Чан Цзэ рано лишился родителей и вырос в семье дяди, где ему приходилось несладко, ведь жизнь на чужом попечении — участь незавидная.
В двенадцать и пятнадцать лет он дважды пытался пройти отбор на Гору Тайхуа, но оба раза терпел неудачу.
В шестнадцать лет, повинуясь воле дяди, он обручился с девушкой из бедной семьи. По сути, это было сродни продаже дочери.
В семнадцать Чан Цзэ женился и съехал от дяди.
А когда в восемнадцать лет у него родился сын, он едва взглянул на ребенка и снова помчался на Гору Тайхуа — на этот раз попытка увенчалась успехом.
Чан Цзэ, не задумываясь и ни на миг не колеблясь, бросил жену и сына, даже не оставив ни слова на прощание. Лишь спустя несколько лет практики на Горе Чжаояо в нем внезапно проснулась совесть, и он отправил домой письмо, но это была лишь записка о расторжении брака да еще одно послание с довольно лицемерными извинениями.
Во-первых, он отпускал жену, чтобы та, пока молода, могла выйти замуж снова.
Во-вторых, обещал, что если ей понадобится помощь в будущем, он сделает всё возможное — своего рода компенсация.
Однако его жена была не в силах в одиночку растить ребенка, ей приходилось браться за любую стирку и починку одежды, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Здоровье её было окончательно подорвано.
Разве могла она в таком положении снова выйти замуж? Не прошло и двух лет, как она скончалась. А сын затаил на отца глубокую обиду и никогда не пытался его найти.
Лишь недавно Гун Вэйцзун с Пика Тантин разыскал Чан Цзэ. В руках у него были те самые два письма, что когда-то были адресованы жене. Он сообщил: Твой сын сейчас в государстве Шаохао и хочет с тобой встретиться.
Чан Цзэ раздумывал несколько дней и в итоге в выходной день отправился на встречу. Они были немного похожи, только сын выглядел даже старше самого Чан Цзэ.
Именно сын потребовал от него помочь Гун Вэйцзуну убить Фэн Синхэ и Ю Суваньэр.
Чан Цзэ рассудил, что это всего лишь два ученика, которые недавно пришли в секту, и что после этого дела он окончательно разорвет последние узы с миром смертных, поэтому согласился.
Линь Цинмэн слегка поскреб указательным пальцем правой руки по подбородку. До этого момента всё звучало вполне логично.
— А талисманы, с помощью которых ты управлял Ю Суваньэр, и прочие грязные штучки — их тоже дал тебе Гун Вэйцзун?
Этот старик уже больше ста лет живет на горе, а та малая секта, где он совершенствовался до прихода сюда, давно канула в лету. Видимо, он тоже всего лишь пешка. Но кто тогда игрок, скрывающийся в тени?
— Да, всё это дал он, — Чан Цзэ кивнул в знак подтверждения. — Ученик слышал, будто это воля Божественного Владыки Цзяньбина, вот и помутился рассудком.
— Ха-ха, — Линь Цинмэн усмехнулся и покачал головой. — Как же вы умудряетесь вечно приплетать Божественного Владыку? Хочешь сказать, что Владыка приказал убить моих учеников, да еще и такими методами? Талисман, которым ты контролировал Ю Суваньэр, на мой взгляд, очень похож на кукольное заклятие.
— Ученик не знает, — Чан Цзэ нервно сглотнул. — Не смею лгать Учителю… Бессмертный Владыка, Гун Вэйцзун именно так и сказал. Это был очень тонкий золотой талисман. Ученику нужно было лишь заранее сжечь его и подмешать пепел в еду младшей сестры Ю Суваньэр, тогда она начинала действовать по инструкции, а после завершения задания следы магии исчезали.
В тот день несколько младших соучеников собирали плоды Линьго, и, узнав, что старшая сестра Цяо собирается печь лепешки, он понял — шанс выпал. Он заранее сделал одну начинку из плодов яньского дерева. Сделать всего одну было нетрудно, никто не заметил.
На следующее утро, во время завтрака, он вызвался раздавать еду и суп, и подсыпать пепел от талисмана в порцию Ю Суваньэр было проще простого.
В тот день Ю Суваньэр получила приказ передать ту лепешку Фэн Синхэ, а как только задание было выполнено, магия рассеялась.
А вчерашний талисман был подложен во время ужина с целью отравить Фэн Синхэ.
— Учитель, Бессмертный Владыка, — Чан Цзэ сложил ладони на полу и прижался к ним лбом. — Я сказал всё, что знал. Раз уж Вэй Ян и Ю Суваньэр остались целы, умоляю, пощадите жизнь этого ученика.
Линь Цинмэн пристально посмотрел на него, размышляя. Рассказ был последовательным.
А насчет того, был ли Гун Вэйцзун сообщником, достаточно проверить, есть ли у того старика пересаженное зерно пламени.
Барьер Горы Чжаояо не был нарушен, чужаки не могли пройти, так что, если это не Гун Вэйцзун, то кто-то другой с Пика Тантин.
— То, что они остались живы — лишь удача. Если тебе сопутствует такая же удача, то я позволю тебе уйти.
Поправив полы одежд на коленях, Линь Цинмэн встал и подошел к Чан Цзэ.
— Но прежде ты должен вернуть то, что культивировал — свою духовную силу.
Чан Цзэ задрожал, не в силах сдержаться, и принялся отчаянно бить поклоны.
— Бессмертный Владыка, пощадите! Без духовной силы я стану калекой. Умоляю, проявите милосердие!
Линь Цинмэн холодно взглянул на него и уже собрался призвать Фэньтянь, но вдруг вспомнил, что древний меч все еще у Фэн Синхэ, поддерживая барьер. Он повернулся к Чан Сюаню:
— Одолжи мне Меч Светозарного Потока.
Чан Сюань обеими руками протянул ему меч. Линь Цинмэн действовал без колебаний: острое лезвие с легкостью вошло в плоть, наткнувшись на препятствие лишь при контакте с окутанной мышцами духовной жемчужиной.
Найдя нужное место, он позволил нитям духовной энергии скользнуть вдоль клинка, туго обхватывая жемчужину.
Когда он вытянул меч, на острие показалась сияющая, отливающая красным жемчужина размером с грецкий орех.
— А-а-а!
На лбу Чан Цзэ вздулись вены, посыпался град крупного пота. Когда жемчужина была извлечена, связанные с ней духовные каналы начали рваться один за другим. Нечеловеческая боль заставила его истошно вопить, он повалился на пол, весь содрогаясь, а глаза закатились.
Когда жемчужина окончательно покинула тело, Чан Цзэ лишь судорожно ловил ртом воздух. Лицо его посерело, тело время от времени конвульсивно дергалось — было ясно, что он при смерти.
Некоторые ученики не выдержали и отвели глаза.
Линь Цинмэн тихо вздохнул, вернул меч Чан Сюаню, а жемчужину сжал в ладони.
— Лю Сичэн, твоя духовная сила была взращена Горой Чжаояо, теперь верни её ей.
Он сжал кулак, жемчужина рассыпалась, и нити духовной энергии рассеялись в воздухе, возвращаясь в лоно горы.
Чан Мин, долго колеблясь, сжал зубы и опустился на колени:
— Учитель, младший соученик… Лю Сичэн, безусловно, заслуживает смерти, но он уже лишился духовной жемчужины и стал калекой, умоляю, пощадите его жизнь.
Вслед за ним на колени опустились еще несколько человек. Как можно не испытывать чувств после десятков лет бок о бок?
— Нельзя прощать! — Ю Суваньэр, до этого опиравшаяся на стену, наконец перевела дух. — Старшие брат и сестра, посмотрите на меня, вспомните Вэй Яна, мы же чуть не погибли из-за него! А что толку в отсутствии жемчужины? Он настолько коварен и порочен, что даже спустившись с горы, продолжит вредить людям!
Линь Цинмэн махнул рукой, призывая её к спокойствию.
— Я сказал, что дам ему шанс на выживание.
Линь Цинмэн вложил в рот Чан Цзэ две травинки Чжуюй, сжал его челюсти, вливая остатки порошка камня юйши, а напоследок обмазал его тело пюре из плодов яньского дерева.
Затем он приказал Чан Сюаню на мече вывезти его за пределы Пика Циу и сопровождать на расстоянии.
Если Чан Цзэ повезет и он не встретит Синсин, а также сможет выдержать действие яда камня юйши и выбраться с Горы Чжаояо, то пусть уходит.
Если же встретит Синсин или отравление свалит его с ног прямо в горах, Чан Сюань должен немедленно убить его и сжечь дотла — так будет чище.
— Слушаюсь, Учитель.
Чан Сюань осторожно подхватил Чан Цзэ и улетел, стараясь даже не прикасаться к пюре из яньского дерева.
Линь Цинмэн окинул взглядом своих учеников с разными выражениями лиц.
— Вы считаете меня слишком жестоким? — его взгляд остановился на Чан Мине.
Все, кроме Ю Суваньэр, поднялись и, сложив руки, ответили:
— Не смеем так думать.
— Я давал ему много шансов, но он упорствовал, а за это всегда приходится платить.
Линь Цинмэн велел всем идти отдыхать и с завтрашнего дня продолжать тренировки.
А с коварным ничтожеством, скрывающимся на Пике Тантин, разберется завтра. Сейчас его мысли были заняты тем, кто находился на вершине Древа Фусан.
Сон.
Фэн Синхэ очнулся от резкой боли.
Он лежал в незнакомой бамбуковой хижине, одетый в нательное белье, укрытый одеялом.
В комнате было очень чисто, стояла лишь деревянная кровать, к которой он был прикован — да, именно прикован.
На его правой лодыжке красовалась тонкая изящная цепь толщиной в палец. Она змеилась по полу, и радиус его передвижения ограничивался лишь окном.
Окно было открыто, за ним, кроме деревьев, ничего не было видно — густые кроны сплелись так плотно, что даже звезд не было видно.
— Линь Цинмэн! Ты, подлый простолюдин! Низкое животное, хуже свиньи или собаки!.. — стоило ему приподняться, как тело пронзила боль, выступил холодный пот, и он разразился проклятиями.
Фэн Синхэ изо всех сил дергал цепь. На ней плотно были выгравированы руны, окутанные пламенем, которое, однако, совсем не жгло.
Он пытался разорвать проклятую цепь молниями, но, сколько бы он ни пробовал, хотя духовная энергия была в избытке, заклинания не работали.
— Ха! Не трать силы попусту.
Линь Цинмэн толкнул дверь и вошел, неся поднос с дымящейся миской лапши — прозрачный бульон, яйцо да несколько перышек лука. — Поешь.
Поднос едва оказался перед Фэн Синхэ, как тот с силой опрокинул его. Кипящий суп плеснул на Линь Цинмэна, обдавая чистые белые одежды и цепляя на них полоски лапши.
Поднос и миска с грохотом упали, лапша разлилась, а миска покатилась и замерла в углу.
— Линь Цинмэн, что это значит? Где я? Ты собрался держать меня взаперти? — Фэн Синхэ, подогнув колени, с силой дернул цепь. — Живо открой меня!
Линь Цинмэн посмотрел на себя, двумя руками встряхнул одежду, но понял, что толку мало — грязь есть грязь.
— Если хочешь, чтобы я разделся, так и сказал бы, зачем же так утруждаться? — говоря это, он медленно, неспешно снимал с себя одежду, глядя на цепь на лодыжке Фэн Синхэ. — Эта комната была приготовлена специально для тебя. Отныне ты будешь жить здесь, разве это не очевидно?
Грязная одежда полетела на пол. Линь Цинмэн с обнаженным торсом встал перед кроватью, свысока глядя на Фэн Синхэ:
— Не бойся, я знаю, что ты не вынесешь одиночества, так что буду навещать тебя каждый день, чтобы приласкать.
http://bllate.org/book/22359/2344034
Готово: