Остальные держались небольшими группами по три-четыре человека, и лишь он — даже во сне оставался совсем один. Неизвестно, прибыл ли он изначально в одиночестве или его спутники погибли в супермаркете ещё в первые дни, но так или иначе, по сравнению с остальными, он с самого начала оказался в куда более уязвимом положении. К тому же он выглядел таким тхилым и слабым, явно не пробудив никаких сверхъестественных способностей. Кем он работал до конца света — оставалось загадкой, но очевидно, что прежние навыки ни капли не помогали ему в этой смертельной игре на выживание. Он даже не был женщиной — у него не было ни миловидного лица, ни изящной фигурки, чтобы кто-то мог посмотреть на него свысока и проявить снисхождение.
Было вполне закономерно, что из-за всего этого в супермаркете ему приходилось так туго, что на ночлег удалось урвать лишь столь убогое место.
Впрочем, ничего не поделаешь. Для всех, кто находился сейчас в супермаркете, просто оставаться в живых уже было победой, уже было поводом для глубокого облегчения.
Завтрашний день обязательно настанет, и пока ты жив, всё пройдет.
Возможно, за день он смертельно устал: несмотря на столь суровые условия для сна, мужчина лишь пару раз слегка ворохнулся и погрузился в тяжёлое, забыбытное сбытье.
Половина ночи уже миновала, начался новый день.
8 сентября 2015 года, двадцать шестой день седьмого месяца по лунному календарю, Белые Росы. Благоприятный день для открытия лавок и заключения сделок, неблагоприятный для проведения похорон.
Заснувший посреди ночи мужчина смутно ворохнулся на лету. В этот момент до него донесся едва слышный шорох неподалёку — словно какой-то озорной ребёнок без конца елозил ногами, волоча по полу тапочки.
Что за невоспитанный ребёнок! Час ночи какой, неужели людям дать поспать не могут!
Мужчина, обычно тихий и пугливый во всём, почему-то страшно растревожился и рассердился от этого звука. Хмуро и подавленно поморщившись, он открыл глаза.
Перед глазами стояла кромешная тьма, а под ним ощущалась твёрдая и ледяная поверхность — явно не тёплая и мягкая домашняя постель.
Мужчина опешил, и лишь после этого окончательно вынырнул из полудрёмы. Ах да, я же больше не дома...
Тогда что это за звуки?
Исходя из его характера, обычно он просто стерпел бы подобное: в худшем случае заткнул бы уши и продолжил спать. Но сейчас, сам не зная почему, он вдруг почувствовал смесь смутной тревоги и любопытства. Приподнявшись, он лёг на бок и вгляделся в темноту.
Судя по направлению звуков, источник шума находился на лестнице неподалёку.
Но кто станет подниматься по лестнице в такую пору? И что он там делает?
Место, где спал мужчина, располагалось совсем близко к лестничному пролёту — буквально в полуметре, из-за чего он раньше и не мог уснуть от сквозняка, тянувшего оттуда. Сейчас ему достаточно было лишь слегка повернуться на бок, чтобы разглядеть то, что там происходило.
Как уже упоминалось, летними ночами всегда присутствует какой-то неуловимый свет. Лунный свет этой ночью был донельзя ущербным, и когда он впервые заглянул туда, всё казалось окутанным зыбким мраком, но стоило всмотреться подольше, как среди этого призрачного сияния начал вырисовываться силуэт.
На ступеньках лестницы что-то сгорбилось, и оттуда же доносились те самые шаркающие звуки.
Мужчина собрался с духом и постепенно различил в темноте истинный облик этого существа.
Но если бы ему представился еще один шанс, он клялся себе: ни за что на свете не стал бы смотреть туда!
Потому что увиденное было до ужаса страшно!
— Это были человеческие силуэты! И далеко не один!
Зомби, которых днём видели на площади внизу, теперь карабкались по лестнице, ползком передвигаясь на четвереньках и дюйм за дюймом продвигаясь наверх!
Эти зомби вот так, понемногу, подбирались к ним! И делали это используя и руки, и ноги, почти совершенно бесшумно!
Если бы он не находился так близко и в силу обстоятельств не спал чутко, никто и никогда бы их не обнаружил!
Лицо мужчины побелело от ужаса. Он застыл на месте, продолжая лежать в неудобной позе с полуоборотом.
Первый впереди зомби поднял голову и оскалился в его сторону.
Острые, хищные клыки оказались буквально в нескольких сантиментах от его лица!
Только теперь он понял, что передний зомби уже преодолел всю лестницу. Существо шевельнулось, словно пытаясь заставить себя встать, а затем протянуло руки, ухватилось за тело мужчины и, используя его как опору, по сантиметру поднялось на ноги!
Мужчина поднял взгляд с окаменевшим лицом и пустыми глазами.
У этого зомби была белоснежная кожа, угольно-чёрные волосы и миндалевидные глаза. Ресницы обрамлявшие взгляд были такими длинными и загнутыми, что почти касались его собственных глаз.
Но сами эти глаза сияли жуткой, кроваво-красной пеленой.
— Суставы зомби действительно крайне зажаты, и даже у зомби второго порядка не получается согнуть коленни.
Но с самого зарождения человечества некоторые вещи были устроены иначе.
Например, степень подвижности рук и ног.
Суставы в ногах у зомби и впрямь окоченевшие, но к счастью, суставы рук оставались относительно гибкими. Более того, суставы ног на самом деле не были скованы настолько, чтобы полностью лишиться движения — иначе им пришлось бы, подобно легендарным цзянши, вытягивать руки вперед и передвигаться прыжками. Разве смогли бы они так охотиться на добычу?
Поэтому, хотя они действительно не могли войти наверх на ногах, они вполне были способны забраться туда ползком.
Просто производимый от этого визуальный эффект оказывался куда более сокрушительным.
— А-а-а-а-а! Зомби! Зомби!
Мужчина наконец не выдержал и завопил во весь голос.
Словно крошечный камень, брошенный в озеро, этот крик вмиг нарушил тишину погруженного в сон супермаркета.
Глава 58
Хотя место, где спал мужчина, было крайне неудачным, оно находилось как раз в самом центре общего лагеря в супермаркете. От его истошного вопля проснулись почти все присутствующие.
Средневозрастная женщина, спавшая прямо напротив него, поморщилась и изо всех сил попыталась разлепить глаза, полная горьких жалоב. На самом деле она смутно проснулась ещё тогда, когда тот мужчина приподнялся и посмотрел в сторону лестницы, но из-за чудовищной усталости и недосыпа просто не стала обращать на него внимания, надеясь лишь отмахнуться от шума и провалиться обратно в сон.
Сейчас наверняка ещё рано, если быстро заснут, удастся еще немного нормально поспать.
Она никак не ожидала, что едва ей удастся заглушить звуки, издаваемые тем мужчиной, и снова погрузиться в дрёму, как раздастся его оглушительный вопль. Теперь об и речи быть не могло, чтобы снова уснуть.
Женщина нахмурилась, мысленно решая, что в любом случае сначала отругает его по первое число, раз уж у этого трусливого типа не хватит духу дать ей отпор.
Кто же знал, что в следующее мгновение женщина почувствовала, как ей на лицо брызнуло что-то тёплое. Жидкое и слегка липкое, оно струйкой покатилось по щеке прямо за воротник и на шею, вызывая леденящий душу ужас.
Крайне неприятное ощущение заставило женщину открыть глаза. Одной рукой она принялась шарить по шее, а другой повернула голову в сторону источника шума.
В тускло освещённом лестничном пролёте что-то смутно шевелилось. Она изо всех сил вглядывалась во тьму, пытаясь хоть что-то разобрать, но свет там был слишком слабым, к тому же сама она сидела в лучах лунного света, падающего из бокового окна — на контрасте разглядеть хоть что-то стало ещё труднее.
Любопытство женщины было задето. Немного встревожившись, она изо всех сил вытянула шею, пытаясь придвинуться ближе и рассмотреть, что же там происходит.
Впрочем, вскоре ей уже не нужно было ломать над этим голову.
Потому что силуэт из тени медленно вышел на свет и остановился как раз в освещённом пятне.
С каждым шагом с этого существа капала жидкость, оставляя позади извилистый след.
Ярко-алые капли крови.
Женщина вздрогнула и со скованными движениями опустила взгляд на собственную руку — в тусклом желтоватом свете отчетливо блестела такая же ярко-красная жидкость, какими были те капли на полу.
Зомби в красном платье замерла и бросила кусок человеческого бедра, который держала в руке. Брызнувшая при падении капля крови пришлась прямо перед глазами женщины.
Перед глазами всё залило алым.
— А-а-а-а-а!
Один за другим раздававшиеся крики наконец разбудили в супермаркете каждого, кто ещё спал или притворялся спящим. Они открыли глаза, но столкнулись лишь с ещё более глубокой тьмой.
Что происходит? — стоявший у окна Чу Мо нахмурился и обернулся назад.
Окна в супермаркете обычно выходили в более уединенные места. Их текущее местоположение находилось не так далеко от того окна у лестницы, но они располагались в двух противоположных углах, к тому же их надежно заслоняли массивные стеллажи, скрывая друг друга из виду.
Идём. — Му Ханьэръюань нахмурился, бросив взгляд в ту сторону, и перевел его на окно рядом с собой: через стеклянную раму было отчётливо видно... что внизу на улице почти не осталось бесчисленных толпы зомби.
Мгм. — Чу Мо повернулся и последовал за Му Ханьэръюанем в ту сторону.
На данный момент уровень их способностей едва достигал третьего ранга, застряв где-то на середине. Хотя они и могли ощущать энергию окружающих зомби, определить её точное положение не получалось. Зомби было слишком много, а их расположение — слишком хаотичным. Находясь на верхнем этаже, подобные им люди не могли с точностью определить, исходит ли непрекращающийся поток энергии зомби снизу или со стороны этажа этажом выше, отделенного от них всего одной стеной.
Поэтому, несмотря на то, что те зомби подобрались так близко, Му Ханьэръюань до самых криков ничего не замечал.
Миновав поворот, они вышли к лестничной площадке, соединяющей первый этаж со вторым, где они расположились.
Без сомнений, сейчас там творился полнейший хаос.
Пространство между этими двумя зонами преграждал стеллаж, заставленный горшками с различными растениями. Подобранные для горшков растения были невысокими, но с густой, пышной зеленью — чтобы вызывать у покупателей умиление и желание с радостью унести их домой. Глядя отсюда сквозь частые просветы между листьями, нельзя было разглядеть ровным счетом ничего из происходящего напротив.
Чу Мо протянул руку, сорвал с десяток листьев с какого-то растения с кожистыми листьями и спрятал их в рукав.
— Пространство здесь слишком тесное, вещей полно, расстановка плотная — использовать крупные лианы для боя никак не получится. В такой толчече мелкие и гибкие листья подходят куда лучше. На самом деле, что в прошлой жизни, что в этой, Чу Мо всегда предпочитал листья лианам.
Однако его способность стихии дерева пока была слишком слаба. Третий ранг, середина пути — этого уровня не хватало, чтобы материализовать растения, способные напрямую разорвать плоть.
С лианами дело обстояло бы проще: Чу Мо носил на запястье отрезок сухой лозы, которую при необходимости требовалось лишь подпитать энергией дерева, чтобы оживить. А вот с листьями всё было не так удобно — в конце концов, он не мог носить на себе слишком много зелени.
Срывая эти листья сейчас, он скорее успокаивал себя психологически и просто тешил привычку пальцев.
В реальном бою от них вряд ли будет много толку, но противниками сейчас являлись зомби... так что сойдет и так.
— Будь осторожнее... держись за моей спиной. — Му Ханьэръюань оглянулся и бросил хмурое предупреждение.
Он понимал, что с особенностями способностей Чу Мо сражаться здесь — сплошное ограничение, и тот сможет использовать лишь малую долю своей силы. Но если сказать ему прямиком: прячься за моей спиной, я тебя защищу — Му Ханьэръюань боялся вызвать у того гнев.
В конце концов, большинство мужчин от природы горды, особенно такие одаренные личности, как Чу Мо, которые наверняка ни за что не захотели бы оказаться на вторых ролях. Заставить его без тени сомнения принять защиту от другого мужчины — могло задеть его самолюбие и посеять между ними разлад.
Хотя в то же время Му Ханьэръюань думал, что, пожалуй, слишком высокого мнения о своей роли... Судя по характеру этого человека, в его глазах он сейчас, наверное, всего о всего случайный попутчик, какой уж тут разлад?
Чу Мо на мгновение замер, поднял взгляд на бесстрастное лицо собеседника и вдруг усмехнулся. Он резко остановился и с крайне серьёзным видом посмотрел ему в глаза:
— Чу Мо.
— Мгм? — Му Ханьэръюань растерянно замер на секунду, а в следующее мгновение его глаза широко распахнулись.
— Чу Мо. Я сказал... — Чу Мо поднял взгляд на чистые черные глаза напротив и чуть прищурился, улыбаясь. — Меня зовут Чу Мо.
Му Ханьэръюань тоже остановился и сквозь усиливающийся лунный свет за окном уставился на него:
— ...Му Ханьэръюань.
Каждое слово прозвучало предельно чётко и серьёзно. За свою жизнь он столько раз произносил своё имя — по делу и для галочки, подробно и сокращённо. Но только сейчас Му Ханьэръюань почувствовал... это знакомство было самым искренним в его жизни.
Не только потому, что он так долго этого ждал, но и из-за того, как внимательно и торжественно Чу Мо смотрел на него.
— Му Ханьэръюань... — улыбнулся Чу Мо, его взгляд смягчился, словно наполненный каким-то затаённым желанием. — Тогда... прошу о тебе заботиться.
Именно «прошу заботиться», а не «прошу наставлять».
Лишь много позже Му Ханьэръюань понял, что Чу Мо с самого начала поставил себя ниже него — он просил о заботе, он хотел... чтобы к нему относились бережно.
Раз ты относишься ко мне искренне и с чистым сердцем, я не против... оказаться ниже тебя. Пока ты не предал меня, меня устроит абсолютно всё.
Му Ханьэръюань слегка опешил, наблюдая, как Чу Мо сделал шаг назад и встал ровно в полушаге за его спиной.
Это было положение, из которого он мог надежно защитить его.
—————————————————————————————
— Ты...
— Чу Мо, меня зовут Чу Мо.
— ...Му Ханьэръюань.
— Му Ханьэръюань... Благодарю за то, что спас меня.
Заливающий окно лунный свет сквозь череду жизней сиял всё так же ярко, словно долгожданная встреча со старым другом.
Глава 59
Сунь Вэньмэй всегда считала, что этот мир перед ней в долгу.
Она вышла замуж за отца Фэн Цай, когда ей еще не было двадцати. В первые годы семья Фэн жила в крайней нищете: когда она переехала к ним, у них не было даже свадебного пира — лишь чаша вина на двоих да три поклона небу и земле связали её судьбу с этим человеком.
Сунь Вэньмэй до сих пор помнила ту ночь: звёзды сияли ярко, но луны на небе не было, и от этого воздух казался жутко ледяным.
Вот так она отдала себя и все свои светлые мечты о будущем тому человеку — мужчине, который был ей по сути совершенно чужим.
В семье Сунь Вэньмэй было много детей, и она, будучи дочерью, не являясь ни старшей, ни младшей, не знала родительской ласки: её отцу и матери было всё равно. Выдавая замуж, они зарились лишь на скромный выкуп невесты и относительно благородное происхождение семьи Фэн.
Семья Фэн из поколения в поколение славилась грамотеями и книжниками. Говаривали, что среди их предков было немало чиновников, а самый выдающийся и вовсе занимал должность министра императорских дворцов. Происхождение считалось благородным, с которым мало кто мог сравниться. Хотя к их поколению от былого величия почти ничего не осталось, а геройские подвиги предков сохранились лишь в детских сказках, которые сказывали старики перед сном, сама основа никуда не делась, делая их семейство выдающимся в этой глухой деревеньке.
Бедность была делом наживным, но женская доля — терпеть лишения. Вопросы замужества решались по воле родителей и по слову свах, возражения не принимались. Ходили слухи, что её родители так спешили выдать её замуж, чтобы сократить число ртов за столом и выручить немного сбережений для младшего брата, которому как раз подошел возраст жениться. Но она никогда не держала на них зла.
Правда. В ту брачную ночь, увидев отца Фэн Цай, она смирилась. С этого дня она, Сунь Вэньмэй, станет человеком семьи Фэн, а умерев — призраком семьи Фэн, и в мыслях у неё не будет никакой измены.
Она помнила, как впервые увидела его: двадцатилетний парень ради свадьбы облачился в длинный хлопковый халат на тёмно-красной подкладке. Брови его были подобны мечам, а взгляд из-за застенчивости казался удивительно мягким. Чистый, аккуратный юноша, от которого веяло доставшимся от предков налётом книжности, произнёс всего одно слово: «Мэйцзы», — и она по своей воле стала его женой.
Старейшины учили: поклонись небу, поклонись земле, а затем друг другу — и сможешь прожить с мужем рука об руку всю жизнь.
Первые годы действительно были прекрасными. Поливать грядки, полоть сорняки, шить при свете лампады и порой переглядываться с улыбкой — всего этого ей хватало, чтобы с радостью терпеть тяготы простой жизни.
Но всё прекрасное имеет свойство обрываться в один миг, заставая человека врасплох. В одну секунду ты ещё тонешь в обещаниях долгой совместной жизни, а в следующую — суровая реальность являет тебе всё уродство уготованных испытаний, от которых уже не спрятаться.
Шло время, они были женаты уже три года, но детей всё не было.
Тогда люди всё ещё жили предрассудками и суевериями, а в их головах прочно сидели мысли о превосходстве мальчиков над девочками. Особенно в деревнях: хотя веяния нового Китая уже захлестнули всю страну, в этой глуши люди оставались наглухо заперты в своих убеждениях.
Они упрямо верили: если пара долго живет в браке и не может зачать детей, проблема непременно в женщине.
У неё и так не было поддержки со стороны родных, а на свадьбу ей не дали даже скудного приданого. Родня мужа невзлюбила её с самого начала, а теперь и вовсе ополчилась. Со всех сторон посыпались косые взгляды и насмешки, словно она совершила какое-то чудовищное преступление против небес и людей, из-за которого прервался единственный род семьи Фэн.
Но что она могла поделать? Она пила лекарства, молилась богам, безропотно глотала самые горькие и противные отвары, но не могла ничего поделать со всё более тяжёлыми вздохами мужа, раздававшимися день ото дня.
Что же ей оставалось?
— У неё не было выхода, кроме как стараться угодить ему ещё сильнее. Она стирала ему одежду и готовила еду, снимала мерки и шила наряды, массировала спину и разминала ноги, и даже тяжёлую работу в поле старалась брать на себя. Дома он не мыл ни единой чашки, не подметал ни сантиметра пола — всё делала она.
И даже когда разразилась та всеобщая катастрофа, когда его клеймила вся деревня и столько людей уговаривали её бросить его, она всё равно оставалась слепо предана мужу.
С такой преданностью, разве она была перед ним в долгу, даже не родив ребёнка?
Так почему же... почему он поступил с ней так?
Сунь Вэньмэй до сих пор помнила тот зимний день. Она сидела у порога, поджидая его. Он возвращался домой сквозь кружащиеся хлопья редкого снега, ведя за руку маленькую девочку лет трёх-четырёх.
У девочки была белоснежная кожа и угольно-чёрные волосы, и хотя она была совсем крошечной, её длинные волосы уже достигали поясницы. Когда та подняла на неё глаза, женщине показалось, что она провалилась в ледяную пещеру.
Лицо ребёнка было совершенно заурядным — те женщины были правы, Фэн Цай в детстве выглядела ничем не примечательно, и если судить по тонкости черт лица, в детстве она уступала даже самой Сунь Вэньмэй.
http://bllate.org/book/22415/2353433
Готово: