Готовый перевод The Siren Becomes the Cannon Fodder Top [Quick Transmigration] / Красавчик-рыбак стал пушечным мясом в роли атакующего [Быстрое прохождение]: Глава 24

Лёгкий ветерок проникал в распахнутое окно, заставляя занавески колыхаться, словно в танце.

Прохладные губы мужчины коснулись щеки Минсиня, а сам он опустил взгляд на спящего юношу.

Под его пристальным взором длинные ресницы юноши слегка дрогнули.

Минсинь проснулся.

Его взгляд был затуманенным и сонным, а персиковые глаза излучали такую растерянность, в которой ещё угадывались черты того самого большеглазого мальчика из прошлых лет.

Он повернул голову и, заметив рядом Фу Юйцзиня, судя по всему, вспомнил того красивого, но болезненного юношу в инвалидном кресле.

Чуть радостно улыбнувшись, он приподнял голову и громко чмокнул Фу Юйцзиня в губы.

— Жёнка, с добрым утром!

Открытое окно, снятые замки — на дверях остался лишь один, — и лишь необходимость повсюду следовать за высоким и красивым мужчиной выдавали в новой жизни Минсиня ту самую пору, когда он только-только поселился в Особняке Фу.

Разумеется, прихватив с собой столь крупный призрачный талисман, он мог без труда выходить куда угодно. Минсинь легко коснулся губ Фу Юйцзиня и, немного поколебавшись, спросил:

— Жёнка, я хочу съездить в даосский храм, можно?

Даосский храм.

Взгляд Фу Юйцзиня на мгновение мелькнул.

Однако, столкнувшись с уговорами тёплых алых губ Минсиня, он в конце концов сдался и глухо произнёс:

— Хорошо.

Ради него он был готов согласиться на что угодно, кроме разлуки.

Даже если это могло обернуться против него самого.

Некоторое время назад Минсинь узнал, что неподалёку есть даосский храм, в котором служит некий весьма искусный даос.

Говорили, стоило этому человеку взглянуть на лицо пришедшего, как он тут же мог предсказать всю его дальнейшую судьбу. К нему также обращались за советами по фэншуй. И хотя раньше Минсинь не верил в подобное, но теперь, когда рядом завёлся столь могущественный призрак, хочешь не хочешь, а поверишь.

А вдруг поможет?

Всю дорогу Минсинь проспал, положив голову на колени Фу Юйцзиня, так что его щеки даже порозовели. Призракам сон был ни к чему, поэтому Фу Юйцзинь неотрывно смотрел на спящего Минсиня, не упуская ни единой детали: от висков до подбородка, от загнутых ресниц до выбившихся прядей у ушей. Бледные губы призрака даже приобрели живой оттенок, а в уголках рта затаилась едва заметная улыбка.

Пожалуй, самым встревоженным во всей машине был водитель. Когда Фу Юйцзинь умер, его тело увозили в крематорий прямо у него на глазах, так почему же теперь этот человек вновь объявился как ни в чём не бывало?

К тому же кондиционер был выключен, но почему-то в салоне всё равно веяло холодом?

На красный свет светофора водитель невольно поёжился и потёр руки, покрытые мурашками.

Впрочем, что бы он ни думал, сидевшие на заднем сиденье двое об этом даже не догадывались. Машина ехала долго и наконец добралась до подножия горы, где стоял храм.

Едва автомобиль остановился, водитель тут же выскочил из салона, словно спасаясь бегством, оставив Минсиня и Фу Юйцзиня вдвоём.

Фу Юйцзинь не стал будить Минсиня и просто молча сидел в заглушенной машине, ожидая, пока тот проснётся сам — или позволяя ему спать столько, сколько захочется. Если бы сбылся второй вариант, это было бы лучше всего...

Фу Юйцзинь поднял глаза на гору перед машиной, и полуденное солнце не могло пробиться сквозь его иссиня-чёрные зрачки.

Но стоило им оказаться у подножия, как исходившая от него Призрачная Ци инстинктивно всколыхнулась от мимолётного чувства отвращения.

Однако он никак не ожидал, что Минсинь завёл будильник.

Как только подошло время прибытия к горе, мелодичный звонок прорезал тишину салона и разбудил самого хозяина.

Минсинь тут же стремглав подскочил с колен Фу Юйцзиня, и если бы не сотворённая наспех сгустком Призрачной Ци преграда, смягчившая удар, он наверняка бы приложился лбом о стекло автомобиля.

— Приехали? — сонным, тонким и мягким голоском спросил Минсинь. Он был похож на милого котёнка, а его слова щекотали сердце Фу Юйцзиня, словно лёгкое птичье пёрышко.

Отбросив все посторонние мысли, Фу Юйцзинь глухо ответил:

— Приехали.

Подумаешь, крошечная капля отвращения — вряд ли это таило в себе хоть какую-то угрозу.

Минсинь оттолкнул дверцу и выпрыгнул наружу. Взгляд Фу Юйцзиня на миг едва заметно потускнел, но тут же яркое личико снова заглянуло в салон, и Минсинь ласково произнёс:

— Жёнка, идём вместе.

На лице Фу Юйцзиня появилась мягкая улыбка.

— Хорошо.

Минсинь сам взял Фу Юйцзиня за руку и повёл к началу горной тропы. Только здесь Фу Юйцзинь понял, почему тот вдруг проявил такую инициативу.

Красивый юноша поднял на него лицо, в глазах его плясали лукавые искорки, а пальцы всё ещё крепко сжимали руку Фу Юйцзиня. С капризными нотками в голосе он захныкал:

— Жёнка, помоги мне подняться в гору? Эта гора слишком высокая.

Хотя Минсинь и сам хотел добросовестно исполнять роль мужа, заставить его карабкаться по этому склону было куда невыносимее, чем провести целую неделю взаперти в спальне под присмотром Фу Юйцзиня.

К тому же его жёнка теперь призрак, верно? Наверняка он намного сильнее обычных людей! Раньше он даже умел телепортироваться, так неужели не справится с какой-то жалкой горой?

Фу Юйцзинь с первого взгляда раскусил, о чём думает его хитроумный малютка-супруг, но поделать ничего не мог.

Отказать Минсиню он действительно был не в силах.

И вот другие туристы, поднимавшиеся по тропе, с изумлением наблюдали весьма забавную картину.

Красивый мужчина в безупречно сшитом дорогом костюме безропотно нёс на спине прелестного юношу, уверенно шагая в кожаных туфлях ступень за ступенью вверх по склону.

Даже престарелая бабушка, и та взбиралась на гору сама. Увидев это, она легонько толкнула в спину своего дедушку и с улыбкой произнесла:

— Погляди-ка, совсем ещё молодёжь.

В её голосе слышалась лёгкая зависть.

Старичок, тяжело отдуваясь и едва поспевая за бабушкиным темпом: «...»

Его тоскливый взгляд скользнул по крепкой спине старухи.

Он бы тоже не отказался побыть молодёжью.

Услышав чужой разговор, Минсинь ничуть не смутился, а наоборот, возгордился. Улыбнувшись, он сказал Фу Юйцзиню:

— Жёнка, они про нас говорят.

— Мгм.

— А тебе тяжело меня нести?

— Нет.

Тело малютки-супруга было таким мягким, а кожа на задней поверхности бёдер, касавшаяся его рук — невообразимо нежной. Фу Юйцзинь не только не устал, но и был готов вечно носить своего супруга на закорках.

— А если другие смотрят, тебе стыдно?

На этот раз Фу Юйцзинь промолчал.

Но Минсинь вдруг что-то заметил и удивленно воскликнул:

— Жёнка, а у тебя уши покраснели! — В его голосе звучало преувеличенное удивление, и по одному тонну было понятно, что он дразнит Фу Юйцзиня просто ради забавы.

В конце концов, у призраков уши краснеть не умели.

Прекрасно понимая, что это злая шутка его супруга, Фу Юйцзинь всё же не смог устоять, и под пристальным взглядом Минсиня его уши действительно начали постепенно багроветь.

И хотя от его прежнего тела не осталось ничего, кроме горсти праха, Фу Юйцзинь вдруг из ниоткуда обрёл это пронзительное ощущение: «Он всё ещё жив».

Оказывается, вот каково это — жить с любимым супругом.

Это было поистине... до безумия счастливое состояние.

Однако в этот момент взгляд Фу Юйцзиня вновь слегка потускнел.

Если бы десяток лет назад он не забыл о существовании Минсиня, возможно, они могли бы идти рука об руку с самого детства, а не встретиться лишь после того, как он сам уже умер.

Фу Юйцзинь почти не мог совладать с этими мыслями.

Зато сидевший у него за спиной Минсинь ни о чём таком не задумывался.

Его руки, обвивавшие шею Фу Юйцзиня, согнулись, и пальцы принялись беззаботно теребить покрасневшие до боли мочки ушей мужчины, а губы тронула лукавая улыбка.

Стоило избавиться от бесконечных притязаний, как истинная натура Фу Юйцзиня тут же обнажалась перед ним. В отличие от своего холодного внешнего вида, в обычные дни он оказывался удивительно простым объектом для шуток. Стоило Минсиню лишь капризно протянуть пару ласковых фраз или сделать пару знаков, как Фу Юйцзинь тут же терялся, цепенел всем телом, но не мог найти против этого никакого оружия. Даже когда он смущал Минсиня, его собственный взгляд оставался застенчивым до крайности милым.

Вот и сейчас, сколько бы Минсинь ни массировал его мочки ушей у себя за спиной, Фу Юйцзинь никак не реагировал — лишь румянец на ушах медленно расползался дальше, переходя на боковую сторону шеи, хотя эту краску он, пожалуй, сдерживал сам.

Лишь когда его начинали дразнить слишком сильно, Фу Юйцзинь приоткрывал рот и хрипло произносил:

— Синьсинь.

Стоило прозвучать этому голосу, как даже с таким скромным запасом сообразительности, как у Сун Минсиня, становилось ясно:

Если продолжать в том же духе, Фу Юйцзинь скоро потеряет над собой контроль.

Поэтому он убрал руки, делая вид, будто ничего не произошло.

Но спустя какое-то время, начисто забыв предупреждение Фу Юйцзиня, он вновь не удержался и чмокнул его в едва покрасневший кончик уха.

Тело Фу Юйцзиня подо мной мгновенно окаменело.

Однако вокруг было полно людей, и Фу Юйцзинь никак не мог позволить себе сделать что-либо непристойное.

Минсинь тихонько хихикнул у него за спиной, а в глазах сверкнули озорные искорки.

Даосский храм находился на самом вершине, но на склоне было немало беседок для отдыха. Впрочем, Фу Юйцзиню отдых не требовался: не сбавляя шага и не выпуская Минсиня из рук, он быстро добрался до самых ворот обители.

Ноги Минсиня наконец коснулись земли. Направившись к входу, он отчётливо почувствовал, как шаги Фу Юйцзиня на миг замерли.

— Не хочешь заходить? — дойдя до конца, Минсинь всё же опасался, что Фу Юйцзинь передумает, и потому обернулся, чтобы тихо спросить об этом.

Пристально глядя на него, Фу Юйцзинь глухо ответил:

— Нет.

И перешагнул порог храма.

Словно в подтверждение его шага, в тот самый момент небо над святилищем на секунду потемнело.

Минсинь всё прекрасно понимал, но делал вид, будто ничего не замечает. Крепко держа Фу Юйцзиня за руку, он принялся бродить по храму: кланялся каждой статуе божества, а заметив старое дерево, сплошь обвязанное красными лентами, тут же загорелся желанием оставить и свой след.

Рядом со столиком, где раздавали красные ленты, стоял седовласый старый даос. Услышав просьбу Минсиня, он протянул ленту и как бы невзначай поинтересовался:

— Вы уверены, что хотите этого?

Минсинь слегка удивился:

— А что не так?

— Это узел судеб. Те, чьи имена окажутся записаны на ней, связаны друг с другом на всю жизнь, — с глубоким смыслом произнёс старый даос.

Минсинь же только рассмеялся:

— Тем лучше, мы ведь муж и муж!

Муж и муж?

У старого даоса едва глаза из орбит не выкатились.

Разумеется, вовсе не потому, что его поразил брак двух мужчин — в Хуаго давным-давно приняли закон об однополых браках, и никого уже не удивляли пары любого пола. Даже гадальные бирки в их даосском храме слегка подкорректировали в угоду обществу, чтобы удовлетворить запросы самых разных ориентаций. Раз уж они проповедовали принцип «Путь следует природному течению», то грех было идти против народных вкусов.

Его поразило другое: лица Минсиня и сопровождавшего его человека разительно отличались от того, что он видел.

Если его глаза не обманывали, обоим была уготована преждевременная смерть, причём брак их существовал лишь на словах, но не на деле.

Более того, от мужчины, стоявшего рядом с юношей, исходила чернь на челе и мрачная аура смерти — он давно уже... превратился в призрак.

При этой мысли старый даос тяжело вздохнул, но едва посетители отошли, он твёрдо решил больше не вмешиваться ни в какие мирские дела.

Поэтому старый даос больше ни о чём не спрашивал. Достав ленты, он спросил их имена, обмакнул кисть в тушь и вывел оба имени на алом полотне.

Закончив, даос подул на свежие чернила и протянул ленту им. Но стоило ему взглянуть на них ещё раз, как он замер на месте, поражённый до глубины души!

Судьбы этих двоих по сравнению с тем, что было вначале, претерпели разительные перемены!

Нити их брака превратились в сплошной хаос: то они казались совершенно чужими, каждый опутанный нитями неизвестного происхождения, то вдруг накрепко сплетались в тугой клубок, завязавшись в бесчисленные мёртвые узлы, которые уже невозможно было распутать.

В то же время сквозь чёрную дымку на лбу мужчины пробился золотой лучик — предзнаменование обретения божественности!

Стоило старику лишь на миг встретиться взглядом с этим золотым сиянием, как его сердце затрепетало от ужаса. Воспользовавшись тем, что молодые люди отошли к дереву завязывать ленту, он тихонько ускользнул из-за стола и затаился рядом со священными реликвиями храма, только тогда немного успокоившись.

Однако не успело пройти и много времени, как эти двое вошли в главный зал храма!

Не в силах скрыть охвативший его страх, старый даос то и дело косился на стоявшие вокруг статуи божеств, но те хранили абсолютное молчание, словно в храм вошли не призраки, а самые обычные смертные.

Минсинь уже заметил его и с радостной улыбкой подбежал ближе. Старый даос покрылся холодным потом, но со страху не смея сдвинуться с места, напустил на себя невозмутимый вид и произнёс:

— Благословенные юноши, чем могу помочь?

Минсинь пристально посмотрел на него и вдруг выпалил:

— А вы ведь тот самый даос, что раздавал нам ленты возле дерева?

— Что вы! Почтенный юноша, вы, должно быть, ошиблись, — на спине старого даоса выступил пот.

Но Минсинь не поверил его словам. Нахмурившись и поразмыслив пару секунд, он радостно воскликнул:

— Так вы и есть Даос Цзинсинь?

Старый даос: «...»

Ему пришлось признать:

— У юноши на редкость проницательный взгляд.

— Зачем же благословенный юноша проделал столь долгий путь сюда? Есть ли у вас какая-то нужда?

Едва он это произмолвил, как глаза Минсиня засияли:

— Даос Цзинсинь и впрямь такой, как в слухах — достаточно лишь взглянуть на человека, чтобы всё о нём узнать!

Старый даос: «...» Ну, пожалуй... не настолько преувеличенно.

Тут Минсинь что-то сообразил и бросил взгляд на Фу Юйцзиня. Мужчина с тех пор, как они вошли в храм, хранил молчание, лишь изредка тихонько усмехаясь, когда у Минсиня не получалось завязать узел, и аккуратно помогая ему зафиксировать тесёмку. Стоило ему лишь коснуться узла, как непослушная лента тут же сама затягивалась так, как надо.

Взгляд старого даоса чуть было не переметнулся на мужчину, но вовремя опомнившись, он в панике отвёл глаза, уставившись на собственный нос.

Не говоря ни слова и даже не пытаясь предложить товары с прилавка, он дождался, пока Минсинь сам не заговорит:

— Даос, все вокруг говорят, что вы невероятно сильны. Скажите, нет ли у вас какого-нибудь магического артефакта, чтобы упокоить призрака?

У-упокоить призрака?!

Старый даос вытаращил глаза.

Наконец не выдержав, он украдкой глянул на высокого злобного призрака, стоявшего рядом с Минсинем. Тот услышал, как его спутник собирается приобрести артефакт для изгнания нечисти, но даже броров не сдвинул, словно ему было абсолютно всё равно, что именно вздумалось делать мальчишке.

За столько прожитых лет и столько лет службы в храме старый даос впервые сталкивался с подобным. Дрожащим голосом он выдавил:

— Ни... нет у меня таких артефактов.

— Вот как... — Минсинь сильно расстроился. Потянув Фу Юйцзиня к выходу, он шёл и не слишком тихо бормотал себе под нос: — И что же делать? Недавно какой-то даос в жёлтых одеждах изранил мою жёнку. Я слышал, что артефакты для упокоения могут очистить призрака, авось помогли бы залечить раны...

Услышав это, Фу Юйцзинь наконец отреагировал и тяжело посмотрел на Минсиня.

Но ещё сильнее отреагировал старый даос позади них:

— Постойте, что вы сказали?! Даос в жёлтых одеждах?!!

Спешный топот возвестил о том, что старик бросился в погоню.

Минсинь тихонько улыбнулся про себя.

*

Покидая даосский храм, Фу Юйцзинь нёс в руках не только самого Минсиня за спиной, но и огромный пакет, набитый доверху вещами.

Надо же, проживший столько лет старый даос впервые в жизни писал защитные амулеты для призрака. Испортив целую дюжину бумажек, он наконец вывел один рабочий экземпляр. Как только они сели в машину, Минсинь сунул талисман в карман Фу Юйцзиня и с абсолютно серьёзным видом изрёк:

— Жёнка, береги его. Если потеряешь, я...

— Я тогда... отлуплю жёнку по заднице! — заявил он.

Похоже, Минсинь вовсе не был столь забывчивым, как ему самому казалось.

Он отлично помнил обиду за то, как Фу Юйцзинь тиранил его во сне, а проснулся он с красным и опухшим местом! А уж боли он боялся больше всего на свете!

Прекрасно понимая всё это, Фу Юйцзинь поднял перегородку между сиденьями и поцеловал своего малютку-супруга.

— Хорошо.

Стоило Минсиню обессиленно обмякнуть в его объятиях, как вся та накопившаяся в храме из-за отвращения негативная энергия мгновенно растворилась без следа.

Однако ночью все привезённые из даосского храма вещи вмиг утратили свою силу.

Распахнув ворот одежды Фу Юйцзиня и уставившись на чёрные узоры на бледной груди мужчины, Минсинь принялся одну за другой нанизывать на него купленные чётки. Сначала это возымело действие: нахмурившийся было Фу Юйцзинь заметил, как чернота на его теле заметно посветлела. Но стоило ей уменьшиться наполовину, как чётки на шее мужчины с треском лопнули, и бусины с громким стуком покатились по всей постели.

В конце концов не уцелела ни одна нить.

Глядя на рассыпанные по кровати бусины, Минсинь с обидой пожаловался:

— Столько денег потратил, а толку ноль!

Однако в следующий миг его тело взмыло в воздух: мужчина подхватил его на руки и прижал к себе.

Прохладные губы коснулись уха Минсиня, а низкий голос проник прямо в сознание:

— У меня есть другой способ заставить их принести пользу.

От этого шёпота веяло жутковатой двусмысленностью.

— Синьсинь, хочешь попробовать?

Подобно настороженному кролику, Минсинь тут же ощетинил шёрстку на ушах:

— Нет...

Он не успел договорить, как его резко развернули.

Те самые губы, что вечно несли всякую соблазнительную и безжалостную чепуху, были настойчиво накрыты поцелуем.

Сквозь затуманенный слезами взгляд он увидел, как чёрные узоры на груди мужчины не только не отступили от чёток, но, напротив, взбешённо зашевелились, раскидывая щупальца во все стороны.

Вот почему... Фу Юйцзинь стал таким.

Прижатый к мужчине тяжестью его тела, он не мог пошевелиться, и в этот момент полного замешательства ощутил, как что-то округлое и прохладное упёрлось в него.

Холодный голос Фу Юйцзиня прозвучал над ухом:

— Синьсинь, я знаю: ты выпрашивал все эти вещи вовсе не из-за раны у меня на груди.

Одна.

Минсинь заплакал и выложил всё как на духу:

— Ка-какой толк быть призраком, ничего вкусного не съешь! Если бы удалось переродиться пораньше, ты... м-м.

Две.

— Никакого толка, — холодно произнёс Фу Юйцзинь.

— Переродившись, Синьсинь оставит меня.

— Избавившись от оков призрака-мужа, Синьсинь сможет обрести свободу, сможет... — Его лицо резко помрачнело. — Отправиться на поиски Бай Лина?

— Что... — Минсинь тихонько взвизгнул.

Три.

Минсинь окончательно потерял дар речи.

Бережно поцеловав его влажные от слёз щёки, Фу Юйцзинь тихо прошептал:

— Бесполезно, Синьсинь, ничто не сможет меня упокоить.

— Я вечно буду с тобой.

Независимо от того, живой я или мёртвый.

http://bllate.org/book/22206/2315116

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь