Вчера он еще размышлял о том, не попросить ли Цзэн Хао раздобыть ему какую-нибудь одежду, более подходящую под здешний стиль, но факты доказали: этот малый Цзэн Хао вполне сообразителен.
Впрочем... будь он пустоголовым, вряд ли смог бы благополучно дожить до сегодняшнего дня. Наверняка его выследили и прикончили бы в самый первый миг, как только он ступил в дворец Владыки демонов.
Ле Бай остался этим весьма доволен. В конце концов, ему предстояло провести с Цзэн Хао немало времени, и если спутник окажется надежным, то и шансы на выживание и побег возрастут. Только... с чего это парень покраснел?! Сделал ли он что-то странное?! С какого перепугу тот выглядел так, будто сидит как на иголках, но изо всех сил старается этого не показывать, отчего его лицо становилось только суровее? Да тут столько поводов для насмешек, что и слов не подобрать!
Смиренно передернув уголком глаза при виде Цзэн Хао, Ле Бай решил, что ему совершенно не хочется знать, что творится в голове у этого типа. Но, к сожалению, небеса редко потакали желаниям Ле Бая.
Заметив, что Ле Бай не сводит с него глаз и вовсе не собирается переодеваться, Цзэн Хао смутился еще сильнее. Он бросил на Ле Бая взгляд, тут же поспешно отвел его и выпалил, словно пытаясь что-то доказать:
— Я не буду подглядывать!
Ле Бай: «...Подглядывать в рот тебе ноги!»
Подавив непреодолимое желание запустить стоящим у кровати ботинком в эту окаменевшую физиономию, Ле Бай взъерошил волосы и решил проигнорировать совершенно безумный ход мысли какого-то шута горохового. Быстро и ловко он переоделся. Из-за безумной страсти к историческим уся-сериалам он в свое время прикупил домой пару комплектов традиционных нарядов, да еще и младшая кузина затащила его в аниме-клуб поиграть в косплей, так что с облачением в эти одежды у него не возникло никаких затруднений.
Застегнувшись, он встал и немного походил туда-сюда. Не ощутив ни стеснения, ни того, что наряд ему жмет или велик, Ле Бай невольно восхитился проницательностью Цзэн Хао. Он отлично понимал, что, в отличие от привычного ему современного мира, в эпоху этого времени готовой одежды в лавках почти не водилось — и продавцы, и покупатели привыкли шить вещи на заказ по собственным меркам. Хотя Цзэн Хао и говорил, будто платье куплено готовым, Ле Бай больше склонялся к тому, что тот еще вчера велел кому-то сшить комплект — иначе почему бы не достать его сразу?
Стоило признать, у Цзэн Хао была довольно тонкая натура, раз он смог продумать даже такие мелочи. Впрочем, казалось, будто после перемещения сюда ему вообще не попадались толстокожие люди. Даже этот болтун Чжэн Минхэ умел по разбросанным повсюду обрывкам ткани восстанавливать правду, не говоря уже о Цзюнь Уяне... Взгляд Ле Бая упал на только что снятую с себя на кровати одежду, и в ту же секунду из памяти всплыли не самые лицеприятные воспоминания, отчего уголок его глаза непроизвольно задергался.
— Куда мы теперь отправимся? — скомкав ту злополучную одежду и засунув ее под одеяло с глаз долой, Ле Бай подошел к Цзэн Хао и сел напротив. Если честно, он очень переживал, что Цзэн Хао решит остаться в этом городе. Хотя он и не знал, сколько тот здесь пробыл, но даже рассуждая вхлам примитивно, Ле Бай понимал: Цзэн Хао явился сюда вовсе не ради туризма. А вспомнив события первого дня после перемещения... Ле Бай тихонько вздохнул про себя. Даже если над Цзюнь Уянем не висел бы титул сильнейшего мастера мира демонов, по тому полумертвому состоянию, когда у того оставалось лишь дыхание на донышке, можно было легко понять: его сила далеко превосходит возможности Цзэн Хао. И хотя с тех пор прошло уже полмесяца, Ле Бай не рассчитывал, что за это время что-то кардинально изменилось.
Если чтение романов про заклинателей и оставило у Ле Бая какое-то самое глубокое впечатление, так это фразу «в совершенствовании нет счета годам». Все эти постоянные скачки вроде «триста лет спустя» или «прошло пять веков» заставляли Ле Бая, привыкшего мерить время годами, месяцами и днями, таращить глаза от изумления.
