— Мы с ним чисты, как горный хрусталь!
Сказав это, он поспешно припустил вперед. Мо Чэнь в недоумении поднял голову к небу: разве он только что говорил о том, кто с кем нечист? Разве? К тому же, Мо Сяобай, ты бежишь, закрыв глаза руками, не боишься во что-нибудь врезаться?
Мо Чэнь чувствовал, что этот мир сошел с ума: между этими двумя определенно что-то происходит! Интуиция подсказывала: упущенный фрагмент сюжета обещает быть захватывающим. Столько лет он был меж двух огней, как же он мог пропустить такое!
Мо Чэнь сжал кулаки, твердо решив во всем разобраться.
Е Вэй, едва переступив порог, сразу позвонила Ши И. Как только та ответила, Е Вэй возбужденно затараторила:
— Ши И, угадай, что я только что видела? Сцена — просто бомба! Сядь поудобнее, чтобы не упасть!
Ши И удивилась:
— Вэйвэй, что ты видела?
— Ши И, готовься принимать подарки на помолвку! — Е Вэй с гордостью заявила: — Мой сын прижал твоего!
— Что? — Ши И растерялась. — О чем ты?
— Ты тоже не ожидала, правда? Ши И, дети вырастают — матери не указ. Старший обычно такой холодный и властный, а как встретил Мо Сяобая, так сразу обмяк и позволил себя прижать! Эх, а я-то думала, что Мо Сяобай выгодно продастся, а он оказался убыточным товаром! Придется мне еще и приданое ему готовить. Ши И, ты тоже поторопись с приданым для Мо Яо!
Ши И окончательно запуталась и робко спросила:
— Вэйвэй, ты ничего не выпила?
— Да ты мне не веришь? Мо Сяобай действительно прижал старшего! Я собственными глазами видела! — Е Вэй заметила, как Мо Сяобай пробегает мимо, закрыв лицо руками, и бросила напоследок: — Мо Сяобай опять чудит, все, отключаюсь!
Ши И ошеломленно опустила трубку. Судя по словам Вэйвэй, неужели старший… и правда оказался под Мо Сяобаем? Она потерла лоб, не зная, радоваться этому или гореть.
Вечером Мо Чэнь и Мо Сяобай вернулись в общежитие совершенно измотанными. И без того интенсивные тренировки по подготовке убийц стали еще жестче после наказания Е Вэй — нагрузка увеличилась вчетверо. Теперь у них не было сил даже идти, они ковыляли в корпус, едва переставляя ноги.
На светло-зеленом конверте аккуратным, изящным почерком было выведено: Мо Яо. Глядя на эти буквы, невольно представляешь себе нежную, чистую и возвышенную девушку.
Мо Сяобай долго смотрел на надпись, задумался и спрятал письмо обратно. Это предназначалось старшему, и если он вскроет его без спроса, тот наверняка рассердится.
На кровати лежало аккуратно сложенное одеяло. Мо Сяобай прилег, перевернулся и заметил спрятанный в углу большой пакет с печеньем. Он разорвал упаковку и сунул одно в рот.
Это печенье Мо Яо после пробуждения специально заказал Юню, чтобы тот купил его в Мюнхене. Юнь лично контролировал каждый этап — от выбора ингредиентов до выпечки — и всё записывал. Рассыпчатое, ароматное и сладкое — Мо Сяобаю показалось, что оно гораздо вкуснее того, что давала ему курсантка в прошлый раз.
Однако он съел всего два кусочка и отложил пакет. На душе было неспокойно, и он снова вытащил конверт из кармана брюк. Края были тщательно заклеены. Мо Сяобай пощупал его, сжал посильнее и надул губы.
Твердый. Что там внутри?
Неужели маленькая бомба? Мо Сяобая осенило: подбрасывать врагам взрывчатку — обычное дело в их обучении. Письмо хоть и небольшое, но исключать риск нельзя! Раз это для старшего, он обязан всё проверить!
Мо Сяобай облегченно выдохнул, доел остатки печенья и с довольным видом принялся аккуратно вскрывать конверт.
Как только он распечатал его, Мо Чэнь поднялся с кровати. Мо Сяобай поспешно сунул письмо под зад и суетливо спросил:
— Братик, ты куда?
Мо Чэнь подозрительно посмотрел на него:
— В туалет. А ты что делаешь?
— Ни… ничего, — Мо Сяобай проглотил кусок печенья. — Хе-хе, печенье, которое прислал старший, очень вкусное!
Мо Чэнь сглотнул слюну, подошел к кровати брата и заискивающе улыбнулся:
— Сяобай, как я к тебе обычно отношусь?
Мо Сяобай подумал немного и гордо ответил:
— Сойдет. Кроме старшего, ты единственный, кто ко мне неплохо относится. Почти не бил, часто играл со мной. Если не считать…
— Если не считать чего? — Мо Чэнь присел на корточки у кровати и напряженно спросил.
— Того, что ты иногда надо мной подшучиваешь, в остальном всё отлично.
Мо Чэнь неловко рассмеялся:
— Сяобай, ты мой младший брат, я подшучиваю над тобой только потому, что люблю тебя!
У Мо Сяобая по коже побежали мурашки, и он рявкнул:
— Мне не нужна твоя любовь!
Мо Чэнь понял, что его слова прозвучали двусмысленно, и поспешил оправдаться:
— Сяобай, не пойми неправильно, моя любовь совсем не такая, как у старшего!
Мо Сяобай отвернулся и замолчал. Мо Чэнь поспешно сменил тему:
— Сяобай, раз я к тебе так хорошо отношусь, давай обсудим одно дело. Ты ведь согласишься, правда?
Мо Сяобай покосился на него:
— Говори, я подумаю.
— Хе-хе, Сяобай, я не наелся за ужином…
Не успел он закончить, как Мо Сяобай бросился к печенью, обхватил его, как величайшее сокровище, и с подозрением уставился на брата:
— Братик, это прислал мне старший! Даже не думай о чем-то нехорошем!
— Кто тут думает о нехорошем! — взревел Мо Чэнь. — Мо Сяобай, это всего лишь печенье, зачем так охранять? Я что, не пробовал? Неужели я стану воровать у тебя?
— Кто знает! — пробормотал Мо Сяобай. — Вкус у этого печенья слишком соблазнительный, легко на преступление толкнуть. Братик, я охраняю его ради твоего же блага, чтобы ты не совершил ничего постыдного и не запятнал свой светлый образ!
Мо Чэнь съязвил:
— Тот, кто прислал печенье, тоже весьма соблазнителен, но я не видел, чтобы ты так его охранял. Наоборот, прогнал так далеко, аж до самого Рима!
— Хм! Он сам ушел! — Мо Сяобай гордо обнял печенье.
Мо Чэнь скривился, его взгляд упал на конверт, который Мо Сяобай прижал под собой.
— Мо Сяобай, тебе снова прислали любовное письмо?
Мо Чэнь потянулся, чтобы вытащить конверт, но, едва увидев букву Мо, тут же выхватил его из рук Мо Сяобая:
— Братик! Только что говорил о светлом образе, а теперь чужие вещи крадешь?
Мо Сяобай спрятал конверт в камуфляж и прижал к груди вместе с печеньем. Мо Чэнь удивился:
— Мо Сяобай, разве я не читал тебе все письма, которые ты получал раньше? Почему теперь ты прячешь их, как зеницу ока?
— Братик, это письмо адресовано мне, это моя личная жизнь, как ты можешь его читать? Невежливо!
Мо Чэнь закатил глаза. С тех пор как приезжал старший, поведение Мо Сяобая стало слишком странным. Теперь он рассуждает о личной жизни? Есть ли что-то, чего он не знает? Даже о любви старшего к Мо Сяобаю он в курсе, а тут всего лишь любовное письмо — не больно-то и хотелось!
— Ладно, Мо Сяобай, время тренировки, пошли вниз! — Мо Чэнь еще раз взглянул на конверт, чувствуя, что что-то не так: если Мо Сяобай так его охраняет, неужели… он правда запал на того, кто его прислал?
Старший, ну зачем ты уехал! Из-за твоего отъезда у тебя появилось столько соперников! Он про себя решил, что обязательно разгонит всех, кто заглядывается на Мо Сяобая.
Когда они вернулись с тренировки, была уже глубокая ночь. Сил не было даже на душ, они повалились спать. Перед сном Мо Сяобай еще раз сонно повертел конверт, но в темноте ничего не разобрал и спрятал его обратно.
На следующий день в полдень Ши И вызвала Мо Чэня обсудить выпускные дела. Мо Сяобай понял, что это его шанс. Как только Мо Чэнь вышел, он вскрыл конверт.
Прочитав начало, он пришел в такую ярость, что чуть не разорвал бумагу:
— Братик Яо? Тьфу! Такая милая на вид девушка, а такая распущенная! Он тебе не братик Яо!
Мо Сяобай, сдерживаясь, прочитал еще несколько строк.
Девушка писала, что впервые увидела Мо Яо на тренировочном плацу. Среди толпы она сразу выделила его — издалека не разглядеть лица, но его военная выправка отличалась от других. Он казался невероятно статным и красивым, в нем чувствовалась скрытая решимость и холодная сила. Ей хватило одного взгляда, чтобы навсегда потерять покой.
С тех пор каждый раз, когда звучал свисток, она была счастлива — первой выбегала из казармы. На тренировках она не чувствовала усталости, а в душе молилась, чтобы время остановилось и она могла побыть рядом с Мо Яо чуть дольше.
Они стояли под одним небом, делали одно дело, и она считала это самым счастливым моментом в своей жизни…
Мо Сяобай не выдержал. Пальцы побелели, тонкий лист бумаги пошел складками. Его тошнило от каждого слова — какая мерзость! Какая гадость! Такая миловидная девушка, а пишет такие тошнотворные вещи!
Старший такой наивный, если он прочтет это полное страсти письмо, вдруг тронется и попадется на удочку?
Письмо нельзя показывать старшему!
Мо Сяобай решил, что обязан защитить его и не дать попасть в ловушку.
С громким шорохом бумага была разорвана пополам, скомкана и с силой брошена в мусорное ведро.
Мо Сяобай сердито повалился на кровать. Чем больше он думал, тем больше злился: как можно быть такой бесстыдной? Посметь заглядываться на его старшего!
Он вскочил, подбежал к корзине, выудил обрывки и принялся рвать их дальше, скрежеща зубами:
— Писать она вздумала! Сердечко еще из бумаги сложила! Тьфу! Даже если ты вырвешь свое сердце и отдашь ему, старший на тебя не посмотрит! Хм! Старший тебя не полюбит!
Бедное письмо превратилось в конфетти, но Мо Сяобаю этого было мало — словно этот клочок бумаги был его заклятым врагом, которого нужно стереть в порошок.
Мо Чэнь открыл дверь и увидел, как Мо Сяобай, словно ведьма, колдует над мусорным ведром, бормоча что-то под нос, будто собираясь поджечь его магией. Поведение более чем странное.
Мо Чэнь подошел:
— Мо Сяобай? Ты чего бесишься? Чем тебе ведро не угодило?
Он хотел заглянуть внутрь, но Мо Сяобай подхватил ведро и вскочил:
— Ничего! Я иду выносить мусор! — не договорив, он вылетел из комнаты.
Зачем выносить мусор, бережно прижимая к груди целую корзину? Мо Чэнь смотрел ему вслед, чувствуя, что всё становится только хуже: раньше Мо Сяобай был просто беззаботным, а после отъезда старшего стал каким-то помешанным. Так и до психиатрии недалеко.
Он решил, что пора доложить старшему о состоянии Мо Сяобая.
Рим, замок семьи Мо.
Мо Яо был по горло завален делами. Он только принял управление мафией, еще не вошел в курс дела, а Мо Е и Мо Цзюэ уехали на Карибы, оставив всё на него одного. Даже если бы у него было три головы и шесть рук, он бы не справился.
Тук-тук-тук. Раздался стук, и вошла женщина с фиолетовыми глазами и грациозной походкой, держа в руках кофе:
— Старший, ты опять не спал всю ночь?
Мо Яо даже не поднял головы, только хмыкнул в ответ.
Мо Ушуан поставила кофе на стол и, закинув ногу на ногу, села на диван:
— Старший, если ты так продолжишь, ты угробишь здоровье! Вызови лучше Мо Чэня обратно!
— Не нужно. Я волнуюсь, оставляя Сяобая там одного.
Ушуан потерла висок:
— Старший, наши мамы обе в тренировочном лагере, о чем тебе волноваться? К тому же, Мо Сяобай только с нами придуривается, а снаружи он хитрее лисы. Если кто его обидит, он до седьмого колена всех достанет!
На губах Мо Яо мелькнула мягкая улыбка. Он откинулся на спинку кресла, поднял руку и потер переносицу, устало закрыв глаза.
Ушуан, заметив, что старший впервые выглядит таким изможденным, помедлила и сказала:
— Старший, Мо Чэнь только что звонил…
Мо Яо резко открыл глаза:
— Что-то случилось?
— Старший, успокойся! Что может случиться? — Ушуан подошла к нему. — Просто этот маленький мерзавец в последнее время ведет себя странно, не знаю, что на него нашло!
Мо Яо нахмурился. Он навещал Мо Сяобая пару дней назад, тогда всё было в порядке. Неужели за неделю что-то стряслось?
Этот маленький негодник совсем не дает покоя!
Мо Яо собрался встать, но Ушуан усадила его обратно:
— Старший, ты с самого возвращения с Ближнего Востока не спал. Если поедешь туда снова, твой железный организм сломается!
Мо Яо отстранил ее руку:
— Пустяки!
Ушуан, видя, что он настаивает, сделала еще несколько шагов за ним:
— Старший, не езди. Мо Чэнь сказал, что Мо Сяобай стал странным после твоего отъезда. Давай лучше я съезжу вместо тебя!
Мо Яо замер. Помолчав, он кивнул и вернулся за стол.
— Старший, на самом деле… — Ушуан почувствовала, что ее слова могли ранить его, и хотела утешить, но Мо Яо остановил ее.
— Выходи. Передай текущие задачи Фэну, а сама отправляйся на Ближний Восток, проведай его!
Мо Яо снова уткнулся в документы. Ушуан закусила губу. Уже у двери она услышала голос старшего:
— Зайди к Юню, возьми еще печенья, отвези ему.
— Хорошо, — Ушуан обернулась. — Старший, на самом деле… Сяобай, возможно, тоже очень по тебе скучает.
Мо Яо не ответил. Ушуан вздохнула и вышла из кабинета.
Дверь тихо закрылась. Мо Яо долго смотрел на строчку в документе, прежде чем поднять голову и медленно подойти к окну.
Вокруг замка расстилались широкие изумрудные лужайки. Полуденное солнце заливало их золотом.
Мо Яо смотрел на зелень, и в памяти всплыли детские годы. На траве трехлетний малыш полз по спине шести-семилетнего ребенка, пухлыми щечками терся о его шею и, надув губы, лепетал:
— Братик, братик, быстрее, беги быстрее!
Маленькие пальчики крепко обнимали его за шею, горячее дыхание обжигало кожу, а слюнки, которые малыш вытирал о его плечо, вызывали зуд.
Внезапно золотое солнце скрылось за черными тучами. Младенец вырос и превратился в красивого юношу, который с ненавистью смотрел на него и обвинял:
— Почему ты полюбил меня? Почему ты такой извращенец, что влюбился в собственного брата? Почему приносишь мне страдания? Зачем ты это делаешь? Как мне теперь смотреть в глаза брату, который баловал меня больше десяти лет!
Мужчина в мучении обхватил голову руками. Его крики, полные отчаяния и беспомощности, как острые шипы, пригвоздили брата к кресту вины, лишая дара речи.
Черные тучи закрыли небо.
Тело Мо Яо слегка качнулось, он ухватился за раму окна и часто заморгал. За окном все та же тихая лужайка, никаких бегающих детей, никакого полного ненависти мужчины.
Все по-прежнему.
Он тяжело вздохнул.
Хорошо. Его Сяобай на Ближнем Востоке. Скучает он или нет — неважно, лишь бы не ненавидел.
Мо Яо смотрел на траву, и на его губах появилась бледная улыбка.
Сяобай, ты когда-нибудь… ненавидел меня?
Ушуан прибыла на Ближний Восток на следующий день под вечер. Члены семьи Мо все были как на подбор, к тому же прошли обучение в лагере, поэтому охрана, увидев фиолетовые глаза Ушуан, сразу пропустила ее.
Мо Сяобай как раз закончил шестичасовую тренировку в джунглях и теперь что-то серьезно обсуждал с невысоким курсантом. Ушуан подошла и щелкнула его по затылку:
— Мо Сяобай, чем занимаешься? Почему не с Мо Чэнем?
Мо Сяобай обернулся и просиял:
— Сестренка, ты чего приехала? Соскучилась по своему милому братику и решила навестить?
— Именно, кое-кто по тебе соскучился! — Ушуан сунула ему в руки сверток и, подперев подбородок, окинула его оценивающим взглядом.
Мо Сяобай поежился, прижимая сверток к себе, и невинно посмотрел на нее:
— Сестренка, чего ты так плотоядно на меня смотришь? Я, конечно, очень красив, но я же твой родной брат! Не смей даже думать о чем-то недозволенном!
Ушуан игриво улыбнулась:
— Значит, если бы не был родным, было бы можно?
Мо Сяобай замер, обняв себя за плечи, и отвернулся. Он всегда был красноречив, и только Мо Чэнь с Ушуан знали, как заставить его замолчать.
Ушуан снова осмотрела его с ног до головы:
— Эх, Мо Сяобай, кроме того, что ты неплохо выглядишь, я не вижу в тебе ничего такого, что могло бы… эх!
В этом мире всегда найдется дурак, который хранит верность бессердечному мерзавцу.
Мо Сяобай потрогал свои щечки:
— Сестренка, я хорош собой! Я — самое прекрасное существо на Земле! Не комплексуй, по сравнению с обычными людьми ты тоже ничего!
Ушуан закатила глаза. Мо Сяобай гордо развернул сверток, ожидая вкусностей, но, увидев содержимое, замер и спросил:
— Старший же только пару дней назад присылал, зачем ты привезла еще столько печенья?
— Старший занят, в ближайшее время приехать не сможет, попросил передать.
— Оу, — Мо Сяобай поник. Ушуан наблюдала за его лицом: он расстроился всего на секунду, а потом возбужденно схватил ее за руку: — Сестренка, скажу тебе по секрету: в этом мире правда есть ведьмы! Правда-правда!
http://bllate.org/book/22270/2331513
Готово:
