Оба парня возились за деревом до самого предупреждающего звонка на урок, и лишь после этого побежали в сторону учебного корпуса.
Линь Фэйжань бежал и на ходу трогал губы, в душе глубоко подозревая, что Гу Кайфэн расцеловал их до опухания, но спросить об этом напрямую было стыдно. Войдя в класс, он опустил голову, прикрыл рот рукой и сделал вид, что кашляет, и только добравшись до своего места и усевшись за парту, наконец разжал пальцы.
И где обещанное «только разок»?! Да он же, чёрт побери, раз двадцать приложился! И лапал везде! — наполовину сердито, наполовину сладко думал угодивший в собственную ловушку Линь Фэйжань.
После окончания второго урока во второй половине дня Линь Фэйжань снова отправился в учительскую старших классов, цепляясь за косяк двери и украдкой заглядывая внутрь.
Учительница Чжэн беседовала с преподавателем одного из профильных предметов об успеваемости учеников. Её обычно строгой и лишённой эмоций лицу в этот момент почему-то придавалось некое мягкое выражение — возможно, из-за того, что Линь Фэйжань узнал, какой она заботливой матерью была, и его субъективное мнение о ней изменилось.
Разве говорить ей всё в лицо не слишком удобно? Поговорю с Учителем Чжэн, а потом ведь придётся видеться с ней каждый день вплоть до самого выпуска, и тогда, стоит ей взглянуть на меня, она сразу вспомнит, что за ней повсюду следует её дочь, и ей будет ещё труднее отпустить её… — размышлял Линь Фэйжань, молча отступая назад. Он решил сначала написать Учителю Чжэн анонимное письмо, а если та, прочитав, не поверит, придумать что-нибудь ещё.
Приняв решение, Линь Фэйжань вернулся в класс, раскрыл тетрадь, вырвал лист и вывел крупно шесть иероглифов: Уважаемая госпожа Чжэн. Однако стоило ему закончить, как Линь Фэйжань густо покраснел, скомкал бумажку и засунул её в парту.
Потому что он внезапно осознал, до чего же у него отвратительный поччерк! Настолько уродливый, что о какой анонимке вообще могла идти речь — его раскроют в ту же секунду!
Поэтому в тот день после вечерней самоподготовки в общежитии Линь Фэйжань набрал текст на телефоне, рассказав о девочке-призраке. После того случая, когда он поговорил с тем дядей-водителем о его жене, Линь Фэйжань ещё глубже понял суть ограничений: он не мог напрямую заявить водителю, что душа его жены сидит на переднем пассажирском сиденье, но зато мог описать водителю внешность его жены и передать её слова. Получив эту информацию, водитель мог сам сделать вывод, что душа жены находится где-то поблизости, а раз он додумывался до всего сам, это уже не имело никакого отношения к Линь Фэйжаню.
Руководствуясь подобными рамками, Линь Фэйжань записал в заметках телефона все мельчайшие детали и приметы девочки-призрака, а также упомянул несколько незначительных происшествий, о которых, по мнению ребёнка, знали только они с мамой — в качестве доказательства. Закончив с этим, Линь Фэйжань передал заветное желание девочки-призрака.
Если вам хочется сказать что-то, что вы не успели высказать раньше, можете говорить прямо в окружающий вас воздух.
Она обязательно услышит.
В самом конце письма Линь Фэйжань написал эти две фразы.
Электронной почты Учителя Чжэн он не знал. Перечитав написанное и убедившись, что всё в порядке, он пока сохранил текст в памяти телефона.
На следующий день во время большой перемены Линь Фэйжань перелез через стену, сбегал в копировальный центр за территорией школы и распечатал этот текст. Закончив с печатью, Линь Фэйжань напечатал на другом листе формата А4 имя Учителя Чжэн, а затем завернул письмо внутрь, используя этот лист в качестве конверта.
Во второй половине дня, выбрав момент между уроками, когда в учительской старших классов никого не было, он тайком просунул письмо в дверную щель.
После той перемены Учитель Чжэн так и не появилась. Вечером вести вечернюю самоподготовку должна была она же, но её в последний момент подменил преподаватель физики. На перемене Линь Фэйжань с включенными инь-ян глазами везде всё обшарил, но следов девочки-призрака так и не обнаружил — то ли она ушла домой вместе с Учителем Чжэн, то ли ещё что.
Учитель Чжэн сто процентов получила письмо… — думал Линь Фэйжань. Только вот поверила ли она? Но судя по всему, скорее поверила, чем нет: если бы она сочла это глупой шуткой, вряд ли стала бы пропускать даже вечернюю самоподготовку.
Линь Фэйжань в тревоге и сомнениях просидел вечернюю самоподготовку до самого конца, но до самого отбоя больше не видел ни девочку-призрака, ни Учитель Чжэн.
На следующий день была среда — самый обычный день, а заодно и день рождения Линь Фэйжаня.
Праздновать день рождения посреди учебной недели было особо нечем: вечерняя самоподготовка длилась до восьми часов, а из школы выходить не разрешали. Линь Фэйжань планировал вместе с Гу Кайфэном куда-нибудь выбраться и плотно поужинать в субботу вечером или в воскресенье, чтобы как следует всё отметить, поэтому распространяться о том, что у него сегодня день рождения, он не стал.
Вторым уроком утром шла английский — то есть предмет Учителя Чжэн. Линь Фэйжань поначалу опасался, появится ли вообще Учитель Чжэн на занятиях, но когда прозвенел звонок, она, как и прежде, в строгом и элегантном деловом костюме, с абсолютно спокойным выражением лица поднялась на подиум.
Строгий взгляд из-за стёкол очков медленно обвёл учеников по всему классу. После короткой паузы она, как обычно, произнесла:
— Здравствуйте, ребята.
— Здравствуйте, учитель, — автоматически откликнулся хором весь класс, включая Линь Фэйжаня. Он заметил, что веки у Учителя Чжэн слегка припухли, словно она накануне плакала или не выспалась.Чтобы убедиться в состоянии девочки-призрака и в том, что Линь Фэйжань не впитывал Ян-ци Гу Кайфэна, несколько минут спустя он активировал Инь-ян глаза. В тот самый миг, когда в теле зародился леденящий душу холод, Линь Фэйжань нетерпеливо поднял голову и огляделся.
Он увидел девочку-призрака.
Она сидела на преподавательском подиуме, опершись подбородком о руки, сложенные на коленях, и была украшена новой заколкой, которую Линь Фэйжань преподнес ей в качестве дара. Заметив, что Линь Фэйжань смотрит на нее, девочка-призрак помахала ему рукой и озарила лицо сияющей улыбкой. Ее большие черные глаза изогнулись в невероятно милые полумесяцы, уголки губ мягко приподнялись, а кругленький аккуратный носик прекрасно сочетался с этой улыбкой... А главное — она больше не пугала кровоточащими семью отверстиями на лице. Ее личико стало фарфорово-белым и чистым, на нем не осталось ни единого следа крови, а уровень ужаса мгновенно снизился на девяносто процентов.
Линь Фэйжань вспомнил слова дедушки о том, что призраки с глубокой одержимостью часто выглядят весьма устрашающе, но стоит их одержимости рассеяться или ослабнуть, как их облик возвращается к обычному.
— Учитель Чжэн поверила.
Учитель Чжэн наверняка сказала ей что-то, раз ее одержимость так ослабла... — думая об этом, Линь Фэйжань почувствовал легкое жжение в носу. Воспользовавшись тем, что Учитель Чжэн отвернулась к доске, он тоже поспешно одарил девочку-призрака мягкой и доброй улыбкой, после чего качнул ногой, задев Гу Кайфэна, и сосредоточился на лекции.
После урока Линь Фэйжань снова увидел девочку-призрака в коридоре. Она не пошла с Учительницей Чжэн в учительскую, а тихонько стояла у входа в класс, словно поджидая Линь Фэйжаня.
— Ну как? Мама поняла, что ты рядом? — прикрыв рот рукой, тихо спросил Линь Фэйжань.
Лицо девочки-призрака выражало такую радость, что даже ее бледная, лишенная всякой крови кожа, казалось, от счастья покрылась легким розовым румянцем:
— Мама вчера разговаривала со мной. Говорила очень, очень много всего. Она еще сказала, что в эти выходные позовет меня в океанариум.
— Вот и отлично! Если тебе еще в чем-то понадобится помощь, в любой момент можешь приходить к старшему брату, — с отцовской заботой напутствовал ее Линь Фэйжань. — Какую игрушку хочешь, каких сладостей поесть — обо всем можешь рассказать старшему брату.
Девочка-призрак с жадным предвкушением облизала губы, обвела глазами окрестности и робко произнесла:
— Перед уходом в круговорот перерождения я бы хотела еще раз съесть мороженое.
— Без проблем! — с царственной щедростью пообещал Линь Фэйжань. — Твой брат Жань угощает.
Ваш брат Жань сегодня был поистине исключительно благородным!Линь Фэйжань мысленно представил себе процесс подношения еды духам и озабоченно произнес: — Просто, когда она попадет к тебе в руки, мороженое может немного подтаять.
Девочка-призрак, которая до этого либо молча плотно сжимала губы, либо едва улыбалась, теперь улыбнулась так широко, что обнажился даже отсутствующий молочный зуб: — Ничего страшного, если подтает! Большой братец, ты такой милый!
Юный добродетель Линь Фэйжань, всегда готовый прийти на помощь духам, совершил еще одно доброе дело и, вполне довольный собой, вернулся в класс, где тут же принялся тыкать Гу Кайфэна в плечо, усердно приступая к предпросмотру материала по следующему уроку литературы.
Маленький галстук на его груди казался еще ярче!
Весь день прошел спокойно. После окончания последнего дневного урока Линь Фэйжань и Гу Кайфэн отправились ужинать в столовую. Наевшись досыта и до начала вечерней самоподготовки имея в запасе еще немного времени, Гу Кайфэн с загадочным видом потащил Линь Фэйжаня к стене на задворках спортплощадки.
Остановившись перед оградой, Линь Фэйжань вспомнил, как позавчера Гу Кайфэн привел его в это же место и как следует расцеловал. Его щеки слегка порозовели, и он с некоторым тайным предвкушением спросил: — Зачем мы сюда пришли?
Гу Кайфэн ничего не ответил, ловким и отточенным движением взбежал на забор и перемахнул на ту сторону. Оказавшись за оградой, он вдруг окликнул его: — Рань-Рань, с днем рождения.
— ...Ты помнишь? Я ведь сказал тебе всего один раз. — Сердце Линь Фэйжаня окатила теплая волна.
— Конечно, разве годится забывать день рождения собственного суженого? — Гу Кайфэн просунул руку в щель между прутьями забора и крепко ухватил Линь Фэйжаня за запястье. — А ну-ка проверю тебя: когда у меня день рождения?
Линь Фэйжань выпалил без раздумий: — 16 июля.
Уголки губ Гу Кайфэна тронула нежная улыбка: — Я ведь тоже сказал тебе об этом всего один раз.
Линь Фэйжань упрямо парировал: — У меня хорошая память.
Гу Кайфэн совершенно не желал щадить его самолюбие и безжалостно разоблачил: — Тогда почему учить наизусть классическую прозу для тебя — всё равно что смерти подобно?
Линь Фэйжань тут же свирепо уставился на него!
— Ой, кстати, — недоуменно протянул Линь Фэйжань, — почему это, чтобы поздравить меня с днем рождения, тебе обязательно нужно перелезать через забор? Боишься, что я тебя укушу?
Гу Кайфэн весело свистнул: — Муж пошел забирать твой праздничный торт и подарок. Вечернюю самоподготовку я прогуляю, а ты сиди на уроках как положено. В восемь часов встретимся в нашей комнате... А ну-ка поцелуй меня.
Линь Фэйжань смущенно отступил на шаг назад, но запястье по-прежнему было в руке Гу Кайфэна, так что сбежать не удалось.
— Ну придвинься ближе, ладно уж, я сам тебя поцелую, — тут же пошел на уступку Гу Кайфэн.Линь Фэйжань от смущения вспыхнул, глаза его виновато опустились, подчеркивая невероятную густоту длинных ресниц. Гу Кайфэн, раззадоренный этим трепетом, лишь сильнее сжал ладонь и с нагловатой ухмылкой протянул:
— Не разрешишь поцеловать — не отпущу, будешь стоять со мной здесь до конца самоподготовки.
— Ты… — пробормотал Линь Фэйжань и, отвернувшись, прижался щекой к прутьям ограды.
Гу Кайфэн чмокнул его в щеку через решетку и с недовольным видом потребовал:
— Теперь в губы.
Линь Фэйжань медленно повернулся и прижался к ограде уже лицом…
Разделенные узким зазором, их губы внезапно соприкоснулись. Одной рукой Гу Кайфэн крепко сжал запястье Линь Фэйжаня, не давая тому сбежать, а другую просунул сквозь соседний прутик, зарываясь пальцами в мягкие черные волосы и гладя горящие красные уши. Холодный ветер заставил закачаться верхушки деревьев, и последние пожелтевшие листья сорвались с ветвей, плавно кружась в воздухе. Один из них задел плечо Линь Фэйжаня, проскользнул за ограду, скользнул по пояснице Гу Кайфэна и, унося сладкий секрет, умчался с ветром вдаль.
Вернувшись в класс, Линь Фэйжань отпросил Гу Кайфэна у дежурного учителя, сославшись на то, что тому вдруг стало плохо. В первом классе старшей школы Гу Кайфэн только и делал, что чудил; хотя сейчас он стал гораздо спокойнее, учителя уже привыкли к его выходкам. К тому же оценки по всем предметам у Гу Кайфэна были вполне приличными, так что требования к нему предъявляли мягкие, лишь наказав Линь Фэйжаню напомнить другу завтра же зайти к классному руководителю за официальной справкой.
Поскольку голова Линь Фэйжаня была забита мыслями о Гу Кайфэне и возможном сюрпризе ко дню рождения, пролетели целых два урока самоподготовки, а он так и не понял, что вообще учил. Едва прозвенел звонок с уроков, он торопливо сунул в карман ручку Гу Кайфэна, а затем с сокрушительной скоростью четырехсотметровой эстафеты первым вылетел из класса и бросился к общежитию.
Он бежал так быстро, что далеко оставил позади остальных учеников, поэтому широкая дорога к общежитию на первый взгляд казалась совершенно пустой — мрачной и жутковатой. Если бы еще пару дней назад Линь Фэйжаню пришлось идти здесь в одиночку, его сердце бы колотилось даже без открытых Инь-ян глаз. Но сейчас он не чувствовал ни капли страха: стоило ему подумать о том, что в общежитии, совсем близко, его ждет Гу Кайфэн, и о том, как приветливо светится для него маленькое окошко на верхнем этаже, как всё его тело мгновенно наполнялось теплом, словно он сделал глубокий вдох целебного Ян-ци.
Этот человек был для него не просто источником Ян-ци, он был источником мужества.
Линь Фэйжань добежал до общежития и в два счета взлетел на пятый этаж. Дверь комнаты 508 была распахнута, и Гу Кайфэн уже ждал его. Скрестив руки на груди, он стоял на пороге, на границе света и тени коридора, а его волосы казались угольно-черными и излучали мягкий блеск под идеальным углом освещения.
Линь Фэйжань, дороживший своей гордостью, поспешно умерил нетерпеливый шаг — такой стремительный, будто он собрался перерождаться, — и постарался войти непринужденно.
Гу Кайфэн ослепительно улыбнулся:
— Чего это сокровище моё так спешило?
Линь Фэйжань тяжело и прерывисто дышал:
— Да нет… фух… вовсе не спешил… фух…
Приговаривая это, запыхавшийся Линь Фэйжань ввалился в комнату.
Письменный стол был полностью очищен. Две парты сдвинули вместе и поставили посреди комнаты, а на них красовались изысканная коробка для торта, подарочная коробка с шелковой лентой и огромный букет лилий, среди которого белел конверт с письмом.
Глаза Линь Фэйжаня ярко сияли, а на красивом лице отразилась чистая, детская радость.
— С днем рождения, — Гу Кайфэн обнял его со спины, губами едва коснулся уха и нежно прошептал: — Мой маленький принц.
Линь Фэйжань взволнованно сжал руку Гу Кайфэна, обвившую его талию, и так сильно хотел повернуться и поцеловать его в ответ, что из-за своей застенчивости даже немного замялся. Воспользовавшись этой заминкой, Гу Кайфэн разомкнул объятия и под разочарованным взглядом Линь Фэйжаня протянул ему подарочную коробку:
— Сначала открой подарок, уверен, тебе понравится.
— Угу, — Линь Фэйжань бросил быстрый взгляд на губы Гу Кайфэна, опустил глаза, дернул за ленточку, сорвал оберточную бумагу и увидел новенькую коробку из-под обуви. Знакомый логотип заставил сердце Линь Фэйжаня забиться быстрее. — Охренеть?
Внутри лежала пара лимитированных баскетбольных кроссовок, давно снятых с производства, причем именно его размера. У самого Гу Кайфэна уже была точно такая же пара, и Линь Фэйжаню она безумно нравилась — он завидовал ей черной завистью, и стоило Гу Кайфэну обуть их, как Линь Фэйжань по дюжине раз на дню пялился на его ноги.
Внимательно следя за выражением лица Линь Фэйжаня, Гу Кайфэн спросил:
— Нравится?
Линь Фэйжань, по природе своей склонный чуть что пустить слезу, сейчас был так счастлив и тронут, что глаза от переизбытка чувств мгновенно покраснели. Боясь выдать дрожащий голос, он крепко сжал губы и молча закивал.
— В нашей стране их уже давно не продают, и никто перепродавать не хочет. Я забрал их у одного иностранца, он коллекционер. Говорит, ни разу не надевал, да и на вид они совсем свежие, — поспешно пояснил Гу Кайфэн, опасаясь, что Линь Фэйжань брезгливо отвердет вещь секонд-хенда.
В глазах Линь Фэйжаня плескалась тонкая пленка влаги, отчего они казались необычайно яркими. Он бережно, словно касаясь хрупкого фарфора, погладил кроссовки, сделал глубокий вдых, чтобы выровнять голос:
— Откуда ты знал, что мне нравится именно эта модель?
Гу Кайфэн усмехнулся:
— Да потому, что каждый раз, когда я в них щеголял, твой взгляд был таким, будто ты готов меня сожрать.
Линь Фэйжань смутился:
— Неужели так заметно?..
— На твоей физиономии всегда всё написано, — Гу Кайфэн ущипнул его за щеку, обернулся, достал из-за спины точно такие же кроссовки и подтолкнул Линь Фэйжаня: — Примерь, теперь у нас будут парные кеды.
— Угу! — Линь Фэйжань энергично кивнул.
Чтобы не осквернить эту священную лимитированную пару, маленький принц Линь, который хвастался, что может три дня подряд носить одни и те же носки и они останутся чистыми, на сей раз специально натянул свежие носки, после чего взволнованно сунул ноги в кроссовки. Гу Кайфэн уселся рядом и тоже обулся — синхронность их движений приближалась к ста процентам.
Обувшись, Линь Фэйжань потоптался на месте, и Гу Кайфэн тут же повторил его движение.
Линь Фэйжань довольно вытянул ногу, любуясь обновкой, и Гу Кайфэн с довольным видом вытянул ногу следом.
Линь Фэйжань не выдержал и рассмеялся. Когда первая волна восторга немного схлынула, он с легким беспокойством уточнил:
— Слушай, а эта пара, наверное, целое состояние стоила?..
Гу Кайфэн изобразил жуткую жабу, которая его душит, и комично скривился:
— И не говори! Тот парень просек, что больше их нигде не достать, и заломил цену до небес — спустил мне все карманные расходы за целый месяц.
Линь Фэйжань до глубины души растрогался и с молодецким удалью хлопнул Гу Кайфэна по плечу:
— Тогда в этом месяце я тебя содержать буду!
— Не нужно, — Гу Кайфэн играючи притянул к себе его руку и чмокнул в ладонь. — Мои карманные за прошлый, позапрошлый и даже позапозапрошлый месяцы еще даже не кончились.
Линь Фэйжань: «……»
Вообще-то Линь Фэйжань по своему происхождению тоже был вполне себе мажором, но дома его держали в ежовых рукавицах, выделяя скромные суммы. Купи он сам такие кроссовки, ему пришлось бы затягивать поясок несколько месяцев — куда уж ему сорить деньгами направо и налево, как Гу Кайфэн.
Какой же Гу Кайфэн замечательный… И как же гадко с моей стороны было раньше завидовать ему из-за всякой ерунды! Если бы не история с Инь-ян глазами, я, наверное, так никогда бы и не узнал, какой он на самом деле классный… Сокрушенный коварным ударом сладкой ловушки, Линь Фэйжань горько раскаивался в своем былом мелочном поведении.
— Вообще-то я хотел купить красные розы, но лилии подходят тебе куда больше, — Гу Кайфэн поднялся, взял букет и сунул его Линь Фэйжаню в руки. На фоне белых цветов бледное лицо парня показалось еще более сияющим.
У белых лилий множество значений, и одно из них — «чистая любовь»…
Хотя любовь Гу Кайфэна, пожалуй, была не только не чистой, но и весьма пошленькой!
— Это ты написал? — Линь Фэйжань потянулся за письмом, застрявшим между стеблями, вскрыл конверт и разгладил листок бумаги…
Это было любовное письмо.
Почерк Гу Кайфэна Линь Фэйжаню хорошо знаком — размашистый, острый и полный внутренней силы. Вот только выведено всё это было розовыми чернилами, что с непривычки выглядело несколько странно, но благодаря красивому почерку и белоснежной бумаге послание все равно смотрелось потрясающе.
В верхнем левом углу красовалось: «Маленькому липкому рисовому пирожку Линь Фэйжаню», в правом нижнем — «Твой сосед по парте Гу Кайфэн», а посередине шла та самая длинная речь, с которой Гу Кайфэн признался ему в любви в комнате общежития несколько дней назад, сдобренная парой новых фраз, возносивших Линь Фэйжаня до небес. Перечитав любовное послание слово за словом, Линь Фэйжань расплылся в счастливой улыбке, а его щеки залил густой румянец.
— Помнишь, я говорил, что этот цвет чернил идеально подходит для любовных писем? — спросил Гу Кайфэн.
— Помню, — ответил Линь Фэйжань, бросив тревожный взгляд на свой рюкзак, и с напускным неудовольствием добавил: — А то первое «любовное письмо», которое ты написал, когда только пробовал чернила, я ведь до сих пор храню…
— Правда? — в глазах Гу Кайфэна блеснул опасный огонек.
— Точнее сказать, просто забыл выбросить, — по привычке упрямо бросил Линь Фэйжань. Он поднялся, выудил из бокового кармана рюкзака потрепанное «письмо»: за столько времени бумага испещрилась множеством сгибов, а уголки совсем истрепались. Развернув послание, состоявшее лишь из шапки и подписи, Линь Фэйжань приложил его к новому письму Гу Кайфэна, бережно слопил оба вместе и аккуратно вернул в конверт.
Все его действия Гу Кайфэн проследил не отрывая глаз, взглядом голодного волчонка, уставившегося на лакомый кусочек мяса.
— …Чего ты на меня так уставился?
http://bllate.org/book/22544/2381687
Сказали спасибо 0 читателей