Готовый перевод The Sweet Indulgence of Jiu Xiaoqi (8 Volumes) / Сладкие истории от Цзю Сяоци: 8 романов о любви: Глава 24

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Бейянь находится всего в сотне с лишним ли к северу от столицы. Местные земли не подходили для земледелия, поэтому императорский род отвел под них огромный участок, засадив его деревьями и травой и выпустив множество оленей, овец и кроликов. Каждую осень император неизменно привозил сюда приближенных на охоту.

Цзи Хэн тщательно спланировал эту поездку. Программа обещала быть насыщенной от рассвета до заката. Во дворце у него с Тянь Ци почти не было возможностей остаться наедине — малейшая оплошность могла вызвать подозрения, да и оба они постоянно ходили по струнке, опасаясь чужих глаз. На выезде же царила полная свобода, и Цзи Хэн твердо намеревался всласть насладиться обществом Тянь Ци.

Прежде всего следовало избавиться от Жуи, который ревел и требовал взять его с собой. Предлогом послужило то, что ребенок еще слишком мал и его могут затоптать лошади.

Цзи Хэн все отчетливее чувствовал, как сильно этот мелкий сорванец действует ему на нервы. Ростом едва с три вершка, а уже собрался жениться, да к тому же вечно лезет между ним и Тянь Ци — короче говоря, раздражал неимоверно.

Сам Жуи, впрочем, придерживался схожего мнения и считал помехой уже собственного отца. Стоило им с Тянь Ци затеять веселую игру, как император непременно совался третьим — истинное безумие.

Вторым пунктом стало исключение Шэн Аньхуая. Его Величество объявил, что Шэн Аньхуай захворал и нуждается в постельном режиме; государь, мол, проявляет милосердие к слуге, а потому оставлял его в столице.

Стоило отдать приказ, как Шэн Аньхуай незамедлительно занемог.

Цзи Хэн теперь даже немного побаивался Шэн Аньхуая, твердо веря, что этот дурень — непревзойденный мастер портить атмосферу.

Разобравшись с обоими балластами, Цзи Хэн в самом воодушевленном настроении привез Тянь Ци в Бейянь. При всем своем ограниченном воображении он не мог и представить, что именно поджидает их впереди. Люди часто говорят, что даже мудрец за тысячу раз хоть раз да оступится; но в подобные моменты сбиваешься вовсе не в расчетах — подводит сама удача.

Бейянь прижимался спиной к горам Яньшань, а впереди раскинулось обширное пастбище, разделенное лесополосами на небольшие участки. Цзи Хэн единолично захватил один из таких лугов, запретив кому бы то ни было приближаться.

Погода выдалась на редкость благосклонной: высокое осеннее небо дышало прохладой, ни единого облачка. Небосвод походил на чистейший сапфир без малейшей примеси, а слепящие белые точки, отражавшиеся в его синеве, были ласковым солнцем.

Ветер золотой осени уже пронесся над землей; трава и деревья наполовину пожелтели, наполовину зеленели, сливаясь в пестрый, бескрайний ковер. В этой суровой картине сквозила пронзительная, героическая тоска, вызывавшая непреодолимое желание выпрямить спину и издать долгий клич, выпуская наружу переполнявшие грудь чувства.

На лугу то и дело попадались тучные животные — глуповатые, не пытавшиеся прятаться при виде людей; они продолжали спокойно щипать траву и резвиться, словно смиренно ожидая своей участи.

Тянь Ци не удержалась от вздоха: рождаемся в тревогах и заботах, умираем в покоях и довольстве — древние мудрецы поистине не лгали.

В этот момент они с Цзи Хэном ехали вдвоем на одной лошади.

Тянь Ци совершенно не умела держаться в седле и даже не представляла, как на него забраться. Впрочем, устроившись поперек спины животного, прильнув спиной к груди императора, она чувствовала себя вполне надежно.

Цзи Хэн продумал все до мельчайших деталей. Отъезжая, он намеренно приказал вести двух коней, но стоило им скрыться из виду, как вторую лошадь тут же прогнали прочь, оставив лишь белоснежного скакуна, тщательно отобранного в Императорской конюшне.

Белый конь ничем особенным не выделялся, разве что красотой — необыкновенной красотой. Цзи Хэн едва взглянул на него и сразу понял: Тянь Ци непременно придется по душе.

Результат, разумеется, оправдал его ожидания.

Сейчас Цзи Хэн восседал на прекрасном скакуне, прижимая к груди красавицу, под чистым лазурным небом, овеваемый легким осенним ветерком, и чувствовал себя превосходно. Кончиком подбора он нежно касался впадинки на шее Тянь Ци, изредка осыпая ее лицо легкими поцелуями. Видя, как маленькая извращенка стыдливо красвеет до самых ушей, он испытывал такое блаженство, которое и словами-то описать невозможно.

В голове у Тянь Ци царил полный кавардак. Стоило стоявшему за спиной мужчине коснуться ее губ, как в теле появлялась невесомость, словно ее усадили на огромную летающую сахарную вату — покачивающуюся, сладкую, нежную, мягкую и чистую.

Опустив голову, она чувствовала, как бешено колотится сердце. Заметив, что он снова тянется к поцелую, она вдруг резко повернулась и, вскинув подбородок, сама встретила его губы.

Подобная инициатива застала Цзи Хэна врасплох. Ошеломленно замернув на секунду, он тут же опомнился и, обхватив ее лицо ладонями, ответил на поцелуй со всей страстью.

Тянь Ци обвила его шею рукой. От его поцелуев кружилась голова, мысли путались, и неотступно преследовало ощущение, что что-то в их отношениях безвозвратно изменилось.

Когда они наконец разомкнули объятия, дыхание у обоих сбилось. Не желая останавливаться, Цзи Хэн продолжал легко посапывать, касаясь губами щеки и шеи Тянь Ци. Та блаженно прищурилась, напоминая кошку, которую чешут за ушком. Чуть запрокинув голову, она видела лишь бесконечную, ослепительную прозрачность далекой небесной синевы.

Конь под ними, словно понимая, что они занимаются непотребными делами, давно остановился и теперь молча ощипывал траву.

Цзи Хэн усадил Тянь Ци перед собой и спрыгнул на землю; они зашагали по лугу, держась за руки. Вокруг бродило немало простодушной дичи, но Цзи Хэн не удостаивал ее взглядом, так что лук оставался висеть за спиной нетронутым.

Впрочем, ему очень хотелось продемонстрировать Тянь Ци свое мастерство, дабы заслужить восхищение этого маленького извращенца.

В этот момент небо прорезал крик диких гусей. Подняв головы, они увидели правильный клин, тянувшийся с севера на юг. Натянув лук до звона тугой тетивы, словно полная луна, Цзи Хэн прицелился в стаю, а затем отпустил пальцы. Стон рассекаемого воздуха — резкий и короткий — слился с полетом стрелы, которая, подобно молнии, ворглась в самую гущу птиц.

Тянь Ци задрала голову, не моргая следя за полетом стрелы. Раздалось два слитных скорбных крика, и из неба камнем рухнула черная масса.

Попал, попала! — Тянь Ци пришла в дикий восторг и, ухватив Цзи Хэна за руку, запрыгала на месте. — Ваше Величество, какое у вас искусство стрельбы! Вы поистине искусно владеете и пером, и мечом!

Цзи Хэн усмехнулся и легко щелкнул ее по лбу:

— Подлизываешься.

Добычу решили подобрать. Поскольку гуси рухнули в лесополосу, они вошли под сень деревьев, держась за руки. Тянь Ци прикидывала в уме направление падения, и вскоре, пройдя немного вперед, они действительно обнаружили на земле тушки птиц — целых две штуки.

Вот только вокруг кружилось множество огромных мух, издававших назойливое жужжание. Тянь Ци удивилась: птицы ведь только что испустили дух, с чего бы такая скорая пожива для насекомых?

Она уже шагнула вперед, но император резко дернул ее назад. Лицо его сделалось смертельно серьезным, словно он узрел нечто ужасное:

— Бежим!

Не успела Тянь Ци сообразить в чем дело, как Цзи Хэн уже развернул ее и потащил прочь. Ошеломленная, она выкрикнула:

— Ваше Величество, в чем дело?

— Разорили осиное гнездо!

— …

Оказалось, то были вовсе не мухи, а осы! Тянь Ци прошиб ледяной пот: если эта туча жалит их… Она боялась даже представить последствия и, что есть мочи перебирая ногами, бросилась за императором.

Как ни старалась она выжать из себя все силы, бежала она слишком медленно, и тогда Цзи Хэн просто подхватил ее за плечо, приподняв над землей, и понес за двоих.

Его собственная легкость в движениях позволяла бы легко уйти в одиночку, но с таким грузом, как Тянь Ци, приходилось тяжело. Жужжание за спиной стремительно приближалось; стиснув зубы, Цзи Хэн рванул к оставленному неподалеку белому коню в надежде вовремя вскочить в седло и спастись. Кто бы мог подумать, что животное, завидев их паническое бегство, испугается еще сильнее: конь оборвал поводья и умчался прочь.

Цзи Хэн: «…»

В критический момент он даже мысленно усмехнулся: сколько же на свете вещей красивых с виду, но совершенно бесполезных.

Жужжание уже гремело над самым ухом. Поняв, что уйти не удастся, Цзи Хэн рывком прижал Тянь Ци к груди, и оба рухнули на землю. Закрыв ее всем своим телом, он вскинул руки, набросив рукава ей на голову и лицо.

Наконец, он уткнулся лицом в траву и замер.

Ну же, давайте!

Будто услышав горячее приглашение Цзи Хэна, рой ос с воплями ринулся вниз, задирая брюшки и обнажая жала. Получайте!

Цзи Хэн: «!»

Подобные ощущения трудно вообразить, не испытав на собственной шкуре. На секунду Цзи Хэну показалось, что кто-то принялся делать ему массаж с помощью мешка колючек: острые жала впивались в плоть, вонзаясь глубоко до самых костей. Волны жгучей боли пронзали позвоночник, раздирая нервы в клочья. В висках стучало, в голове стоял такой звон, будто в самые нервные узлы вбили по раскаленному гвоздю.

Осиный яд жег невыносимо — казалось, тысячи раскаленных железных игл беспрерывно входят и выходят в тело. Сжав зубы до хруста, боясь сломать их, он в отчаянии впился зубами в собственную тыльную сторону ладони.

Понимая, что император закрывает ее собой, Тянь Ци смертельно испугалась за него и попыталась приподнять голову.

Но Цзи Хэн придавил ее еще сильнее, прошептав прямо в ухо:

— Не двигайся, ради бога, не двигайся…

Голос его дрожал, прерываясь от боли.

Тянь Ци лежала ничком во тьме, не видя вокруг ничего. Однако она слышала, как император судорожно втягивает воздух от боли, и чувствовала всю глубину его защиты. Послушно затаившись, она больше не смела шевельнуться. В груди всё сжалось от горечи, глаза защипало, и горячие слезы брызнули из глаз прямо в траву.

Эта пытка казалась бесконечной. Тянь Ци казалось, будто минула целая ночь. Когда заунывное жужжание стихло и в ушах не осталось звуков, кроме тяжелого дыхания Цзи Хэна, она осторожно выглянула наружу и выползла из-под него.

Вокруг царила мертвая тишина.

Император потерял сознание от боли.

Со слезами на глазах приложив палец к его носогубной ямке, Тянь Ци с облегчением выдохнула: слава богу, дышит.

Кое-как ей удалось приподнять его. Он был много выше и тяжелее ее, и эта задача потребовала всех сил. Не приходя в сознание, император повис у нее на спине; выбрав верное направление, она потащила его вперед шаг за шагом.

Пройдя немного, Тянь Ци вспомнила обо всем, нашарила у него на поясе маленький свисток. Он служил для связи с охраной, оставалось лишь надеяться, что кто-то из стражников окажется поблизости. Набрав в грудь воздуха, она свистнула раз, зашагала дальше, снова свистнула — и так раз за разом.

Она плакала на ходу, в груди кололо от каждого вздоха. Сил почти не осталось, от непосильной ноши подкашивались ноги, но девушка напрочь забыла об усталости. В голове билась лишь одна мысль: во что бы то ни стало дотащить его обратно. Даже если придется идти так до конца, стирая ноги в кровь, она вернет его живым.

К счастью, удача — ее или его — не отвернулась от них: пройдя и сотни шагов не набралось, Тянь Ци заметила нескольких стражников, спешивших на звук свистка.

Двое воинов взвалили Цзи Хэна на лошадь. Напомнив им беречь раненую спину императора, Тянь Ци взобралась позади третьего стражника, и они поспешно вернулись во временный дворец.

Сразу же призвали Линь Даюэ. Увидев, до какого состояния осы искусали государя, лекарь испугался, что сильный яд поразит сердце, и поспешил поставить несколько защитных игл, после чего крошечными пинцетами принялся вытаскивать жало за жалом. Ван Мэн помогал ему, смазывая очищенные места успокаивающими противоядиями и мазями.

Зрелище сплошь покрытого красными пупырышками тела потрясало воображение; Тянь Ци стояла рядом, чувствуя, как от жалости снова ноет сердце. Линь Даюэ с Ван Мэном, повидавшие на своем веку всякого, сохраняли невозмутимость. Линь Даюэ даже умудрялся в процессе работы допытываться у Тянь Ци, как же это случилось.

Правды Тянь Ци говорить не посмела, отделавшись отговоркой, будто они с императором разминулись, а когда она нашла его, он уже лежал без чувств.

Поверил ли лекарь на слово или сделал вид — неизвестно, но расспросы он прекратил, бросив лишь:

— Раны государя приходятся исключительно на спину, значит, всё время он пролежал неподвижно. К счастью, он поступил именно так, иначе последствия оказались бы куда страшнее.

Тянь Ци удивилась:

— Почему же?

— Осы гораздо быстрее реагируют на быстро движущиеся объекты, а к неподвижным равнодушны. Лежать на земле куда безопаснее, чем бежать сломя голову, если только вы не способны обогнать ос.

Услышав это, Тянь Ци испытала одновременно облегчение и острую вину. Если бы не стремление защитить ее, император, пожалуй, вполне смог бы убежать от роя…

Цзи Хэн очнулся глубокой ночью. Первым, что он увидел, открыв глаза, было спящее лицо Тянь Ци. Она опустилась на колени у кровати, уронив голову и плечи на простыню, а лицо спрятала в сложенных руках. Тонкие брови были слегка сдвинуты, ресницы подрагивали — спала она явно тревожно.

Из-за слез глаза Тянь Ци покраснели и припухли, на щеках засохли дорожки от капель, а в уголке глаза застряла еще одна не упавшая слезинка. Протянув руку, Цзи Хэн осторожно коснулся указательным пальцем этой капли, и та осталась влажным следом на его подушечке пальца. Стерев оставшиеся слезы с ее лица, он тихонько усмехнулся:

— Плакса.

Слегка подтолкнув Тянь Ци за плечо, он разбудил ее:

— Вставай, на полу холодно.

Убедившись, что император пришел в себя, обрадованная девушка тут же собралась звать Линь Даюэ. Но Цзи Хэн остановил ее:

— Не нужно, мне уже лучше. Забирайся сюда, посиди со мной.

Хотя болтать посреди ночи казалось странным, Тянь Ци послушно села на краешек постели:

— О чем Ваше Величество желает поговорить?

Откинув одеяло, Цзи Хэн произнес:

— Ложись рядом.

Девушке не оставалось ничего иного, как забраться под одеяло. Прижавшись к нему, они оба лежали на животе. Осенняя ночь выдалась прохладной, но под одеялом царило тепло. Повернув голову, Тянь Ци не отрывая глаз смотрела прямо на государя.

Цзи Хэн ответил ей тем же долгим взглядом.

Так они и застыли в странной позе, храня молчание.

Тянь Ци: «…»

Цзи Хэн: «…»

Наконец Тянь Ци смущенно покраснела, размяла затекшую шею, и когда она снова взглянула на Цзи Хэна, глаза ее снова увлажнились.

Мягким голосом он спросил:

— Испугалась?

От этих слов слезы хлынули с новой силой. Отводя лицо, чтобы вытереть их, она почувствовала, как свободная рука императора поглаживает ее по голове.

— Простите меня, — шепнула Тянь Ци.

Настроение у Цзи Хэна было двойственным. С одной стороны, ему невыносимо было видеть слезы Тянь Ци; с другой — сознание того, что она плачет из-за него, доставляло ему изрядное удовольствие. Гладя мягкие пряди ее волос, он промолвил:

— Я не желаю слышать подобных слов.

— Спасибо, — тут же поправилась она.

— И это тоже слышать не хочу.

— Вы все еще чувствуете боль?

Прислушавшись к собственным ощущениям, Цзи Хэн ответил:

— Боли нет, но невыносимо чешется.

— Все-таки позову лекаря, — заикнулась Тянь Ци, пытаясь встать.

— Не надо, — удержав ее на месте, с улыбкой произнес Цзи Хэн. — Поцелуй меня, и зуд пройдет.