Впрочем... если Цзэн Хао действительно не собирается уходить, у Ле Бая и впрямь не останется выбора. Хоть он пока и не столкнулся ни с какими опасностями, но поручиться за то, что после разлуки с Цзэн Хао тот самый таинственный нападавший снова не выпрыгнет из кустов и не проткнет его мечом, он не смел. Будучи полнейшим нулевым бойцом, Ле Бай не имел против подобных вещей ровным счетом никаких методов противодействия.
К немалому облегчению Ле Бая, Цзэн Хао, немного помолчав, поднял на него взгляд:
— Куда ты хочешь пойти?
Судя по всему, оставаться здесь он не планировал, но этот вопрос поставил Ле Бая в тупик — он понятия не имел, что ответить.
Поскольку он никак не ожидал, что возможность сбежать представится так быстро, подготовительная работа у него хромала на обе ноги. Тогда он действовал на эмоциях, рванул наутек, не особенно раздумывая, и никаких далеко идущих планов на этот счет не строил. Хотя ему доводилось слышать от Чжэн Минхэ названия других городов, для самого Ле Бая они звучали дико и незнакомо. За исключением трех центров трех миров — Столицы демонов в мире демонов, Имперской столицы в мире людей и Небесного Рова в мире бессмертных — он не запомнил ни единого названия и уж тем более не знал, в какую сторону нужно бежать, чтобы скрыться от возможных будущих преследований Цзюнь Уяня.
Поразмыслив с минуту, Ле Бай посмотрел на Цзэн Хао и с легкой ноткой зондирования почвы спросил:
— Как по-твоему, куда нам лучше направиться дальше?
Возможно, из-за той почтительной осторожности, с которой Цзэн Хао относился к нему, Ле Бай подспудно чувствовал: этот человек непременно поставит его безопасность на первое место. Так почему бы просто не перебросить вопрос обратно и не испытать удачу?
Услышав вопрос Ле Бая, Чжэн Минхэ на миг замер, а затем окинул его долгим, глубоким взглядом. В этом темном и сложном выражении глаз было нечто такое, от чего у Ле Бая по спине непроизвольно побежали мурашки. Всё в Цзэн Хао было хорошо, кроме этой его привычки вечно недоговаривать и строить из себя этакого я-то всё знаю, да только не скажу. От такого вида Ле Бай чувствовал себя из ряда вон неуютно, но задать прямой вопрос почему-то не мог.
И что бы он спросил? «С чего это ты вечно смотришь на меня так, будто я задолжал тебе несколько миллионов, и хотя вернуть не могу, но собираюсь откупиться?»
Ле Бай чувствовал: если он и впрямь это озвучит, обязательно случится что-то такое, чего видеть ему совсем не хочется. И пусть никто не сомневается — интуиция в подобных вопросах никогда его не подводила!
И пока Ле Бай уже едва выдерживал этот взгляд Цзэн Хао и собирался сменить тему, тот наконец заговорил:
— У тебя сейчас особенный статус, оставаться здесь слишком опасно.
Ле Бай: «Да ладно, кэп, я и сам в курсе!»
Разумеется, Цзэн Хао тоже слышал то пророчество о Ле Бае, так что секрета из этого, похоже, уже никто не делал.
Не из-за этого ли «пророчества» Цзэн Хао ведет себя с ним так необычно?
В голове Ле Бая тут же промелькнула подобная мысль. Нельзя было винить его в излишней подозрительности — просто его слишком часто обманывали, так что волей-неволей начинаешь искать подвох. К тому же Цзэн Хао появился уж в слишком удобный момент, да и это его странное, необъяснимое отношение... Украдкой бросив на Цзэн Хао взгляд, Ле Бай все же отмел эту догадку.
Если бы Цзэн Хао и впрямь верил, что Ле Бай — тот самый человек, которому суждено прикончить Цзюнь Уяня, для завоевания доверия хватило бы и того, что он спас ему жизнь. Ему вовсе не обязательно было изображать из себя запуганного зайца. А отказаться от подозрений Ле Баю помогло еще и осознание собственного внутреннего состояния.
Если он усомнится в Цзэн Хао сейчас, то не поступит ли точно так же при встрече с кем-то другим в следующий раз? А через раз? Сможет ли он вообще когда-нибудь кому-то доверять?
Ле Бай видел взгляды таких людей: настороженные, холодные, словно весь окружающий мир состоит сплошь из их врагов. И тот человек в конце концов покончил с собой в тюрьме, наглотавшись золота.
— Человек, который не способен доверять другим, жалок, — отец Ле Бая легонько потрепал его по макушке, произнося слова, смысл которых мальчишка в те годы не понимал, но запомнил на всю жизнь.
Утратить способность доверять людям — куда страшнее всего остального. Ну и что с того, если тебя предадут? Финансовые потери? Душевная травма? Потеря жизни? Самый худший из этих исходов для Ле Бая означал бы всего лишь полминуты лежания на полу лицом вверх, разве это такая уж неподъемная цена?
Когда-то кузина крутила ему уши со словами «ты слишком легко всем веришь», но Ле Бай никогда не считал это серьезным недостатком, тем более что в откровенные аферы он в своей жизни еще не вляпывался.
...Ну, если не считать того раза, когда в детстве его облапошили и заставили купить книжонку с абсолютно бесполезными «тайными техниками боевых искусств».
Потерев нос, Ле Бай уставился на Цзэн Хао в ожидании продолжения.
— Из-за этого пророчества... — Цзэн Хао на секунду замолк и, заметив, что выражение лица Ле Baя осталось спокойным, продолжил: — К тебе приковано огромное внимание — и в мире бессмертных, и в мире людей, и даже в мире демонов. Пока здесь есть Цзюнь Уянь, открыто выступить против тебя никто не смеет; даже Мяо Цинцин не осмелится нанести удар в открытую.
На этих словах брови Цзэн Хао нахмурились: судя по всему, содержание собственных слов вызывало у него крайнее раздражение, но опровергнуть этот факт он не мог. Пришлось проглотить обиду, отчего его лицо помрачнело еще сильнее.
— Люди из мира бессмертных редко покидают свои земли, но если уж уходят, то поднимают такой шум, что его легко заметить и пресечь. Так что главная наша забота сейчас — это человеческая «Хуафу».
— ...Хуафу? — с недоумением переспросил Ле Бай, впервые услышав это название, и моргнул. Разве они не собирались обсудить, куда двигаться дальше? С чего это тема вдруг резко перескочила на анализ текущей обстановки?
И правда, мыслительные процессы людей этого мира совершали слишком резкие скачки, за которыми он не успевал.
Хотя Ле Бай целыми днями бегал к Чжэн Минхэ и узнал немало нового, он все же боялся, что проявления его дремучего невежества вызовут подозрения — по правде говоря, Ле Бай до сих пор не мог взять в толк, почему во всем дворце демонов ни единая душа не поинтересовалась его происхождением. Именно поэтому он не решался расспрашивать обо всем напрямую, а мог лишь делать выводы по тем крупицам, что проскальзывали в рассказах Чжэн Минхэ. Из-за этого у Ле Бая имелось лишь самое общее представление об устройстве здешнего мира, но в детали он вдаваться не брался. Как, например, в упомянутую Цзэн Хао «Хуафу» или попутно затронутый «Совет старейшин» мира бессмертных.
В отличие от мира демонов, где все решения единолично принимал Цзюнь Уянь, в мире бессмертных царил строй, отдаленно напоминавший конституционную монархию. Тот, кто носил титул Почтенного бессмертного, был не более чем декоративной марионеткой, а реальной властью обладали двенадцать старейшин Совета. По словам Цзэн Хао, некогда старейшин в Совете было тринадцать, но свыше тысячи лет назад из-за каких-то тайных событий тринадцатого старейшину лишили поста и даже запретили под страхом смерти покидать мир бессмертных, а его место почему-то так и осталось вакантным. И пророчество о Ле Бае изрек как раз этот самый опальный тринадцатый старейшина, посаженный под домашний арест.
Мысленно зафиксировав этот факт, Ле Бай решил, что если ему представится шанс, он обязательно поквитается с этим типом. Шансы, конечно, были мизерными, но ведь человек жив, пока у него есть заветная мечта, верно?
А Хуафу, напротив, сильно отличалась от Совета старейшин. Вероятно, из-за короткой продолжительности жизни рождаемость среди людей была намного выше, чем у двух других рас, что привело к колоссальному численному превосходству человечества. Сумев успешно избавиться от рабства бессмертных, люди пару сотен лет вели себя тихо, а затем снова принялись за старое. Пережив череду смут и объединений, они в конце концов пришли к ситуации раздробленности, когда власть захватили различные группировки, и Хуафу была одной из них. Вот только трудно было понять, чем руководствовались люди из Хуафу: избив до полусмерти остальные фракции, они не стали захватывать их земли, а вместо этого внедрили систему, чем-то похожую на республиканскую, где все жили в гармонии и сосуществовали вместе — разумеется, под началом Хуафу как главного старшего.
Ле Бай заметил, что, упоминая Хуафу, Цзэн Хао хоть и старательно держал лицо, но в его глазах все же мелькнуло сложное выражение. В отличие от виноватого взгляда, которым он одаривал самого Ле Бая, чувства, затаившиеся на дне его глаз, были куда более глубокими и запутанными. Наверняка у него с Хуафу были какие-то старые счеты. Ле Бай отвел взгляд и не стал ничего расспрашивать.
— Уроженцы мира бессмертных извечно смотрели на демонов и людей свысока, поэтому происходящее их не особо заботит, но вот Хуафу... — Цзэн Хао замолк, подыскивая слова, чтобы Ле Бай смог правильно понять его мысль, но в итоге подходящей фразы так и не нашел. — Короче говоря, мир людей — не лучший выбор для убежища.
— Значит, остаемся в мире демонов? — поинтересовался Ле Бай. Пока ему удается жить спокойно и сыто, местопребывание его мало волновало — в конце концов, все эти края для него незнакомы, так что никакой разницы.
Цзэн Хао кивнул, и, увидев, что Ле Бай не выказывает недовольства, внутренне немного расслабился. Хотя все сказанное им было правдой, доля личного эгоизма в его словах все же присутствовала. В Хуафу в лицо Ле Бая никто не знал, и если бы они действительно задались целью найти укрытие, мир людей был достаточно велик, чтобы затеряться. Но вот в компании с ним — далеко не факт. Не исключено, что стоило им появиться среди людей, как ищейки Хуафу тут же вышли бы на след. Цзэн Хао протянул руку и сжал свое правое плечо, лицо его помрачнело. Впрочем, мрачное выражение продержалось лишь мгновение и тут же сменилось обычным — если бы Ле Бай не следил за ним в оба, ни за что бы не заметил.
Словно невзначай бросив взгляд на правую руку Цзэн Хао, Ле Бай молча запечатал рот на замок. Чужие секреты его не интересовали; он лишь надеялся, что этот провожатый поскорее доставит его в безопасное место, а дальше пусть делает что хочет — с ним это будет уже не связано.
...Можно ли назвать это потреблением услуг с последующим выбрасыванием?
Под влиянием определенных особ мыслительные процессы Ле Бая становились всё более извращенными. Он дернул уголком рта и решил не ломать над этим голову. Никакой совести угрызения у него не шевелились: пусть все это делалось ради спасения собственной шкуры, но факт остается фактом — он спас Цзэн Хао жизнь. Когда всё закончится, они будут квиты, и вряд ли их пути еще когда-нибудь пересекутся. Ле Бай вовсе не считал себя настолько ненормальным, чтобы при наличии возможности жить спокойно добровольно ввязываться во всякие неприятности — знаете ли, постоянно спасать свою жизнь — дело чертовски утомительное!
Цзэн Хао, понятия не имея, какие мысли роятся в голове Ле Бая, принялся на все лады просвещать его насчет здешних порядков. Узнав от кого-то о вопиющей необразованности Ле Бая касательно здешнего мира, Цзэн Хао заранее продумал, как четко и системно разложить перед ним всю картину. Он наивно полагал, что Ле Бай прибыл из какой-то глухой, отрезанной от мира деревушки, а потому просто не ориентируется в текущей обстановке, и ему даже в голову не приходило, что спутник может быть родом из совершенно другого измерения — вряд ли кому-то вообще пришла бы в голову подобная дикая идея. Что же до Ле Бая, то, окрестив Цзэн Хао в мыслях «назойливой наседкой», он не стал утруждать себя лишними раздумьями. Информация была именно тем, в чем он остро нуждался, и раз кто-то добровольно вызвался все разложить по полочкам, глупо было бы затыкать ему рот.
И вот один говорил со всей серьезностью, а второй слушал с предельным вниманием, пока тишину не нарушил внезапный звук.
Проследив за истоком звука, Цзэн Хао опустил взгляд на живот Ле Бая. Он на мгновение замер, после чего на его лице проступило легкое озарение:
— Ах, я совсем забыл.
Бросив на Ле Бая взгляд, он поднялся на ноги:
— Пойлю велю принести чего-нибудь поесть.
С этими словами, не дожидаясь ответа, он распахнул дверь и вышел. Ле Бай потер нос, останавливать его не стал — информации для переваривания ему и так досталось с избытком.
Опасаясь непредвиденных неприятностей, Цзэн Хао не стал отлучаться далеко: он просто позвал стоявшего внизу служку, отдал ему пару приказов полушепотом и сразу вернулся в комнату. Посмотрев на Ле Бая пару секунд, он неожиданно спросил:
— Ты не хочешь заняться культивацией?
Хотя современные методы духовного развития предъявляли высокие требования к природным талантам, на самом деле пути существовали даже для тех, кто был лишен подобных задатков. Заметив, что у Ле Бая нет ни капли духовной силы, Цзэн Хао автоматически записал его в разряд бесталанных — в конце концов, раздобыть базовую ступень практик в этом мире не составляло особого труда.
Не ожидав от Цзэн Хао столь резкого вопроса, Ле Бай слегка растерялся, но его первая же мысль прозвучала четко и отрезала все пути к отступлению: «Не хочу». Без малейших колебаний или заминки, просто и безмятежно.
В самый первый день после перемещения Ле Бай узнал о существовании культивации, но даже когда люди с огромной духовной силой то и дело мелькали перед его глазами, у него ни разу не возникло желания последовать их примеру. Строго говоря, если бы Цзэн Хао сейчас не завел об этом речь, Ле Бай даже не вспомнил бы о подобной опции.
Какая вообще польза от этого совершенствования? Задержи любого встречного на улице, и ответы будут примерно одинаковыми: рост силы, увеличение продолжительности жизни, вечная молодость... Наверняка существовали и другие причины, которых Ле Бай сходу назвать не мог, но сводилось всё к тем же трем пунктам. Люди всегда таковы: они жаждут того, чем не обладают.
Нищий мечтает разбогатеть, урод — похорошеть, слабый — обрести силу, а тот, кому отведено мало лет — дожить до седых волос, и никак иначе. В мире, где жил Ле Бай, люди считались одной из самых долгоживущих форм жизни, но даже несмотря на это, они никогда не прекращали погоню за продлением земного века, что уж говорить о мире, где обитало долговечное племя демонов и бессмертных. Однако сам Ле Бай никогда не понимал, что в этом такого манящего.
Рождение, взросление, увядание, смерть — этот путь проходят все живые существа во Вселенной, и даже обладающие колоссальной силой демоны и бессмертные не способны вырваться из этого круговорота. Насколько слышал Ле Бай, в здешнем мире не существовало того самого «вознесения», о котором писали в романах, не было никаких «высших миров» или «божественных чертогов», а так называемый мир бессмертных вовсе не являлся сказочной обителью. Бессмертные — не более чем люди, получившие в свое распоряжение чуть больше времени.
Ле Бай не разделял подобного образа мыслей. Раз с самого начала невозможно избежать финала, к чему так отчаянно бояться, оттягивать неизбежное и сходить из-за этого с ума?
От первого детского плача до глубоких морщин Ле Бай считал, что пройти свой жизненный путь в любом обличье — уже повод для гордости, а борозды морщин на лице старика — лучшее тому свидетельство. Именно такой жизни он ждал и к ней стремился.
— Да ты просто хочешь сдохнуть.
Из-за того, что у Цзюнь Уяня — того самого парня, который сейчас лежал рядом с Ле Баем — в голове явно имелись какие-то неполадки, стоило Ле Баю на эмоциях сболтнуть фразу, какими обычно пестрят девичьи манги, как легендарный, обладающий чудовищной силой и мудростью Владыка демонов ошарашенно ухватил его за воротник и потащил домой жениться.
Да-да, вы не ослышались именно жениться!
Ле Бай даже переодеться не успел, как его приволокли на церемонию, а толпа зевак с отчетливо написанными на лицах шоком и сочувствием затолкнула их в брачные покои. И лишь просидев с глупым видом на кровати добрую пачку минут, его зависший мозг наконец перезагрузился.
Какого черта, он женился безо всяких на то причин!
Какого черта, он женился на мужчине!
Какого черта, он женился на мужике, который до этого приканчивал его уже столько раз!
http://bllate.org/book/22485/2370654
Сказали спасибо 0 читателей