Вэйшэн Цзыюй испытывала смесь умиления и желания улыброваться, но из-за своей парализованной мимики лишь добавила в голос немного улыбчивости:
— Свет — это значит свет и надежда. Это свет во тьме, источник воды в иссушенной пустыне, надежда для тех, кто увяз в трясине.
Цзыюй серьезно задумалась, стараясь объяснить девочке как можно проще:
— Так что родители Светочки наверняка надеялись, что ты станешь прекрасной девочкой, подобной лучам утреннего солнца, поэтому не думай так о своих маленьких друзьях. Они просто еще не научились тебя любить.
Девочка, казалось, тоже обдумывала слова Цзыюй, а затем тихо произнесла:
— Если я буду помогать им, они ведь и правда станут меня любить?
— А, можешь попробовать, только не делай ничего плохого, — терпеливо ответила Цзыюй.
— А если… Свет — монстр? Меня всё равно будут любить? Сестрица, а ты… будешь любить Света?
Тон маленькой девочки вдруг стал тревожным, она жаждала получить ответ.
Монстр? На этот раз Цзыюй действительно остолбенела. Не из-за страха, просто в памяти всплыли те самые так называемые дети-монстры из всевозможных романов и манги, которых с детства все ненавидят, изолируют и сторонятся. Разве это не путь целеустремленного главного героя?! Нет-нет, в романах про бессмертие персонажи такого типа — стопроцентные главные злодеи.
При этой мысли Цзыюй решительно слегка присела на корточки, аккуратно поставила Света на землю, повернулась к ней и увидела, как та в недоумении уставилась на нее. Вмиг ее серо-пепельные зрачки заволокло тусклой и жуткой пеленой, похожей на хмурое небо. Улыбнувшись про себя детской чуткости, Цзыюй сама опустилась на колени, положила обе руки ей на плечи и серьезно, без тени шутки произнесла:
— Свет, даже если другие называют тебя монстром, ты сама никогда не должна думать так о себе. Каждый человек уникален, и даже если ты отличаешься от остальных, это по-красоте своей прекрасно.
В конце концов, даже если ты главный злодей, тебе точно не победить главного героя, так что лучше сменить амплуа? Пока ты еще не встретила главного героя, верно? — мысленно добавила Вэйшэн Цзыюй, глядя на сияющие глаза девочки, в глубине которых, казалось, мелькнул слабый золотистый отблеск.
— Тогда могу ли я остаться с тобой?
— Тогда могу ли я остаться с тобой? — Глаза Света в упор смотрели в глаза Цзыюй, словно пытаясь заглянуть ей в душу.
Останешься со мной — и сразу столкнешься с главной героиней, это же смертельно опасно, понимаешь?!
Вэйшэн Цзыюй испытывала сильнейшие внутренние терзания, глядя в те самые чистые серые глаза, в которых отражалось нечто под названием «ожидание» — вызывающее жалость и в то же время удивительно непреклонное.Ты со мной вместе — это чтобы сбежать от них? — спустя полдня, будто решившись на что-то, спросила Вэйшэн Цзыюй.
Маленькая девочка посмотрела на нее, на то, как та всматривается в нее со всей серьезностью, немного посомневалась и тихо кивнула:
— Когда я с ними, мне неуютно. Кажется, будто я погружаюсь в вечный сон.
Она высказывала свои мысли очень серьезно, казалось, речь шла о чем-то крайне важном.
Вэйшэн Цзиюй не совсем понимала ее, списывая все на детские разногласия в восприятии мира.
— Нельзя же убегать, понимаешь? Ты можешь просто рассказать о том, что чувствуешь, и попытаться встретиться с этим лицом к лицу. Сделай одолжение, попробуй, хорошо?
Глядя на борьбу, отразившуюся на лице малышки, Вэйшэн Цзыюй взяла ее за чуть прохладные пальчики и продолжила:
— Когда настанет день, и ты сможешь встретиться с ними лицом к лицу — не прячась, не убегая и не страшась, — тогда приходи ко мне. Будем вместе, договорились?
Тело девочки словно слегка оцепенело, но она все же покорно кивнула:
— А если к тому моменту Гуан перестанет быть собой и у нее ничего не выйдет, я все равно смогу прийти к тебе?
На этот раз Вэйшэн Цзыюй окончательно запуталась, посчитав все это немного странным, однако ответила без малейших колебаний:
— Если Гуан по-прежнему будет доверять мне, просто приходи. Твоя попытка встретиться с этим лицом к лицу уже делает тебя очень храброй. Впереди еще много времени, и я с нетерпением буду ждать встречи с тобой в будущем.
Вэйшэн Цзыюй крепче сжала своими ладонями пальчики стоявшей перед ней девочки, излучая чуть заметную балующую заботу и ободрение. Уголки ее глаз слегка изогнулись, а сама она была воплощением нежности.
— Спасибо, сестрица, — молчавшая Гуан вдруг произнесла эти четыре слова как раз тогда, когда Цзыюй уже решила, что та ничего не скажет. А когда Вэйшэн Цзыюй в легком удивлении широко раскрыла глаза, девочка одарила ее улыбкой, свойственной лишь детям.
Это была открытая улыбка, обнажавшая десны и ровные зубки, брови и уголки глаз согнулись нежными полукружьями. На ее бледном личике даже проступил намек на живой румянец, а безжизненные пепельные волосы заструились легкими прядями в воздухе, словно лучи солнца.
Вэйшэн Цзыюй была поражена ее выражением лица. Ребенок, который, как ей казалось, страдал тем же расстройством лицевых нервов, что и она сама, оказывается, умел улыбаться так ярко и красиво — в конце концов, она ведь была всего лишь ребенком.
В сердце что-то дрогнуло, и Вэйшэн Цзыюй потянулась к спрятанному возле уха украшению для хранения, с трудом отыскав в самом дальнем углу золотистую табличку — одну из тех вещиц, которые Цзыюй в свое время тайком припрятала за спиной Сан Тао, пока та не видела, посчитав эти артефакты вульгарными.Кончики пальцев наполнились духовной силой, и золотая пластинка под их натиском распустилась на тончайшие, похожие на лепестки нити. После этого Вэйшэн Цзыюй сделала ножичком несколько штрихов, а затем закрепила с обратной стороны прочную булавку, используя духовную энергию. От зарождения идеи до завершения прошло всего несколько минут.
Маленькая девочка с любопытством склонила голову набок, а Вэйшэн Цзыюй с гордым видом протянула ей вещицу. Приняв подарок, та обнаружила, что это миниатюрное изящное солнышко. В самом центре была нарисована улыбающаяся рожица, а в правом нижнем углу вырезан слегка кривоватый иероглиф — Свет.
Восторг длился всего мгновение, как вдруг Вэйшэн Цзыюй смутилась:
— Я никогда не занималась рукоделием. Вот изо льда вырезать — это пожалуйста, а вот... — ей стало неловко, и она на секунду растерялась, не зная, куда деть руки.
Маленькая девочка замерла, изо всех сил затрясла головой, бережно прижала брошь обеими руками к груди, а её глазки засияли ярким светом:
— Это... это можно подарить мне?
Вэйшэн Цзыюй моргнула и тяжело кинула головкой:
— Очень подходит Свету. Солнце.
Девочка прищурила глаза от неизъяснимой радости и принялась с трепетом оглаживать подарок, не желая выпускать его из рук.
— Это брошь, её прикалывают к одежде, — Цзыюй взяла малышку за руки и осторожно помогла приколоть маленькое солнышко к груди, после чего сама довольная прищурилась. Мда, мастерство у неё, конечно, хромает, но зато Свету так к лицу это золотое сияние — прямо как солнечный эльф! К тому же внутри был спрятан крошечный защитный массив: она помогла скрыть ауру девочки, так что в случае необходимости эта вещица хотя бы немного её защитит.
— Уже слишком поздно, мне пора домой, — неожиданно произнесла Свет, глядя куда-то в сторону.
Вэйшэн Цзыюй рефлексовно глянула на западное небо: и правда, солнце уже наполовину скрылось за горизонтом и вот-вот должно было окончательно закатиться.
— Тогда я тебя провожу... Хм? А где люди? — на ходу поворачивая голову, она заговорила, но на полуслове осеклась: рядом с ней не было ни души.
Она обвела взглядом окрестности — ни малейшего следа девочки по имени Свет. Вокруг пустота, ладони ледяные, тепла больше нет. Она стояла там совершенно одна, словно ей всё это приснилось. И вдруг на душе стало как-то одиноко.
— Разве среди бела дня тоже снятся сны? — пробормотала Вэйшэн Цзыюй, будто пытаясь унять смятение, а затем с прежним бесстрастным выражением лица зашагала прочь.
Скоро стемнеет, чего тут сопли на кулак наматывать? Устала за весь день — надо найти местечко отдохнуть, а завтра отправиться на поиски почвы. А, ещё те цветные цветы, которые просила Янь Ли... как их там звали? Кажется, та лишь в общих чертах описала их вид? Вот же хлопотная девчонка.
— Куда это ты ходила?
На лице Вэйшэн Имо читалось лёгкое недовольство. Она битый час прождала на этой крыше, пока в окнах домов один за другим не затеплились керосиновые лампы.
— Ой, ходила за тебя отомстить, жаль только, не вышло, — Вэйшэн Имо протянула почти прозрачные белые руки и обняла сестру за шею, по привычке потеревшись о её плечо. — Хозяйка переживала за меня?
Переживала? Вэйшэн Имо на мгновение опешила. Просто она боялась, что Свет сбежит с кем-то другим, да и столько дел еще не завершено — как же без неё? Пожалуй, это можно назвать и переживаниями.
Словно насквозь видя мысли Вэйшэн Имо, Свет обняла её ещё крепче, только вот её вновь едва уловимо окутали тончайшие нити чёрной ци.
— Это что такое? — зоркий глаз Вэйшэн Имо тут же заметил золотое солнышко на груди Света.
— Ой, на дороге подобрала.
Голос Света прозвучал чуть мягче, но Вэйшэн Имо нахмурилась:
— Тебе такое совсем не подходит.
Она же была жутким ребёнком, напоминающим бездонную пропасть, и ей подошло бы что-то чёрное.
Свет на мгновение замерла, небрежным движением сорвала золотое солнышко, вытянув из хлопковой ткани на груди несколько ниточек.
— Так, подобрала ради забавы, — на её лице заиграла леденящая душу улыбка, и она равнодушно швырнула вещицу куда попало. Золотой свет чертил отчаянную, скорбную дугу, пока не рухнул вниз — неизвестно куда.
— Ты не рада?
— Ой, с чего хозяйке так думать? Пойдём домой?
Голос тихо растаял, и стоило только попытаться вслушаться, как вокруг уже никого не осталось.
— Возьми это с собой.
В сумрачном переулке изящный, безупречный, словно из нефрита палец поднял с земли золотую брошь в виде солнышка и небрежно протянул её стоявшему позади человеку.
Тот не произнёс ни звука, взял вещицу и молча удалился.
— Ха, какая скукотища, — тихо усмехнувшись, кто-то вздохнул. — Пожалуй, мне тоже пора домой.
В этот самый момент луна уже поднялась к самым верхушкам деревьев, исподтишка наблюдая за людскими делами, словно одинокий глаз, безмолвно застывший в небесах.Она посмотрела на направление восходящего солнца, слегка прищурилась и попыталась мысленно воссоздать момент, когда брала задание у секты. Кажется, предмет назывался биомиметическая почва, срок выполнения — два месяца, требовалось то ли сто цзиней, то ли сто килограммов... Так какого чёрта там не было ни места, ни характерных примет?! Братец-распорядитель, как же ты мог быть таким рассеянным?!
Чем больше Вэйшэн Цзыюй об этом думала, тем мрачнее становилось её лицо. Она даже не подозревала, в каком глубоком унынии пребывал тот соученик, который с таким трудом откопал подробный справочник по биомиметической почве, но, подняв голову, обнаружил, что её уже и след простыл.
— Бабушка, вы не подскажете, где можно накопать биомиметическую почву? — Вэйшэн Цзыюй поленилась возвращаться и расспрашивать заново. Резко сменив направление, она задала вопрос пожилой женщине, продававшей домашние яйца и прислонившейся к каменной стене, — без всякой надежды, скорее просто от скуки.
— Купишь у меня эту корзину яиц — тогда скажу, — не задумываясь, ответила старуха, казавшаяся задремавшей у стены с полуприкрытыми глазами. Похоже, вопрос Цзыюй ни капли её не удивил.
Уголки губ Вэйшэн Цзыюй дернулись. Разве так можно отвечать? Неужели просто дурит её?
— Сколько? — спросила она. В конце концов, даже если её обманут, это лучше, чем бесцельно бродить в одиночку. К тому же чего-чего, а денег у неё было навалом.
— Одно яйцо стоит сто камней духа среднего качества. Всего в этой корзине двести тридцать семь яиц, в сумме получается двадцать три тысячи семьсот камней духа среднего качества. Один камень духа высшего качества равен пятистам камням среднего, так что выходит сорок семь и четыре десятых камня высшего качества. Если будешь расплачиваться высшими камнями, сделаю скидку — с тебя ровно сорок семь штук, — на лице старухи зашевелились морщины, складываясь в подобие цветка, и она с поразительной ловкостью защёлкала на счётах, выдав результат в пару мгновений.
Вэйшэн Цзыюй остолбенела.
— Это что, золотые яйца?! С чего так дорого?! — воскликнула она едва ли не мгновенно. Хотя она и не отличалась особой прижимистостью или жадностью, но цены росли просто с пугающей скоростью! Её не было всего два года, а яйца вдруг стали оценивать в камнях духа среднего качества?! Да даже яйца духовных птиц в их Секте Сюаньтянь стоили всего по десять камней духа низшего качества!
— Ой, девочка, ну и речи твои мне не по душе, — старуха переменила выражение лица быстрее, чем перелистывают страницы, и напустила на себя грозный вид. Её глаза, из-за дряблой кожи превратившиеся в узкие щелочки, источали крайнюю расчётливость. — Во-первых, ты ведь не просто так покупаешь яйца, ты выведываешь у меня информацию, так что я имею право поднять цену! К тому же это вовсе не простые яйца, тебе жутко повезло, что ты встретила меня! Это яйца ледяных шелкопёрых птиц, за которые другие готовы отдать любые деньги!
Вэйшэн Цзыюй сохранила бесстрастное выражение лица. Ледяные шелкопёрые птицы — она о них слышала, хотя почему-то ей казалось, что они похожи на лунные пряники с ледяной корочкой.
— Яйца ледяных шелкопёрых птиц днём с огнем не сыщешь. Из-за их редкости птичьи гнёзда, свитые птицами четвёртого уровня и выше, ценятся на вес золота, и за одну долю можно получить цену, превосходящую любые деньги. Согласно легендам, одна капля птичьего гнезда способна позволить практику напрямую совершить прорыв, не опасаясь Внутреннего Демона, а уж в алхимии и создании арматов это и вовсе редчайшее вспомогательное средство для очищения и повышения ранга, — Вэйшэн Цзыюй посмотрела на всё более самодовольное лицо старухи и продолжила ровным голосом: — Однако, во-первых, требования ледяных шелкопёрых птиц к своим хозяевам крайне суровы: обладателем обязательно должен быть владелец Небесного ледяного духовного корня. Во-вторых, ледяные шелкопёрые птицы на самом деле откладывают огромное количество яиц, причём делают это на первом и втором уровнях культивации — примерно четыре раза в год, по сотне с лишним яиц за раз. Вот только коэффициент выживаемости при этом зачастую составляет один на миллиард. Именно поэтому ледяных шелкопёрых птиц сейчас становится всё меньше и меньше.
Закончив говорить, Вэйшэн Цзыюй ожидаемо заметила, как лицо старухи стремительно бледнеет и искривляется. Слегка приподняв брови, она всё же отсчитала сорок семь камней духа высшего качества, уложила их в маленькую сумку для хранения и протянула старухе, по-прежнему сохраняя совершенно невозмутимое лицо.
— Я сказала всё это лишь к тому, что сами по себе эти яйца не имеют особой ценности. Пока птенец не вылупился, такое яйцо по своей стоимости мало чем отличается от обычного куриного, — глядя на то, как старуха растерянно принимает камни духа правой рукой, Вэйшэн Цзыюй смягчила тон, в котором послышалась лёгкая нежность. — И всё же не стоит никого обманывать. Твоя рука уже почти разодрала край одежды, расслабься немного.
Старуха остолбенела и невольно опустила взгляд. Оказалось, что её левая рука неизвестно когда до боли впилась в грубую конопляную ткань, а покрытые толстым слоем пыли ногти намертво вцепились в материал, порвав его на клочья.
Она в испуге разжала пальцы, с неловким смущением бросая взгляды то влево, то вправо, и, то сжимая, то расслабляя руки, не знала, куда их деть от охватившего её замешательства.
— Девочка, прости меня, — голос старухи утратил ту непреклонность, с которой та вела расчёты, и теперь она смотрела на Цзыюй с натянутой улыбкой. — У меня просто есть кое-какие тайные трудности.
— Ничего страшного, — Вэйшэн Цзыюй легко кивнула, показывая, что понимает. — Но всё же стоит быть осторожнее. Нельзя оставаться без путей к отступлению, всегда нужно оставлять себе хоть какую-то лазейку.
С этими словами она подхватила корзину с яйцами целиком и улыбнулась старухе: — Могу я считать, что эти яйца я действительно купила?
Старуха отупело кивнула, видимо, еще не до конца переварив произошедшие перемены. Когда же до неё дошло, Вэйшэн Цзыюй уже убрала яйца в пространство для хранения на запястье и развернулась, собираясь уходить.
Протянув руку, старуха крепко ухватила уходящую девушку за рукав. Почувствовав рывок, Вэйшэн Цзыюй озадаченно обернулась и посмотрела на неё.
— Я и правда знаю, где есть биомиметическая почва.
Глядя ей прямо в глаза, старуха произнесла это сурово и серьезно. Вэйшэн Цзыюй опомнилась и тоже уставилась на неё с некоторым неверием.— Следуй за мной.
Старуха торопливо собрала нехитрый скарб: маленькое деревянное кресло, заплетенное сине-белой клетчатой тканью, бумажный зонт на крайний случай и небольшой серый тканевый мешочек, в котором, судя по всему, лежали сухие пайки.
Спрятав мешочек с деньгами, полученный от Вэйшэн Цзыюй, под одеждой у самого сердца, она зажала остальные вещи подмышкой, кивнула девушке и быстрым шагом двинулась вперед, беря на себя роль проводника.
Вэйшэн Цзыюй была поражена выносливостью старухи: та шла с такой скоростью, что ей самой приходилось прилагать немало усилий, чтобы не отставать. Присмотревшись внимательнее, она с удивлением обнаружила, что старуха — могущественная старшая на среднем этапе Стадии Зарождающейся Души.
Что же такое должно было произойти, чтобы великий практик Стадии Зарождающейся Души жил в такой нищете и постоянном страхе? Ее лицо, которое по идее должно было навеки сохранить молодость, состарилось и покрылось морщинами, как у обычной смертной старухи на закате дней. Что же заставило практикующего отбросить всякое достоинство и влачить жалкое существование в мире смертных?
Глядя на сгорбленную спину впереди, Вэйшэн Цзыюй переполняли вопросы. Она знала, как непросто дается культивация, знала, до какой степени одержимы практики прорывами на новые уровни, и прекрасно понимала, что большинство из них горды и заносчивы, не желая мириться с посредственностью или показывать слабость.
Но об этой старухе она никогда ничего не слышала. Никогда не слышала, чтобы в мире смертных скрывался столь сильный практик Стадии Зарождающейся Души.
— Вот мы и пришли.
Когда Вэйшэн Цзыюй почувствовала, что уже начинает выбиваться из сил, шедшая впереди старуха наконец остановилась. Они находились на окраине, далеко от городов и деревень, в небольшом лесу, расположенном чуть левее Горы Шумо.
— Здесь? — Вэйшэн Цзыюй остолбенела. Повертев головой по сторонам, она сделала пару прыжков, а затем присела на корточки и прижала пальцы к темно-коричневой земле, ничем вроде бы не отличавшейся от любой другой.
— Хе-хе. — Старуха словно позабавилась ее реакцией и тихо рассмеялась, а на душе у нее отлегло. — Держись за мной, вход прямо здесь.
Старуха пару раз легко хлопнула ладонями по воздуху, и в тот же миг перед ними, словно по волшебству, хлынули потоки густых зеленых лиан, заслонив собой тропинку и деревья. Раздвинув лианы с одного края, старуха обнажила скрытый за ними проход, стены которого сплошь заросли сплетенными ветвями, а повсюду распустились диковинные цветы с безвестными бутонами, излучавшими мягкое сине-белое сияние.
Пораженная открывшимся ей пейзажем, словно сошедшим со страниц сказок, Вэйшэн Цзыюй на мгновение лишилась дар речи. Поддавшись лишь инстинктам, она шагнула вслед за старухой, чья фигура теперь казалась куда более прямой, и ступила в этот ослепительный, чудесный коридор.
Впереди постепенно разрасталось белое пятно — судя по всему, выход. Слегка прищурившись, чтобы привыкнуть к свету, она широко открыла глаза, и перед ней открылся бескрайний простор.
Первое, что бросилось ей в глаза, помимо странных раскидистых деревьев без цветов и листьев, была самая обыкновенная сельская идиллия. Если бы не тот факт, что дом здесь стоял всего один, Вэйшэн Цзыюй решила бы, что случайно заббрела в Персиковый Источник, описанный Тао Юаньмином.
— Это место... — начала она с легким колебанием, пытаясь подобрать слова, но, начав фразу, поняла, что не знает, как ее продолжить.
— Это место, согласно легенде, где Божественный Царь ждал свою жену, — произнесла старуха, и в ее глазах мелькнуло глубокое благоговение.
— Божественный Царь? Опять он? Почему стоит ей куда-то выбраться, как она то и дело слышит это имя? Вэйшэн Цзыюй помрачнела: этот царь ей не отец, к чему ей знать о нем так много?
— Впрочем, всего лишь легенда. — Старуха внезапно улыбнулась, прекращая этот разговор, и указала на несколько акров земли неподалеку: — Вот это и есть биомиметическая почва, которая тебе нужна.
— Погодите-ка, а Божественный Царь в конце концов дождался свою жену? — Вэйшэн Цзыюй обуяло чисто праздное любопытство, тем более что ее по-прежнему терзали мысли о том, какие же отношения связывают Вэйшэн Имо и Цзин Мо с Цюань Цзинь.
— По преданию, Божественный Царь так и не дождался ее. Однажды он внезапно ушел и больше сюда не возвращался, — рассказывала старуха древнюю, как мир, историю. — Кто знает, может, он и по сей день ее ищет. Впрочем, лишь когда его жена придет сюда, эти персиковые деревья наконец зацветут.
Старуха ласкала руками причудливо изогнутые стволы с их раскидистыми ветвями, то ли ностальгируя, то ли вспоминая былое: — Персики цветут для тебя, вино из них схоронено под деревом. Знаю, ты не испугаешься хмеля, пока мы не разлучимся на веки вечные. Переживаю каждую встречу с тобой, лелею в сердце твои слова. Не забуду прежние жизни, буду ждать, пока персиковый цвет не осыплется вновь.
— Это... — растерянно пробормотала Вэйшэн Цзыюй, не удержавшись от вопроса.
— Это стихи, которые он посвятил ей. Божественный Царь безумно любил свою жену, — улыбнулась старуха.
— Откуда вы знаете, что их написал Божественный Царь?
— Эту историю из уст в уста передают дети. Какими бы ни были версии, неизменным оставалось лишь это стихотворение.
Дети? Вэйшэн Цзыюй слегка опешила. Разве она сама не ребенок? Почему же она ничего об этом не слышала?
— Кстати, разве тебе не нужна была биомиметическая почва? Не хочешь взглянуть? — Старуха, судя по всему, решила поставить точку в разговоре и сменила тему.
— Ах, точно. — Вэйшэн Цзыюй вспомнила о цели своего визита и подошла ближе, однако от увиденного у нее едва не задергался глаз: — Это и вправду биомиметическая почва?
http://bllate.org/book/22188/2312256
Сказали спасибо 0 читателей