Е Фаньсин никогда не питал иллюзий насчет семьи Е. Они были подобны крысам в сточной канаве: всегда выскакивали внезапно и вызывали лишь отвращение.
Вспомнив некоторые фрагменты из оригинала, Е Фаньсин заперся в комнате и принялся рыться в вещах. Глядя на пожелтевшие от неправильного хранения долговые расписки, он почувствовал, как его доселе напряженные губы тронула холодная усмешка.
Е Фаньсин внимательно изучил бумаги: расписки делились на два вида — на зерно и на серебро. Он отложил зерновые в сторону, а затем принялся быстро подсчитывать суммы по денежным долгам. Итоговая цифра заставила его глаза, в которых еще теплилась усмешка, стать холодными, словно ледяная заводь.
На расписках, где стояли отпечатки пальцев, красовалось имя Сюй Инди, а те, что были подписаны, принадлежали Е Вэньцаю. Теперь пришло время платить по счетам — никто не имеет права жить припеваючи на деньги кредитора. Учитывая невероятную скупость семейства Е, заставить их вернуть долг было все равно что вырвать у них сердце. При этой мысли улыбка Е Фаньсина стала еще шире: он не мог дождаться момента, когда увидит их мучения.
Едва Е Фаньсин закончил сортировку всех этих грязных счетов и собрался выйти, как услышал пронзительный женский крик, за которым последовал горестный плач.
— Ты, по фамилии Сун, твоя хромота — это возмездие небес! Мало того, что ты не выказываешь нам должного почтения, так еще и подстрекаешь Син-гэра отдалиться от нас...
Е Фаньсину даже не нужно было выходить, чтобы узнать голос Сюй Инди.
Следом раздался голос старика:
— Сун Хаомин, а еще называешь себя ученым человеком! По-моему, все твои знания только собаке под хвост ушли. Если бы не память о твоих покойных дедушке и бабушке, стал бы я давать добро на то, чтобы семья третьего сына выдала за тебя, этого одинокого несчастного, нашего Син-гэра!
Е Юйшань, стоя за забором и слушая бредни главы семьи Е, Е Синхая, не заботясь о том, что перед ним старший, язвительно бросил:
— Тьфу! Раз вы сказали, что Хаомин — несчастный одиночка, значит, так оно и есть? Я вот слышал, что такие люди приносят беды всем своим близким. Син-эр вышел замуж в семью Сун, значит, и вы входите в число этих близких. Прошло три года, почему же вы до сих пор живы-здоровы?
Сюй Инди, видя, что ее свекор был так легко посрамлен юнцом Е Юйшанем, пришла в ярость. В другое время она бы уже разразилась бранью, но, взглянув на мужа и сына, которые прятались за ее спиной, делая вид, что они ни при чем, подумала, что помощи от них ждать не стоит.
— Я знаю, ты теперь, когда у тебя появился ребенок, совсем не ставишь нашу семью Е ни во что. Но не забывай, что этот щенок вылез из чрева нашего Син-гэра, и не тебе одному решать, носить ему фамилию Сун или Е!
В этот момент Е Фаньсин вышел из комнаты и встал во дворе, сразу привлекая к себе всеобщее внимание. У ворот столпилось множество людей: помимо семейства Е, там были староста и несколько старейшин рода.
Е Фаньсин подошел ближе, поприветствовал собравшихся и перевел взгляд на Сун Хаомина. Убедившись, что тот не пострадал, он облегченно вздохнул.
— Матушка, вы хотите сказать, что Нань-эр должен носить фамилию Е?
Не дожидаясь ответа Сюй Инди, он посмотрел на Е Лаогэня:
— Отец, вы тоже так считаете?
Сюй Инди, которая только вчера пострадала от рук Е Фаньсина, при звуке его холодного голоса невольно содрогнулась. Она вдруг поняла, что этот Е Фаньсин больше не похож на того робкого и туповатого юношу, каким был раньше. Но Сюй Инди дорожила своей репутацией, и раз уж слова были сказаны при стольких свидетелях, она решила, что Е Фаньсин не посмеет ничего ей сделать. Она выпрямила спину, приняла вид почтенной старшей и сверкнула глазами на сына:
— Ну и что с того?
— Раз матушка признает это, тогда разговор короткий. Я беру на себя смелость заявить, что Нань-эр будет носить мою фамилию Е...
Е Фаньсин не успел договорить, как его прервал яростный крик Сун Хаомина:
— Е Фаньсин!
— Я помню, как дедушка говорил мне перед свадьбой, что до замужества я подчиняюсь отцу, а после — мужу. Полагаю, с фамилией то же самое. Если Нань-эр теперь Е, то Сун Хаомин может считаться примаком в нашей семье Е!
Е Фаньсин проигнорировал гнев Сун Хаомина и, многозначительно взглянув на него, продолжил:
— Кстати, каков был размер выкупа, когда я выходил замуж в семью Сун?
Когда из уст Е Фаньсина прозвучало о подчинении мужу, Сун Хаомин лишь усмехнулся: надо же, он все-таки помнит, кто здесь муж. Понимая, к чему клонит Е Фаньсин, Сун Хаомин ответил:
— Пятьдесят цзиней отборного зерна и десять лян серебра.
— Отец, матушка, я помню, что при заключении брака вы не дали мне никакого приданого. Так что приданое от семьи Сун мы оставим себе, а что касается выкупа, то пусть семья Е выплатит его в том же размере, в каком Сун платили за меня.
Е Фаньсин говорил это так, будто это было само собой разумеющееся. Семья Е не осмелилась сразу согласиться: если они подтвердят это, то потеряют сотню цзиней риса и двадцать лян серебра!
— Мне плевать! — закричала Сюй Инди, окончательно теряя стыд. — Будь ты примаком или кем угодно, ты вылез из моего чрева, ты носишь фамилию Е, и ты обязан нас почитать! Если не признаешь, мы подадим на вас в уездный суд! Ты совершаешь преступление против предков, ты выказываешь неуважение ко мне, ты сядешь в тюрьму на несколько лет!
Снова суд. Е Фаньсин бросил взгляд на толстопузого Е Вэньцая, который даже не смог сдать экзамен на звание туншэна, стоящего чуть поодаль. Не нужно было гадать, кто подсказал ей эту идею.
— Насчет суда — это еще как посмотреть. Я знаю, что я всего лишь гээр, мой голос слаб, а ума мне всегда не хватало. Но раз уж родители требуют от меня, выданного замуж гээра, почтения, попрошу старосту и уважаемых дядюшек научить меня, как именно мне следует их почитать?
Эти люди больше всего на свете любили сглаживать углы, но сегодня, на глазах у всех, он заставит их проявить принципиальность!
— Ну... Син-гэр, все знают, что ты всегда был почтительным ребенком, веди себя как обычно, — проговорил один из старейшин рода, слывший добряком.
Но Е Фаньсин не отступил, уцепившись за его слова:
— Как обычно? На поле семьи Е полно урожая, а на моем — одни сорняки, жалованье Сун Хаомина забирает семья Е, шпилька в волосах матушки...
Для Е Вэньцая эти слова прозвучали как приговор. Боясь, что Е Фаньсин сболтнет лишнее, он тут же закричал:
— Е Фаньсин, что ты несешь? Если на твоем поле сорняки, то только из-за твоей лени! А жалованье Сун Хаомина... вы сами его бездарно потратили, какое отношение это имеет к семье Е?
Даже всегда честный Е Лаогэнь с разочарованием посмотрел на сына:
— Правду говорят: выданный замуж гээр — что выплеснутая вода!
— Матушка не хочет меня знать, отец говорит, что я выплеснутая вода, мой дорогой младший брат утверждает, что я не имею отношения к семье Е...
Е Фаньсин выглядел настолько обиженным и готовым заплакать, что у всех присутствующих сжалось сердце. Однако следующая его фраза прозвучала как удар грома, оглушив каждого:
— Прошу старосту и всех дядюшек стать свидетелями: я... я... я официально прошу об исключении из рода и разрыве всех родственных связей!
http://bllate.org/book/22475/2366694
Готово:
