Она даже наклонилась и легонько поцеловала Чан Гэ в щеку.
— Я знаю, что вы хороший человек. Я поняла это с самого первого раза, когда вы вывели меня из супермаркета. И сегодня, хотя всю дорогу вы и были со мной строги, я знала, что вы защищаете меня. Я действительно очень благодарна вам.
Чан Гэ открыла глаза и холодно посмотрела на неё:
— Можешь говорить всё, что хочешь.
Выражение лица Жуань Цин можно было назвать невинным и наивным, она даже вздохнула:
— Сначала я тоже не хотела её убивать, просто ситуация тогда была действительно критической. Если бы оставшиеся зомби не окружили её тело и не отвлекли внимание, мы бы с ней вряд ли смогли сбежать.
Чан Гэ покачала головой:
— Ты врешь. С самого начала ты согласилась пойти с автоколонной именно для того, чтобы убить её. Если бы сегодня она не отправилась на задание, ты бы осталась на базе и убила её, воспользовавшись тем, что все основные силы разъехались. Но сегодня она пошла на задание, и поэтому ты изо всех сил старалась увязаться следом — просто чтобы убить её в общей суматохе. Я знала, что у вас давний конфликт, поэтому всегда старалась держать вас отдельно. Вот только я не понимаю, какая застарелая ненависть была между одноклассницами, что ты даже собственной жизни не пожалела, лишь бы расправиться с ней.
Её взгляд скользил по фигуре Жуань Цин:
— К тому же, судя по тому, как ты проявила себя сегодня, ты вовсе не кажешься беспомощной тихоней, какой обычно притворялась на базе… У тебя очень быстрые руки, должно быть, ты специально тренировалась.
— Да я вообще хотела её пощадить! Если бы только ты не притащила меня из супермаркета обратно на базу!
Взгляд Чан Гэ выражал почти полное неверие:
— …Ты что, притворялась потерявшей сознание в супермаркете?
— Я знала, что все эти мои одноклассники — беспомощные слюнтяи, которые ни за что не захотели бы брать меня с собой. Я изначально и не собиралась уходить вместе с ними, связываться с ними — только быть мне обузой. Я планировала уйти сама, как только ты уведёшь их, но в итоге ты заставила людей притащить меня обратно.
— …Какие у тебя вообще отношения с Шэнь Линьхуа? Слухи о тебе, ходившие среди одноклассников раньше, — они правдивы?
Взгляд Жуань Цин потускнел, она больше ничего не сказала, лишь накинула одежду и спрыгнула с кровати:
— Называй это как хочешь, я же не могу указывать другим, что им болтать обо мне.
Она произнесла эти слова так быстро и с такой горячностью, что Чан Гэ не расслышала ни единого слога. В порыве беспокойства та протянула руку и схватила её за воротник, но неосторожно потревожила собственную рану и невольно издала тихий стон боли. Жуань Цин испуганно повернулась, уложила её обратно на кровать, укрыла одеялом и сказала:
— Не двигайся резко. Переждём здесь, пока твои раны не заживут, а потом уйдём. Сейчас здесь вполне безопасно.
В палате была собственная туалетная комната, водопровод работал исправно. Что же касается еды… Жуань Цин кивнула на рюкзак, который всё это время висел за спиной у Чан Гэ. Это был тот самый до отказа набитый едой рюкзак, который принесла с собой Шэнь Линьхуа. На лямках сумки виднелись следы чьей-то крови — то ли самой Чан Гэ, то ли Шэнь Линьхуа, но уж точно не Жуань Цин.
Чан Гэ впервые в жизни показалось, что от одного вида еды её может тошнить.
Мяу…
Мяу-мяу~
Мяу-мяу-мяу?!
Чан Гэ снова открыла глаза и обнаружила, что находится на заброшенной крыше какого-то здания. Вокруг царил мрачный полумрак, накрапывал мелкий дождь, и ощущения от холодных капель, падающих на шерсть, были не из приятных.
Погодите-ка… шерсть?
Чан Гэ пошевелилась и, подняв голову, увидела рядом возвышающийся до самых небес солнечный водонагреватель.
…До самых небес.
Чан Гэ не выдержала и заорала, но, к сожалению, из её горла вырвалось лишь слабое кошачье мяуканье.
— Система… почему я превратилась в кошку?
[Ну, понимаешь… Поскольку в прошлом мире твоя ** была уничтожена в самом конце, при перемещении энергии немного не хватило, так что вышло вот так…]
Чан Гэ была вне себя от ярости:
— Подставлять меня можно и по-другому! В прошлом мире, какой бы толстой и неказистой я ни была, меня хотя бы можно было переделать в маленькую красотку, а как мне теперь крутить романы, раз ты превратило меня в кошку? Говорю тебе, на Цзиньцзян такое за зоофилию мигом заблокируют, неужели ты не боишься проверок от главного офиса Цзиньцзян?
[Это же ненадолго…]
В тоне Системы Чан Гэ уловила какой-то странный намек:
— Погоди… Значит, я всё-таки могу снова стать человеком?
[…Теоретически — да.]
Чан Гэ не отступала:
— И при каких условиях я вернусь в человеческий облик?
…
…
…
[Ваша Система зависла, пожалуйста, попробуйте перезагрузить её позже.]
Издевается над кошкой! Еще и притворяется мертвой!
Чан Гэ задрала кошачью мордочку к серому небу: холодный ветер гуляет по моему лицу, мятежная Система разбивает мне сердце, твои слова вонзаются ледяными сосульками мне в грудь, этот хост чувствует себя ужасно раненным…
Первым делом нужно найти место, где можно переждать дождь, а потом разыскать свою цель для завоевания.
Чан Гэ попыталась использовать свое хрупкое (или нет?) тело, чтобы спуститься с крыши, но почувствовала острую боль в правой задней лапе. Опустив голову, она увидела, что в ногу вонзился осколок стекла. Кровь уже запеклась и больше не текла, но резкая боль была неизбежна. Чан Гэ повернула голову, пытаясь зубами вытащить стекло из лапы, но стоило зубам коснуться раны, как она от боли завертелась по земле клубочком.
— Мяу-у…
Оказавшись кошкой, Чан Гэ поняла, насколько стала уязвимой: такая мелочь доводила её до мук, заставляя корчиться и кататься по полу.
— Ой-ой? Тут какая-то кошечка.
Мяу-мяу?
Словно увидев спасительную соломинку, Чан Гэ заметила неподалеку человеческий силуэт и тут же поползла на больной лапе вперед. Женщина, которая только что подала голос, держала в руках влажное одеяло. Судя по всему, она собиралась его сушить, но начался дождь, и одеяло не только не высохло, но промокло еще сильнее.
Женщина присела на корточки и поманила Чан Гэ:
— Мяу-мяу? Иди сюда.
Подойдя ближе, Чан Гэ пришла в полный восторг — разве это не её цель для завоевания? Лицо точь-в-точь как у Чжо Шэн, только выглядит намного мягче, а от всей фигуры веет нежностью и теплом.
Будучи добрым человеком, Чан Гэ тут же забыла о бездействии Системы и решила, что та к ней в общем-то благосклонна, раз каждый раз сводит её с целью для завоевания в самые первые секунды.
— Мяу-мяу? Ой, да ты ранена. — Женщина тут же подхватила Чан Гэ на руки, уложила на свое одеяло и выпрямилась. Чан Гэ испуганно замерла, когда её тело внезапно взмыло в воздух — она еще совсем не привыкла к этому кошачьему телу. Заметив, что кошечка напугана, женщина освободила одну руку и мягко погладила её по спине, успокаивая: — Мяу-мяу, не бойся, я не плохая. Ты ранена, я заберу тебя домой и перевяжу, я тебе не наврежу.
Мокрая шерстка Чан Гэ неприятно липла к телу, но после ласковых прикосновений милой девушки ей вдруг стало совсем не так противно, и она блаженно мяукнула.
Система: [Бесхребетная!]
— Эй? Разве какая-то никчемная Системка не зависла? Кто это тут подает голос?
[Хм, если бы не необходимость передать тебе информацию о романе, я бы ни за что не перезагружалось. Быстрее читай данные.]
Чан Гэ перестала препираться с Системой и со всем усердием принялась изучать ситуацию с нынешней целью.
На этот раз она наконец попала в нормальный современный любовный роман: никаких безумных крутых боссов, никаких заносчивых сынков и дочерей из знатных семей — все персонажи были самыми обычными людьми.
Вот только объектом для завоевания на этот раз выступала жалкая пушечная мясо.
Добрая девушка, которая сейчас держала Чан Гэ на руках, полностью оправдывала свое имя — её звали Вэнь Цзин, она работала кондитершей в пекарне. Особых карьерных амбиций у неё не было, но она вполне могла обеспечить себя сама. Случайно подобрав потерявшуюся кошку главного героя, она познакомилась с ним самим. Они сошлись благодаря питомцу: главный герой как раз занимал должность менеджера отдела в компании неподалеку от той пекарни, был успешен в карьере, вполне галантен. Повстречавшись какое-то время, герой решил, что Вэнь Цзин пуста внутри, умеет лишь печь пирожные да вести домашнее хозяйство, и с ней невозможно сойтись на духовном уровне. Как раз в этот момент в его компании появилась новая коллега — длинноногая черноволосая красотка с ярко-красными губами, с которой они идеально сработались. Главный герой понял, что именно эта роковая женщина — его истинная любовь, порвал с Вэнь Цзин и начал ухаживать за новой пассией. Пройдя через череду перипетий, эта парочка в конце концов зажила долго и счастливо.
История начиналась с будней главных героев на работе, о Вэнь Цзин там даже не упоминали — несчастная второстепенная героиня мелькала лишь в воспоминаниях. Единственное её появление в поле зрения происходило уже после свадьбы главных героев, когда те заглянули в ту самую пекарню и увидели сильно постаревшую Вэнь Цзин, которая по-прежнему была совершенно одна. Из разговоров выяснялось, что после расставания с главным героем она тяжело переживала разрыв, угодила в лапы какого-то подонка и опрометчиво выскочила за него замуж. Лишь после свадьбы она обнаружила, что муж регулярно бьет её, и с большим трудом добилась развода, превратившись к тому моменту в задерганную тень самого себя.
Чан Гэ подумала, что эта Вэнь Цзин действительно очень несчастна… Пусть она всего лишь печет торты, но ведь честно зарабатывает на жизнь! Вовсе не обязательно работать в престижном офисе, чтобы иметь хорошую работу, да и автор проявил к этой второстепенной героине какое-то чрезмерное злорадство.
Погодите-ка, они сошлись благодаря тому, что она подобрала кота главного героя?
Выходит, я и есть…
Значит, на самом деле я — кот главного героя?!
Чан Гэ порылась в воспоминаниях прежнего владельца тела и выяснила, что сама она здесь — всего лишь инструмент сюжета. Эту кошку подарили главному герою, когда у крупного кота его друга появилось потомство. Главный герой был слишком занят на работе и совершенно не имел времени возиться с котенком, к тому же питомец был обычной дворовой кошкой, а не породистой, так что герой никогда особо о нем не заботился. В один прекрасный день, когда хозяина не было дома, котенок выскочил в окно, преодолел несколько кварталов и, дойдя до жилого комплекса, где жила Вэнь Цзин, напоролся на стекло, после чего и потерял сознание прямо там.
Тц, судя по всему, кошачья доля тоже была не из легких.
Вэнь Цзин принесла Чан Гэ к себе в квартиру, посадила на диван и мягко произнесла:
— Мяу-мяу, подожди минутку, я принесу аптечку, только сиди смирно, ладно?
У Чан Гэ не было ни малейшего шанса устоять перед такой милой и ласковой девушкой, и она послушно разлеглась на диване, не смея шевельнуться, лишь украдкой оглядываясь по сторонам.
Это была небольшая однокомнатная квартира с кухней, площадью квадратов в сорок-пятьдесят — для одинокой девушки вполне достаточно.
Судя по всему, у Вэнь Цзин был прекрасный вкус. Денег у неё водилось немного, но свое жилище она обустроила очень уютно: на стенах красовались милые обои с котиками, в углу стола стояли свежие цветы, освещение было мягким, а в сочетании с бежевым текстильным диваном всё это создавало неповторимую атмосферу домашнего тепла. Всё вокруг содержалось в идеальном порядке — этакий стиль настоящей примерной жены.
Вскоре Вэнь Цзин вернулась с маленькой аптечкой в руках. Усадив Чан Гэ себе на колени, она успокаивающе погладила её по голове:
— Мяу-мяу, сейчас будет немного больно, ты только не дергайся, мигом всё пройдет.
Чан Гэ крепко стиснула зубы.
Вэнь Цзин достала из аптечки спирт, обработала кожу вокруг раны, затем взяла пинцет, прижала тело кошки и, прицелившись прямо в осколок, решительно вытащила его одним движением.
— Ой-яу!
Чан Гэ уже приготовилась потерять сознание, но…
Мяу-мяу? Кажется, не так уж и больно?
Техника Вэнь Цзин была эталоном скорости и точности — она попала прямо в цель и извлекла осколок без той дикой боли, которой та так страшилась.
Следом Вэнь Цзин нанесла на марлевую салфетку порошок байяо и аккуратно забинтовала кошке заднюю лапку.
— Готово! — напоследок Вэнь Цзин завязала кончик бинта аккуратным бантиком. — Теперь ведь не болит, правда?
Похоже, и впрямь не болит…
Желая отблагодарить доброго человека (?), Чан Гэ поднялась на трех лапах и прижалась к груди Вэнь Цзин. Был выходной день, и дома та одета была очень просто: на ней была белая футболка с длинными рукавами и круглым воротом, так что с позиции Чан Гэ открывался отличный вид на…
Какое же оно мягкое.
Чан Гэ с наслаждением покаталась туда-сюда на этом выдающемся месте, внезапно решив, что быть кошкой — вовсе не так уж плохо. Если бы она осталась в человеческом теле, разве смогла бы вот так бесстыдно тереться о грудь в первый же день после перемещения?
Очевидно, нет.
Так что во всём нужно искать свои плюсы~
— Ты согласна участвовать в соревновании по перетягиванию каната?
Услышав это, Сюй Мань тут же нахмурилась. Сама она была девушкой высокой и стройной, но к спорту и физическим нагрузкам не питала ни малейшего интереса, поддерживая цветущий вид исключительно за счет хорошей генетики. Перетягивание каната никогда не входило в её планы, однако теперь…
Заметив колебания на её лице, Чан Гэ поняла, что давить слишком сильно не стоит, и произнесла:
— Если тебе неинтересно, забудь. Мне пора возвращаться в общежитие, если хочешь пойти со мной — пошли.
Чувствуя себя виноватой из-за того, что ей кое-что было нужно от Чан Гэ, Сюй Мань предложила:
— Давай я угощу тебя ужином.
Чан Гэ покачала головой:
— Я не ужинаю.
— А? — Сюй Мань так и подмывало спросить, почему та при таком отказе от ужина умудряется оставаться такой толстой, но вовремя прикусила язык, сообразив, что у неё вроде как осталась капля интеллекта.
Комната Сюй Мань была двухместной. Поскольку они с Люй Сяожоу были лучшими подругами, они естественным образом жили вместе, питались из одного котла, но сейчас Люй Сяожоу за спиной подруги шуры-муры крутила с Ю Минсюань, так что ей было некогда уделять время старой приятельнице, и в комнате она почти не появлялась. Стоило переступить порог, как Чан Гэ испытала легкий шок. И почему одна комната от другой так разительно отличается? Стиральная машина, односпальная кровать, письменный стол, мини-кухня, огромный гардероб — всё это делало комнату похожей на номер в отеле. Своё собственное общежитие Чан Гэ до сих пор считала вполне сносным, но в сравнении с апартаментами Сюй Мань оно казалось форменным свинарником.
А Сюй Мань меж тем хмурилась:
— Тесновато тут немного, садись пока.
Опустившись на небольшой диванчик, Чан Гэ открыла рюкзак и принялась за сегодняшние учебные материалы. Сюй Мань подсела ближе и вдруг принюхалась:
— Это чем от тебя так пахнет?
Чан Гэ испуганно замерла и смущенно поднялась на ноги. Она действительно легко потела, но поскольку сегодня её пробежка прервалась из-за Сюй Мань, бегала она недолго и думала, что всё в порядке. Почувствовав неловкость, она пробормотала:
— Пожалуй, я лучше пойду приму душ у себя. Делай домашнее задание, если что-то будет непонятно — спросишь меня потом.
Сюй Мань такая перспектива явно не обрадовала:
— Твое общежитие в другом корпусе, сколько времени потеряешь зря! Мойся здесь.
Чан Гэ смутилась еще сильнее:
— У меня нет с собой сменной одежды.
Сюй Мань встала, порылась в своем шкафу и извлекла стопку нераспакованных вещей:
— Надевай вот это.
Чан Гэ: …Простите, девушка, вы что, ослепли? Вы мое телосложение вообще видите? Разве я в это влезу? Вы издеваетесь?!
В конце концов Чан Гэ сдалась под натиском обаяния (лица) объекта завоевания, выудила из стопки самую просторную пижаму универсального размера, сходила в душ, переоделась и в качестве платы за гостеприимство села за объяснение уроков.
Надо сказать, база у Сюй Мань была просто ужасающей. Чан Гэ казалось, что уровень её знаний застрял где-то на уровне средней школы и с тех пор ни капли не изменился. Объяснять было невероятно тяжело, а учиться — мучительно больно. Меньше чем через час Сюй Мань швырнула ручку на стол и заявила:
— Всё, больше не буду! Кто хочет поступать в Массачусетский технологический, тот пусть и поступает, я всё равно не сдам.
Чан Гэ внутренне опустела, подумав: наконец-то ты перестала строить воздушные замки, просто потрясающе, заслуживает похвалы, аплодисменты.
Лишившись желания учиться, Сюй Мань тут же переключила внимание на Чан Гэ:
— Слушай, а у тебя кожа довольно белая. Как ты за ней ухаживаешь?
— Это от природы.
— Вообще-то черты лица у тебя неплохие, просто ты слишком толстая, всё утопает в жиру. Если похудеешь, наверное, симпатичной станешь… Кстати, сколько ты весишь?
Чан Гэ очень хотелось врезать ей. При теперешней хилой физической форме Сюй Мань она могла бы просто задавить её своим весом, но Система вовремя предотвратила убийство: [Запрещено проявлять враждебность к цели для завоевания! Предупреждение!]
Чан Гэ процедила сквозь зубы:
— …Шестьдесят пять килограммов.
Сюй Мань продолжила нарываться на неприятности:
— Цзиней или килограммов?
Чан Гэ: …
Терпение Чан Гэ лопнуло, она поднялась и сказала:
— Раз ты не хочешь учиться, мне больше нечем тебе помогать. Я пойду, спасибо за ванну и гель для душа. Вода у вас в душе намного горячее, чем в нашем корпусе, совсем другой уровень.
Чан Гэ уже направилась к выходу, но Сюй Мань снова перегородила ей дорогу:
— Чего это ты вдруг уходишь?
Чан Гэ ответила:
— Ты сама позвала меня, сказала, что хочешь нормально учиться, и я пришла помочь. Но ты позанималась всего пару минут и бросила. Из-за этого сорвались мои сегодняшние тренировки и учеба, так что я просто минимизирую убытки.
— Не драматизируй, неужели похудение настолько важно? По-моему, ты уже стала чуть стройнее, чем раньше.
Чан Гэ молча уставилась на неё.
— Ладно, просто выглядишь уже не такой толстой, как раньше.
Чан Гэ: …Твою мать, лучше бы ты молчала!
Отвернувшись, Чан Гэ собралась уходить, но за дверью заметила мольберт. Раньше, когда она только вошла, его почему-то не было видно.
В рисовании Чан Гэ не смыслила ничего, но обратила внимание на старую рубашку, брошенную поверх холста вместо чехла. В прореху выглядывал фрагмент карандашного наброска, однако разобрать, что именно там нарисовано, было трудно. Поколебавшись — ведь в полученных данных не было ни слова о том, что цель умеет рисовать, — она спросила:
— Можно взглянуть?
Сюй Мань замерла, машинально кивнула, но тут же попыталась остановить её:
— Постой…
Она не успела договорить: Чан Гэ уже шагнула вперед, сдернула прикрывавшую рисунок рубашку и увидела то, что было изображено на холсте.
На рисунке был запечатлен парень лет семнадцати-восемнадцати в белой рубашке и черных брюках, с красивыми правильными чертами лица и ярким мальчишеским задором.
Чан Гэ спросила:
— Это Ю Минсюань?
http://bllate.org/book/22531/2379698
Готово: