— Неожиданность неожиданностью, но не должен ли господин Шэнь извиниться за свою неосторожность?
Су Цзыжань глубоко вздохнул и упрямо отказался смотреть на Чжоу Цзинчэня — он собирался добиться справедливости для себя!
А названный по имени Шэнь Хуэйяо выглядел робким, его глаза бегали во все стороны, избегая прямого взгляда на Су Цзыжаня.
— Господин Шэнь! — Су Цзыжань повысил голос, ясно давая понять, что не собирается отступать.
Чжоу Цзинчэнь с каменным лицом взглянул на него, его взгляд был тяжелым и пронзительным, но Су Цзыжань остался непреклонен.
— Я-я... — Шэнь Хуэйяо покраснел до корней волос и не мог вымолвить ни слова. В конце концов он перевел взгляд на стоявшего на самом краю и наблюдавшего за зрелищем Шэнь Ляня.
Шэнь Лянь изначально уже собирался уходить, но этот жалобный взгляд заставил его почувствовать внутреннее беспокойство, и его руки сжались в кулаки.
Лу Монань стоял рядом с ним и, заметив его странное поведение, озадаченно спроил:
— Что такое?
— Ничего... просто...
— Просто что?
Шэнь Лянь слегка прищурился: просто у него было такое чувство, будто его сейчас выберут!
И действительно, под свирепым давящим взглядом Су Цзыжаня Шэнь Хуэйяо с плаксивым лицом, дрожа, тихо произнес:
— Эт... это я поставил подножку. Но... но это Шэнь Лянь заставил меня так поступить.
— А!
— Что?!
Гости, которые уже почти разошлись, услышав эти слова, снова начали сбиваться в кулëк, на их лицах читалось удивление и живой интерес.
Шэнь Хуэйяо понял, что сболтнул лишнего, и тон его мгновенно переменился, да и весь его облик преобразился.
Уставившись на Су Цзыжаня, он с полнейшей уверенностью в своей правоте выругался:
— Кто заставил тебя довести моего брата до развода с братом Чжоу? И ты еще смеешь открыто появляться здесь сегодня! Ты просто бесишь меня, и что с того? Требовать от меня извинений? И не думай!
Су Цзыжань и сам не знал, правду тот говорит или нет, но раз уж Шэнь Хуэйяо «сдал» Шэнь Ляня, он точно не собирался оставлять это безнаказанным.
С липкими от вина волосами он окинул взглядом толпу и сразу же заметил Шэнь Ляня. Окружающие гости сами собой отступили назад, образовав вокруг них пустое пространство, так что Шэнь Лянь и Лу Монань оказались выставлены напоказ всем присутствующим.
— Шэнь Лянь, как бы сильно ты на меня ни сердился, вести себя так — это слишком по-детски, не находишь?
Су Цзыжань явно поверил Шэнь Хуэйяо, и его слова прозвучали крайне двусмысленно. Все уставились на Шэнь Ляня, глядя на него по-разному, однако любой обладающий хоть капелькой мозгов человек нашел бы слова Шэнь Хуэйяо не заслуживающими доверия.
Шэнь Лянь не обратил внимания на Су Цзыжаня — он всерьез разозлился на этого тупицу. Этот сопляк просто молодец! Пока старик отсутствует, решил пустить в ход грязные приемчики?
Ай да молодец, просто смельчак!
Шэнь Сяньдэ и Бай Жу еще немного раньше отправились вглубь зала занять места вместе со старыми друзьями, иначе они смогли бы насладиться великолепным выступлением своего послушного сыночка. Что за актерская игра, тц-тц, просто Оскар плачет!
Банкет должен был начаться с минуты на минуту, и изначально он тоже собирался войти внутрь, но кто же знал, что простое наблюдение за чужим представлением может так испачкать.
— Кем ты меня только что назвал?
Шэнь Лянь надвигался на Шэнь Хуэйяо. Лу Монань с тревожным выражением лица следил за ним из-за спины и инстинктивно хотел последовать за ним, но Чжоу Цзинчэнь уже опередил его, встав сбоку и чуть позади Шэнь Ляня в защитной позе.
Шэнь Хуэйяо неловко усмехнулся — слово «брат» застряло в горле, и выговорить его он больше никак не мог.
— На самом деле в разводе нет ничего страшного. Если чувства угасли, это не обязательно происходит из-за вмешательства кого-то третьего, а так мстить — это уже не слишком благородно.
— Точно, неужели в наше время трудно найти мужика с двумя ногами? Посмотри на всё проще, для всех так будет лучше.
Вокруг снова поднялся шепот — шептались и мужчины, и женщины. Всегда найдутся те, кому нечем занять язык, но они не осмеливались осуждать Чжоу Цзинчэня в измене, поэтому им оставалось лишь перемывать кости Шэнь Ляню.
Шэнь Лянь уже давно выработал иммунитет к подобным людям. Разве рядом с ним не всегда находилось двое таких? Бай Жу и Шэнь Хуэйяо, эта матушка с сынком, с самого детства извели его бесчисленными насмешками и едкими замечаниями. Неужели он станет убиваться из-за слов каких-то посторонних людей?
Конечно же нет!
— Когда это я просил тебя облить его вином? — уголки глаз Шэнь Ляня приподнялись, и он с улыбкой задал вопрос. Его просто прорвало на смех от абсурдности ситуации.
— Только что, — буркнул Шэнь Хуэйяо, слегка опустив голову и изображая вид человека, совершившего ошибку.
Ему действительно был неприятен этот Су Цзыжань, но он никак не ожидал, что официант окажется настолько смелым и сразу вытащит его наружу. Свалить вину на Шэнь Ляня было минутным порывом, но раз уж он всё высказал, ему оставалось только играть эту роль до конца.
К счастью, отца здесь нет, иначе...
Шэнь Лянь, казалось, остался вполне доволен его ответом. Он с улыбкой кивнул, а затем протянул руку и тяжело хлопнул Шэнь Хуэйяо по лицу. Шэнь Хуэйяо внутри кипел от ненависти, но мог лишь изо всех сил сдерживаться, изображая послушного младшего брата.
Кожа у этого гада действительно толстая, аж рука заболела от шлепка.
Вдоволь натешившись ударами, Шэнь Лянь убрал улыбку, и в тот же миг вся его аура полностью изменилась. У него были красивые черты лица, и даже злился он невероятно привлекательно.
— Ты что, считаешь окружающих такими же тупицами, как ты сам? Будто я стану тебе приказывать, и ты во всем послушаешься? Отлично! Иди-ка сюда, посмеешь дать ему пощечину? Смеешь пару раз пнуть? Разве ты не во всем меня слушаешься? Иди, давай же!
Шэнь Хуэйяо действительно на секунду задумался над этим предложением, а затем пробормотал:
— Шэнь Лянь, брат Чжоу ведь здесь...
Чжоу Цзинчэнь?
Любители бесплатного зрелища снова перевели взгляды на Чжоу Цзинчэня. Всем не терпелось узнать, как же великий господин Чжоу поступит теперь, когда нового фаворита обижает бывший муж?
А Су Цзыжань был близок к тому, чтобы потерять сознание от злости из-за слов Шэнь Ляня. За кого его принимает Шэнь Лянь? За куклу, с которой можно делать всё что угодно? Сказать бить — бьет, сказать пинать — пинает! А что если этот дурак Шэнь Хуэйяо и вправду примется его лупить? Нынешний Чжоу Цзинчэнь защищать его уже не станет.
На сердце у Чжоу Цзинчэня мгновенно заскребли кошки: он окончательно и бесповоротно разочаровался в Шэнь Хуэйяо.
Шэнь Лянь тоже машинально хотел взглянуть на реакцию старого мудилы. Обернувшись, он неожиданно обнаружил, что тот стоит прямо за его спиной и в эту минуту смотрит на него своими иссиня-черными глазами.
Старик ведь не выжил из ума? Точно не поверит россказням этого придурка Шэнь Хуэйяо?
Разумеется, Чжоу Цзинчэнь прекрасно понимал, что неуклюжая ложь Шэнь Хуэйяо не заслуживает ни малейшего доверия. Прежде ему уже доводилось пару раз наблюдать за тем, как тот скверно относится к Шэнь Ляню за закрытыми дверями, так с какой стати Шэнь Лянь стал бы просить его о подобном?
Он думал, что Шэнь Хуэйяо просто бездарен в делах, но теперь оказалось, что и моральные качества этого человека не выдерживают никакой критики.
Су Цзыжань жалко прижался к боку Чжоу Цзинчэня. Ему даже не нужно было гадать — он знал, что Чжоу Цзинчэнь наверняка захочет замять инцидент. Продолжать скандал не принесет ему никакой пользы, поэтому он решил проявить благоразумие.
— Цзинчэнь, в таком виде мне не стоит здесь оставаться, я бы хотел вернуться домой. Ты проводишь меня? — мягким голосом спроил он. Непосвященные решили бы, что он невероятно добрый и кроткий человек. Стоявший к нему спиной Шэнь Лянь едва не покрылся мурашками от этого тона.
Все ждали реакции Чжоу Цзинчэня, и Лу Монань — тоже. Он слишком хорошо знал Чжоу Цзинчэня, да и между этими двумя явно давно назрели проблемы.
— Шэнь Лянь не стал бы заниматься подобным.
— Наш развод не имеет никакого отношения к другим людям.
Чжоу Цзинчэнь бросил лишь эти две фразы, но они прозвучали как невидимые пощечины для Шэнь Хуэйяо и Су Цзыжаня. Согласившись с предложением Су Цзыжаня, он кивнул:
— Я попрошу водителя отвезти тебя домой.
Попросит водителя, но не поедет сам.
Су Цзыжань побледнел, но из последних сил старался сохранять невозмутимость — по крайней мере до тех пор, пока у входа снова не поднялся шум.
— У кого хватит наглости просить об этом председателя Чжоу? Господин Чжоу сегодня главный гость вечера, он никак не может отлучиться.
Этот голос...
062. Не трогай меня. Ты мерзок. Ты знаком с ним?
Всё внимание вновь переключилось на этот густой и бархатистый голос.
Тан Миньи был одет в длинный черный тренч, его глубокие глаза излучали проницательность, а резкие черты лица выдавали в нем человека волевого. Возможно, сказывалось то, что в молодости он служил в армии — от него так и везло непоколебимым чувством справедливости и выдающейся статью.
Но Су Цзыжань прекрасно знал, насколько жестоким и кровожадным этот мужчина был в глубине души. В этом отношении он ни на йоту не отличался от своего брата Тан Минцзэ.
Тан Миньи...
Как он здесь оказался?
Точно, он вспомнил слова Тан Минцзэ о том, что тот кого-то пришлет, но Су Цзыжань никак не ожидал, что этим человеком окажется Тан Миньи! Какое к черту пари, всё это ложь от начала и до конца! Его обвели вокруг пальца, одурачили, использовали! Братья Тан изначально вовсе не собирались отпускать его!
Сердце Су Цзыжаня сжалось, тело забилось в крупной дрожи, а и без того бледное лицо окончательно лишилось красок. Он походил на обломок дерева, тонущий в открытом море, а в его пустых глазах не осталось ни единой искры жизни.
— Господин Тан, давно не виделись.
Чжоу Цзинчэнь посмотрел на вошедшего, напустил на себя дежурную вежливую улыбку и первым протянул правую руку, дружелюбно пожав руку Тан Миньи. Пару дней назад Лу Монань говорил ему, что сегодня кто-то из клана Тан прибудет на вечер, и вот оно как.
Расстояние между ними сократилось, их взгляды пересеклись в воздухе. Тан Миньи со странным выражением лица искоса глянул на Су Цзыжаня, после чего внезапно одарил Чжоу Цзинчэня широкой улыбкой, от которой, впрочем, за версту разило фальшью.
Если вдуматься, в этой улыбке даже сквозило скрытое скрежетание зубов.
— И впрямь давно.
Чжоу Цзинчэнь! Тан Миньи ненавидел его всей душой!
Посторонние ничего не знали, но устроенный в свое время Чжоу Цзинчэнем донос по имени нанес сокрушительный удар не только по бизнес-империи клана Тан, но и по его собственному благополучию.
В молодости за службу в армии он получил немало военных наград, но из-за дела о взятке организация аннулировала все его заслуги. То, что его тогда обошлись без сурового наказания, было еще лучшим исходом.
В конце концов, он вовсе не считал себя виноватым: все дороги ведут в Рим, он просто решил срезать путь, к тому же подобные методы были естественным результатом работы рыночных механизмов. Если бы не этот ублюдок Чжоу Цзинчэнь, который вечно вставлял палки в колеса, он бы не оказался в свое время на грани вылета из деловых кругов города А!
Сам-то Чжоу Цзинчэнь с детства рос в роскоши, откуда ему понять всю горечь и тяжесть становления таких семей из низов, как их собственная? Это было до тошноты возмутительно и непростительно!
Чем больше Тан Миньи думал об этом, тем сильнее закипала в его груди обида. И вот теперь, спустя столько лет, он снова встретился с Чжоу Цзинчэнем — человеком, которого они водили вокруг пальца как хотели, а этот тип все еще держался с таким невозмутимым спокойствием.
— Как поживаете последние годы, господин Чжоу? На любовном фронте всё гладко? — с легкой издевкой в голосе осведомился он.
Окружающие тотчас уловили в воздухе странный душок. Люди с опытом сразу поняли, что между этими двумя давние счеты, и из уважения к их высокому положению никто не рискнул оставаться в роли зрителей — гости один за другим молча разошлись.
Чжоу Цзинчэнь с мрачным выражением лица встретил его взгляд и сухо бросил:
— Неплохо.
Раз уж Тан Миньи заговорил о его личной жизни, Чжоу Цзинчэнь решил, что тому просто известно о его недавнем разводе с Шэнь Лянем. Однако Су Цзыжань нутром чуял: истинный смысл слов Тан Миньи совершенно иной.
А эта его фраза «давно не виделись»... Су Цзыжаню она показалась до жути зловещей...
Теперь наводил ужас не столько голос Тан Миньи, сколько один лишь звук его дыхания заставлял Су Цзыжаня цепенеть от страха.
Когда он только познакомился с братьями Тан, он понятия не имел о тех давних распрях между ними и Чжоу Цзинчэнем. К тому моменту, как правда вскрылась, прошло уже больше двух лет — и именно тогда он твердо решил вырваться из оков Тан Миньи и Тан Минцзэ и вернуться под крыло Чжоу Цзинчэня.
— Цзинчэнь, я отойду в уборную.
Су Цзыжань изо всех сил подавлял страх в груди и постарался произнести это максимально ровным и спокойным тоном, после чего, не дожидаясь ответа Чжоу Цзинчэня, быстрыми шагами удалился.
Никто не заподозрил подвоха в его поспешном уходе, ведь ему действительно требовалось привести себя в порядок.
Видя, что главные действующие лица разошлись, Шэнь Хуэйяо вновь воспрянул духом. Презрительно фыркнув в сторону Шэнь Ляня, он вальяжной походкой направился вглубь зала. Как раз вовремя управляющий семьи Ли вышел к гостям объявить, что банкет начинается, и пригласил всех занять свои места.
В холле осталось совсем немного людей, в основном — сплошь знакомые лица. Шэнь Лянь и Лу Монань шли плечом к плечу, и лишь за эти несколько минут пути Шэнь Лянь наконец узнал, кем был тот мужчина и что его связывало с Чжоу Цзинчэнем.
Тем не менее, ему почему-то казалось, что фигура Тан Миньи смутно знакома, хотя он никак не мог вспомнить, где именно мог его видеть.
Чжоу Цзинчэнь не стал ждать Су Цзыжаня на прежнем месте — он понятия не имел, сколько тому еще потребуется времени. Проводив взглядом уходящих Шэнь Ляня и Лу Монаня, он машинально последовал за ними.
С холодным и равнодушным выражением лица он шел позади, наблюдая, как те время от времени наклоняются друг к другу для беседы, в то время как сам он был вынужден держаться на расстоянии пары шагов и не имел возможности подойти и встать рядом с ними.
Что он чувствовал при этом? Трудно описать словами, но явно ничего хорошего. Впрочем, разве мало за последнее время у него было поводов для отвратительного настроения?
Чужие взгляды то и дело цеплялись за них, полные глубокого любопытства. Учитывая их запутанные взаимоотношения, подобная картина казалась кому угодно невероятным зрелищем.
Тан Миньи долгим взглядом проводил выделявшегося среди толпы Чжоу Цзинчэня, презрительно усмехнулся с загадочной улыбкой на лице и вместо банкетного зала направился к туалету у лестницы.
В просторном холле почти не осталось людей. Тихонько подойдя к входу в уборную, он еще до того, как переступить порог, услышал журчание воды и, разумеется, прекрасно знал, кто находится внутри.
Су Цзыжань все еще сжимал в руках полотенце, выданное ему администратором, и, отжав его, пытался оттереть пятна на одежде. Лицо он уже умыл, но вот приводить в порядок волосы и костюм здесь было явно бесполезно.
По правде говоря, он просто тянул время: как только подъедет машина Чжоу Цзинчэня, он немедленно уедет отсюда, а со всем остальным разберется позже.
Но он просчитался по всем фронтам — Су Цзыжань никак не ожидал, что Тан Миньи заявится сюда лично.
Фигура, внезапно возникшая в зеркале напротив, повергла его в такой ужас, что полотенце выпало из рук и с глухим шлепком упало в раковину.
— Малыш Су, сколько лет, сколько зим, и как же ты умудрился довести себя до такого плачевного состояния?
Скрестив руки на груди, Тан Миньи неторопливой походкой вышел из-за спины и с праздным любопытством уставился на Су Цзыжаня через зеркало.
И хотя выражение его лица было мягким, точно свет ламп над головой, Су Цзыжаня прошиб ледяной пот. От охватившего его страха он не мог вымолвить ни слова.
Тан Миньи слегка прищурился, и в мгновение ока преодолев разделяющее их расстояние, оказался прямо перед ним. Протянув руку, он грубо ухватил Су Цзыжаня за подбородок, произнеся низким, бархатистым голосом:
— Хм, смотрю, Чжоу Цзинчэнь к тебе тоже особо не привязан. Впрочем, у тебя не отнять изворотливости — сумел же заставить его притащить тебя сюда.
— Не трогай меня!
Су Цзыжань вздрогнул и в паническом порыве отшвырнул руку, державшую его за подбородок. Это движение было чисто инстинктивным — он смертельно боялся, что кто-нибудь увидит эту сцену.
Однако его реакция лишь сильнее разозлила Тан Миньи. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никого нет, тот с силой дернул Су Цзыжаня за руку, затащил в ближайшую кабинку и защелкнул замок.
Теперь можно было не опасаться случайных свидетелей.
Вся сцена заняла меньше полминуты. Су Цзыжань от страха соображал с трудом, а годы привычки напрочь отбили у него способность оказывать Тан Миньи хоть какое-то сопротивление.
Тан Миньи прижал его к перегородке, загнав в ловушку между своими руками, и хищно, распутно улыбнулся:
— Не трогать тебя? Малыш Су, не думай, что я не в курсе. Ты ведь уже виделся с Минцзэ, мой братец наверняка отлично тебя поимел, м?
Говоря это, он просунул пальцы между пуговицами рубашки Су Цзыжаня, принявшись гладить кожу на его груди.
Су Цзыжань сжал руки в кулаки, до боли закусив губу, но оттолкнуть его не смел.
— Я был вынужден...
Он действительно не горел желанием ложиться под Тан Минцзэ, всё ради тех двух с половиной миллионов.
Но то, что казалось ему железным оправданием, в устах Тан Миньи прозвучало как дурная шутка. Он глухо рассмеялся, бесцеремонно хлопая Су Цзыжаня по щекам, а затем его тон резко сменился на опасный:
— Да кто ты такой и какие у тебя могли быть вынужденные обстоятельства? Наверное, ты еще не знаешь: в тот раз мы отпустили тебя намеренно.
— Нарочно позволили тебе вернуться к Чжоу Цзинчэню.
Наклонившись, он прошептал это прямо на ухо Су Цзыжаню, и в этом жесте, и в интонациях сквозила сплошная двусмысленность.
Зрачки Су Цзыжаня расширились до предела, голос дрожал:
— За... зачем? — только когда слова сорвались с губ, он понял, насколько охрип его голос.
— Зачем? А ты как думаешь? — Тан Миньи с почти маньяческим наслаждением втянул носом запах его кожи, прикрыв глаза от удовольствия. — Признайся, ты ведь специально вырядился так, прекрасно зная, как сильно я обожаю аромат красного вина?
Прижатый спиной к дверце кабинки, Су Цзыжань не мог сделать ни шагу вперед, ни шагу назад. В этом тесном пространстве он отчетливо чувствовал изменения, происходившие с телом Тан Миньи.
Этот ублюдок был готов возбудиться в любое время и в любом месте, как дикий зверь!
— Чего ты хочешь?
— А сам как думаешь, чего я хочу?
С этими словами Тан Миньи сорвал с его шеи галстук-бабочку и зажал его зубами, выглядя при этом до предела развращенно.
У Су Цзыжаня отчаянно защипало в глазах, но он не смел звать на помощь — он не мог позволить кому-то застать его в таком позоре!
— Тан Миньи! Ты не можешь так поступать, это отель! — отбиваясь изо всех сил, он вложил в толчок всю оставшуюся у него материнскую силу, но его хрупкое тело против развитого в спортзалах Тан Миньи выглядело просто жалко.
— Если я чего-то захочу, преград не существует.
Хищно усмехнувшись, Тан Миньи в одно мгновение связал Су Цзыжаню запястья тем самым галстуком, опустил крышку унитаза и грубо вдарил его сверху.
Стоя на коленях в столь унизительной позе, прижатый к полу, Су Цзыжань дрожал от ужаса и стыда, а очки соскользнули с переносицы и упали. Но его перепуганное лицо не разжалостило Тан Миньи, а лишь еще сильнее распалило его.
— Тан Миньи! Ты вообще соображаешь, что делаешь, мы в туалете! Тебе совсем плевать на стыд?
— Нет ничего, чего бы я не смог сделать.
— Тан Миньи, приди в себя! Выйдем отсюда и поговорим —
—
Су Цзыжань яростно прорычал это сквозь зубы, отчетливо чувствуя упирающееся в него мерзкое давление и чужие шарящие руки у пояса брюк. Он прекрасно понимал, какая участь его ожидает.
Больше он терпеть не собирался. Да и не мог.
— Пошел вон, твою мать! Не смей снимать с меня штаны!
Но стоило ему договорить, как тяжелая ладони Тан Миньи с размаху опустилась на его ягодицу, издав громкий шлепок. Широко растопырив пальцы, Тан Миньи вцепился в его волосы и с усилием заставил запрокинуть голову.
Было больно, адски больно!
— Ах ты сукин сын, осточертела спокойная жизнь? Сейчас узнаешь, кто здесь хозяин!
— Не надо, умоляю, отпусти меня! Пожалуйста, отпусти! Меня ведь ищет Чжоу Цзинчэнь, он не должен об этом узнать!
Больше всего на свете Су Цзыжань боялся именно этого исхода. Лучше бы он молчал: стоило ему произнести имя Чжоу Цзинчэня, как Тан Миньи взбесился еще сильнее.
— Чжоу Цзинчэнь, значит? А я как раз хочу наставить ему рога, и что с того? Было бы прекрасно, если бы он от этого подох.
http://bllate.org/book/22299/2335119
Готово:
