Мо Сяобай ждал продолжения, но бармен больше ничего не говорил. Он с сочувствием посмотрел на него:
— Молодой человек, в общем, послушай моего совета: ни в коем случае не пытайся заискивать перед Ша-гуном, иначе тебе точно не поздоровится!
Мо Сяобай перевел взгляд и тоскливо вздохнул:
— Я просто восхищаюсь великим именем Ша-гуна, поэтому и изо всех сил старался сблизиться с ним, хотел найти возможность побыть рядом, но кто бы мог подумать... Эх, знал бы я раньше, ни за что бы не пришел!
Он уныло повесил голову и, словно отчаявшись, попытался выхватить у бармена шейкер, но тот крепко сжал его в руке:
— Эй, друг, у тебя и в мыслях не должно быть ничего подобного! Как бы то ни было, раз уж ты пришел сюда, то уйти отсюда точно не сможешь!
Видя, что тот никак не реагирует, бармен продолжил убеждать:
— Послушай, даже не думай о всяких глупостях и не помышляй о побеге! Сегодня днем один из товаров случайно задел защитный механизм. Стража Ша-гуна решила, что он пытается сбежать, и тут же пристрелила его на месте!
В глазах Мо Сяобаева мелькнул огонек:
— Такая строгая дисциплина? И когда это произошло?
— Как раз перед тем, как вернулся грузовой фургон. Сначала они думали, что это прибыл весь кортеж, но потом обнаружили, что это один из сегодняшних товаров случайно активировал механизм. Сейчас они повсюду ищут последнюю замену.
Бармен сосредоточился и продолжил уговаривать:
— Ша-гун и так проявил милосердие — он дал вам достаточную свободу и никогда не ограничивал ваши передвижения здесь. Парень, сиди тихо и веди себя смирно. Пусть Ша-гун тебя и не полюбит, но по крайней мере сможешь сохранить себе жизнь, разве нет?
Мо Сяобай слегка кивнул в знак согласия и неторопливо спросил:
— Куда же они отправятся на поиски этой самой последней замены?
Бармен повернулся и кивком подбородка указал на центральный танцпол:
— Когда времени в обрез, кого-нибудь выбирают оттуда. Всё равно там одни мужики.
— Мужики?
Мо Сяобай посмотрел на мерцающий огнями танцпол. В самом центре полумрака красавицы разной расы страстно извивались каждой частью своего тела, а их отточенные танцевальные движения соблазняли абсолютно всех присутствующих...
Мужики?
Заметив замешательство Мо Сяобая, бармен подозрительно посмотрел на него и спросил:
— Ты что, не знал?
Мо Сяобай взял себя в руки:
— Кое-что слышал, но всё равно потрясает.
Бармен с понимающим кивком отозвался:
— Я могу понять твои чувства. Когда я только пришел сюда и изо дня в день смотрел, как они зажигают на танцполе... Их соблазнительные изгибы ни в чем не уступают любой женщине в этом мире! У меня тогда челюсть отвисла, и я пришел в себя только месяц спустя!
— Давно ты здесь?
Мо Сяобай посмотрел в центр танцпола и между делом задал вопрос.
Бармен тоже прекратил протирать бокал и перевел взгляд на толпу зажигательно танцующих людей.
— Недолго, всего два месяца. Наставник привел меня сюда. Когда я услышал, что мы отправляемся к главарю наркомафии, я ужасно испугался. Поначалу меня здесь бросало в дрожь от каждого шороха, я трясся целыми днями и с трепетом услуживал каждому гостю, боясь ненароком навлечь на себя смерть!
Он повернулся и посмотрел на Мо Сяобая с глубоким сочувствием:
— А потом понял, что на самом деле стража Ша-гуна — это хорошо обученные и дисциплинированные бойцы, которые никогда не убивают просто так. Но... парень, ты ведь совсем не похож на нас...
— Эх, если бы ты только смог пережить эту ночь!
Мо Сяобай пару раз постучал пальцами по барной стойке, странно усмехнулся, протянул руку и похлопал бармена по плечу:
— Кто знает, может, так оно и будет!
Увидев его совершенно беззаботный вид, бармен нахмурился:
— Тебе лучше быть осторожнее. Из пяти товаров хорошо, если хоть один останется в живых. Доброта Ша-гуна вовсе не распространяется на таких, как вы... Береги себя!
Мо Сяобай легко усмехнулся и неторопливо направился к центральному танцполу.
Бармен посмотрел ему вслед и покачал головой. Каждый товар перед входом в особняк думал, что именно ему удастся остаться. Но за последние два года еще ни один не выжил: одни погибали от пыток в ту же ночь, другие на следующий день покрывались язвами и умирали в мучениях.
Тех, кого Ша-гун уже использовал, он больше не касался и никак за ними не следил.
Этот парень действительно чересчур самоуверен. У Ша-гуна бесчисленное множество способов истязать чужие тела.
Добросердечный бармен подумал, что сегодняшняя встреча с Мо Сяобаем была первой, и, судя по всему, последней.
Он тяжело вздохнул: эх, такой миловидный парень, какая же жалость!
Глава 57. Прибытие
Динамичный диджей заводил всю толпу. В центре танцпола пестрые соблазнительные девицы под оглушающие ритмы музыки безумно трясли своими телами: молочно-белая нежная кожа, соблазнительно поблескивающая бронзовая, яркая и модная пшеничная, таинственная и манящая шоколадная...
Кожа самых разных оттенков переливалась в мерцающих огнях, и весь бар был окутан густой, туманной атмосферой истомы.
Мо Сяобай подошел к круглому подиуму в центре танцпола и резким движением расстегнул пуговицы на рубашке. Его гладкая и белая грудь выглядела невероятно соблазнительно в приглушенном свете.
Окружавшие его мужчины и женщины заметили это движение и тут же повернулись к нему, уставившись во все глаза на его загримированное миловидное лицо и ослепительно белую грудь. У некоторых даже потекли слюнки.
Мо Сяобай вытянул руку, одной ладонью упершись в гладкий шест, ловко закинул на него правую ногу и откинулся назад. Его безупречно белая и изящная шея обнажилась во всей красе, едва заметные рельефные бугорки мышц груди манили каждого присутствующего, а упругие ягодицы плотно прижались к металлу — безумно соблазнительные изгибы тела предстали перед зрителями во всей красе.
Музыка в баре мгновенно стала страстной и бурной. Мо Сяобай ловко закинул обе ноги наверх и завис на шесте вниз головой, приняв соблазнительную позу. Он поднял указательный палец правой руки и легко провел им по своим сияющим, пухлым алой губам, а затем запрокинул голову и одарил остолбеневшую толпу в центре танцпола очаровательной улыбкой, слегка проведя кончиком алого язычка по подушечке пальца.
Мужчины и женщины у подножия шеста вздрогнули и замерли, неотрывно глядя на этого демона, зависшего над ними. Словно зачарованные, они синхронно высунули языки и облизали собственные губы.
Температура в баре мгновенно подскочила до точки кипения. Тела всех присутствующих охватил жар. Музыка не прекращалась, но на танцполе больше не было безумно извивающихся танцоров — осталась лишь толпа потерявших рассудок зрителей.
Холодный металл соприкасался с нежной, гладкой кожей. Мо Сяобай таинственно улыбнулся и, зависнув на шесте, начал вращаться и изгибаться, словно неуловимый призрак. В полумраке бара, пропахшего табаком и алкоголем, он горячо и ярко раскрывал свою красоту — чарующую и ошеломляющую.
Восторг.
Напряжение.
Потрясение.
Всех этих слов было уже недостаточно, чтобы описать чувства людей внизу. В этот момент в их головах была абсолютная пустота — существовал лишь этот демон на шесте, прекрасный, чувственный и заставляющий сердца биться чаще.
Каждый любил бы его, и он стоил того, чтобы его любили.
Внезапно оглушающая музыка достигла кульминации. Мо Сяобай взмыл вверх, извиваясь телом, забрался на самую вершину, скрестил ноги и легко зафиксировался на шесте. Перевернувшись вниз головой и раскинув руки, он продолжал стремительно вращаться, а затем молниеносно ринулся вниз.
Тук-тук-тук!
Стоило барабанам смолкнуть и музыке затихнуть, как Мо Сяобай в тот же миг плавно приземлился у самого основания шеста, затуманенным взглядом обведя толпу вокруг. Разноцветные неоновые огни со всех сторон сосредоточились на нем, придавая его фигуре нереальный, призрачный вид.
В этот момент он походил на воплощение ангела и демона одновременно, приковывая к себе взгляды каждого в зале. Он пробуждал самые потаенные желания, скрытые в глубине душ мужчин и женщин, толкая на грех, но в то же время внушая благоговейный трепет.
Танец подошел к концу. Не успел Мо Сяобай твердо встать на ноги, как к нему подошли двое крепких мужчин в черных одеждах с пучками на головах и в саронгах. Взяв его с двух сторон, они зажали его посередине.
Мо Сяобай внутренне обрадовался, но напускное удивление отразилось на его лице. Бестолково моргая, он оглянулся на громил и сделал вид, что хочет вырваться.
Но эти двое с таким трудом отыскали идеальный товар — разве позволили бы они ему ускользнуть? Чем сильнее Мо Сяобай сопротивлялся, тем крепче они его сжимали. Стальные руки намертво зафиксировали парня, оторвали от земли и, подхватив под руки, на весу потащили на второй этаж в отдельную кабинку.
Войдя в комнату, охватчики швырнули Мо Сяобая прямо на широкий диван. С глухим стуком он врезался в обивку, но тут же перевернулся, ловко уселся, растирая ушибленный зад, и принялся громко вопить:
— Эй! Вы, люди здесь, совсем не умеете обращаться с хрупкими созданиями? У меня же ручки-ножки тонкие, а если вы мне тут всё переломаете, что тогда делать?!
Его глаза хитро блеснули, и он ткнул пальцем в тех двоих, что только что так грубо приволокли его сюда:
— И не говорите, что я вас не предупреждал! Если со мной что-нибудь случится, никто из вас не понесет за это ответственности!
Помимо двух вошедших громил, на диване сидели еще двое наемников. Переглянувшись друг с другом, один из них — бородатый — спросил:
— Ты кто такой? Раньше мы тебя здесь не видели.
Мо Сяобай зыркнул на него:
— Какое твое дело, кто я такой?
Он по очереди ткнул пальцем в нос каждому из четырех присутствующих:
— Советую каждому из вас пораньше начать заискивать перед вашим покорным слугой! Когда я сегодня вечером войду в Резиденцию Ша-гуна, я замолвлю за вас словечко! Хе-хе, а иначе вам не сдобровать!
Четверо переглянулись и презрительно усмехнулись:
— Ты собрался в Резиденцию Ша-гуна? И кто же тебя туда приведет?
Мо Сяобай таинственно улыбнулся:
— У вашего слуги свои надежные способы!
Увидев его абсолютную уверенность, мужчины немного посерьезнели. Один из них шагнул вперед, вцепился ему в горло и потребовал:
— Говори! Как именно ты собрался туда проникнуть? И откуда вообще вылез?
Хотя этот город посреди первобытных джунглей был велик, они знали в лицо практически каждого приходящего и уходящего. Лицо Мо Сяобая было им абсолютно незнакомо, и четверо с подозрительно придирчивым видом принялись допрашивать его о происхождении.
Крепкие, сильные пальцы намертво впились в горло Мо Сяобая, перекрывая доступ воздуха. Мо Сяобай мысленно выругался: черт побери, как же больно! Боль была такая, что ему стало трудно дышать. Наверное, на шее остались красные следы — вот же скоты!
Он поднял голову, легко усмехнулся и неторопливо произнес:
— Что? Неужели внешности и красоты вашего слуги недостаточно, чтобы войти в Резиденцию Ша-гуна?
Стальные пальцы на секунду замерли. Громила окинул его оценивающим взглядом и глухо бросил:
— Войти-то, может, и достаточно, но сначала мы должны выяснить, кто ты такой.
Пальцы на его горле сжались еще сильнее:
— Отвечай, как ты сюда попал?
— Ха, — насмешливо фыркнул Мо Сяобай. — Время на исходе, а вы еще тратите силы на такие расспросы? Где вы раньше были? Такая огромная Резиденция Ша-гуна, полная ловушек и надежной охраны — неужели вы боитесь, что я переверну здесь всё вверх дном?
Лицо наемника немного смягчилось. Мо Сяобай продолжил:
— Я уже давным-давно восхищаюсь великим именем Ша-гуна, поэтому специально попросил друга привезти меня сюда, чтобы я мог поднести себя в качестве товара самому Ша-гуну.
Он презрительно окинул взглядом четырех амбалов:
— Кто бы мог подумать, что подчиненные Ша-гуна — сплошь такие никчемные пьянчуги, которые не могут уследить даже за простым товаром, а вместо этого приходят ко мне с расспросами и пытаются качать права!
Пальцы наемника чуть ослабили хватку. Мо Сяобай сурово бросил:
— Раз уж дошло до такого, а вы до сих пор не нашли последний товар, по моему мнению, вы просто жить надоели!
Глава 58. Вход в резиденцию
Пальцы наемника чуть ослабили хватку. Мо Сяобай сурово бросил:
— Раз уж дошло до такого, а вы до сих пор не нашли последний товар, по моему мнению, вы просто жить надоели!
Четверо амбалов переглянулись, их лица слегка вытянулись. Наемник резко разжал пальцы. Мо Сяобай закашлялся, жадно глотнув воздуха. Едва он отдышался, как те двое, что притащили его сюда, спросили:
— Ты говоришь, друг тебя привел? Какой еще друг?
Сердце Мо Сяобая дрогнуло, но он опустил голову и мысленно выругался: черт побери, какая у них чуйка!
Он поднялся на ноги, отдернул штору на окне и, вздернув подбородок, указал на барную стойку внизу:
— Во, тот самый!
Громила нахмурился и подозрительно переспросил:
— Тот самый? Бармен?
Мо Сяобай чуть сильнее сжал пальцы на ткани шторы и слегка кивнул. Один из амбалов тут же развернулся и бросился вниз проверять.
В кабинке оставшиеся трое окружили Мо Сяобая, принявшись разглядывать его с ног до головы.
Стоя у окна, Мо Сяобай наблюдал, как внизу бармен и громила о чем-то переговорили. Бармен поднял взгляд на второй этаж, взглянул на кабинку и кивнул громиле. Получив подтверждение, тот немедленно бросился обратно наверх.
Напряжение в душе Мо Сяобая немного отпустило, хватка на шторе ослабла, и он вернулся на диван.
Спустя несколько секунд проверивший информацию амвал толкнул дверь и кивнул остальным трём:
— Подтвердилось, они действительно знакомы.
— Мм, — отозвался бородатый наемник, поднимая Мо Сяобая за руку, и произнес с неожиданным уважением:
— Пошли, парень, мы отведем тебя в Резиденцию Ша-гуна! Но...
Голос наемника стал более тяжелым:
— Парень, войдя туда, смотри не пожалей. Лучше сиди тихо и веди себя смирно! Иначе я ручаюсь, что эту ночь ты не переживешь!
Мо Сяобай серьезно кивнул ему, а про себя подумал: еще бабушка надвое сказала, кто именно не переживет эту ночь!
Все пятеро один за другим спустились вниз. Мо Сяобай шел в окружении четырех громил. Проходя мимо барной стойки, он уголком рта улыбнулся бармену. Тот поднял глаза, посмотрел на него пару секунд и со скорбным видом тяжело вздохнул.
Каждый день в Резиденцию Ша-гуна устремлялись всё новые красавцы и красавицы, но еще никто не выходил оттуда живым. Бармен никак не мог взять в толк: с виду парень такой сообразительный, с чего вдруг ему понадобилось добровольно отправляться в это гиблое место?
Чистое самоубийство!
Он снова вздохнул, оплакивая судьбу Мо Сяобая, и продолжил протирать стаканы.
Перед воротами Резиденции Ша-гуна раскинулась гигантская золотая статуя лежащего Будды под открытым небом. Почти сто метров в длину, высотой в два человеческих роста, глаза статуи были инкрустированы ночными жемчужинами, чье сияние ярко освещало путь внутрь резиденции и обратно.
Ноги Будды лежали одна на другой, согнутая рука служила ему подушкой, а взгляд был устремлен на толпы смертных, проходящих через ворота.
Мо Сяобай последовал за четырьмя громилами, отвесил статуе Будды три глубоких поклона и шагнул в легендарную Резиденцию Ша-гуна.
Это была огромная старинная усадьба, скрытая в самом сердце девственных джунглей. Тихая и безмятежная, она походила на дворцовый комплекс с многоярусной архитектурой невероятной роскоши. Черепица на крышах лежала плотно, словно рыбья чешуя, поблескивая золотистым сиянием под покровом темной ночи.
Внутри резиденции горело яркое освещение. Едва переступив порог, в глаза бросилось бескрайнее поле разноцветных маков. Здесь росли цветы всех мыслимых оттенков: огненно-красные, ослепительно-белые, благородно-холодные фиолетовые. Яркие, потрясающие воображение цвета вспыхивали под яркими лучами фонарей.
Это был великолепный и роскошный пейзаж, но Мо Сяобай вдруг почувствул странное раздражение, поднявшееся из глубин души. Это маковое поле казалось ему невыносимо бельмом на глазу — ему так и хотелось бросить факел и сжечь всё это к чертям!
Шедший впереди наемник заметил, что Мо Сяобай остановился, и обернулся:
— Молодой человек, не отставай. Всюду в резиденции расставлены ловушки, сделаешь шаг не туда — и лишишься головы. Боюсь, ты и до Ша-гуна дойти не успеешь, как случайно распрощаешься с жизнью!
Мо Сяобай бросил на него косой взгляд:
— Знаю я!
С этими словами он быстрымо шагом догнал остальных. Вокруг Резиденции Ша-гуна не было стен. По центру пролегала широкая дорога, вымощенная золотым кирпичом, от которой в обе стороны отходило множество тропинок. Оказавшись здесь, человек чувствовал себя так, будто блуждает по золотому лабиринту.
Чем ближе они подбирались к центру резиденции, тем роскошнее становилось всё вокруг: каждый кирпичик и камень были инкрустированы теплым нефритом из Лотянь, и казалось, будто идешь по распускающимся под ногами лотосам — до того всё кричало о несметном богатстве.
Древний бронзовый колокол стоял в самом центре двора. С наступлением каждого часа он автоматически издавал благочестивые священные звуки, заставляя чувствовать себя так, будто попал в древнюю, безмятежную империю или волшебную скайлендоподобную обитель.
Мо Сяобай подумал про себя: очевидно же, что он извращенец, но отстроил это место прямо как рай! Какую бы красоту он ни возвел, свою извращенную сущность ему не скрыть!
— Мо-гунцзы, приведи себя здесь в порядок, скоро за тобой придут! — бросил наемник, обращаясь к Мо Сяобаю, и удалился.
Мо Сяобай опустил взгляд, осматривая место, куда его привели. Прямо посреди павильонов и беседок располагалась парящая горячим паром купальня под открытым небом. Вокруг росли нежно-зеленые стебли бамбука и причудливые, угловатые скалы, громоздящиеся друг на друга.
Павильоны, беседки, пруды, искусственные холмы из причудливых камней, цветочные клумбы и бонсаи... Мо Сяобай усмехнулся: этот извращенец Ша-гун и впрямь умеет наслаждаться жизнью!
Скинув одежду, он с размаху прыгнул в окутанную паром воду и с наслаждением шумно выдохнул. Его бледная кожа мгновенно покраснела от горячего пара, став нежно-розовой и невероятно привлекательной.
Насладившись горячей ванной, он уже было собрался выйти и одеться, как к нему подошли двое мьянманцев в белых саронгах. Они первыми подобрали его одежду и почтительно поклонились под прямым углом.
— Господин, ваши вещи мы сохраним.
Мо Сяобай на секунду остолбенел, тыча пальцем в свое собственное чистое тело:
— То есть... мне идти вот так?
Они низко склонили головы, не смея смотреть по сторонам:
— Господин, мы проводим вас.
Мо Сяобай мысленно закатил глаза. Он понял, что его мышление с этими двумя находится на совершенно разных волнах. Спросить-то он хотел вовсе не о том, кто его проводит, а о том...
Ему действительно нужно идти туда совершенно голым? Пройти перед толпой народа прямо в покои этого Ша-гуна?
Он не из тех, кто страдает излишней застенчивостью, но даже для него такой масштаб обнаженки был, пожалуй, чересчур.
Бросив взгляд на свою одежду, он с досадой переспросил:
— А мои вещи... когда мне их вернут?
Двое переглянулись, покрепче перехватив его одежду, и замялись в ответ:
— Если... если молодой человек сегодня вечером посчастливится выйти оттуда живым, то в тот самый момент, когда вы переступите порог, мы немедленно вернем всё в ваши руки.
Мо Сяобай с понимающим кивком вытянул длинные ноги, выбираясь из купальни под открытым небом. Следуя за двумя провожатыми в обход павильонов, он с самым невозмутимым видом шагнул в резные деревянные покои с киноварно-красными колоннами.
Глава 59. Персиковое бедствие
Мо Сяобай с понимающим кивком вытянул длинные ноги, выбираясь из купальни под открытым небом. Следуя за двумя провожатыми в обход павильонов, он с самым невозмутимым видом шагнул в резные деревянные покои с киноварно-красными колоннами.
Когда Мо Яо посадил самолет на базе Мафии в Мьянме, Фэн только-только вырвался из подвала. Едва открылась дверь трапа, как он бросился вперед и, дрожа всем телом, доложил:
— Босс!
http://bllate.org/book/22270/2331526
Готово:
