Когда плечо соскользнуло, Цяо Юй даже не почувствовал трения кожи. Силы, утраченные от переутомления, невозможно было восстановить за несколько часов сна. Глаза закрылись, и Цяо Юй, прислонившись к гладкой стенке ванны, погрузился в глубокий сон.
Грушевый суп тетушка Чжоу начала варить, как только они поднялись наверх. Разваренная каша из белых древесных грибов, пропитанная сладким грушевым соком, стала нежной и ароматной. Шэнь Янь разлил немного по пиалам и направился наверх.
Дверь в ванную была плотно закрыта. Когда он открыл её, в лицо ударил густой горячий пар. Шэнь Янь, чьи глаза светились мягкостью, слегка поднял голову, но в следующее мгновение фарфоровая чаша выпала из его рук, разлетевшись на полу с резким звоном.
Шэнь Янь стремительно бросился к ванне, протянул длинные руки и в одно мгновение выудил из пустовавшей под водой толщи мокрую, хрупкую фигурку.
— Малыш Юй? Малыш Юй! — голос Шэнь Яня дрожал от тревоги, а пальцы, коснувшись шеи юноши, внезапно вздрогнули.
— Кха! — Цяо Юй очнулся от тяжелого забытья. Он даже не успел разглядеть Шэнь Яня, как его охватил удушливый приступ кашля.
Завернув его в полотенце, Шэнь Янь отнес его обратно в постель. Нахлынувшее чувство удушья было невыносимым, легкие словно горели в огне, а каждый приступ кашля отдавался острой болью в груди.
Прошло немало времени, прежде чем реакция Цяо Юя начала стихать. Шэнь Янь одной рукой похлопывал его по спине, а другой прижимал к себе мелко дрожащего юношу.
На кончике носа Шэнь Яня выступили капли пота, губы были плотно сжаты, а челюсти напряжены до предела. Он был не просто встревожен — его сердце бешено колотилось. В те минуты, когда Цяо Юй тонул в ванне, мозг Шэнь Яня полностью отключился, и он действовал лишь на чистых инстинктах.
Что было бы, опоздай он хоть на минуту, на две, на пять?
Шэнь Янь не смел даже думать об этом. Результат был настолько страшен, что при одной мысли об этом кровь в его жилах стыла.
Он обнимал его всё крепче, чувствуя, что готов в следующую секунду вплавить Цяо Юя в свою плоть и кровь, но на деле его движения оставались предельно осторожными — настолько легкими, что он даже не мог сжать объятия.
— Это моя вина.
Шэнь Янь действительно ощутил глубокую беспомощность. Он, всегда бывший любимцем судьбы, впервые познал вкус поражения.
Как же нужно заботиться о таком человеке, как Цяо Юй? Шэнь Янь искренне чувствовал, что ему жизненно необходима инструкция по уходу. Если бы она существовала, он бы почитал её как священный указ и помнил каждую букву.
Но её не было.
Он считал, что проявляет предельную заботу, но реальность каждый раз доказывала, что нужно ещё внимательнее, ещё трепетнее — будто этого всегда было мало.
Неужели ему действительно нужно привязать Цяо Юя к поясу и таскать за собой повсюду?
— Хочешь спать?
Заметив, что веки Цяо Юя тяжелеют, Шэнь Янь немного ослабил хватку, позволяя юноше откинуться на подушки.
После того как он погасил свет, комнату залил лишь лунный свет, мягкий, словно шелковая лента, оставляющий призрачный блеск в холодной ночной мгле.
Шэнь Янь не смел заговаривать или делать резких движений, позволяя Цяо Юю по привычке прижаться к нему, впитывая тепло.
Легкий поцелуй коснулся лба юноши, и сердце Шэнь Яня дрогнуло. Он прошептал:
— Малыш Юй, спокойной ночи.
***
После того случая Шэнь Янь стал еще более назойливым. Цяо Юй уже начал от этого уставать — впервые он почувствовал, что общение с главным героем может быть таким утомительным.