Даже будучи так изувеченным, он не оставлял своих дурацких замашек — Тянь Ци не переставала поражаться этой неискоренимой страсти императора к хулиганству. Покраснев до корней волос, она сначала хотела отказаться, но, взглянув на его бледное от слабости лицо, смягчилась и кивнула.

Цзи Хэн тут же проворно сбросил верхнюю одежду.

Отеки на спине еще не сошли до конца, торчав бугорками, словно горные вершины. Тянь Ци сжалось сердце при виде этого; едва она легонько коснулась их кончиками пальцев, как Цзи Хэн тут же прокомментировал:

— Это пальцы, не думай, что раз я не вижу, то меня так легко провести.

Убрав пальцы, Тянь Ци наклонилась ближе и, закрыв глаза, легонько коснулась губами покрасневших бугорков — она боялась давить слишком сильно, ограничиваясь едва ощутимым касанием. Цзи Хэну показалось, будто его коснулись нежным птичьим пером; спина перестала зудеть, зато зачесалось где-то глубоко внутри, в груди.

Она целовала бугорок за бугорком, сосредоточенно и благоговейно. Широкие в плечах, сужающиеся к талии плечи напоминали треугольник; гладкая, белая, как нефрит, кожа на спине натянулась. Опираясь на согнутые в локтях руки, он слегка приподнял плечи, а бедрами прижимался к постели, образуя плавный изгиб, словно окончание горного хребта. Тянь Ци осыпала поцелуями этот склон сверху донизу, и в какой-то момент в ее голове мелькнула пугающая мысль: ей захотелось, чтобы каждый дюйм этой кожи принадлежал ей и только ей.

Блаженно прикрыв глаза, Цзи Хэн словно улавливал ее мысли. Стоило ли терпеть укусы и покрываться шишками, если в награду получаешь такое отношение от Тянь Ци? Безусловно, стоило.

На пояснице, близко к позвоночнику, красовался крупный красный волдырь. Губы Тянь Ци скользнули туда, и от этого нежного поцелуя тело императора легко вздрогнуло.

Решив, что ему неприятно, Тянь Ци провела там кончиком языка, слизывая зуд. В этот момент из носа Цзи Хэна вырвался сдавленный стон — словно он отчаянно пытался сдержаться, а в дрожащих нотках голоса послышалось что-то до странности похожее на каприз. Ничего не понимая, Тянь Ци снова прижалась губами к тому же месту.

Опомнившись, Цзи Хэн поспешно остановил ее:

— Не надо… только не туда… погоди…

Дыхание его сбилось. Встревоженная Тянь Ци поспешно накрыла государя одеялом и, невзирая на протесты, выскочила из комнаты за Линь Даюэ.

Осмотрев пульс, лекарь рассыпался в похвалах отменному здоровью и способности организма к регенерации, не забыв при этом строго настрого запретить любые излишества в постели на ближайшее время.

Когда рассерженный донельзя Цзи Хэн выставил лекаря вон, Тянь Ци наконец до конца осознала причину его странной реакции.

Поскольку император пострадал в первый же день охоты, всем чиновникам волей-неволей пришлось собираться в обратный путь.

Ранения бывают самыми разными: одни получены с героизмом, другие трагичны, третьи жалки. Но когда сам Сын Неба покрывается шишками от ос — подобный позор мгновенно превратился бы в посмешище. Разумный Цзи Хэн незамедлительно наложил запрет на утечку информации, объявив подданным, что пострадал в схватке со свирепым тигром.

Пусть версия отдавала наглостью, но кто, зная или не зная правду, рискнул бы указывать государыне на оплошность? Жить надоело?

Вдовствующая императрица, поверив на слово, сидела у постели сына и горько оплакивала его судьбу. Цзи Хэну пришлось по секрету открыть ей правду: мол, сыночка твоего искусали осы.

Она потеряла дар речи. Хотя укусы ос тоже болезненны, но сравнивать их с тигром… Слегка успокоившись, императрица принялась отчитывать сына.

Цзи Хэн молча стерпел все упреки, заодно воспользовавшись моментом, чтобы расписать подвиги Тянь Ци — дескать, если бы не она, вовремя обнаружившая его без сознания, последствия оказались бы фатальными. Такова была их общая версия.

Услышав это, Вдовствующая императрица пришла в восторг и щедро наградила Тянь Ци. За всю свою жизнь евнух Тянь впервые почувствовал себя неловко от полученных даров. Напоследок она велела ему тщательно ухаживать за императором.

По правде говоря, заваривать чай, подносить лекарства или обрабатывать раны государя в спальне не входило в обязанности Тянь Ци. Однако слуги из дворца Цяньцин негласным решением пришли к выводу, что для Тянь Ци все это — вполне привычное дело.

Пользуясь случаем, она перехватила заботы на себя и принялась за смазывание ран.

Полуприкрыв глаза, Цзи Хэн млел от нежных касаний Тянь Ци к своей спине, чувствуя себя абсолютно расслабленно и умиротворенно.

В разгар процедуры к отцу пожаловал Жуи. По велению государя мальчика провели внутрь.

Малыш знал лишь, что отцу нездоровится, но понятия не имел о природе травм. Нянька разула его и усадила на больничную постель; пристроившись на коленях рядом с Тянь Ци, Жуи во все глаза наблюдал, как та мажет дивной мазью отцовскую спину.

Вздымавшиеся на спине бугорки украшали крошечные темные точки в самом центре, словно оттуда что-то собиралось проклюнуться.

Озадаченный Жуи выдал:

— Папа, а у тебя что, грибы вырастут?

Цзи Хэна передернуло от ужаса:

— Прочь с глаз моих!

нянька поспешно подхватила ребенка и ретировалась. Не понимая отцовского гнева, Жуи прижался щекой к ее плечу и обиженно протянул:

— Тянь Ци…

Та лишь подмигнула мальчику, успокаивающе улыбнувшись губами без звука — мол, всё в порядке.

Недовольный Цзи Хэн тут же напомнил сыну:

— Тянь Ци принадлежит мне.

От этого заявления обида Жуи стала еще глубже; уткнувшись лицом в воротник няньки, мальчик предпочел больше на них не смотреть и был унесен прочь.

Тем временем Тянь Ци завершила процедуру, и когда лекарство слегка подсохло, Цзи Хэн перевернулся на спину.

— Ваше Величество… — нахмурилась она. Разве можно лежать на спине, когда там столько ран?

С улыбкой Цзи Хэн отмахнулся:

— Ничего страшного… лежать всё время ничком невыносимо тяжело.

В этот момент снаружи раздался голос служанки:

— Ваше Величество, лекарство готово.

Это было новое правило, заведенное императором для прислуги: что бы ни случилось, сначала подать голос за дверью, а в спальни, кабинеты и прочие комнаты без спроса не вваливаться.

Велев внести пиалу внутрь, Цзи Хэн дождался, пока Тянь Ци проверит пальцем температуру отвара, и протянул:

— Напои меня.

Продолжая лежать неподвижно, он с улыбкой уставился на девушку, а затем его взгляд скользнул ниже, остановившись на ее губах.

Тянь Ци думала о том, что стоило императору слечь, как забот вокруг него прибавилось втрое, да и причуды стали куда изощреннее. Но, помня, что ранения получены из-за нее, она неизменно уступала, постепенно сдавая позиции без всяких границ.

Опустив голову, она ложечкой поднесла лекарство к его губам.

Он не открыл рта, продолжая насмешливо разглядывать ее, а когда она закончила, снова притянул ее за затылок для долгого поцелуя. Отстранившись, государь прошептал:

— Тянь Ци, надень для меня платье, а?

— …Хорошо.

Совесть Цзи Хэна была нечиста, а потому он не желал, чтобы Тянь Ци щеголяла в женском платье прямо в стенах дворца, предпочтя вывезти ее за пределы столицы. Разумеется, поездка преследовала не только эту цель.

Хотя Тянь Ци все еще беспокоилась о его здоровье, раны уже практически затянулись. Жало извлекли, яд вывели, опухоли спали, а благодаря отменному здоровью и молодости государя всё шло на поправку. Просто Цзи Хэну безумно нравилось принимать заботу из рук Тянь Ци — лежа в постели, он получал от маленького извращенца абсолютное послушание, и это было прекрасно.

Платье для Тянь Ци Цзи Хэн выбирал лично: ярко-алый короткий жакет поверх длинной юбки до груди, расшитой бледно-розовыми цветами персика, дополненный белой нижней рубашкой из мягкой марли с длинными рукавами, а на ноги ей обули красные туфельки. Подобные цвета во дворце носить запрещалось, но за его стенами — сколько угодно. Прическу она носила прежнюю, простейшую ракушку, украшенную на сей раз лишь золотой шпилькой в виде цветка персика.

