Ку У и Чу Юньсяо приехали на машине к жилому комплексу и направились к дому, где жил Лю Чэньчан. Выйдя из машины, они вошли в высотное здание.
Адрес, который мы нашли, здесь — 7a1002? Достав бумажку с записанным адресом и сверив его с цифрами на двери, Ку У кивнул и подтвердил: Именно здесь, давай проверим, дома ли он.
Ку У протянул руку и нажал на звонок. Они с Чу Юньсяо стали ждать у двери, пока кто-нибудь откроет. Спустя некоторое время внутри по-прежнему было тихо. Ку У нажал на звонок во второй раз, но дверь так никто и не открыл.
Наверное, его нет дома, — Чу Юньсяо помассировал виски.
Ку У прислонился спиной к стене, бросил взгляд на плотно закрытую дверь, а затем развернулся и, направляясь к выходу, сказал стоявшему рядом Чу Юньсяо: Пойдем пока назад. Думаю, сегодня мы уже ничего не добьемся. Завтра посидим в засаде у магазина брата Чэня, может быть, Лю Чэньчан заглянет туда.
Чу Юньсяо шел с ним плечом к плечу к лифту и, немного подумав, нахмурился: Мне все же кажется, что та медсестра ведет себя очень странно. По логике вещей, еще в больнице я заметил, что многие незамужние медсестры неравнодушны к Лю Чэньчану, и девушка, с которой мы разговаривали, — одна из них. Но когда она рассказывала о том, что Лю Чэньчан плохо себя чувствовал и взял отгул, на ее лице не было и тени беспокойства.
Ку У остановился, потрогал подбородок и погрузился в глубокие раздумья: Мы вдвоем часто бываем в магазине брата Чэня и хорошо с ним знакомы, Лю Чэньчан наверняка об этом знает. Но он ведь не мог знать заранее, что мы станем его разыскивать? И как тогда он успел предупредить медсестру, чтобы та соврала нам?
Хм, звучит разумно. Чу Юньсяо вошел в лифт и, обернувшись, заметил, что Ку У все еще стоит снаружи. Он окликнул его, а когда Ку У зашел в кабину, поднял руку и нажал кнопку первого этажа.
Внутри лифта оба хранили молчание, озадаченные и сбитые с толку поступками Лю Чэньчана. Сел в машину, они прямиком направились в Клан Чу.
Юньсяо, я считаю, что проблема все-таки кроется в самом Лю Чэньчане. Иначе с чего бы ему, при всей его одержимости Чэнь Фэном, не захотеть видеться с людьми, связанными с Чэнь Фэном? Едва вернувшись домой, Ку У с размаху плюхнулся на диван. Всю дорогу он думал только об этом и предполагал, что с Лю Чэньчаном что-то случилось, раз тот ведет себя подобным образом, однако подтвердить истинность своих догадок он не мог.Чу Юньсяо повесил снятую верхнюю одежду, зашел на кухню, налил стакан воды и протянул Ку У, после чего уселся рядом с ним, расслабленно откинувшись на мягкую спинку дивана. Тщательно обдумав произошедшее, он пришел к выводу, что с Лю Чэньчаном действительно что-то случилось. Потирая начинающие ныть виски, он произнес:
— Я не могу судить о Лю Чэньчане по себе, но нельзя отрицать, что его поступки и впрямь вызывают немало вопросов. Не говоря уже о том, что все эти дни он упорно ходил навещать Чэнь Фэна, сам факт того, что он постоянно разыскивает Чэнь Фэна, доказывает: его чувства искренни. Что же касается причин, почему он не появляется перед самим Чэнь Фэном, пожалуй, узнать это удастся только из уст самого Лю Чэньчана.
Ку У взял стакан, медленно отпил воды и больше ничего не сказал, однако в душе он уже принял решение и дальше пользоваться услугами частного детектива. Думая об этом, Ку У со вздохом качнулся и устало прислонился к плечу Чу Юньсяо, а спустя мгновение прикрыл глаза и тяжело вздохнул — ему хотелось немного отдохнуть.
Чу Юньсяо перевел взгляд на лицо Ку У и, заметив его утомленный вид, слегка нахмурился и мягко произнес:
— Не думай об этом так много. Дела сердечные не решаются за день или два. К тому же у Чэнь Фэна и Лю Чэньчана за плечами больше десятка лет отношений, и пока они сами во всем не разберутся, мы ничем им не поможем. И еще: сегодня у Чэнь Фэна ты совсем ничего не ел. Что бы тебе хотелось? Я приготовлю.
Лицо Чу Юньсяо смягчилось, он протянул руку и потрепал Ку У по коротким черным волосам, с улыбкой глядя на него, хотя при виде усталости на лице парня его брови снова чуть сошлись.
Стоило Чу Юньсяо заговорить о еде, как Ку У, до этого не замечавший голода, почувствовал себя настолько истощенным, что у него едва оставались силы. Однако двигаться ему совершенно не хотелось. Окинув тело назад, он полностью завалился на диван, прижав к груди подушку с изображением серого волка, и, устроившись на боку, невнятно пробормотал:
— Готовь что угодно, я съем все, что ты сделаешь.
Ку У, уже закрывший глаза, не заметил, как во взгляде Чу Юньсяо сгустилось выражение нежной заботы, зато услышал звучавший совсем рядом мягкий голос:
— Отдохни пока, я позову тебя, когда все будет готово.
Шаги затихли, удаляясь, и Ку У открыл глаза — усталость в них постепенно рассеялась.
Услышав доносящийся из кухни шум воды, Ку У отбросил подушку в сторону и сел, повернув голову в сторону кухни. Через прозрачную стеклянную перегородку был виден высокий и крепкий силуэт Чу Юньсяо. Когда тот двигался, в поле зрения Ку У прорисовывался его безупречно красивый в профиль образ, складывающийся в поистине прекрасную и изящную картину. Ку У подошел к кухонному проходу и, прислонившись плечом к косяку со скрещенными на груди руками, стал наблюдать за каждым движением этого красивого мужчины в белой рубашке. В его глазах читалось все больше нежности — его Юньсяо становился только краше с каждым днем, даже простое нарезание овощей выглядело невероятно привлекательно. Ему совсем не хотелось отпускать Юньсяо из дома — такого Юньсяо стоило оставлять для глаз лишь одного человека.В глазах Ку У отражался лишь один Чу Юньсяо. В сердце вспыхнуло неожиданное побуждение, и он не стал его подавлять. Ку У вошел на кухню, обнял Чу Юньсяо со спины, обвив руками его гибкую и сильную талию. Высунув язык, он лизнул покрасневшую мочку уха Чу Юньсяо. Заметив, что движения Чу Юньсяо на мгновение замерли, Ку У тихонько рассмеялся. Не сводя глаз с рук возлюбленного, которые продолжали шинковать овощи, он хриплым голосом произнес:
— Юньсяо, я проголодался.
Тело Чу Юньсяо невольно вздрогнуло, кадык дернулся вверх-вниз. На секунду он прервал работу, но тут же вновь принялся быстро резать картофель соломкой. Его губы шевельнулись, отвечая Ку У, и в голосе послышался странный, едва уловимый оттенок:
— Скоро всё будет готово, подожди еще немного.
Ку У усмехнулся про себя и легко дунул Чу Юньсяо в ухо. Ощутив, как тело возлюбленного в его объятиях задрожало, а и без того покрасневшая мочка уха вспыхнула еще ярче, Ку У посмотрел на него глубоким взглядом, с трудом сдерживая желание тут же впиться в нее зубами. Во взгляде, устремленном на Чу Юньсяо, плескалось сплошное веселье: тело его Юньсяо было куда честнее слов. Ничего не говоря, Ку У поверх белой рубашки принялся скользить руками по телу Чу Юньсяо вверх и вниз, ощущая упругие и рельефные мышцы любимого человека. Зубами он легко прикусил воротник позади еще не развязанного галстука, и через мгновение галстук слегка сбился, напустив на происходящее какую-то невыразимую атмосферу.
Глядя сквозь растрепавшуюся одежду на соблазнительные изгибы тела возлюбленного, Ку У удовлетворенно кивнул, а затем переключился на нежную кожу на затылке Чу Юньсяо, слегка покусывая ее. Услышав, как дыхание Чу Юньсяо стало чуть более тяжелым, он почувствовал, как его собственный взгляд становится все темнее.
Под воздействием стараний Ку У тело Чу Юньсяо непрерывно дрожало, а руки, резавшие овощи, уже давно бессознательно замерли. Температура тела любимого поднималась все выше. Почувствовав, что момент настал, Ку У прекратил свои действия, подался вперед и провел языком по мочке уха Чу Юньсяо. Обхватив внезапно ослабевшее тело Чу Юньсяо, он низким голосом зашептал прямо ему на ухо, отвечая на недавнюю реплику:
— Только вот голод у меня совсем не тот, о котором ты говоришь. Я хочу насытиться прямо сейчас. Можно ли мне, Юньсяо?
Чу Юньсяо, которого Ку Угладил до совершенно растрепанного вида и затуманенного взора, добрую половину дня не мог прийти в себя. Обычно холодный и властный, сейчас он смотрел на Ку Уполными чувств глазами, источая такое томление, что у Ку У тяжело зачастило дыхание, а внизу живота вспыхнуло такое жжение, что ему казалось, будто он больше не сможет держаться. Ему безумно хотелось немедленно заключить Чу Юньсяо в объятия и вдоволь наглядеться на него в таком виде.
— Только не здесь. Идем в спальню.
В глазах Чу Юньсяо постепенно прояснялся рассудок, его кадык снова дернулся вверх-вниз, и раздался низкий, полный магнетизма голос. Он повернул голову и глубоко заглянул в черные глаза Ку У, полные какого-то особенного чувства. Эти черные глаза казались бездонной черной дырой, которая целиком затянула Чу Юньсяо, позволяя ему упасть в нее без надежды на спасение. Впрочем, Чу Юньсяо и сам добровольно ринулся в эту черную дыру чужих глаз, с готовностью погружаясь на дно, откуда уже не мог выбраться.
Дыхание Ку У стало тяжелым. Он потащил Чу Юньсяо наверх и с глухим стуком захлопнул дверь спальни, отрезая весь тот трепетный смущающий кошмар, что должен был вот-вот случиться внутри.
А между тем стоял бела дня. На улице хоть и было прохладно, но не морозно, а выглянувшее солнце совсем не припекало. Декабрьская погода в городе Ц. стояла настолько чудесная, словно уже пришла весна, и все прохожие улыбались.
Похоже, нынешняя весна и впрямь выдалась на редкость ранней.
На следующий день Чэнь Фэн держал в руках телефон, а его палец нерешительно замер над знакомым, до боли в сердце знакомым именем в списке контактов. Он не знал, стоит ли ему звонить, и что он скажет, услышав голос того человека? Неужели заявить: «Привет, Чэнчан, моя болезнь почти прошла, давай помиримся»? Нет-нет, ну разве можно так говорить!
В свое время он сбежал первым. И пусть тогда он видел, как Лю Чэньчан целует другую девушку, но произошло это лишь потому, что его собственное душевное состояние к тому моменту уже было крайне расшатанным, из-за чего он и не стал искать с Лю Чэньчаном объяснений. После этого его поместили в больницу; мама с папой переживали за него, даже младшая сестра бросила учебу за границей и вернулась на родину, чтобы ухаживать за ним. Младшего брата, которому едва исполнилось четыре-пять лет, пришлось отправить к родственникам, потому что за ним некому было приглядывать. Из-за него одного вся семья стояла на ушах, но состояние его не улучшалось, а напротив, начало ухудшаться.
Он знал, что в этом никто не виноват — просто он сам застрял в ловушке собственных мыслей. Врачи ему не помогали, лечение не давало ровным счетом никакого эффекта. С Лю Чэньчаном они познакомились в больнице, и в этом полном воспоминаний месте он вечно не мог обрести душевное спокойствие. Но в те дни его разум был настолько затуманен, что он не мог толком объяснить происходящее родителям, а те лишь надеялись, что в больнице он получит должное лечение и поправится.
Во время процедур ему не становилось лучше — в голове лишь роилось все больше сумбурных мыслей и образов. Он вечно вспоминал время, проведенное с Лю Чэньчаном, и видения неизменно завершались той картинкой: прекрасный солнечный день, полдень, и Лю Чэньчан целует другую девушку. В самом конце его мысли сводились исключительно к Лю Чэньчану: к его улыбке, его поцелуям, его тихому нежному бормотанию, признаниям в любви... Предстающий перед ним Лю Чэньчан был все тем же — добрым к нему, всепрощающим. Они по-прежнему были вместе, родители приняли их, а потом они даже поженились, и сестра была подружкой невесты.Но врачи и родители говорили, что это всего лишь галлюцинация. Сам же он так не считал: ему казалось, что всё произошло наяву и никаких галлюцинаций не было. И хотя где-то в глубине души голос твердил, что это лишь плод воображения, фальшь и выдумка его собственного мозга, он, словно безумец, продолжал упорно уверять себя в обратном — будто бы между ним и Лю Чэньчаном всё должно было закончиться именно так.
Позже, когда он узнал о грядущей помолвке Лю Чэньчана, созданная им иллюзия была безжалостно разрушена.
В тот миг ему показалось, что небо рухнуло, а в сердце навсегда оборвалась какая-то важная живая частица. С тех пор он влачил существование в каком-то тумане. В беспамятстве он пытался покончить с собой, но, приходя в себя и видя скорбные, израненные лица родных, испытывал жгучее чувство вины. В ясном рассудке он горько раскаивался в содеянном, ведь испуганные глаза близких неизменно напоминали о тех глупостях, что он натворил. Однако приступы затягивались, и в беспамятстве он снова и снова творил безумства.
Положение дел стало невыносимым, и тогда, пока он ещё сохранял ясный рассудок, вся семья вместе уехала за границу — на лечение к именитым специалистам. Возможно, всё дело было в том, что в чужих краях не существовало Лю Чэньчана; возможно, здешняя медицина и впрямь оказалась лучше отечественной; а может быть, непривычная обстановка просто не позволяла ему предаваться пустым мыслям — так или иначе, его состояние стабилизировалось.
Промелькнули три года. Родители завели с ним разговор о возвращении на родину, и он... лишь равнодушно пожал плечами.
Принимая это решение, он почти не раздумывал. Стоило родителям заговорить с ним со всей осторожностью и трепетом, как он тут же ответил, что готов вернуться. Увидев облегчение на их лицах, он улыбнулся: раз рядом близкие, разве может ему чего-то не хватать? Решение было принято, и вскоре семья вернулась в Б., в дом, где они прожили больше двадцати лет.
Не прошло и двух дней после возвращения в Б., как Чэнь Фэн снова столкнулся с Лю Чэньчаном. К этой встрече он хотя бы морально подготовился, но всё равно не ожидал, что Лю Чэньчан окажется способен так сильно на него повлиять и что он до сих пор не смог выбросить этого человека из головы. В голове вновь зароились навязчивые мысли, которые он был не в силах унять. По счастью, приступы случались только по ночам, так что родители ничего не заметили, а волновать их ему совсем не хотелось.
Но шила в мешке не утаишь. Во время очередного приступа его случайно заметила младшая сестра, вставшая посреди ночи, и после этого родители, разумеется, во всём узнали. Поняв, что причиной его срывов стала встреча с Лю Чэньчаном, они тут же решили переехать — уехать из этого города и начать всё заново в другом месте. Он уже было думал, что до самого отъезда из Б. больше не увидит Лю Чэньчана, но тот вдруг объявился сам. Стоило лишь взглянуть на него, как Чэнь Фэн понял: этот человек пробрался в поместье Клана Чэнь обманным путем.
Появление Лю Чэньчана стало для него полнейшей неожиданностью. Однако не успел он и слова сказать, как в голове пронзительно затылок пронзила острая боль, а перед глазами всё поплыло. Последнее, что запечатлел угасающий взгляд, — полное тревоги лицо Лю Чэньчана. Он понял: начался приступ.
Он бессвязно бормотал что-то в бреду, швырял вещи. В сознании хаотично мелькали какие-то мутные, неразличимые образы, а в ушах стоял оглушительный, режущий слух шум. Охваченный муками и безумием, он колотил себя руками по готовой расколоться голове, без конца бился о стены. Сквозь пелену он с ужасом осознавал, что Лю Чэньчан крепко держит его, не позволяя причинить себе вред, но совладать с собственным телом он уже не мог. В конце концов он поранил даже Лю Чэньчана — на руке того остался длинный, глубокий порез от какого-то предмета, случайно попавшегося под руку на полу во время метаний. К счастью, вернувшаяся домой сестра вовремя ввела ему успокоительное, и он наконец стих. Узнав обо всём, подоспевшие родители выставили Лю Чэньчана за дверь. Больше тот не появлялся, а в ту же ночь их семья покинула Б. и обосновалась в прекрасном городе З., где они с тех пор и жили.
Под защитой безмятежной и размеренной жизни в З., вдали от докучливого Лю Чэньчана, приступы у Чэнь Фэна стали случаться крайне редко. Вместе с сестрой они открыли небольшое заведение возле Университета З. и наняли повара, чьё мастерство в приготовлении блюд провинции Хунань не знало равных. Каждый день, стоило выдаться свободной минуте, он сидел в своем заведении в роли хозяина. Так прошло шесть лет, и он уже искренне верил, что проживет так до конца своих дней, больше никогда не встретившись с Лю Чэньчаном. Но пути судьбы неисповедимы: из-за обычной жалости он помог добраться до больницы какому-то университетскому профессору и его раненому товарищу — и столкнулся с Лю Чэньчаном вновь. Увидев его, Чэнь Фэн испытал сильнейшее потрясение. Он и помыслить не мог, что их пути снова пересекутся, и тем более не подозревал, что всё это время они жили так близко друг от друга — всего в каких-то десятках минут пути, дыша воздухом одного и того же города.
Опасаясь сорваться прямо в больнице, он изо всех сил старался держать лицо, чтобы ни единым знаком не выдать бушующих внутри эмоций, и больше не смел смотреть на Лю Чэньчана. Но когда до него донесся холодный, отчужденный тон Лю Чэньчана, на сердце сделалось невыносимо тяжело. Словно тупой тяжелый предмет монотонно стучал изнутри — распирая грудь, причиняя глухую боль и заставляя сдерживать рвущиеся наружу слёзы. Как мог такой мягкий и нежный человек, как Чэньчан, превратиться в столь бессердечного чужака? Как он жил все эти годы, хорошо ли питался, отдыхал ли вовремя? Чэнь Фэн терзался всеми этими вопросами, но мог лишь прятать их в самой глубине души, не смея выказать и тени своей тревоги.Он изначально не хотел снова ехать в больницу и тревожить Лю Чэньчана. Разве Лю Чэньчан уже не помолвлен? Прошло столько времени, возможно, он уже женился... А может, даже успел стать отцом.
Пусть будет так, больше не стоит его беспокоить. К тому же его собственная болезнь... Он вовсе не хотел никого обременять, да и между ними с Лю Чэньчаном уже давно лежала пропасть.
Но он ничего не мог с собой поделать. Во второй половине дня он снова отправился в больницу. Чтобы найти предлог, он захватил с собой еды для того молодого профессора и под видом навестить больного прошёл внутрь. Пробыв в палате совсем недолго и перебросившись парами фраз, он, как и следовало ожидать, снова увидел Лю Чэньчана.
Тот похудел. Судя по отражению в оконном стекле, лицо Лю Чэньчана было бледным. Неужели он толком не отдыхал? Я же давно говорил тебе ложиться пораньше, почему ты вечно меня не слушаешь? Если твое здоровье рухнет, кто, кроме него, станет переживать за тебя? Только посмотри, тени под глазами стали совсем темными — это было заметно даже с такого расстояния. Ну почему ты, такой взрослый человек, до сих пор не умеешь о себе позаботиться? Из-за этого он... как он мог не тревожиться?
Но даже если тревожиться, что толком поделаешь? Ты уже создал семью, а его болезнь невозможно вылечить. Вместо того чтобы мучить друг друга, лучше порвать раз и навсегда.
Он отвёл взгляд и перестал смотреть на осунувшегося мужчину. Он боялся, что не совладает с ещё теплившимися в сердце чувствами, бросится вперед и от души отчитает этого глупца: за то, что так наплевательски относится к здоровью, за то, что не дает себе нормального отдыха, за то...
Но что толку бранить его? Им всё равно никогда не быть вместе. Он знал, что Лю Чэньчан смотрит на него, но мог лишь крепко сжимать кулаки и твердить про себя: этот человек больше не для тебя, он уже семейный, он больше не одинок, ты не смеешь губить его семью из-за себя, ты не должен больше совершать безумств. Не забывай, ты ведь... болен.
С тех пор он всегда старался не вспоминать о том больном, измождённом лице Лю Чэньчана в больнице. Но как бы он ни пытался отвлечься, в голове всё равно крутились эти мысли, неподконтрольно прокручивая кадры прошлого, когда они были вместе с Лю Чэньчаном. И впрямь, после того давнего свидания в больнице его недуг стал обостряться всё чаще.
На самом деле Чэнь Фэн прекрасно знал, что Лю Чэньчан каждый день приходит к его лавке. В те моменты, когда он видел, как Лю Чэньчан стоит неподвижно снаружи, не обращая внимания на палящее солнце или проливной дождь, Чэнь Фэну безумно хотелось выбежать наружу, отчитать этого глупца за дурость, затащить в лавку, напоить водой, вытереть его мокрые волосы, переодеть в сухую одежду и, крепко прижав к себе, страстно поцеловать...Но Чэнь Фэн вовсе не собирался этого делать. Он притворялся, будто совсем не замечает Лю Чэньчана, и продолжал заниматься своими делами. Однако каждый раз, когда он поворачивался или оборачивался, уголки его глаз невольно и незаметно бросали взгляд на эту высокую фигуру. Когда Лю Чэньчана не было рядом, Чэнь Фэн чувствовал разочарование; когда же тот появлялся, Чэнь Фэн злился, но в то же время испытывал маленькую, тихую радость. Он злился на то, что этот человек совершенно не умеет о себе заботиться, и радовался тому, что спустя столько времени в сердце этого человека по-прежнему живёт он сам — пусть даже Чэнь Фэн был крайне недоволен тем фактом, что тот уже женат.
Когда его младшая сестра Чэнь Руру увидела Лю Чэньчана, она страшно разозлилась, но Чэнь Фэн преградил ей путь и не позволил выйти на улицу, чтобы прогнать гостя. Глядя на разъяренную сестру, он и сам чувствовал горькую боль в душе: он прекрасно понимал, что всё ещё любит Лю Чэньчана — даже несмотря на прошедшие годы, несмотря на то, что у того уже давно своя семья.
Каждый раз, когда на улице шел дождь, в его сердце зарождался непреодолимый порыв позвать этого человека в дом, чтобы тот переоделся в сухую одежду. Каждый раз, когда солнце палило слишком сильно, ему хотелось вынести тому стакан воды, принести зонт или просто притянуть к себе и заключить в объятия. Но он так и не сделал ни единого шага. Позади лавки располагалась небольшая комната, где он порой оставался ночевать. Там стоял небольшой шкаф, доверху забитый аккуратными рядами совершенно одинаковых по размеру комплектов одежды самых разных фасонов и расцветок. Это были наряды той самой марки, которую так любил Лю Чэньчан, когда они были вместе, и все они были подогнаны строго под его тогдашнюю фигуру. Изначально Чэнь Фэн приготовил их на тот случай, если Лю Чэньчану потребуется сменить одежду, но до сего дня ни одна вещь оттуда так и не была надета. При этом в шкафу не было ни пылинки — Чэнь Фэн протирал там всё каждый божий день.
Подобное продолжалось вплоть до вчерашнего дня. Вчера был тот день, когда Ку У и Чу Юньсяо должны были нанести ему визит, поэтому в лавку он не пришел. С самого утра он сходил на рынок, закупил продукты и стал ждать появления Ку У и Чу Юньсяо. На самом деле он искренне завидовал им: между этими двумя тоже возникали недомолвки, но они быстро открыли друг другу сердца, разрешили все сомнения и теперь жили вместе. У них с Лю Чэньчаном всё было совсем иначе. В человеческой жизни неизбежны болезни и смерть, и именно мучительный недуг некогда развел их с Лю Чэньчаном по разные стороны, превратив в чужаков, а теперь, когда у Лю Чэньчана появилась своя семья, они и вовсе могли быть лишь прохожими друг для друга.
Одно время у него даже возникали мысли о том, чтобы покончить с собой — из-за своей болезни и из-за той счастливой жизни, что теперь была у Лю Чэньчана.
Возможно, это было крайне трусливым решением.
Выражение лица Чэнь Фэна резко изменилось, он взволнованно поднял руку и прижал её к шее. Но небеса всё же были к нему благосклонны: в течении его болезни внезапно наметился поворот к лучшему, и тот самый проблеск надежды, который позволил ему вновь обрести веру в жизнь, объявился как раз вчера!
http://bllate.org/book/22192/2312725
Сказали спасибо 0 читателей