Готовый перевод Quick Transmigration: Shhh, Pretty Host is Training Her Dog Again / Быстрое прохождение: Тсс, красавчик снова дрессирует своих псов: Глава 4

Юнь Хуайлюй не изменил выражения лица, и лишь он собрался что-то сказать, как его перебили:

— Седьмой брат, что это значит? Скакать по оживленным улицам, кичиться властью и притеснять людей? Разве ты не изображал перед отцом-императором послушного сына?

Услышав это, Хэ Синъань бросил на него взгляд и усмехнулся:

— Да-да, конечно. Но мне, младшему брату, все же далеко до кротости второго брата.

— Такой послушный второй брат, а ведь всего пару месяцев назад на тебя подали жалобу. Кажется, я помню, в чем тебя обвиняли? — он сделал вид, что задумался. — Ах, точно! Пьянство, приставания к куртизанкам, похищение девушки средь бела дня, закончившееся ее смертью.

— Ну как, получил свои палки, лишился должности, а сегодня, как только сняли домашний арест, сразу решил выйти погулять?

— И почему ты с первых же слов пытаешься меня оклеветать? Мне ведь будет очень обидно.

Несмотря на слова об обиде, на лице Хэ Синъаня не было ни тени грусти — он лишь насмешливо разглядывал стоявших перед ним людей.

Юнь Чжао, которого только что так изящно унизили, побледнел от ярости. Он смотрел на человека в седле с нескрываемой ненавистью.

Глупец, не умеющий даже скрыть свои эмоции.

Такую оценку Хэ Синъань дал Юнь Чжао.

Не стоит опасаться.

А вот Юнь Хуайлюй...

Хэ Синъань неспешно перевел взгляд. Этот главный злодей, надо признать, был весьма хорош собой.

Юнь Хуайлюй, словно почувствовав что-то, посмотрел в сторону Хэ Синъаня и слегка улыбнулся, придерживая разъяренного Юнь Чжао:

— Второй брат, мы же родные люди, не стоит так злиться. Седьмой брат еще молод, позволь мне извиниться перед тобой за него.

Хэ Синъань приподнял бровь.

А он умеет быть добряком.

Юнь Чжао оттолкнул руку Юнь Хуайлюя и указал на Хэ Синъаня:

— Ха! Родные люди? Кое-кто из нас вовсе не считает нас братьями. Он ведь законный наследник, куда уж нам до него.

Даже после того, как его руку оттолкнули, на лице Юнь Хуайлюя не дрогнул ни один мускул. Он продолжал мягко увещевать:

— Второй брат, не говори так. Седьмой брат ничем тебя не обидел.

Его голос был тихим, но Хэ Синъань уловил каждое слово.

От этих слов Юнь Чжао пришел в еще большую ярость, его лицо исказилось:

— Не обидел? Если бы не его…

— Второй брат! — раздался резкий окрик Юнь Цзина, который до этого молчал. — Придержи язык!

Юнь Чжао словно подавился словами, лишь злобно фыркнул:

— Защищайте его дальше, посмотрим, будет ли он сам считаться с вами.

Сказав это, он не оглядываясь ушел. Юнь Цзин облегченно выдохнул и, улыбнувшись, повернулся:

— Седьмой брат, это что сейчас было?

Раз уж зачинщик ушел, Хэ Синъаню стало скучно. Он задумчиво проводил взглядом спину Юнь Чжао. Жаль, не удалось вытянуть из него больше информации, быстро же он сбежал.

Спрыгнув с коня, Хэ Синъань указал на лежащего неподалеку человека, чье состояние было неясно:

— Этот тип скакал по улице, я сбил его с лошади.

— Приветствую принца Цзин-вана и принца Ань-вана, — управляющий Ван, видя, что вся вина сейчас ляжет на его господина, поспешно выступил вперед, вытирая пот со лба.

Юнь Цзин с сомнением посмотрел на него:

— Кто это?

Управляющий поспешил объясниться:

— Я управляющий в поместье герцога Динго, а тот человек — мой младший господин. Это животное взбесилось, а мой господин пытался его укротить, вот и разбил лавки. Поместье герцога возместит все убытки, мы не собираемся уклоняться от ответственности.

Под пристальными взглядами трех принцев управляющий Ван чувствовал огромное давление, но если он промолчит, репутация поместья будет окончательно погублена.

Сказано весьма складно. Хэ Синъань усмехнулся, притворяясь, что только сейчас заметил:

— А почему тогда этот человек привязан к хвосту лошади?

Юнь Цзин и Юнь Хуайлюй наконец обратили внимание на маленького раба.

Хэ Синъань продолжил неторопливым голосом:

— Если это не было намеренным лихачеством, то зачем к лошади привязали человека? Если лошадь взбесилась, должна быть причина — может, она что-то съела? Или, чтобы скрыть преступление, кто-то хочет замести следы? Не стоит ли позвать кого-то для проверки?

Он погладил гриву коня, и тот послушно прильнул к его руке.

Никаких признаков бешенства.

Хэ Синъань был доволен — даже животное понимает, кто к нему добр...

Жаль, что некоторые люди этого не осознают.

Почувствовав нескромный взгляд, Юнь Хуайлюй вздрогнул и поднял глаза, встретившись с насмешливым взглядом.

Словно он был лишь забавной добычей.

Но стоило посмотреть снова, как в глазах Хэ Синъаня вновь отразилась привычная мягкость и болезненная бледность.

Хэ Синъань не удержался и прикрыл рот рукавом, тихо кашлянув пару раз:

— Третий брат, как думаешь, как нам с этим поступить?

Юнь Хуайлюй опешил:

— А? Ты меня спрашиваешь?

Видя его отстраненный вид, Хэ Синъань улыбнулся и кивнул:

— Да, как, по-твоему, стоит разобраться с этим делом?

Пот градом катился по лицу управляющего Вана, он с тревогой смотрел на Юнь Хуайлюя. Хэ Синъань спокойно наблюдал за этим великим злодеем: хотя тот мастерски скрывался, в глубине его глаз все же проскальзывало раздражение.

— Седьмой брат, ты шутишь. Я занимаю лишь пустую должность в Министерстве двора. Есть государственные законы и семейные правила, как можно решать такие дела играючи? Раз уж ты обнаружил это, тебе и решать.

О, пытается переложить ответственность?

Хэ Синъань не перестал улыбаться:

— Но я ведь тоже ничего в этом не смыслю. Третий брат, что же делать?

Юнь Хуайлюй перестал улыбаться, его взгляд стал прямым и пронзительным, в нем читалась подозрительность. Хэ Синъань отвел глаза, не желая провоцировать его дальше — сейчас не время идти на открытый конфликт.

— Раз так, отправим его в управу столичного округа, — голос Юнь Цзина прозвучал как окончательный приговор.

Лицо управляющего Вана побелело, он невольно умоляюще посмотрел на Юнь Хуайлюя. Все знали, что нынешний градоначальник Лю Цинъянь оправдывает свою фамилию — он был самым беспристрастным человеком в столице. Когда он служил в Министерстве наказаний, то сурово осудил не одного отпрыска знатных семей. Позже, перейдя в Цензорат, он чуть ли не каждый день подавал прошения с требованием смерти коррупционеров. И при этом он был ветераном трех царствований, которого нельзя было просто так уволить. В конце концов, император Юнь не выдержал и сделал его градоначальником, заявив: раз уж ты так печешься о народе, то следи за порядком в столице и дай людям возможность искать справедливости. Чтобы успокоить его, император даже наделил его правом вершить суд беспристрастно — даже если закон нарушит принц, ему не избежать разбирательства. Именно поэтому дело Юнь Чжао сразу попало на стол императору, и остановить его было невозможно.

Юнь Хуайлюй хотел было вмешаться, но Хэ Синъань не дал ему шанса:

— Что ж, послушаем шестого брата. Хотя мы и принцы, нам не следует превышать полномочия, верно, третий брат?

На слове третий брат он сделал особый акцент.

Лицо Юнь Хуайлюя посинело, но он не мог выйти из себя и лишь с натянутой улыбкой кивнул.

Хэ Синъань почувствовал прилив бодрости. Он взглянул на маленького раба и указал на него:

— Этот раб мне приглянулся, я заберу его себе.

Управляющий Ван, бледный как полотно, заискивающе улыбнулся:

— Ваше Высочество, этот раб очень свиреп, боюсь, он может ранить ваше драгоценное здоровье.

Он действительно так думал. Этот раб был диким, и если он поранит седьмого принца, поместью герцога Динго не сдобровать.

Хэ Синъань огляделся вокруг. Повсюду были люди, отнимать силой было неудобно.

Что же делать?

Его глаза блеснули, он внезапно побледнел, схватился за грудь и начал тяжело кашлять. Кашель становился все сильнее, пока на губах не выступила кровь. Капли крови сделали его бледные губы неестественно яркими, а тонкие, прозрачные пальцы, прижатые к груди, и опущенные брови делали его похожим на хрупкий фарфор. В глазах, красивых, как лепестки персика, выступили слезы, отчего маленькая родинка в уголке глаза стала еще заметнее. И без того прекрасный, сейчас он выглядел до того беззащитно, что вызывал лишь жалость.

Юнь Цзин встревожился и поддержал его:

— Седьмой брат, что с тобой? Цзычжу, быстро найди карету и отвези его во дворец!

Хэ Синъань, опираясь на руку Юнь Цзина, с трудом держась на ногах, указал на полуживого раба и прошептал дрожащим голосом:

— Он… с ним что-то не так! Пин И!

Следом за этим раздался новый приступ кашля.

В тот момент, когда Пин И внезапно появился, управляющий Ван был готов упасть на колени. Тот, не говоря ни слова, одним взмахом меча перерубил цепи, подхватил раба и исчез.

Хэ Синъань мысленно поставил ему лайк.

Черт возьми, как же он понимает его с полуслова!

Но сейчас нужно было доиграть роль, и он, прислонившись к Юнь Цзину как к живой опоре, демонстративно потерял сознание.

Вокруг началась суматоха, но Хэ Синъаня это уже не волновало.

Наблюдая с третьего этажа ресторана, как его подопечный уезжает в карете под защитой Юнь Цзина и Юнь Хуайлюя, 996 в одиночестве растерянно хлопало глазами.

Хозяин, когда ты играл, ты ничего не забыл?

Твоя дорогая система все еще здесь!

Котик прослезился.

996 ловко выпрыгнуло из окна и помчалось вслед за каретой.

А что касается оплаты счета — пусть этим занимаются люди из поместья принца Жуй-вана.

Человеческие долги — какое дело до них маленькому котику?

Разве у маленького котика могут быть злые умыслы?

http://bllate.org/book/22565/2384842