Ее летящая походка, колышущийся подолом подол в сочетании с ослепительной красотой лица снова лишили Цзи Хэна дара речи.

Впрочем, не только он — стоило им выйти на улицу, как проходящие мимо мужчины то и дело оборачивались на девушку.

Переполненный гордостью Цзи Хэн одновременно испытывал сильнейшее желание спрятать Тянь Ци от чужих глаз. При этом он упорно не замечал, сколько женских взглядов провожают его самого.

Возможность снова облачиться в платье улучшила настроение Тянь Ци, и когда Цзи Хэн в открытую взял ее за руку прямо посреди улицы, она не стала возражать. Сегодня на нем была ярко-красная одежда, так что издалека пара смотрелась на редкость гармонично.

Стоило им соединить руки, как часть мужских взглядов сменилась завистью, ревностью и глубокой враждебностью по отношению к самому Цзи Хэну.

Настроение императора взлетело до небес.

Погуляв по городу добрую половину дня и поужинав в уютном месте, они вернулись в ту самую постоялую заимку, где снимали комнаты. Тянь Ци переоделась в женское платье еще там, перед выходом.

Наступила ночь.

Пришло время признать очевидное: у нее действительно имелись запретные мысли на счет этого мужчины. Прекрасно понимая, какая пропасть в виде статусов и судеб разделяет их, она не могла остановить это чувство, проникавшее в каждую щель ее души.

Нельзя думать, не сметь думать — но мысли упорно возвращались к нему.

Внезапно бросившись ему на грудь, Тянь Ци обняла его за талию и горько заплакала.

Растерянный Цзи Хэн засуетился:

— Не плачь, что с тобой?

Что со мной? Я полюбила того, кого любить не должна.

Игнорируя его вопросы, она продолжала рыдать в голос. Наплакавшись, она отстранилась, выпрямила спину и произнесла:

— Ваше Величество, давайте вернемся?

— Мы не вернемся сегодня.

— Но…

Цзи Хэн пояснил: — Ничего страшного, я уже обо всем распорядился во дворце, к тому же я все еще восстанавливаюсь после ранений, завтра на утреннюю побудку идти не нужно.

Тянь Ци все еще сомневалась.

Цзи Хэн вдруг вздохнул: — Ты знаешь, как сильно я хочу просто прижать тебя к себе и уснуть?

Тянь Ци опустила голову, ничего не отвечая, и ее сердце снова болезненно защемило.

Он успокоил ее: — Не бойся, без твоего разрешения я ничего тебе не сделаю.

Тогда Тянь Ци кивнула. На всякий случай они оба оделись должным образом, и только после этого Тянь Ци согласилась лечь в объятия Цзи Хэна.

Исторический опыт показывает, что любые обещания мужчин обойтись «без раздевания» следует понимать с точностью до наоборот.

Сначала Цзи Хэн и впрямь не планировал ничего такого с Тянь Ци, он действительно искренне хотел просто обнять ее и уснуть. Однако когда они легли, тесно сплетясь в постели, а в его объятиях оказалась мягкая и благоухающая словно нефрит возлюбленная, в его голове снова всплыла та странная мысль.

Если бы Тянь Ци… была женщиной, как было бы прекрасно…

А вдруг она и вправду женщина?..

Он снова и снова крутил в голове этот вопрос, пока ночь не стала совсем тихой и глубокой. Он чувствовал, что просто помешался.

Цзи Хэн нежно поглаживал Тянь Ци по спине. Вдруг он заметил, что в каком-то месте на ее спине ощущается что-то твердое, словно ее одежда завязалась узлом. Немного растерявшись, он с недоумением чуть распустил ее верхнюю одежду, просунул руку под нижнее белье и действительно нащупал узел. Опасаясь причинить Тянь Ци неудобство, Цзи Хэн нахмурился и в пару мгновений развязал этот узел.

Его сердце внезапно бешено заколотилось, и в голове промелькнула догадка, в которую он сам не смел поверить.

Тянь Ци внезапно перевернулась, и Цзи Хэн торопливо убрал руку, но все же успел оказаться под ней. Она лежала на кровати полубоком, и ее грудь пришлась как раз на его руку. Хотя между ними была одежда, это мягкое давление определенно не могло исходить от мужчины или евнуха.

http://bllate.org/book/22267/2330932

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода