Бай Мянь узнал, что беременлен, обычным прохладным утром.
В тот день он проснулся, как обычно, свернулся калачиком в объятиях Бо Цинъянь, потерся о нее щекой и собрался спать дальше. Объятия жены были очень теплыми, с легким ароматом холодной сосны — его любимым запахом. Но стоило ему чуть шевельнуться, как в желудке все перевернулось. Тошнота подступила к самому горлу — резкая, яростная, ее было совершенно невозможно сдержать.
Он торопливо выскочил из постели, бросился в угол и их вырвало так, что в глазах потемнело.
Закончив, он опустился на корточки. Все тело расслабилось и казалось ватным, веки покраснели. Жалобно всхлипнув, он обернулся и посмотрел на кровать.
Бо Цинъянь уже проснулась и сидела, накинув верхнюю одежду. Утренний свет пробивался сквозь щели оконной решетки, падая ей на лицо. Она по-прежнему выглядела отрешенной и холодной, и по ее лицу невозможно было прочитать никаких эмоций. Однако взгляд, которым она смотрела на Бай Мяня, заставлял его чувствовать себя в странной безопасности.
— Подойди.
Бай Мянь послушно зашагал к ней, но когда приблизился, ноги почему-то ослабли и едва не подогнулись, грозя рухнуть на колени.
Бо Цинъянь протянула руку и подхватила его — движение было быстрым, словно она заранее все предвидела. Она притянула его к себе и положила пальцы ему на запястье. Прохладные кончики пальцев легли на пульс.
Бай Мянь в тревожном ожидании замер и тихо спросил:
— Жена... я, кажется, заболел?
Бо Цинъянь опустила на него взгляд.
Младший супруг запрокинул лицо, его влажные глаза были полны беспокойства и зависимости. Он не знал, что с ним происходит, знал лишь одно: ему плохо, и ему нужно найти свою жену.
— Ты не болен.
Бай Мянь с облегчением выдохнул, но тут же снова напрягся:
— Т-тогда... что со мной?
Бо Цинъянь посмотрела на него, в ее голосе не было слышно никаких чувств:
— Ты беременен.
Бай Мянь остолбенел.
Он опустил взгляд на собственный живот — плоский, мягкий, по нему ни за что нельзя было догадаться.
Здесь... растет ребенок?
Ребенок — его и жены?
— Я... я беременен? — он поднял голову, его глаза сияли, переполненные чистейшей радостью. — Жена, я беременен! У нас будет ребенок!
Он так обрадовался, что совершенно не знал, что делать. Схватив Бо Цинъянь за руку, он то хотел что-то сказать, то умолкал, не зная слов, и просто по-глупому улыбался.
Глядя на него, Бо Цинъянь позволила промелькнуть в глубине глаз едва заметной улыбке.
— Рад?
— Угу! — Бай Мянь отчаянно закивал. — Рад! Очень-очень рад!
Бо Цинъянь ничего не ответила.
Она лишь протянула руку, снова прижала его к себе и легко опустила ладони на его живот.
— Береги себя.
Бай Мянь потерся щекой о ее грудь и совсем тихонько произнес:
— Жена... я буду беречь себя... рожу тебе пухленького, хорошенького малыша...
Бо Цинъянь опустила на него взгляд.
Юноша прятался в ее объятиях, его уши покраснели, уголки губ изогнулись в улыбке, и всем своим существом он излучал бесконечное счастье.
Три дня спустя Бо Цинъянь вместе с Бай Мянем вернулась в секту.
Секта Небесного Меча — первая секта меча в мире бессмертных. Бо Цинъянь была личной ученицей главы секты, гением владения мечом, и ее положение внутри секты было исключительно высоким.
Всю дорогу Бай Мянь жутко нервничал.
— Жена... я понравлюсь главе секты?
— Жена... что мне следует сказать?
— Жена... может, мне стоит подготовить какой-нибудь подарок?
Бо Цинъянь выслушивала его вопросы всю дорогу и наконец остановилась у самых горных ворот.
Она опустила на него взгляд.
В его глазах плескались ожидания, волнение, тревога и крошечная капля страха, которую невозможно было скрыть.
— Ничего говорить не нужно.
Бай Мянь опешил:
— Но...
— Просто следуй за мной.
Бай Мянь заглянул ей в глаза и медленно кивнул.
— Угу! Я пойду за женой!
Крепко сжав в кулаке рукав Бо Цинъянь и глубоко вдохнув, он последовал за ней в горные врата.
Главный зал Секты Небесного Меча оказался величественнее любых зданий, что Бай Мяню доводилось видеть раньше.
Шагая вслед за Бо Цинъянь, он опустил голову и не смел глазеть по сторонам. Однако он чувствовал взгляды, падавшие на него — они ничем не отличались от тех, что бросали на него все, кроме жены, в Секте Линъюнь, словно разглядывали какую-то безделушку на продажу.
— Цинъянь, это тот самый Котёл, которого ты подобрала на стороне?
Раздался старческий женский голос — влажный, суровый и холодный.
Бо Цинъянь стояла рядом с ним, ее голос звучал ровно:
— Да.
— Хм, — этот голос насмешливо фыркнул. — Моя личная ученица из Секты Небесного Меча привела обратно Котёл. Не боишься, что над нами будут смеяться люди, когда это откроется?
Лицо Бай Мяня побледнело, он втянул голову в плечи еще сильнее.
— Мастер-наставница, — подала голос Бо Цинъянь, и тон ее остался прежним. — Он — мой законный муж.
— Муж? — голос стал еще холоднее. — Разве какой-то Котёл достоин быть мужем ученицы Секты Небесного Меча? Цинъянь, не позволяй женской красоте ослепить тебя и заставить забыть о собственном положении.
Пальцы Бай Мяня впились в подол одежды.
Он не смел произнести ни слова, не смел поднять голову, ему оставалось лишь слушать, как эти слова падают одно за другим, вонзаясь в сердце, словно острые клинки.
— Довольно.
Раздался другой голос — чуть мягче предыдущего, но все так же пропитанный отчуждением.
— Раз Цинъянь привела его сюда, пусть живет, но Секта Небесного Меча — обитель практикующих Путь, и низкому Котлу не пристало красоваться на людях. Цинъянь, тебе ясна моя мысль?
— Ученица не позволит ему разгуливать где попало.
Даже если бы глава секты ничего не сказала, Бо Цинъянь и сама не позволила бы Бай Мяню получить свободу передвижения за пределами их жилища.
Услышав это, глава секты вновь перевела взгляд на Бай Мяня. Ее холодные глаза остановились на его животе.
— Слышала, ты беременен?
Бай Мянь испуганно втянул голову в плечи, но стоило ему вспомнить, что это ребенок — его и жены, как щеки сами собой вспыхнули и он тихо ответил:
— Да...
В зале снова поднялся шепот.
Глава секты взмахнула рукой, приглушая голоса.
— Цинъянь, следуй за мной.
Она поднялась с места и направилась в задние покои.
Бо Цинъянь бросила на Бай Мяня взгляд:
— Жди здесь.
Бай Мянь кивнул:
— Угу! Я буду ждать жену!
Бо Цинъянь ушла вслед за главой секты.
Бай Мянь остался один посреди огромного зала под бесчисленными взглядами со стороны. Опустив голову и втянув шею, он съежился в маленький комочек, отчаянно желая стать невидимкой.
Но чужие взгляды все равно жгли его кожу, словно тысячи иголок.
Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем Бо Цинъянь вернулась.
Она подошла к Бай Мяню и взяла его за руку.
Бай Мянь поднял на нее глаза — его веки покраснели, но он героически сдерживал слезы.
— Жена...
Бо Цинъянь ничего не сказала, лишь крепче сжала его ладонь и повела за собой наружу.
И только когда Бай Мянь зашагал вслед за ней, его испуганное, метавшееся сердце наконец обрело покой.
http://bllate.org/book/22395/2350074
Готово:
