Готовый перевод I Just Want to Be the White Moonlight / Я просто хочу быть белой луной: Глава 24

— Если в следующий раз снова вздумаешь играть в грязные игры, отделаться просто возвращением обратно уже не выйдет. За каждый твой побег я буду заставлять тебя рожать ещё по ребёнку. — Чэн Сюй опустил на стол чашку. — Тебе не убежать.

Гу Нин сглотнул, замер с приоткрытым ртом, но так ничего и не ответил.

Да и что он мог сказать? Его уже и били, и ругали — всё было без толку, а теперь этот человек ещё и приковал его наручниками.

Всё, что он ел после этого, казалось совершенно безвкусным, во рту не ощущалось ни капли вкуса.

Чэн Сюй попытался покормить его рыбой, но у Гу Нина тут же начались рвотные позывы, он согнулся над столом и его вырвало так сильно, что в глазах потемнело.

Заметив это, Чэн Сюй нахмурился и велел прислуге убрать всё со стола.

— Не любишь рыбу? Больше не будем её заказывать, давай лучше поешь зелени.

Гу Нин и сам не понимал, что с ним в последнее время творилось: он стал невероятно чувствителен к запаху рыбы. Раньше он спокойно относился к ней, а теперь стоило положить хоть кусочек в рот, как его тут же выворачивало.

Покончив с едой, Чэн Сюй наконец соизволил отпустить его и снял наручники.

Из-за того, что на запястьях они пробыли слишком долго, на белой нежной коже остались две бледно-фиолетовые вмятины.

Наконец-то он смог взять в руки собственный телефон.

Стоило включить экран, как тут же всплыло сообщение от Ху У.

Нежный цветочек: (гифка со смайванием пота), Режиссёр Гу, ваши приключения — просто дорога с восемьюстами поворотами!

Ху У прислал ему ссылку на какой-то пост.

И поддразнил: Быть вашим младшим братом — та еще задачка, рано или поздно вы доведёте меня до сердечного приступа!

Гу Нин открыл пост и увидел, что тот самый блогер, который несколько дней назад поливал его грязью, снова публично извинился перед ним в Вейбо и на Дзен-портале.

Су Цзинь сдал Чи Юя в полицейский участок. Нанятый им адвокат подошёл к делу крайне профессионально, посчитав инцидент весьма серьёзным, поскольку он нанёс тяжёлый урон будущему и репутации обоих потерпевших.

Однако потерпевшие заявили: если Чи Юй назовёт своих сообщников, суд рассмотрит вопрос о смягчении наказания и компенсации ущерба.

Чи Юй ухватился за эту возможность обеими руками и тут же сдал и Сюй Чжаовэня, и Сюй Яна.

Тут во всём киберспортивном сообществе разразился настоящий взрыв.

Сюй Ян ещё легко отделался, а вот Сюй Чжаовэню пришлось туго. Прежде прославленный и успешный профессиональный игрок, теперь он был разоблачен в том, что дважды подставлял своего коллегу по цеху Гу Нина. Разве это не чистой воды зависть?

Начавшись с истории избиения и продолжившись клеветой о том, что Гу Нина содержат богатые покровители, теперь вся сетевая общественность единодушно сочувствовала Гу Нину.

Сюй Чжаовэнь превратился в изгоя, которого теперь пинали все кому не лень.

Правда, оставалась ещё горстка его преданных фанатиков, до последнего стоявших на своём: мол, во всём виноват таинственный покровитель Гу Нина, стоящий за кулисами. Но скандал разгорелся нешуточный, дело дошло до полиции, да и неопровержимые доказательства были налицо, так что провести народ уже никому бы не удалось.

Гу Нин холодно усмехнулся и бросил всего два слова:

— Поделом!

По правде говоря, он ожидал столкнуться здесь с Сюй Чжаовэнем, но все эти два дня они провели вдвоём с Чэн Сюем.

Сюй Чжаовэнь словно испарился в воздухе.

Как жаль, что ему не довелось увидеть лицо этого завистника, переливающееся всеми красками от злости.

Лекго вспомнить — легко и встретить. Не успел Гу Нин подумать об этом, как явился сам Сюй Чжаовэнь.

Переступив порог и заметив сидевшего на диване Гу Нина, он на секунду замер, но тут же взял себя в руки и изобразил на лице бурную радость.

— Старший брат Гу, ты вернулся?

Глядя на это фальшивое лицемерие, Гу Нин подумал: ну надо же, как он себя ломает, даже в такой ситуации умудряется разыгрывать комедию.

Гу Нин не удостоил его и взглядом и, как только тот вошёл, тут же ушёл к себе в комнату. Не хватало еще тратить время на игры с этой парочкой — двуличной шлюхой и никчёмным мерзавцем, — уступая им сцену.

Заметив такое отношение, Чэн Сюй недовольно нахмурился, чувствуя себя так, будто от него только что избавились.

Гу Нина никогда не волновало, с кем сближается Чэн Сюй, а с тех пор, как к нему вернулся рассудок, он даже ни разу не задал ему ни единого вопроса с претензией. Большую часть времени Чэн Сюй чувствовал себя рядом с ним просто пустым местом.

Сюй Чжаовэнь заговорил с обиженным видом:

— Старший брат Гу всё ещё сердится на меня... Я пришёл сегодня, чтобы извиниться перед ним, но он даже не даёт мне шанса...

Хотя Чэн Сюй никогда особо не интересовался киберспортом, в нынешнюю эпоху развитых технологий любые сколько-нибудь громкие новости тут же подхватывались и распространялись всеми ведущими медиаресурсами.

Так что он уже видел в сети те самые посты о том, как Сюй Чжаовэнь подставил Гу Нина. А вспомнив, что фотографии ему в своё время прислал Сюй Ян, Чэн Сюй невольно засомневался в Сюй Чжаовэне.

Поколебавшись немного, он прямо спросил:

— То, о чём пишут... Это и правда твоих рук дело?

Сюй Чжаовэнь прекрасно понимал, о чём речь. Его сердце, и без того трепетавшее в груди, от такого прямого вопроса рухнуло прямо в бездну.

Если он станет отпираться, а потом правда всплывёт наружу, его положение станет еще хуже.

— Это я подослал людей, чтобы сфотографировать старшего брата Гу и Су Цзиня.

— Как ты мог? — Чэн Сюй нахмурился.

В его памяти Сюй Чжаовэнь был совсем другим — чистым, добрым и прекрасным юношей, который вовсе не вился вокруг него ради денег и не пытался снискать его расположение.Тогда он сам пытался подарить ему спортивный автомобиль, но тот неизменно отказывался. Рядом с ним он всегда был скромным и непритязательным, никогда не позволял себе ничего лишнего. Кто бы мог подумать, что теперь он изменится до такой степени — в первое мгновение в это действительно было трудно поверить.

— Я ведь тоже старался ради того, чтобы Гу-гэ поскорее вернулся. Я знал, как сильно ты о нем переживаешь, и поэтому пошел на такой шаг, но в итоге лишь навредил Гу-гэ, я перед ним виноват... — Сюй Чжаовэнь опустил голову, его голос слегка дрожал от подступающих слез. — Но я все делал ради тебя... Это я во всем виноват... Прости.

Каждое слово Сюй Чжаовэня сводилось к тому, что он организовал всю эту историю с фотографиями исключительно ради того, чтобы вернуть Гу Нинга к Чэн Сюю, и даже не побоялся впутать в это дело Су Цзиня.

Со стороны это звучало невероятно трогательно.

Чэн Сюй внезапно всё понял и, глядя на обиженного юношу, почувствовал укол совести за свои недавние мысли:

— Прости, что я неправильно тебя понял. Спасибо тебе.

Те фотографии и посты в интернете действительно оказали ему огромную услугу — Гу Нин в конце концов вернулся к нему.

— Я заглажу перед тобой вину. — Подумав об этом, Чэн Сюй погладил его по голове, окончательно поверив во всё услышанное.

Заметив, что ситуация в мгновение ока повернулась в его пользу, Сюй Чжаовэнь внутренне ликовал, но напускную печаль с лица не сгонял:

— А как же Гу-гэ...

— Ничего страшного, я сам всё ему объясню.

К обеду Чэн Сюй специально попросил домработницу приготовить несколько любимых блюд Сюй Чжаовэня.

Гу Нин заранее знал, что Чэн Сюй придет звать его в комнату, поэтому заблаговременно запер дверь изнутри на замок.

Но это не помогло — Чэн Сюй всё равно открыл дверь запасным ключом.

Оглядев комнату, он не обнаружил Гу Нинга на виду, но в конце концов заметил его в щели за дверью.

Гу Нин прятался за дверью, прижавшись спиной к деревянному шкафу и свернувшись калачиком, точь-в-точь как в тот раз, когда из-за Сюй Чжаовэня его заставили извиняться.

— Иди обедать. — Чэн Сюй присел рядом с ним на корточки, обеспокоенный таким зрелищем, и участливо спросил: — У тебя ничего не болит? Может, позвать врача?

— Я не голоден. — Гу Нин даже не поднял глаз. Он просто хотел побыть в тишине и подумать, как отсюда сбежать.

Однако Чэн Сюй не собирался давать ему даже этой передышки.

Было очевидно, что Чэн Сюй не намерен отступаться. Он наклонился, собираясь поднять его на руки и отнести в гостиную, но Гу Нин с силой оттолкнул его руку и поднялся сам.

Поскольку он слишком долго просидел на полу, при вставании у него перед глазами потемнело, и он чуть не упал в обморок. Чэн Сюй среагировал мгновенно, подхватил его, прижал к себе, обнял за талию и, склонив голову, заглянул в лицо:

— Нин-гэ.Тепло человека, сидевшего у него на руках, казалось, отпечаталось на всем его теле. Стоило опустить голову, и открывался вид на обнаженные, изящные и красивые ключицы, отчего взгляд Чэн Сюя невольно стал обжигающе-горячим.

Как бы сильно ни хотелось ему Гу Нина в последние дни, из-за нежелания самого Гу Нина приходилось сдерживаться. Сейчас же, заключив его в объятия, он едва не сорвался.

Гу Нин понял, что означает этот взгляд, в панике вырвался из его объятий, поджал губы и направился в гостиную.

Сюй Чжаовэнь уже сидел там. Заметив его, он тут же поднялся и приветливо окликнул:

— Брат Гу...

Гу Нин нахмурился:

— Ты не мог бы закрыть свою каркающую пасть? Мы ведь даже не знакомы близко, с чего вдруг такая непонятная страсть? Меня это раздражает.

Разве Чэн Сюю не нравится, когда он рядом? Что ж, тогда пусть его маленький любимчик забудет о спокойной жизни.

В конце концов, ему вовсе не обязательно притворяться слабым. Когда этот сопляк разревелся бы от обиды, Чэн Сюй в порыве гнева просто вышвырнул бы его вон, и тогда он, Гу Нин, наконец обрел бы свободу. Все были бы счастливы.

Сюй Чжаовэнь полез с усердием, но наткнулся на холодный прием, однако из-за присутствия Чэн Сюя он скрыл мелькнувший в глазах мрачный блеск и не подал виду, молча сев на место и больше не произнося ни слова.

Он выглядел одновременно жалостливым и хрупким.

Гу Нин бросил на него холодный взгляд и самодовольно фыркнул. Про себя он подумал: почему Чэн Сюй до сих пор не злится? Неужели он сделал недостаточно? Он ведь так ждал, пока его выгонят.

Однако даже когда они сели за стол, Чэн Сюй так и не рассердился. Просто во время трапезы все трое хранили молчание.

Поняв, что атмосфера накалилась, домработница быстренько разложила по тарелкам суп и спряталась на кухне.

Чэн Сюй и Сюй Чжаовэнь молча ели, опустив головы. Гу Нин поднял взгляд, огляделся по сторонам, пытаясь сообразить, к чему бы еще придраться, и случайно бросил взгляд на рыбу, стоявшую на столе.

Он резко швырнул палочки поперек тарелки, и они угодили прямо в миску с рыбным супом. Суп стоял ближе всего к Сюй Чжаовэню, и от падения палочек брызги разлетелись во все стороны, угодив прямо ему в лицо.

— Ты же говорил, что больше не позволишь готовить рыбу? Я не привык к этому, ты что, ослеп и вчера ничего не видел? — Гу Нин повернулся к Чэн Сюю. В его глазах было полное спокойствие — ни малейшего признака гнева, и тем удивительнее выглядел столь крайний поступок.

Этому он научился у самого Чэн Сюя.

Рыбный суп брызгнул на лицо, и в нос тут же ударил резкий запах рыбы. Сюй Чжаовэнь торопливо вытащил салфетку, чтобы вытереть лицо, едва сдерживаясь, чтобы не броситься на Гу Нина с кулаками.Сюй Чжаовэнь глубоко вздохнул и яростно ущипнул себя за бедро, чтобы подавить жгучее желание врезать Гу Нину.

— Это я виноват, я попросил тётю приготовить. Если старшему брату Гу не по вкусу, в следующий раз я не стану её утруждать…

С этими словами он подозвал к себе помощницу и велел убрать суп.

Всё та же неизменно хрупкая и обиженная на вид манера — специально для Чэн Сюя, чтобы тот бросился к нему, заключил в объятия и принялся жалеть.

От этих избитых фокусов Гу Нина едва не тошнило.

— Конечно, не по вкусу! — Гу Нин задрал подбородок, словно гордый белый лебедь, и исподлобья покосился на Чэн Сюя. Заметив, что тот даже не злится, он начал раздражаться.

Прошло еще несколько секунд, но Чэн Сюй никак не отреагировал. Гу Нин тут же сдулся, взял принесённые помощницей запасные палочки и стал без всякого энтузиазма ковыряться в еде, потеряв всякое желание смотреть на Сюй Чжаовэня.

Утомившись от этой суеты, он наелся досыта и прямиком направился в спальню, обращая на остальных двух обитателей дома не больше внимания, чем на пустоту.

Сюй Чжаовэнь, видя столь заносчивое поведение Гу Нина, кипел от злости внутри, но открыто посметь ничего ему не мог — перед Чэн Сюем он неизменно держался тихо и беззащитно.

Он отлично понимал: именно такой характер лучше всего пробуждает в мужчинах желание защищать.

Однако сегодня расчёт, похоже, не оправдался. Чэн Сюй не бросился защищать его с первой же секунды и всё это время хранил молчание.

Сюй Чжаовэнь одновременно паниковал и не мог понять, что творится у того в голове.

— Тебя обидели.

Лишь спустя долгое время после того, как Гу Нин ушёл в комнату, Чэн Сюй нарушил молчание и протянул руку, чтобы хлопнуть его по плечу.

— Он сейчас на взводе. Через пару дней я с ним всё объясню, и он перестанет так себя вести.

По правде говоря, Чэн Сюй дважды собирался пресечь вспышку гнева Гу Нина, но тут же вспоминал, что в последнее время тот дважды подвергался травле в сети, и притом исключительно из-за Сюй Чжаовэня. Было вполне естественно, что он не мог сразу во всём разобраться и успокоиться.

К тому же Чэн Сюй считал, что Гу Нину станет намного легче, если он выпустит пар. А если он сам проявит к нему еще больше заботы, тот, глядишь, и по доброй воле останется здесь — точно так же, как оставался рядом с Су Цзинем.

Если же ничего не выйдет, останется только применить силу. Как бы то ни было, отпускать Гу Нина он не собирался.

— Ты так добр к старшему брату Гу, неужели ты больше меня не любишь? — Сюй Чжаовэнь обиженно посмотрел на Чэн Сюя, и его глаза покраснели.

На сей раз он действительно жаждал услышать ответ: ему казалось, что позиции Гу Нина в сердце Чэн Сюя неуклонно укрепляются и он уже превзошёл его самого.

— Ничего подобного, мне просто нужен ребёнок.

Произнеся это, Чэн Сюй и сам погрузился в раздумья: если Гу Нин не забеременеет в ближайшее время, всегда будет оставаться риск, что он сбежит от него.

Услышав это, Сюй Чжаовэнь немного успокоился. Он прекрасно понимал, что далеко не каждый мужчина способен зачать и выносить ребенка, вероятность этого ничтожно мала, и он сам — яркий тому пример.

Клан Чэн — влиятельное и знатное семейство, и если в будущем они с Чэн Сюем поженятся, а детей не будет, это станет большой головной болью. Домашние уж точно не станут сидеть сложа руки и смотреть, как прерывается род клана Чэн.

Поэтому, вместо того чтобы позволять Чэн Сюю искать кого-то другого ради продолжения рода, лучше прямо сейчас удержать Гу Нина и заставить его родить.

Он и сам видел, что Гу Нин больше не испытывает к Чэн Сюю прежней привязанности и даже воспринимает его как пустое место.

Если бы не крайняя нужда, он бы ни за что сюда не вернулся.

В глубине души он даже пожалел о собственной излишней самодеятельности: знал бы, что так выйдет, ни за что не стал бы просить Чи Юя делать те фотографии. Вышло лишь то, что излишняя хитрость обернулась против него самого.

Сюй Чжаовэнь обнял его за руку и больше ничего не говорил, а Чэн Сюй успокаивающе погладил его по голове.

С тех пор как Чэн Сюй силой вернул его в дом, Гу Нин погрузился в некое подобие аутизма. По делу и без дела он любил забиваться в угол за дверью, считая это место самым безопасным.

По крайней мере, переступив порог, Чэн Сюй не смог бы заметить его с первого взгляда.

Телефон, лежавший рядом, непрерывно вибрировал. Гу Нин опустил взгляд, мельком глянул на высветившееся на экране имя Су Цзиня, а затем медленно отвернул голову и уткнулся лицом в колени.

Последние два дня Су Цзинь безумно названивал ему, но ответить он не мог.

Гу Нин не хотел больше создавать Су Цзиню проблем. Вчера он даже отправил тому сообщение с просьбой больше не разыскивать его, но собеседник, казалось, пропустил это мимо ушей.

Каждый день он звонил ему бесчисленное количество раз.

В комнате с огромным панорамным окном сквозь щель в шторах пробивался слабый лучик солнца. Этот тонкий луч падал как раз к ногам Гу Нина.

Он медленно сместился в сторону, ускользая из зоны света. Все шторы в комнате были задернуты — он ненавидел солнечный свет.

Лучше бы вся его нынешняя жизнь оказалась просто сном.

Чэн Сюй толкнул дверь и, не обнаружив Гу Нина в погруженной во мрак комнате, перевел взгляд на пространство за дверью.

Глядя на хрупкую фигурку, свернувшуюся тесным клубочком, он почувствовал, как что-то дрогнуло в самом потаённом, мягком уголке его души, и, опустившись рядом, крепко обнял Гу Нина.

— Братец Нин, ты несчастлив? — Чэн Сюй прижал Гу Нина к себе так сильно, будто боялся, что стоить ему моргнуть, как тот снова сбежит. — Скажи мне, чего ты хочешь, я всё для тебя исполню.

Гу Нину было лень сопротивляться, и он позволил ему себя обнять. В конце концов, если он станет слишком сильно вырываться, этот человек снова наденет на него наручники, а ведь вечером ему еще вести стрим.— Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое, я больше не хочу быть с тобой, ты можешь сделать это для меня?

Услышав это, лицо Чэн Сюя мгновенно помрачнело:

— Не могу.

В этот момент некстати завибрировал телефон, лежавший рядом: на экране высветилось имя Су Цзиня.

Чэн Сюй взял трубку и увидел в списке множество пропущенных вызовов, отмеченных красным. Он тут же занес Су Цзиня в черный список и только после этого отложил телефон в сторону.

— Братик Нин, я буду хорошо о тебе заботиться.

Эти пропущенные вызовы вновь улучшили настроение Чэн Сюя. Заключив Гу Нина в объятия своим крепким, высоким телом, он склонил голову и поцеловал его.

Гу Нин попытался увернуться, но партнер словно заранее всё предвидел: одной рукой он крепко зафиксировал оба запястья Гу Нина, поцеловал его в губы и нежно прошептал на ухо:

— Не заставляй меня надевать наручники и не зли меня.

Эта фраза подействовала безотказно, и Гу Нин тут же затих. Губы мужчины властно прижались к его губам, и, посчитав простой поцелуй недостаточно страстным, он решительно принялся стягивать с него футболку.

Свободная футболка не выдержала рывка, и тонкие изящные плечи обнажились. Одной рукой притянув за тонкую талию и запустив ее под одежду, а другой сжав его подбородок, Чэн Сюй жаждал большего.

— Не надо так… Сюй Чжаовэнь всё еще за дверью… — с трудом выдохнул Гу Нин, изо всех сил стараясь сдержать подступающие слезы.

Он вцепился в одежду мужчины, надеясь, что тот остановится. От обиды ему хотелось даже заплакать в голос.

Чэн Сюй долго смотрел на то, как Гу Нин, расплакавшись и со влажными глазами, обмяк у него на руках. Ему безумно хотелось прижать парня к полу и во всем разобраться, но, боясь сделать Гу Нину больно, он с трудом пересилил себя:

— Хорошо.

Во второй половине дня Чэн Сюй сопровождал Сюй Чжаовэня в больницу — они готовились к предстоящей операции.

Гу Нин потратил весь день на то, чтобы прийти в себя. Он снова и снова твердил себе, что не может позволить какому-то подонку сломать его.

Если бы он принес это уныние на стрим и завалил эфир, а в результате потерял работу, то всё было бы кончено окончательно.

Чтобы хоть немного поднять себе настроение, он даже заглянул поболтать к Ху Юю.

Ху Юй был крайне удивлен тем, что Гу Нин сам написал ему. В его представлении Гу Нин был вечно занятым профессиональным игроком, который обычно сам постоянно выпрашивал у всех помощь и просил взять его в команду на победу.

Гу Нин: Есть в последнее время что-нибудь радостное?

Нежный цветок: Слышал, репутация Сюй Чжаовэня окончательно испортилась, стриминговая компания собирается понизить уровень его контракта, и теперь его эфиры вообще никто не смотрит!

Гу Нин задумался: эта новость действительно стоила того, чтобы порадоваться.

Вспомнив, как за сегодняшним обеденным столом эта Сюй-шлюха из кожи вон лезла, изображая из себя слабую и несчастную, хотя сам же и довел себя до такого жалко жалкого вида, Гу Нин невольно улыбнулся.

Нежный цветок: О да, говорят, в его команде тоже не всё гладко, многие жалуются, что он не достоин быть капитаном. Наверное, через какое-то время команда вообще распустится. (Гифка: ехидная улыбка)

Поболтав еще немного, Гу Нин посмотрел на время — трансляция должна была начаться совсем скоро, — привел чувства в порядок и вышел в сеть.

Он вывел на экран видео со своим изображением, включив фоном песню, так что зрителям была видна лишь его макушка, а сам принялся собирать пазл.

Эту головоломку он нашел днем, когда ролся в старых коробках в поисках нужных вещей. Там хранился его прошлый скарб, и этот короб каким-то чудом уцелел даже после его долгого отсутствия.

Гу Нин подумал, что это поможет снять стресс, но мелких разрозненных деталей оказалось слишком много — казалось, их там не меньше пяти тысяч. Судя по всему, собирать предстояло какую-то фотографию, причем человек на ней был очень похож на него самого. Ему стало любопытно сложить картинку воедино и посмотреть, что же это за штука такая.

Фанаты в чате снова принялись просить его спеть, а заодно рассказали, что отрывок из его прошлой песни кто-то нарезал и выложил в видеоприложение, где он стал невероятно популярным — многие используют его как фоновую музыку для своих роликов.

Гу Нин отказался: сейчас у него вовсе не было настроения петь.

Буквально через несколько минут в сеть вышел Лю Шао. Волосы у него в кадре были мокрыми, словно он только что принял душ и не успел их высушить, из-за чего от него исходило еще больше соблазнительной магии.

Гу Нин с улыбкой поддразнил его:

— Ты так и вовсе последние души у девушек-фанаток из чата уведешь.

Кто бы мог подумать, что Лю Шао с лукавой улыбкой ответит при всех:

— Я просто голову помыл, исключительно ради моей малышки Нин.

Он не испытывал нехватки денег, а стримы вел чистой воды ради удовольствия, поэтому ему не нужно было специально заискивать перед фанатами. Гу Нин, не зная этого, сам напрошелся на удар, и от таких ухаживаний его лицо моментально залилось краской.

Разозлившись, Гу Нин потрепал себя по щекам и с раздражением подумал: неужели с возрастом действительно становишься таким легко смущаемым?

На этот раз Гу Нин был немногословнее обычного: какое бы усилие над собой он ни делал, влияние Чэн Сюя невозможно было стереть из памяти в один миг.

К счастью, Лю Шао оказался на редкость общительным человеком. Обращаясь к нему не иначе как «малышка Нин» и обладая колоссальным опытом ведения прямых эфиров, он сумел сохранить в чате живую и зажигательную атмосферу.

Еле дотянув до окончания двухчасового стрима, Гу Нин тяжело и облегченно вздохнул.

http://bllate.org/book/22274/2331862