выход, и с улыбкой произвел напутствие:

– Удачной поездки, приятного времяпрепровождения.

Хуа Байхэ приподняла брови. За эти два дня она уже привыкла к такому переходу от бережливости к роскоши и небрежно бросила:

– У дяди Бо отлично получается суп из черной курицы, я хочу выпить его, когда вернусь вечером.

В глазах Ян Бо затеплилась теплая улыбка, он почтительно распахнул перед ней парадную дверь:

– Я займусь подготовкой в ближайшее время, к вашему возвращению все будет свежим и горячим.

Хуа Байхэ, оставшись довольна, в сопровождении людей вышла на улицу.

Особняки семьи Инь располагались в самом богатом восточном районе города Цзяо, в жилом массиве Сыхайюань с лучшей экологией и охраной. Это было не то место, где мог поселиться любой зажиточный человек – стандарты проверки были чрезвычайно высоки.

Всех входящих, выходящих и въезжающих на территорию Сыхайюаня людей и транспортные машины необходимо было регистрировать. Нанятые охранники являлись профессиональными сотрудниками охранных агентств, обладавшими феноменальной памятью на лица, способными запомнить практически каждого владельца вилл в этом жилом массиве.

Кроме того, даже для частых гостей каждый визит требовал предварительной подачи заявки.

Водитель, выслушав пожелания Хуа Байхэ насчет шопинга, выехал за пределы жилого массива и направился к тому торговому центру, куда она ездила чаще всего. Однако, вспомнив о задании встретить Юнь Ецао, Хуа Байхэ на повороте внезапно произнесла:

– Поехали в Ваньюань на юге города, говорят, там открылся новый трехэтажный магазин марки G.

Водитель не имел никаких возражений и в соответствии с ее требованиями сменил пункт назначения.

По сравнению с богатством семьи Инь, Виллджорский жилой массив Иньюэ на юге города, где работала Ци Жань, мать Юнь Емань, выглядел несколько скромнее. Хотя окружение было сносным, требования к жильцам предъявлялись невысокие: пока хватало денег на покупку здешней недвижимости и закон позволял, поселиться здесь могла хоть собака, и никаких проблем бы не возникло.

Хотя сейчас стояли зимние каникулы, Юнь Емань совершенно не чувствовала радости, которую испытывали другие дети в дни Нового года. Чтобы избежать пьяных выходок своего никчемного отца Юнь Цзиня, она спозаранку ушла из дома, проехала более десятка часов на междугороднем автобусе обратно в город, чтобы продолжить работу на богатую семью Линь.

Ее мать Ци Жань во время новоселья и праздников вообще не возвращалась домой.

В конце концов, жизнь не станет проливать золотой дождь из денег в дни всеобщих празднеств лишь оттого, что ты беден.

Юнь Емань обычно жила вместе с Ци Жань в резиденции семьи Линь. Из-за дополнительных расходов на ее питание, а также учитывая ее несовершеннолетний возраст и небольшой объем выполняемой работы, семья Линь выплачивала ей лишь символическую треть зарплаты.

Однако объем ее обязанностей от этого не уменьшался. Напротив, из-за ровесников ее постоянно гоняли по поручениям брат и сестра из семьи Линь.

Сегодня младшая дочь семьи Линь, Линь Ижань, захотела пройтись по магазинам, но ей не хватало человека, который носил бы за ней сумки, а брать с собой теток-служанок казалось ей ниже своего достоинства, поэтому она позвала Юнь Емань таскать вещи.

Заметив наряд Юнь Емань, стоявшей у входа в ожидании, Линь Ижань с презрением ткнула пальцем в ее красный пуховик:

– Где ты откопала этот пластиковый пакет? Собираешься со мной за покупками в таком виде, хочешь меня опозорить?

Сейчас стояла зима: хотя в помещениях и функционировал теплый пол, нагревая воздух так, что можно было ходить в футболках, на улице царила совершенно иная температура. Юнь Емань много лет не покупала новой одежды, и этот пуховик достался ей с чужого плеча от Ци Жань, едва позволяя спасаться от холода.

Услышав упреки Линь Ижань, Юнь Емань сохранила бесстрастное выражение лица и ответила каменным голосом:

– Другой одежды нет, эта такая же.

Она не носила шерстяных свитеров, поскольку у Ци Жань не было свободного времени на их вязание, и тем более не могла позволить себе отправиться в универмаг за теми недолговечными свитерами, стирка которых доставляла столько хлопот.

Этот пуховик на ее плечах Ци Жань была вынуждена купить исключительно ради защиты от холода, а обнаружив, что его трудно стирать, больше практически не чистила, из-за чего манжеты даже слегка почернели.

Линь Ижань едва не задохнулась от гнева, услышав ее слова. Подумав о том, что Юнь Емань чаще всего появляется в школьной форме, она сдержала раздражение и бросила:

– Тогда переоденься хотя бы в форму, но в этом уродливом мешке для мусора тащиться со мной запрещено.

Школа Юньдин выдавала по четыре комплекта формы в год: два летних и два зимних, но тонкая верхняя одежда школьной формы совершенно не защищала от зимней южной магии холода.

В глазах Юнь Емань промелькнуло раздражение, но, находясь на чужом попечении, ей оставалось лишь подчиниться словам собеседницы, после чего Линь Ижань соизволила разрешить ей выйти из дома.

Полгода спустя.

Торговый центр Ваньюань.

Хуа Байхэ вышла из машины и окинула взглядом своих охранников, которые ради маскировки не стали надевать костюмы, но по-прежнему носили наушники с витыми шнурами, напоминавшими телефонные провода. Она почувствовала себя не столько покупательницей, сколько вымогательницей дани.

Поразмыслив с минуту, она произнесла:

– Вы выглядите довольно странно, сопровождая меня вот так.

Услышав это, охранники мгновенно напряглись, решив, что старшая барышня Инь снова запрещает им следовать за ней. Старший из них слегка наклонил корпус, собираясь уговорить ее убедительными доводами, как вдруг услышал продолжение:

– …Может, перейдете на беспроводные наушники?

Услышав столь простое требование, охранники разом вздохнули с облегчением и заменили гарнитуру на беспроводную.

Помня о высокой опасности работы Инь Сяо, Хуа Байхэ понимала, какое колоссальное значение для него имела ее нынешняя личность, и не планировала устраивать никаких глупостей. Оставив четырех мужчин следовать за собой, она уверенно направилась к зданию торгового центра.

Изначально она полагала, что шопинг покажется ей смертельно скучным, но оказалось...

– Я недооценила силу денег... Покупать, покупать и снова покупать – это поистине невероятное удовольствие!

Искренне обратилась она к Системе.

Система мрачно напомнила ей:

– Ты вообще помнишь о цели своего выхода из дома?

Хуа Байхэ наблюдала, как девушка-консультант в магазине демонстрирует ей два комплекта одежды в совершенно разных стилях, и небрежно махнула рукой:

– Заверните оба.

Лишь после этого она ответила Системе:

– Разумеется. Немного позже, когда устану ходить по магазинам, я загляну в этот лунный особняк и обязательно отыщу возможность столкнуться с главной героиней.

Система:

– У меня есть одна фраза, не знаю, стоит ли ее произносить.

Хуа Байхэ рефлекторно отрапортовала:

– Не стоит.

Раннее готовое сорваться с языка предупреждение Системы застряло внутри, и оно действительно умолкло.

Завершив покупку одежды, Хуа Байхэ подумала, что новый семестр должен начаться с чистого листа, и решила приобрести новенький ранец, после чего направилась прямиком в тот самый бутик марки G.

Выставленный напоказ черный школьный рюкзак выглядел простым и стильным, а его цена оказалась вполне демократичной – всего четырехзначная цифра, что идеально соответствовало ее стремлению не привлекать к себе внимания в школе.

Хуа Байхэ подошла ближе и уже протянула руку, чтобы взять его, как сзади неожиданно раздался голос:

– Второй рюкзак слева в третьем ряду, принесите-ка его сюда, я хочу посмотреть.

Изначально это не имело к Хуа Байхэ никакого отношения, но все живые существа обладают условными рефлексами на свет и звуки, поэтому она инстинктивно сосчитала предметы в соответствии с услышанным и обнаружила, что упомянутый второй рюкзак слева в третьем ряду – это как раз та вещь, что стоит прямо перед ней.

В тот самый момент, когда она протянула руку, сбоку появилась другая ладонь и одновременно с ней ухватилась за оба края рюкзака.

Хуа Байхэ машинально подняла глаза...

Прежде чем облик незнакомки запечатлелся в ее поле зрения, в ушах раздался механический звон: [Встреча с Дитя судьбы (1/1) √]

Она на мгновение замерла, прежде чем разглядеть стоящую перед ней худую и высокую девушку с бледноватой кожей, черты лица которой можно было охарактеризовать разве что как...

Таящие в себе огромный потенциал.

Хуа Байхэ скрытно обрадовалась в глубине души и победоносно заявила Системе:

– Боже мой, Системка, только посмотри! Я красивее центральной фигуры этого мира!

Если бы Система в этот момент обладала материальной оболочкой, ее уголки рта определенно начали бы дергаться.

Пока Хуа Байхэ предавалась радости, она неожиданно получила третье задание: [Оставить впечатление у Дитя судьбы (0/1)]

В реальности она все еще сжимала ремешок рюкзака, не выпуская его из рук, лишь слегка прищурилась и окинула взглядом стоявшую перед ней девушку, намереваясь сделать Юнь Емань одолжение и произвести на нее доброжелательное впечатление.

Однако она еще не успела разжать пальцы и озарить лицо дружелюбной улыбкой, как в голове раздался пронзительный сигнал тревоги: «Прошу хозяйку поддерживать заданный образ! Будьте внимательны!»

В то же время в кончиках пальцев Хуа Байхэ вновь возникло знакомое покалывание – предвестник удара током.

Хуа Байхэ наконец осознала неладное и поспешно осведомилась у Системы:

– Системка, в чем дело? Поддерживать образ? Если я буду вести себя столь же высокомерно перед Ецао, разве наши отношения не рухнут?

По всем канонам, как злодейка, проявившая высокомерие перед скромной главной героиней, сможет в дальнейшем стать ее подругой???

Система:

– ...Вот об этом я как раз и собирался тебя предупредить.

Оно вздохнуло:

– Поскольку в прошлый раз ты получила оценку E именно за соблазнение Дитя судьбы, теперь «Надзор Главного Бога» требует от тебя строгого следования заданиям, но важнейшим условием остается — недопущение возникновения у Дитя судьбы симпатии к тебе.

Хуа Байхэ: [...]

Она была ошеломлена:

– Я соблазняла Дитя судьбы? Если бы я действительно занималась подобным, разве в прошлом мире всё выглядело бы так жалко?

К тому же, разве это предотвращение появления симпатии у Юнь Ецао? Хуа Байхэ могла догадаться даже по пальцам ног, что система жаждет вызвать у Юнь Ецао предельное отвращение к ее персоне!

Однако реальная обстановка больше не позволяла ей размышлять – избежать удара током было куда более острой необходимостью.

Обе девушки уже несколько секунд тянули рюкзак в разные стороны, и Хуа Байхэ не могла продолжать стоять столбом. Когда она уже собиралась заставить соперницу отпустить вещь, сзади снова раздался голос:

– Сестричка, мне приглянулась эта сумочка. Я оформила клубную карту в вашем магазине пару дней назад, так что у меня должно быть преимущество при покупке.

Хуа Байхэ медленно повернула голову и увидела сидящую на мягком диване неподалеку девушку, которая держала в руках стакан с чаем молочным и слегка склонила голову набок, обращаясь к обслуживавшему ее консультанту.

Это была Линь Ижань.

На самом деле, хотя семья Линь и обладала некоторым состоянием, ей как старшекласснице не разрешалось распоряжаться крупными карманными деньгами – максимум хватало на молодежные бренды, а на ультралюксовую продукцию средств уже не оставалось, поэтому она лишь заглянула сюда ради знакомства с новинками марки G.

Что же касается упомянутого членства, оформленного пару дней назад, то оно появилось во время совместного похода по магазинам с одноклассницами: ради сохранения статуса Линь Ижань одолжила у брата дополнительные карманные деньги и общими усилиями приобрела заветную карту.

По иронии судьбы, стоявший перед Линь Ижань консультант оказалась той самой сотрудницей, которая недавно выдавала ей эту карту.

Она неизменно стремилась угодить подобным богатым барышням, прекрасно понимая, что в таком возрасте они отчаянно дорожат мнимым престижем, а рядом всегда крутится ровесница-слуга. Сделав пару шагов вперед, она улыбнулась Хуа Байхэ и вежливо произнесла:

– Прошу прощения, эта модель – новинка текущего сезона, и та сумочка, что находится у вас в руках, осталась в единственном экземпляре. Если вы твердо намерены ее приобрести, я немедленно свяжусь с другими филиалами для перемещения товара, не могли бы вы уступить этот экземпляр мисс Линь?

Тон консультанта звучал вежливо. Хуа Байхэ приподняла бровь, намереваясь изобразить равнодушие – «да ну и ладно, я изначально не собиралась покупать такую вещь» – и уже собиралась развернуться, как Линь Ижань вдруг издевательски усмехнулась. Словно рассуждая сама с собой, но повысив голос ровно настолько, чтобы все отчетливо расслышали:

– Емань, видишь? Некоторые содержанки любят пустить пыль в глаза, получают пару монет от папика-спонсора и воображают невесть что, думая, будто могут заявиться куда угодно.

Каждое ее слово и намек сводились к тому, чтобы выставить Хуа Байхэ девицей, которая зарабатывает деньги продажей собственного тела.

У Линь Ижань были веские причины рассуждать подобным образом: среди элиты города Цзяо она, может, и не со всеми водила тесную дружбу, но непременно знала каждого, поскольку девяносто девять процентов золотой молодежи обучалось в Школе Юньдин.

Однако, по несчастливой случайности, Инь Сяо испытывал крайнюю антипатию к этому учебному заведению. В прошлом, находясь за границей, он старательно избегал подобных мест, из-за чего в биографии Инь Чжи детский сад и начальная школа значились европейскими, а среднюю она выбрала сама – из банальной лени ездить далеко, чтобы не утруждать себя дорогой домой, отыскав ближайшее приличное государственное учреждение.

В той школе учились выходцы из самых обычных семей. По ее повседневным нарядам окружающие лишь смутно догадывались о ее далеко не простом происхождении, поэтому никто не смел переходить ей дорогу, тем более что в классе хватало закоренятых зубрил.

Одноклассники относились к ней с молчаливым уважением как к особе «непостижимо богатой», а когда она случайно меняла обувь, кто-нибудь тайком принимался искать бренд в смартфонах, замирая от вида астрономических сумм.

Инь Чжи никогда не стремилась блистать популярностью, легко превратившись в известную на всю школу особу.

Более того, согласно системным настройкам, ее интересы разительно отличались от увлечений прочих девушек: во время каникул она либо сопровождала Инь Сяо в зарубежных деловых поездках, либо пропадала в стрелковых клубах для членов элиты, не имея ни малейшего времени на светское общение с этими помешанными на шопинге мажорками.

Даже если члены элитных кругов слышали ее имя и сохраняли некий образ в памяти, Линь Ижань определенно не входила в их число.

К тому же, Инь Чжи из принципа не желала привлекать к себе излишнего внимания за пределами восточного района.

Следовательно, насмешки Линь Ижань нельзя было назвать бездумной провокацией – вероятность того, что она попала в цель, была чрезвычайно высока.

Хуа Байхэ невозмутимо воззрилась на нее и, выдержав двухсекундную паузу, решительно шагнула вперед.

Охранники, следовавшие за ней по пятам и изображавшие праздных посетителей роскошного бутика, мгновенно уловили периферийным зритением ее движение и синхронно сместились в нужную сторону.

С момента открытия этого магазина прошло совсем немного времени, к тому же наступил сезон праздников, а средняя ценовая категория товаров привлекала множество покупателей, поэтому внутри толпилось немало людей. Передвижения охраны не привлекли излишнего внимания, но они уже образовали вокруг Хуа Байхэ надежное кольцо безопасности.

Линь Ижань, заметив ее приближение, ощутила недоброе предчувствие, и прежде чем она успела подняться с дивана...

Тяжелая ладонь Хуа Байхэ обрушилась на ее лицо.

Удар был нанесен всего в тридцать процентов силы, но даже этого хватило, чтобы в голове у Линь Ижань зазвенело, а щека запылала так, будто с нее содрали кожу.

Она была полностью ошеломлена.

Будучи утонченной молодой особой из высшего общества, которая всегда исповедовала принцип «лучше все решить словами», она привыкла, что окружающие трепещут перед ее богатством и высокомерием, избегая конфликтов. Это происходило впервые на ее памяти, когда кто-то публично преподал ей урок среди бела дня.

Пока она пребывала в ступоре, Хуа Байхэ ухватила ее за волосы и резко дернула назад, вынуждая помимо воли запрокинуть голову и обнажить уязвимую шею.

Новая волна боли наконец вернула Линь Ижань способность соображать. Она отчаянно замахала руками, пытаясь ударить обидчицу, но Хуа Байхэ с легкостью увернулась. Ужасающая боль в коже головы лишила Линь Ижань возможности контратаковать, заставив ее ужаснуться перспективе лишиться клока волос.

Хотя на глазах уже навернулись слезы страха, она все же завопила во весь голос:

– Ты знаешь, кто мой отец?! Как ты смеешь меня бить!

Хуа Байхэ слегка изогнула губы, даже не подозревая, что ее нынешнее выражение лица в точности копировало высокомерный взгляд Цзян Яо из прошлого мира, источая природное презрение ко всему окружающему:

– Кто твой отец – меня не волнует. Мне достаточно знать, кто ты такая...