Шэнь Янь превратился из трудоголика в домоседа. Если Цяо Юй был дома, то и Шэнь Янь обязательно находился рядом. Когда Цяо Юй спал, он работал прямо в комнате, когда принимал ванну — Шэнь Янь стоял за тонкой стеклянной перегородкой, охраняя его покой.
Когда Цяо Юй уходил на занятия, Шэнь Янь неизменно приезжал встречать его. Бывало, Цяо Юй забывал написать сообщение, но Шэнь Янь, словно обладая даром предвидения, всё равно появлялся как по часам.
Лу Хуай иногда посмеивался, называя Шэнь Яня послушной собакой.
Цяо Юй оставлял это без комментариев. В конце концов, как главный герой называет своего будущего мужа — это его дело, а не Цяо Юя. Даже если и нужно было сводить счеты, это касалось не его.
— Кстати, Малыш Юй, на следующей неделе у меня день рождения, будет вечеринка. Ты придешь?
Глаза Лу Хуая сияли, в них читалось ожидание, словно он был бедным щенком, умоляющим прохожих о внимании.
По правде говоря, Цяо Юй не хотел идти. Он не любил шумные компании, и вместо вечеринок предпочел бы выспаться дома.
Но не успел он отказать, как 01 забил тревогу:
— Малыш Юй, это ключевой момент сюжета, ты обязан пойти.
В оригинале Шэнь Янь и Лу Хуай уже начали испытывать тайные чувства друг к другу, и Цяо Юй начал подозревать, что они сошлись.
На день рождения Лу Хуая Цяо Юй явился без приглашения, устроил скандал, и именно там случайно столкнулся с Шэнь Янем. Ситуация стала ещё запутаннее.
На вечеринке он обвинил Шэнь Яня в измене, а Лу Хуая назвал бесстыдником, соблазняющим чужого мужа, чем опозорил не только окружающих, но и самого себя.
Шэнь Янь, не выдержав, прямо там объявил о скором разводе с Цяо Юем и в гневе ушел.
Именно с того момента Шэнь Янь начал жестоко терзать оригинального персонажа, пока во время школьной поездки тот не назначил Лу Хуаю встречу в уединенном месте, умоляя и угрожая, лишь бы тот оставил Шэнь Яня в покое. Лу Хуай не согласился.
Шэнь Янь узнал, что Цяо Юй тайно встречался с Лу Хуаем, лично приехал за ним на машине, чтобы забрать, и на обратном пути в ту дождливую ночь произошла авария, после которой Цяо Юй выбыл из сюжета.
Столкнувшись с давлением 01 и угрозой «вылета», Цяо Юй посмотрел в полные надежды глаза Лу Хуая и медленно кивнул.
— Хорошо.
— Правда? — Лу Хуай выглядел таким возбужденным, что даже забыл о своей обычной маске мягкого и невозмутимого человека, словно получил величайшую награду.
— Договорились, в следующий понедельник, в семь вечера.
Лу Хуай провожал его почти до самых ворот школы. Уходя, он обернулся и, идя спиной вперед, напомнил:
— Помни! Обязательно приходи!
Его голос был довольно громким, и Шэнь Янь, выходя из машины, конечно же, всё услышал. Он подошел к Цяо Юю, обнял его за плечи и тихо спросил:
— Куда это ты собрался?
Цяо Юй подумал, что он спрашивает о том, что и так знает, но скрывать не стал:
— На день рождения.
Шэнь Янь ничего не ответил, открыл дверцу машины, позволяя Цяо Юю сесть, и только после того, как сам занял место рядом, осторожно поинтересовался:
— Ты хочешь пойти?
— Да.
Руки Шэнь Яня на руле резко сжались. Выражение его лица не изменилось, но в голосе проскользнул холод:
— Мне составить тебе компанию?
— М-м. — На этот раз Цяо Юй не колебался и ответил быстро. Всё равно по сюжету Шэнь Янь пришел бы туда, даже без Цяо Юя.
— Тетушка Чжоу приготовила новое блюдо, ждет, когда ты приедешь попробовать. — Шэнь Янь, казалось, был в неплохом настроении; он приоткрыл окно, впуская в салон теплый солнечный свет и легкий ветерок.
Цяо Юй не был гурманом. Хотя еда была вкусной, сам процесс приема пищи казался ему донельзя скучным — к примеру, жевать что-то двадцать раз подряд было утомительно.
— Угу, — тихо отозвался он. Цяо Юй снова начал лениться, прислонился к окну и, под аккомпанемент теплого ветра, медленно прикрыл глаза.
— Малыш Юй…
Двадцатиминутная дорога была недолгой, но когда Шэнь Янь повернул голову, чтобы позвать его, Цяо Юй уже спал.
Мы приехали.
Эти слова он проглотил.
В лучах закатного солнца фарфорово-белая кожа Цяо Юя казалась почти прозрачной. Шэнь Янь намеренно не обращал внимания на то, что волосы Цяо Юя стали длиннее — мягкие пряди рассыпались по плечам, и легкий ветерок доносил от них едва уловимый аромат.
В этом возрасте, полном жизненных сил, даже болезненный и ленивый Цяо Юй излучал молодость и особую ауру, напоминая самого капризного и драгоценного котенка.
Рука Шэнь Яня невольно потянулась к нему, чтобы сдержанно коснуться изящных бровей. Расстояние было таким, что достаточно было протянуть руку, чтобы обнять, но Шэнь Янь знал: между ними лежит не только непонимание Цяо Юя, но и непреодолимая пропасть времени.
Они были как две параллельные линии: как бы они ни двигались, им не суждено пересечься. Время нельзя повернуть вспять, и они никогда не смогут состариться вместе.
Шэнь Янь хотел, как обычно, вынести Цяо Юя из машины на руках, но в тот момент, когда он открыл дверь, густые ресницы юноши дрогнули. Цяо Юй открыл глаза и посмотрел на него с легким недоумением.
— Всё в порядке, мы дома.
Юноша на сиденье не ответил, лишь моргал, глядя на него. И когда Шэнь Янь уже хотел отступить, собираясь отказаться от мысли нести его на руках, Цяо Юй вдруг сам протянул к нему руки.
В тот момент, когда он уже готов был пожалеть об упущенном моменте, Цяо Юй сам подался вперед, в его объятия.
Сладкий аромат Цяо Юя окутал его, и сердце Шэнь Яня вновь бешено забилось. Он знал: Цяо Юй просто слишком ленив, чтобы идти самому. Но даже так, Шэнь Янь не мог перестать мечтать и фантазировать.
Можно ли считать это привязанностью?
Возможно.
***
Неделя пролетела быстро. День рождения Лу Хуая праздновали в его доме.
Как единственный наследник влиятельной семьи, Лу Хуай устроил пышный прием. Все гости пришли в нарядных костюмах, принеся свои поздравления.
В отличие от оригинального сюжета, где Цяо Юй прорывался силой и устраивал сцены, теперь, благодаря приглашению Лу Хуая и сопровождению Шэнь Яня, путь для них был не просто открыт — все окружающие относились к ним с подчеркнутым почтением.
Шэнь Янь, как главный герой, всегда обладал чем-то, что не поддавалось логике, например — безграничной властью.
Отец Лу Хуая, сам весьма влиятельный бизнесмен, перед Шэнь Янем демонстрировал подобострастную улыбку. Хоть он и не пытался навязываться, вел себя крайне уважительно.
— Господин Шэнь, какая честь! Ваш приезд озарил наш дом. Благодарю, что нашли время почтить своим присутствием скромный праздник моего сына.
Шэнь Янь всегда держался отчужденно. Он слегка чокнулся бокалом с господином Лу, но не пригубил, а лишь с мягкостью посмотрел на Цяо Юя и ответил:
— Мой возлюбленный дружит с вашим сыном. Я здесь лишь для того, чтобы составить ему компанию и порадовать его.
Только после слов Шэнь Яня господин Лу перевел взгляд на Цяо Юя. В его глазах мелькнуло искреннее восхищение, и он закивал:
— Супруга господина Шэня необычайно красива. Моему сыну выпала великая честь быть в дружбе с вами.
Похвала не вызвала у Шэнь Яня ни гордости, ни удовлетворения. Опустив ресницы, он холодно перебил:
— Его фамилия Цяо. Он мой возлюбленный, а не просто моя супруга.
Шэнь Янь хотел, чтобы при упоминании Цяо Юя люди сразу вспоминали, что он — его избранник, что он принадлежит ему, но это не означало, что Цяо Юй должен оставаться лишь «женой Шэнь Яня».
Никто не становится «чьей-то женой» просто потому, что вышел замуж. В мире нет такого закона.
Господин Лу, похоже, не ожидал такого ответа. Он на мгновение остолбенел, но быстро пришел в себя и снова поднял бокал:
— Да-да, разумеется. Прошу прощения, я неверно выразился. Господин Цяо, приношу свои извинения.
Господин Лу залпом осушил бокал, перевернул его, показывая искренность, и позвал Лу Хуая, который о чем-то беседовал в толпе.
Лу Хуай давно заметил Цяо Юя, но был окружен назойливыми гостями. Увидев, что отец зовет его, он извинился и быстро направился к ним.
— Малыш Юй, ты пришел.
Сегодня на Лу Хуае был белоснежный костюм, подчеркивающий его мягкие и холодные черты лица. Когда он встал рядом с Цяо Юем, их одежда в одной цветовой гамме смотрелась удивительно гармонично.
Выждав несколько секунд, ровно перед тем, как его отец успел что-то сказать, Лу Хуай с наигранным удивлением посмотрел на Шэнь Яня:
— О, господин Шэнь тоже здесь? Простите, сразу не заметил.
Шэнь Янь был таким высоким, что не заметить его, стоящего рядом с Цяо Юем, было невозможно. Любой видел, что Лу Хуай делает это нарочно.
Господин Лу округлил глаза, видимо, не ожидая такой грубости от сына, но не мог отчитать его при всех, поэтому лишь тихо покашлял, пытаясь подать знак.
Лу Хуай, конечно, понял намек и перевел взгляд на Цяо Юя:
— Малыш Юй, ты принес мне подарок?
Цяо Юй: …
В такие моменты молчание — золото. Молчание было лучшим ответом.
Лу Хуай был немного разочарован, но сам же и сгладил углы:
— Я так и знал, что ты забудешь.
Цяо Юй, чувствуя легкую вину, принялся формально оправдываться:
— В следующий раз обязательно.
— Ты до следующего раза не доживешь, а жадничаешь? — съязвил 01.
Цяо Юй с каменным лицом:
— Ты можешь не портить мне игру?
01:
— В следующий раз обязательно.
Цяо Юй: …
***
Получив обещание, Лу Хуай, неважно, искреннее оно или нет, остался доволен.
— Пойду покажу тебе свои подарки. — Он потянулся к руке Цяо Юя, но в следующую секунду Шэнь Янь преградил ему путь.
Улыбка на лице Лу Хуая застыла. Господин Лу, видя, как накаляется атмосфера, всё понял. Он хотел вмешаться, но сын оказался слишком прытким.
— Что такое, господин Шэнь? Вы тоже хотите посмотреть?
Господин Лу мысленно рыдал: «Сынок, твой отец еще не настолько крут, чтобы идти напролом против таких людей!»
Шэнь Янь проигнорировал его, просто убрал руку Лу Хуая и посмотрел на Цяо Юя:
— Если хочешь — иди.
Как только Шэнь Янь закончил фразу, Цяо Юй покачал головой. Ему не было интересно ходить и смотреть на подарки, он хотел посидеть.
Лицо Лу Хуая помрачнело, а Шэнь Янь усмехнулся. Он понимал Цяо Юя лучше, чем кто-либо. Сейчас он видел, что юноша снова ленится.
— Хочешь присесть и что-нибудь перекусить? — Шэнь Янь кивнул на диван у террасы, где стояли закуски и десерты.
Цяо Юй заинтересовался.
— М-м…
Лицо Лу Хуая стало еще хуже. Его отец тянул его за рукав, призывая к благоразумию.
Но в тот момент, когда Цяо Юй повернулся, Лу Хуай под его волосами заметил красный след — отметину, оставленную Шэнь Янем.
— Господин Шэнь!
Лу Хуай внезапно окликнул их. Цяо Юй не обернулся — всё равно звали не его, а разборки главного героя его не касались.
Господин Лу был в ужасе, глядя на сына. Ему хотелось крикнуть: «Сын, ты что творишь?!»
— Сяо Хуай, господин Шэнь очень занят.
Лу Хуай улыбнулся, но в его глазах вспыхнул огонь вызова. Он вырвал руку из хватки отца:
— Господин Шэнь, может, вы все-таки посмотрите подарки? Если что-то понравится, забирайте, подарите Малышу Юю.
Шэнь Янь слегка поднял взгляд, промолчал и направился к террасе. В глазах окружающих это могло выглядеть как отказ, но Лу Хуай и не ждал, что он согласится — ему нужен был лишь повод для разговора.
— Отец, развлеки гостей вместо меня.
Господин Лу тяжело вздохнул и прошептал сыну предупреждение:
— Сяо Хуай, не желай того, что тебе не принадлежит. Я не хочу, чтобы на твоем празднике случился скандал.
Лу Хуай опустил голову, показывая, что услышал, и проводил отца взглядом.
Как только господин Лу ушел, Лу Хуай направился следом за Шэнь Янем. На террасе было прохладно, запах алкоголя выветрился, и они остались вдвоем.
Шэнь Янь прислонился к стене и закурил. Дым окутал его лицо, скрывая жесткие черты.
— Ты не ровня мне.
Шэнь Янь не собирался церемониться и сразу перешел к сути.
Лу Хуай не обиделся на прямоту. Он прислонился к дверному проему, перестав притворяться нежным и мягким.
— Возможно, в плане власти — да. Но в плане чувств я думаю, у меня больше шансов.
В глазах Лу Хуая читалась насмешка:
— Деньги и власть можно потерять и обрести снова, но есть вещи, которые уходят безвозвратно. Например, молодость.
Шэнь Янь замер. Сквозь дым его черные глаза смотрели на собеседника с безразличием.
Он раздавил сигарету и усмехнулся. Мирное выражение его лица исчезло, сменившись ледяным холодом.
— Самая дешевая вещь в этом мире — это дешевая молодость.
— Не молодость дешева, а дешевы сами люди, которые ею обладают.
Шэнь Янь достал новую сигарету, прикурил и посмотрел на Лу Хуая:
— Кроме этого, у тебя хоть что-то есть?
Шэнь Янь затянулся, не обращая на Лу Хуая никакого внимания.
— Это всё равно лучше, чем ничего. Думаю, Малышу Юю это нравится. Никто не любит старые, вышедшие из моды вещи — будь то одежда или еда.
Шэнь Янь стряхнул пепел, будто игра ему наскучила. Он выпрямился, выпустил последнюю струю дыма и медленно посмотрел на Лу Хуая:
— Видимо, я сказал недостаточно ясно. Молодые люди будут всегда, никто не вечно юн. Кроме этого, что у тебя есть? Всё, что можешь сделать ты, могу и я. Но то, что могу я, ты не сможешь никогда.
— Не думай, что если ты получил крупицу внимания Малыша Юя, то победил. Без моего молчаливого согласия ты бы даже не увидел его. У меня есть тысячи способов сделать так, чтобы ты его не встретил, и тысячи способов заставить тебя исчезнуть из этого мира.
Шэнь Янь поправил одежду и направился в банкетный зал. Проходя мимо Лу Хуая, он остановился и бросил на него презрительный взгляд:
— Я-то думал, у тебя есть козыри в рукаве, а ты просто напуган и отчаянно пытаешься заявить свои права.
— Твой отец уже не молод, не думаю, что ты хочешь заставлять его волноваться из-за тебя.
http://bllate.org/book/22543/2381604
Готово:
