Готовый перевод The Villain Becomes a Phoenix / Когда злодей становится фениксом: Глава 2

Странное же дерево у нашего старшего брата вместо головы!

Му Фэн закончил начертание очередного рунного узора, ненадолго прервал работу и поднял голову на Су Юй. В его красивых и мягких чертах лица выделялись янтарные глаза феникса — ясные и чистые, настолько чистые и нежные, что в них не было ни малейшей примеси, отчего чужие сердца таяли от тепла.

— Младшая сестра, это вина твоего брата. Мы не виделись два года, и только что, увидев тебя такой цветущей и прекрасной, я невольно предался воспоминаниям, но никак не ожидал, что это тебя рассердит.

Слушая извинения старшего брата, Су Юй чувствовала, как обида в её сердце постепенно утихает. Глядя прямо на это несравненно красивое, полное мягкости и снисхождения лицо, она ощутила, как её сердце вновь забилось быстрее, и поспешно отвела взгляд, смущённо бросив:

— Какая гадость! Я же сказала, что не сержусь, значит — не сержусь!

Отвернувшись, она заметила полуготовый деревянный меч в руке Му Фэна и разбросанные по полу у его ног опилки. Девушка с любопытством спросила:

— Старший брат, это ты сам сделал?

— Угу. — Убедившись, что Су Юй действительно перестала сердиться, Му Фэн снова опустил голову и принялся тщательно выводить руны, попутно поясняя: — Младший братик ещё совсем мал, ему нельзя доверять острое оружие, а смастерить деревянный меч труда не составляет.

Су Юй окинула взглядом этот деревянный меч и, вглядываясь в каждый отдельный рунный узор, молча затрепетала ресницами:

— Но, старший брат... Я ещё могу понять, если ты вырезал на деревянном мече очищающие сердце и укрепляющие дух руны, которые ускоряют культивацию и защищают разум. Могу понять и руны парения, используемые для полётов на мечах... Но почему... почему здесь выбиты даже руны управления драконами и грома, и руны побега парящего бессмертного?! Ты мастеришь младшему брату тренировочную деревянную игрушку или мощный магический артефакт?!

Сокровища практикующих делятся на смертные орудия, магические орудия, драгоценные орудия и духовные орудия — каждое насчитывает десять ступеней, а в легендах существуют ещё и идеальные создания, способные к бесконечной эволюции. Даже в секте Тысячи Облаков до появления Му Фэна едва ли нашлось бы хотя бы несколько духовных орудий.

Сила их старшего брата заключалась не только в уровне культивации: в искусстве создания оружия и алхимии он был истинным чудовищем, и любая банальная вещь в его руках обретала чудесные свойства. Если бы в мире смертных вообще можно было выплавлять бессмертные артефакты, он, пожалуй, и их сумел бы создать.

Услышав это, Му Фэн откликнулся:

— Это всего лишь обычная ветка, до духовного орудия ей далеко. Самое большее — драгоценное орудие идеального качества.

Су Юй: «...» *И это тоже ужасающе пугает, знаешь ли!* Только в их секте Тысячи Облаков к духовным орудиям относились как к чему-то заурядному, а в любом другом месте одного драгоценного орудия первой ступени хватило бы, чтобы практики перегрызли друг другу глотки в борьбе за него!

К тому же это драгоценное орудие идеального качества! У него есть собственный дух, оно способно расти вместе с хозяином и никогда не устареет!

Магический предмет идеального качества позволяет экономить истинную ци: даже абсолютный новичок в мире практики, только-только ступивший на ступень Ци ИСЦЗЫ, может не бояться исчерпать все силы до полного истощения или даже погибнуть от выкачивания жизненной энергии... В общем, сплошная польза!

Если бы у самой Су Юй не было собственного облака духов, уже взлелеянного до уровня духовного орудия второй ступени, она бы, пожалуй, тоже позарилась на этот маленький деревянный меч.

— Я вижу, что судьба братика полна превратностей, и надеюсь, что этот меч сможет защитить его понадежнее, — тихо добавил Му Фэн, и в его голосе прозвучали легкомысленные нотки.

Су Юй слегка замерла и невольно посмотрела на Му Фэна. С её ракурса был виден лишь небольшой кусочек его профиля, а промелькнувшая в уголках глаз тень тревоги показалась ей простой галлюцинацией — она исчезла в тот же миг.

Помолчав немного, Му Фэн поднял голову на Су Юй, и в его глазах блеснула улыбка:

— Кстати, младшая сестра, если подумать, время уже не раннее, неужели ты... не идёшь на вечернее занятие?

Су Юй замерла, её лицо резко переменилось, и она с досадой топнула ногой:

— Старший брат, почему ты не сказал раньше!

Глядя на то, как младшая сестрёнка, суетясь и паникуя, выбегает за дверь и тут же призывает духовное облако, чтобы улететь, Му Фэн невольно покачал головой и усмехнулся.

Вечно она такая растерянная, а ещё возмущалась, когда он назвал её ребёнком.

Поскольку посторонние отсутствовали, 2124 вылетел наружу и уселся на плечо Му Фэну. Наклонив голову, он наблюдал, как рунные узоры на деревянном мече завершили своё формирование, легонько вспыхнули и растворились глубоко в толще дерева, исчезнув без следа.

Почему, прекрасно осознавая, что главный герой всё равно не оценит твоих усилий — сколько бы ты ни сделал — что он причинит тебе боль и даже попытается отнять у тебя жизнь, ты всё равно продолжаешь заботиться о нём?

2124 чувствовал: всё, что делал Му Фэн, шло от самого сердца, это не было отговоркой или попыткой оправдаться, не было лицемерной ложью ради того, чтобы заработать очки благосклонности главного героя.

Его хозяин действительно переживал из-за горькой участи главного героя, даже прекрасно понимая, что переродившийся и вернувшийся главный герой в конце концов обретёт верных друзей, соучеников и тех, кто будет любить его. И наоборот — будучи злодеем, хозяин, имевший в самом начале абсолютно всё, в финале останется ни с чем... Но его по-прежнему это не волновало.

Хотя внешне 2124 выглядел ребёнком, на самом деле он был очень древней системой, и сам его порядковый номер означал, что он появился на свет под номером 2124. Системы с четырёхзначными номерами вроде него в основном уже нашли себе хозяев на всю жизнь.

Разумеется, ему довелось поработать со множеством подопечных. Каждый раз он изо всех сил старался помогать им, и даже когда хозяин выдвигал чересчур капризные требования, неизменно пытался их исполнить. Именно поэтому 2124 то и дело нарушал правила ради ходатаев, открывая для них чёрный ход, за что его вечно затаскивали обратно в пространственный мир системы, либо же из-за необходимости защищать чересчур любящего самоубийственные авантюры хозяина он полностью растрачивал собственную энергию и был вынужден отправляться на перезагрузку.

Даже несмотря на то, что среди систем пространства 2124 слыл одним из тех порученцев, от которых у владык мира пухли головы и которые вечно не могли сыскать нормального хозяина, он всё равно продолжал заботиться о своём подопечном и изо всех сил старался выполнить любые его пожелания.

Отношения между системой и её хозяином разные системы видят по-разному. Некоторые считают, что достаточно лишь добросовестно выполнять вспомогательные функции. Другие полагают, что хозяин и система взаимозависимы. Третьи уверены, что хозяин должен просто послушно выполнять задания, а остальное его волновать не должно.

Однако 2124 придерживался мнения, что долг системы, помимо помощи хозяину, заключается ещё и в защите, самоотдаче и жертвенности. Всё должно служить одной цели: чтобы, выполнив необходимые поручения, ходатаи жили счастливо и радостно.

Ибо каким бы ни был хозяин — хорошим или плохим, безумным или глупым, добрым или злым — система обязана отплатить ему всем, что у неё есть, даже если её вклад намного превосходит прямые обязанности системного помощника.

В его глазах это было самой почётной и радостной вещью на свете.

Однако таких хозяев, как Му Фэн, которые вовсе не предъявляли к нему никаких требований, 2124 встречал лишь несколько раз, а вот чтобы кто-то добровольно отказывался от того, что сам же ему и принёс — Му Фэн оказался единственным.

2124 поболтал ножками, переведя взгляд с деревянного меча на сосредоточенное красивое лицо сидевшего рядом человека: даже в моменты глубокой задумчивости его брови и глаза оставались мягкими и нежными.

Его хозяин был человеком мягким до мозга костей, он искренне радовался, видя, что окружающие счастливы и довольны жизнью, и проявлял особую снисходительность к детям.

2124 поморщился: судя по всему, с побочными заданиями, связанными с сюжетом вроде издевательств над главным героем и чинения ему препятствий, можно распрощаться.

Решено: отныне все побочные задания будут выполняться исключительно с упором на поднятие уровня благосклонности! К счастью, выдача заданий изначально зависела от самой системы, иначе, стоило им повстречать главного героя, как за полдня вся энергия ушла бы впустую на глупые выходки, и тогда он бы уже не смог долго защищать своего хозяина.

Надо полагать, Му Фэн и в страшном сне не мог представить, что когда-нибудь какая-то «личность» твёрдо решит взять его под свою защиту.

Закончив с деревянным мечом и прикинув, что Сюань、Юань Цаньмо уже должен был прийти в себя, Му Фэн поднялся, направился к дверям покоев главного героя и, следуя сюжету, позвал:

— Младший брат, ты уже отдохнул?

Услышав знакомый, мягкий и приятный голос, Сюань、Юань Цаньмо резко вскинул голову, и в глубине его глаз промелькнула убийственная аура, которую он, впрочем, тут же тщательно скрыл.

Сейчас ещё не время ссориться с Му Фэном лицом к лицу: у него нет за душой никакой культивации, ему необходимо усердно совершенствоваться внутри секты Тысячи Облаков.

Хе, впрочем, на этот раз ещё предстоит выяснить, кто кого в конце концов переиграет, мой дорогой старший брат.

На детском лице Сюань、Юань Цаньмо в уголке рта заиграла холодная усмешка.

Му Фэн тихонько постоял снаружи, ожидая ответа, пока дверь не отворилась и перед ним не предстал шестилетний ребёнок. Совершенно бесстрастный, он бросил низким голосом:

— Старший брат.

Му Фэн впервые видел истинное лицо главного героя. В книге описывалось, что в детстве Сюань、Юань Цаньмо обладал розовыми губами и белыми зубами, живым пронзительным взглядом и вылитым бессмертным мальчишкой, а когда вырастал — становился необычайно красив и элегантен. Теперь же, увидев всё воочию, он понял, что написанное в книге — чистая правда.

Сюань、Юань Цаньмо с самого детства рос в клане Сюань、Юань в условиях изнеженности и роскоши: у него была белоснежная кожа, розовые губы и пухлые щёчки. И хотя из-за пережитых потрясений он выглядел истощённым, а лицо его казалось мертвенно-бледным, это ничуть не умаляло его миловидности, а напротив, лишь заставляло окружающих испытывать к нему ещё больше жалости.

Следуя описанию из сценария, Му Фэн приветливо улыбнулся Сюань、Юань Цаньмо:

— Младший брат, учитель поручил тебя моему воспитанию, и я обязан нести за тебя ответственность. Возьми этот деревянный меч и сразись со мной, я хочу посмотреть, каковы твои природные задатки.

В глазах Сюань、Юань Цаньмо мелькнул огонек. В прошлой жизни он абсолютно не защищался от Му Фэна, понятия не имея о его злонамеренных замыслах, и наивно полагал, что старший брат просто чрезвычайно усерден и ответственен. На самом деле, ребёнок, только что переживший страшную катастрофу и никогда ранее не занимавшийся практикой — откуда у него могли взяться какие-то задатки? Подобным шагом старший брат вовсе не собирался его учить: под предлогом его никуда не годных способностей он хотел сослать мальчика на духовные поля, чтобы тот каждый день бегал туда-обратно с десятком вёдер воды для полива. На словах это преподносилось как укрепление тела, а на деле мальчишку просто использовали в качестве разнорабочего, которым брезговали даже ученики внешней секты.

К тому же, будучи всего шести лет от роду, он мог из последних сил притащить от силы три ведра воды, после чего падал без сил на кровать — какая уж тут культивация?

Впрочем... ему действительно нужно было попасть на те лекарственные поля. В конце концов, там никого не было, и, закончив с поливом, он смог бы тайком практиковать технику, которую заполучил в запретной зоне перед самой своей смертью.

Эта техника влетела ему прямиком в голову, стоило только до неё дотронуться, и её невозможно было забыть даже после перерождения.

Подумав об этом, Сюань、Юань Цаньмо снова ответил «слушаюсь», взял деревянный меч и молча последовал за Му Фэном на открытую площадку во дворе.

— Младший брат, держи меч правильно.

Едва Му Фэн произнёс эти слова, как переключился в режим наставника: мягкое выражение лица исчезло, сменившись ледяной сосредоточенностью, отчего от него повеяло совершенно иной, устрашающей властностью.Сюань-Юань Цаньмо крепко сжал деревянный меч. Подавленный устрашающей аурой Му Фэна, он даже не успел отреагировать, как удар меча пришлся ему прямо по запястью, и деревянное оружие со свистом отлетело в сторону.

– Так легко расстался с мечом? Младший соученик, а у тебя ведь совсем нет никакой базы, – улыбаясь, проговорил Му Фэн, после чего его лицо внезапно посерьезнело: – Выпад вялый, еще раз!

В душе Сюань-Юань Цаньмо кипела злая обида, но он молча поднял деревянный меч и принял оборонительную стойку. Му Фэн вновь ударил его по руке, и деревянный меч с глухим стуком упал на землю.

– Даже испытывая боль, нельзя бросать меч, еще раз!

Хлёсь!

– Не концентрируйся только на том, как держать меч, следи за углом моих выпадов, учись уворачиваться. Еще раз!

Хлёсь!

……

В первоисточнике упоминалось лишь то, что старший соученик нанес Сюань-Юань Цаньмо множество ударов мечом, и за исключением первой насмешливой фразы, никаких других его слов не приводилось.

То, что происходило дальше, было подлинным наставлением Му Фэна: он учил Сюань-Юань Цаньмо правильно держать меч, защищаться и минимизировать получаемый урон, затрачивая при этом минимум сил.

В прошлой жизни, будучи совсем ребенком в секте Люйюнь, Сюань-Юань Цаньмо мало что помнил о тех детских годах. В памяти отложилось лишь то, что после изнурительных ударов его на следующий же день отправили на лекарственные поля.

В мире книги всё, что было написано черным по белому, оставалось неизменным, однако пустые места предоставляли Му Фэну полную свободу действий, а мир сам заполнял возникающие пробелы.

Например, сейчас, под суровыми словами Му Фэна, в смутной памяти Сюань-Юань Цаньмо постепенно всплывало то, как в момент его только прихода в секту старший соученик точно так же, строго отчитывая и нанося удары мечом, обучал его.

И чем же всё закончилось тогда? Совсем еще маленький, он, видимо, от слишком сильной боли бросил меч, горько заплакал и даже сломал деревянное оружие.

Поначалу старший соученик действительно пытался его учить, но… он сам оказался слишком никчемным.

……Ха, в этой жизни я больше не заплачу.

Хватит духу – так забейте меня до смерти!

В глазах Сюань-Юань Цаньмо мелькнул холодный блеск.

Однако вопреки его ожиданиям, всё не продолжалось до тех пор, пока он не расплачется от боли. На этот раз, совершая очередной выпад, Му Фэн лишь легко постучал кончиком меча по опухшему и покрасневшему запястью мальчика.

– И это всё? А я-то думал, раз наставник положил на тебя глаз, в тебе есть что-то особенное, – произнес Му Фэн заученную фразу со строгим выражением лица и холодно добавил: – Потренируйся наносить удары мечом тысячу раз, пока не закончишь – обедать не получишь. Завтра отправляйся во Внешний двор к горным лекарственным плантациям, каждый день носи по десять коромысел воды, как следует укрепи тело.

Сюань-Юань Цаньмо тяжело дышал, опустив голову так, что выражения его лица было не разглядеть, и лишь глухо отозвался:

– Есть.

Му Фэн незаметно скользнул взглядом по ранам на его теле, слегка нахмурился, но тут же вновь принял невозмутимый вид, прежде чем Сюань-Юань Цаньмо успел это заметить. Озарив лицо мягкой улыбкой, он развернулся и ушел в комнату.

Обе руки и предплечья Сюань-Юань Цаньмо были покрыты багрово-синими синяками. Сделать тысячу взмахов мечом в таком детском возрасте – он, пожалуй, и кулак-то сжать не сможет, какая уж тут еда!

Подобные незаметные ловушки и были фирменным почерком его дорогого старшего соученика.

И все же снедаемый жаждой мести Сюань-Юань Цаньмо не стал лениться: он поднял деревянный меч и принялся размахивать им.

После тысячи взмахов он уже не мог даже поднять рук. Совершенно не желая смотреть на еду, оставленную на столе, мальчик с трудом дотащил свое усталое тело до комнаты, рухнул на постель и смежил веки.

Несмотря на предельную усталость, уснуть он так и не смог.

В памяти всплывали картины прошлой жизни: тех, кого он ненавидел, у него не было сил покарать; ту, кого он любил, выдали замуж за другого; те, кому он доверял, предали его; те, кого он признавал, разочаровали его.

Небеса подарили ему второй шанс на жизнь, и он просто не мог пренебречь столь щедрым даром.

За зло нужно платить злом, за обиду – обидой.

В этой жизни он больше ни к кому и ни к чему не проявит мягкосердечия.

И больше никому не доверится.

С закрытыми глазами Сюань-Юань Цаньмо молча задействовал техники культивации и погрузился в поверхностный сон.

Му Фэн же тем временем всё еще не спал. Он сидел на круглом стуле в комнате для отдыха.

Лишь когда дыхание мальчика за стеной стало ровным и спокойным, он бесшумно поднялся, отворил дверь и вышел наружу, остановившись перед дверью комнаты Сюань-Юань Цаньмо.

– Хозяин, уже так поздно, что ты собрался делать? – заметив, что главный герой крепко уснул, 2124 понизил голос, хотя кроме Му Фэна его всё равно никто не мог ни увидеть, ни услышать.

– Завтра ему снова носить воду, если не залечить раны на руках, это может плохо сказаться на его дальнейшем развитии.

Ответив 2124 в своем сознании, Му Фэн уже переступил порог комнаты.

Сюань-Юань Цаньмо спокойно лежал на кровати навзничь, не раздеваясь и даже не укрывшись одеялом. Его лицо еще блестело от пота, и вид у него был такой уставший и жалостливый.

– …Совершенно не умеет о себе заботиться, – Му Фэн не удержался от тихого ворчания и пробормотал себе под нос: – Враги столь сильны, а он сам такой импульсивный, упрямый и ни капли не бережет свою жизнь – поистине ребенок, за которого приходится тревожиться.

Он осторожно приподнял Сюань-Юань Цаньмо и аккуратно стянул с него одежду. Рукава мальчишки были порваны, сквозь прорехи отчетливо виднелись распухшие и посиневшие руки, покрытые страшными красными полосами.

Хотя движения Му Фэна были мягкими, действовал он быстро и весьма уверенно, словно ему часто доводилось ухаживать за детьми.

– …Внутри секты Ваньюнь тоже могут быть их люди… Но, младший соученик, возможно, ты даже не знаешь, я всё равно сделаю всё возможное, чтобы защитить тебя…

– Хозяин, ты говоришь слишком много, – тихонько предостерег его 2124.

– …Прошу прощения, опять увлекся и начал ворчать.

Раздев Сюань-Юань Цаньмо донага, Му Фэн взмахнул рукой, и из пространственного кольца тут же появились заранее заготовленные теплая вода, полотенце и целебная мазь.

Смочив полотенце, он поочередно смыл грязь с лица мальчика, бережно омыл ему руки, вытер крошечные стопы, а затем достал мазь и аккуратно смазал ею обе руки ребенка.

Это было чудодейственное лекарство от наружных травм: едва его капли коснулись кожи, как тут же впитались. Спустя мгновение припухлости и краснота на руках Сюань-Юань Цаньмо сошли, обнажив белые, словно стебли лотоса, детские ручки и мягкие ладошки.

Му Фэн не удержался и слегка погладил его за мягкую ладонь, а уголки его губ тронула довольная и умиленная улыбка.

Ресницы Сюань-Юань Цаньмо едва заметно дрогнули, и 2124 в паре испугался:

– Хозяин, не разбуди главного героя!

– Прошу прощения, он просто такой милый… – виновато отозвался Му Фэн.

Вместе с 2124 они еще долго настороженно наблюдали за мальчиком, и только убедившись, что главный герой снова крепко спит, Му Фэн наконец с облегчением выдохнул.

Он развернул одеяло и аккуратно укрыл ребенка, затем собрал все вещи, тихо притворил за собой дверь и отправился к себе спать.

Тем временем на кровати Сюань-Юань Цаньмо резко открыл глаза. В глубине его взглядов таились столь сложные эмоции, что никто не смог бы их расшифровать.

Каков же его истинный заговор? Кого он пытался разжалобить своим представлением? Что вообще означали его слова? Неужели он понял, что мальчик проснулся, и говорил всё это специально для него?

……Нет, невозможно, сейчас он всего лишь шестилетний ребенок, и Му Фэн не имеет никаких причин разыгрывать спектакль перед спящим ребенком шести лет от роду.

К тому же, когда он практиковал техники культивации, его дыхание ничем не отличалось от дыхания спящего человека, и нынешний Му Фэн никак не мог заметить, что он притворяется.

Возможно, именно из-за того, что за ним никто не наблюдал, старший соученик так расслабленно и произнес те слова.

Что же всё-таки происходит? Неужели в прошлой жизни он… ошибся?

Старший соученик вовсе не злодей? В секте Ваньюнь есть чужаки, и под их людьми он имел в виду тех самых врагов, что вырезали весь клан Сюань-Юань? Тогда… выходит, возможно, отправка его на полевые работы во Внешний двор и изгнание из секты были лишь способами защитить его?

Нет… нельзя так легко всему верить, он должен сам увидеть своими глазами, где кроется истина.

А до тех пор… пожалуй, стоит оставить Му Фэну жизнь.

……Если подумать, старший соученик всё же такой мягкосердечный.

– Проклятье, Сюань-Юань Цаньмо, только попробуй снова попасться в ловушку этого человека!

С другой стороны, 2124, глядя на погрузившегося в глубокий сон хозяина, а затем на бурно колеблющийся показатель благосклонности главного героя, испытал немалое изумление.

Неужели главный герой сейчас видит во сне то, как старший соученик в прошлой жизни водил его за нос?

На следующий день, когда Сюань-Юань Цаньмо проснулся, показатель благосклонности застыл на отметке минус пятьдесят. Озадаченный 2124 поспешил доложить об этом Му Фэну, однако тот не придал этому особого значения, лишь заметив:

[Наверное, дело в том, что он прибыл в секту Ваньюнь.]

Поразмыслив над этим, 2124 счел такое объяснение вполне логичным: в этот момент в сердце главного героя существовало лишь два дома – один из них клан Сюань-Юань времен его детства, а второй – секта Ваньюнь, приютившая его.

Система благосклонности имела как положительные, так и отрицательные значения, по сто очков в каждую сторону. Минус сто очков означало непримиримую ненависть, когда ради гибели врага человек готов пойти на всё, и исправить это было уже невозможно. Минус пятьдесят являлось своего рода рубежом, но тем не менее сохраняло в себе глубокую злобу; при еще более низких значениях ненависть требовала непременной смерти обидчика, тогда как более высокие показатели выражали смешанное чувство злобы и нежелание идти на крайние меры ради убийства. Значение минус двадцать означало, что человека просто больше не хотят видеть, а около минус десяти свидетельствовало о легкой неприязни.

С другой стороны, благосклонность ниже десяти очков создавала лишь легкое положительное впечатление, до пятидесяти – соответствовала уровню от обычного знакомого до приятеля; диапазон от восьмидесяти до девяти-десяти очков означал близких друзей, готовых ради друг друга пройти сквозь огонь и воду; а сто очков – нерушимое, вечное чувство до гробовой доски.

Сюань-Юань Цаньмо всё еще ненавидел Му Фэна, и поскольку показатель благосклонности внезапно не подскочил до положительных значений, 2124 не стал подозревать, что Сюань-Юань Цаньмо видел ночные похождения Му Фэна, и полностью поверил его случайной догадке.

После того как Сюань-Юань Цаньмо поел, Му Фэн лично отвел его к лекарственным плантациям на горе Линъюнь внутри секты Ваньюнь.

Издалека глядя на эти бескрайние лекарственные поля, Сюань-Юань Цаньмо почувствовал, как в груди забурлила кровь, и невольно отбросил на задний план вчерашние странности в поведении Му Фэна.

В прошлой жизни из-за козней Му Фэна он отправился на лекарственные плантации, где на тысячу акров полей приходился всего один пожилой травник. Ученики секты Ваньюнь смотрели на него свысока и сторонились, и лишь тот старый травник заботился о нем изо всех сил и даже обучил методам алхимии.

http://bllate.org/book/22561/2384316