Продолжила она неторопливым тоном:

– В следующий раз, если твой рот снова будет источать такую вонь, у меня не хватит терпения сдерживаться, и я лично продолжу учить тебя манерам вместо твоих родителей, м?

С каждым произнесенным словом хватка на ее волосах лишь усиливалась, пока жертва не издала пронзительный визг. Вынужденная скосить глаза в сторону, Линь Ижань протянула руку к стоявшей неподалеку Юнь Емань, казалось, превратившейся в праздную зрительницу чужой драмы:

– Что ты делаешь! А?! Почему ты не идешь ее оттащить?!

Неожиданно оказавшись в центре внимания, Юнь Емань была вынуждена с неохотой прервать роль зрительницы этого собачьего зрелища и двинуться в ее сторону.

В этот самый момент крупный мужчина с бесстрастным лицом преградил ей путь, демонстрируя предельно простой жест:

– Если не хочешь схлопотать вместе с ней, советую не двигаться с места.

Юнь Емань с полным удовлетворением остановилась, бросив на Линь Ижань сочувственный взгляд.

Смутно она ощущала, что та девушка, которая одновременно с ней ухватилась за рюкзак, обладала куда большим влиянием, раз могла позволить себе столь дерзко унизить членов семьи Линь на глазах у толпы.

В конце концов, Юнь Емань давно привыкла к школьной травле и не собиралась изображать из себя мученицу, ища лишних неприятностей. Буквально за секунду она приняла решение:

Продолжить просмотр спектакля.

Что же касается стороны Хуа Байхэ, то Линь Ижань наконец разглядела постепенно смыкающееся кольцо угрюмых мужчин и уловила их леденящие взгляды, в то время как кожа на голове продолжала гореть от боли.

Никогда прежде не сталкивавшаяся с подобным позором и унижением, самоуверенность молодой мисс Линь окончательно рухнула. Не в силах сдержать слезы, она разрыдалась и, не выдержав зевак вокруг, судорожно схватила сумочку и бросилась бежать к выходу.

Лишь после этого Хуа Байхэ перевела взгляд на застывшую от страха и лишенную дара речи сотрудницу, чуть кивнув с невозмутимым видом:

– Прошу прощения, я помешала вашему бизнесу?

Затем она бросила оклик мужчине, стоявшему ближе всех к Юнь Емань:

– А-Дун.

Мужчина обернулся на зов, демонстрируя полную готовность выполнить приказ.

Хуа Байхэ окинула взглядом выставленные на самой верхней полке самые дорогие сумки, извлекла из кармана черную карту и, подняв руку, небрежно провела в воздухе от первой до последней:

– Весь этот ряд, заверните.

Названный А-Доном мужчина коротко кивнул, подошел ближе, принял карту и перевел взгляд на продавца.

Консультант слегка растерялась, но инстинкт заработать деньги возобладал, и она поспешно бросилась собирать товар.

Понимая, что дальнейшее пребывание здесь грозит попаданием на видеокамеры случайных зевак, Хуа Байхэ не задерживаясь зашагала к выходу, хотя шаг ее был несвойственно медленным.

Потому что периферийным зрением она украдкой наблюдала за Юнь Емань.

Раз уж она расправилась с неприятным ей человеком ради ее блага, оставит ли это хоть какое-то благоприятное впечатление?

Хуа Байхэ втайне питала надежды.

Одна секунда, две... десять.

Вплоть до самого выхода из магазина марки G Юнь Емань так и не удостоила ее взглядом.

Хуа Байхэ: [...]

Внутри затаилось легкое разочарование.

Про себя вздохнув, она уже собиралась поискать другой способ заступиться за девушку в будущем, как в голове внезапно всплыло уведомление:

[Оставить впечатление у Дитя судьбы (1/1)]

Не успела Хуа Байхэ перевести дыхание, как «Надзор Главного Бога», опасаясь ее заблуждений, с любезной заботой пояснил:

– Активирована система уровня благосклонности Дитя судьбы. Текущий показатель вашей благосклонности равен -20. Система призывает хозяйку продолжать в том же духе, прогресс эмоционального задания равен нулю, пожалуйста, постарайтесь сильнее.

Хуа Байхэ: [...]

Хуа Байхэ: [??]

Погодите, она еще могла смириться с тем, что эмоциональный прогресс остался глух к ее усилиям, но откуда взялись эти минус двадцать?!

http://bllate.org/book/22171/2309632

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 25»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать Golden Mediator: Quick Transmigration / Золотой медиатор [Быстрое прохождение] / Глава 25

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.