Готовый перевод The Strange Male Zerg Cub / Удивительный детеныш-самец: Глава 2

“Да уж, этот малыш-самец и впрямь такой послушный!” — думал Юнь Лай, стоя позади всех и поднимаясь на носочки, чтобы получше разглядеть малыша в инкубаторе.

Главный супруг-самка и наложники господина-самца вместе насчитывали около двадцати зергов. Столько рослых, крепких самок с возбужденными лицами шумной толпой обступили инкубатор — от такого зрелища даже новорожденный детеныш-самка испуганно бы расплакался. Но этот маленький самец, на удивление, совсем не испугался. Он лишь медленно поворачивал свою крошечную головку, словно пытаясь что-то отыскать.

Наложники-самки, услышав весть о появлении детеныша-самца, настолько разволновались, что в порыве чувств столпились вокруг. Опомнившись, они поспешно отступили назад, настороженно поглядывая на выражение лица Эльхандры.

Эльхандра окинул взглядом эту кучку неосмотрительных самок, но, будучи в превосходном расположении духа из-за рождения самца, не стал придавать этому значения.

Он подошел ближе и открыл инкубатор, намереваясь взять маленького самца на руки. Но едва его пальцы коснулись невероятно мягкой кожи малыша, как весь зерг словно окаменел.

Хотя когда-то он и сам был маленьким самцом, теперь, будучи взрослым уже много лет, оказавшись лицом к лицу с таким белоснежным, нежным, мягким и невероятно хрупким малышом, он совершенно растерялся.

“Он же слишком мягкий!”

Он даже боялся приложить хоть каплю силы. Как же его поднять?

Маленький самец, лежавший на его руке, ничуть не испугался. Он барахтал беленькими пухлыми ножками, а ручонками беспорядочно хватал воздух.

Слегка запаниковав, Эльхандра перевел взгляд на стоявшего рядом главного супруга.

Цюань Чу, к своему величайшему удивлению поймав на себе беспомощный взгляд Господина, на мгновение опешил. Затем он шагнул вперед и наклонился, чтобы забрать малыша из его рук. Однако стоило ему прикоснуться к этому мягкому тельцу, как он тоже застыл.

Он был военным-самкой, и его физическая сила превосходила силу обычных самок. Раз уж сам господин-самец боялся применить силу, то ему и подавно было страшно.

Ручки и ножки малыша-самца оказались в руках двух зергов, не имеющих ни малейшего опыта обращения с младенцами. Они замерли в нелепой позе: и взять не решаются, и отпустить страшно. Это продолжалось до тех пор, пока специально приглашенная из Ассоциации по уходу за самцами сиделка — суб-самка, получив разрешение, не наклонилась и не забрала малыша из их рук.

Едва Эльхандра и Цюань Чу облегченно выдохнули, как маленький самец, который только что с любопытством вертел головой у них на руках, издал громкое «Уа-а!» и расплакался.

Малыш-самец, будучи духом клинка, только-только нашел своих родных и успокоился, но когда незнакомая аура забрала его от них, его охватила тревога.

Его лазурно-голубые глазки застлала пелена слез, крупные капли катились из покрасневших уголков глаз. Его крошечные ручки, сжимаясь и разжимаясь в воздухе под аккомпанемент слабого плача, выглядели невероятно жалко.

Лицо Цюань Чу вмиг помрачнело. И дело было не только в том, что он был его родным отцом-самкой — даже наложники, стоявшие в стороне, вытягивали шеи, с болью в сердце наблюдая за этой сценой.

Плач маленького самца разрывал сердца зергов.

Что уж говорить об Эльхандре, чье лицо потемнело настолько, что внушало ужас. Тонкий плач словно иглами колол его сердце, причиняя невыносимую боль. Он поднял ногу и пнул прямо перед собой.

Однако, вспомнив на полпути, что суб-самка все еще держит малыша на руках, он изменил траекторию удара и пнул по ноге стоявшего рядом наложника по имени Эш.

От полного ярости удара наложник пошатнулся и отступил на шаг.

Эльхандра бросил на него короткий взгляд, затем отвернулся и с недовольным лицом посмотрел на горько плачущего малыша-самца:

— Я жду объяснений.

Специалист по уходу Чжао Янь вмиг покрылся холодным потом. Он проработал в этой должности целых десять лет и ни за что бы не совершил такой грубой ошибки, как причинение боли самцу. Однако известный своим непредсказуемым нравом Эльхандра, стоявший перед ним, ни за что бы не поверил в подобные оправдания.

Это был детеныш-самец, которого Эльхандра ждал долгие годы, единственный самец в нынешнем поколении семьи Эльхан. Если бы в его руках с ним что-то случилось, он даже боялся представить, что бы его ожидало.

Чжао Янь, никак не мог успокоить плачущего малыша, постарался взять себя в руки. Он внимательно наблюдал за маленьким самцом в попытке выяснить причину его внезапной истерики. Заметив, что ручки малыша тянутся в сторону Эльхандры и Цюань Чу, он совершил дерзкий поступок — передал ребенка прямо в руки Эльхандры.

Эльхандра рефлекторно обнял этот мягкий комочек, и в следующее мгновение замер, невольно затаив дыхание.

Чудесным образом плачущий малыш тут же успокоился, оказавшись в объятиях отца-самца.

Вновь почувствовав родную кровь, он почувствовал себя в безопасности. Крошечные ручки вцепились в одежду на груди Эльхандры. Хотя его лазурно-голубые глазки все еще блестели от слез, и зрение было нечетким, он безошибочно встретился взглядом с Эльхандрой.

Приоткрыв ротик, он пожаловался:

— А~ а~

Эльхандра не понимал, что он лопочет, но стоило их взглядам встретиться, как его сердце мгновенно растаяло. Мысль о том, что малыш сразу перестал плакать, оказавшись у него на руках, невероятно тешила его эго. Инстинктивно он начал легонько похлопывать малыша по спинке, нежно приговаривая:

— Отец здесь, не плачь, не плачь.

Получив ответ, маленький самец улыбнулся. Увидев это, Цюань Чу заметно смягчил свое обычно суровое выражение лица. Ему было трудно поверить, что этот невероятно мягкий и крошечный самец вылупился из яйца, которое он сам произвел на свет.

Эльхандра, бережно прижимая малыша к груди, покинул инкубаторную и направился к главному зданию. Всю дорогу он был предельно осторожен, ни на секунду не сводя глаз с драгоценного свертка, отчего даже его походка стала казаться немного странной.

Конечно же, в этот момент никто не обращал внимания на то, как он идет. Взгляды всех присутствующих, включая робота-дворецкого, были прикованы исключительно к детенышу-самцу в его руках.

Солнечный свет, струящийся сквозь окна коридора, падал на бледную кожу малыша, отражаясь мягким, почти флуоресцентным сиянием. Казалось, теплые лучи сами тянутся к нему, и на мгновение Эльхандре почудилось, будто он держит в руках сгусток чистого света.

Маленький самец, прижавшись к его груди, мерно дышал, и стук его крошечного сердечка сливался с сердцебиением Эльхандры. Никогда прежде он так ясно не ощущал, как бьется сердце в его собственной груди. Каждый удар словно говорил о чуде жизни, о смысле его существования.

Самцы были самыми любимыми созданиями Бога во всей расе зергов, да и во всей Вселенной. Последствия катастрофы тысячелетней давности привели к тому, что у тысяч рас по всей Вселенной проявились заболевания разной степени тяжести и с разными симптомами. Это было подобно проклятию, от которого не могло спастись ни одно разумное существо.

И только самцы оказались невосприимчивы к этой болезни-тени, обреченной преследовать их всю жизнь. Более того, они могли помогать самкам подавлять бунт ментального моря.

Чем выше был класс самки в иерархии зергов и чем она была сильнее, тем меньше вероятность бунта ментального моря. А все потому, что высококлассные самки рождались только от союзов самки и самца. Именно эта половина крови, унаследованная от отца-самца, давала им защиту, позволявшую выжить перед лицом этого вселенского рока.

Самки, рожденные от союзов двух самок, в большинстве своем имели низкий класс, и риск бунта ментального моря у них был значительно выше. Не имея отца-самца, они могли найти спасение лишь в том случае, если после совершеннолетия обретали господина-самца, который мог бы усмирить их бунтующее ментального море.

Вещество, получившее название EY, непрерывно разрушало их нейроны. За свою жизнь самка переживала бесчисленное множество бунтов ментального моря, и каждый такой эпизод приносил невыносимую боль и колоссальный ущерб. Это продолжалось до тех пор, пока ментального море не выходило из-под контроля окончательно, превращая самку в лишенного разума зверя-зерга, живое орудие убийства, которое гнали на поле боя. Погибнуть в сражении — это было последнее проявление уважения, которое раса зергов могла им оказать.

Самцы же обладали способностью подавлять это самое вещество EY. Там, где присутствовал самец, концентрация этого вещества значительно снижалась. Кроме того, используя свою ментальную силу, они могли буквально вытаскивать самок, находящихся на грани бунта ментального моря.

И это было еще не все: каждому яйцу зергов требовалось очищение ментальной силы самца, чтобы из него мог вылупиться детеныш, иначе оно так и оставалось бы мертвым яйцом, которое никогда не проклюнется.

С момента зарождения расы самцы были величайшим сокровищем зергов. Однако тысячу лет назад они стали сокровищем и для множества других рас во Вселенной, и на них началась настоящая охота. Ведь не только зерги страдали от этой болезни — у других рас тоже проявлялись схожие или совершенно иные симптомы, а самцы были их единственной надеждой на спасение.

Внезапные набеги позволили похитителям увести тысячи самцов, а еще больше погибло в процессе похищения. Разъяренные зерги вырезали десятки планет, и кровавый грех этой бойни навсегда лег тяжким бременем на души выживших самок. Это привело к тому, что зерги стали защищать самцов с такой маниакальной одержимостью, от которой у всей Вселенной волосы вставали дыбом.

Возможно, именно из-за того кровавого греха самцы, рождавшиеся впоследствии, жили лишь вдвое меньше самок, а уровень смертности до наступления полного совершеннолетия достигал пятидесяти процентов. Казалось, самцы отдавали половину своей жизни и лет, чтобы искупить кровавый грех самок перед Богом Зергов.

Самцы превыше всего в расе зергов.

Эта фраза была не просто лозунгом, а законом, пронизывающим все общество зергов, истиной, заложенной в их генах.

Эльхандра смотрел на маленького самца у себя на руках, вцепившегося ручонками в его одежду. При мысли о том, что этот малыш, как и он сам, проживет лишь половину того срока, что отмерян самкам, его сердце болезненно сжалось, словно уколотое иглой.

Внезапно его осенило, какое имя он должен дать этому ребенку.

— Виан, твое имя — Эльхан Виан, — произнес он.

В его лазурно-голубых глазах, таких же, как у малыша-самца, мелькнуло сложное переплетение света и тени. В языке зергов слово «имя» было созвучно слову «жизнь», поэтому своего первого детеныша-самца он назвал Виан, что означало «оберегающий», а фамилия Эльхан в культуре зергов символизировала силу и могущество.

http://bllate.org/book/22482/2372270