Малыш-лисенок Ваншэн обнял Жунци, развернулся и изо всех сил попытался принять серьезный вид, но стоило ему заговорить, как из его горлышка вырвался умилительный детский голосок:
— Еще сто лет назад ты выглядел точно так же, неужели сам не помнишь?
Изначально он просто гадал наугад, но никак не ожидал, что все окажется именно так.
— Впрочем, сто лет назад ты выглядел так же, как при нашей первой встрече. Выходит, тогда ты притворялся, а твоя истинная внешность совсем другая.
Цзян Жань не мог развеять это сомнение, ведь он лишь заимствовал личность пика мастера Цзяна из секты Хуаи, да и строго говоря, между ними не было даже намека на связь.
Он на ходу выдумал оправдание:
— В двух разных обличиях проще вести дела, а если тебе захочется выйти куда-нибудь купить чего-нибудь, одежда ученика секты Хуаи может поднять немалый шум.
Ваншэн подумал было, что прежний облик самого Цзян Жаня поднял бы куда больший шум, но приоткрыл рот и так ничего и не произнес, боясь, что Цзян Жань решит, будто он позарился на его внешность.
Подойдя ближе, он потерелся о штанину Цзян Жаня, и в его голосе зазвучала детская наивность:
— Пройдем вон ту дверь, и увидим то, что было сто лет назад.
Цзян Жань бросил взгляд на девять пушистых хвостов, похожих на пухлые редиски, которые при разговоре покачивались из стороны в сторону и толкались, ударяясь друг о друга. Они были не только милыми, но и на вид невероятно приятными на ощупь.
Осознав, насколько горячим и похотливым был этот взгляд — ну чисто старый извращенец, — он силой отвел глаза, посмотрел вперед и действительно увидел арку, точь-в-точь похожую на Зеркало Самсары, через которое он вошел, со вращающейся внутри воронкой.
Чтобы не привлекать к тем хвостам все свое внимание, Цзян Жань устремил взгляд прямо перед собой и, пару раз кашлянув, спросил:
— Хочешь, я понесу тебя? У тебя...
Разве можно было говорить такое? Не ранит ли это чувства повелителя демонов?
Он тут же сменил формулировку:
— К тому же ты тащишь Жунци, а он довольно тяжелый.
Черный кот, сладко спавший на руках, приподнялся и недовольно мяукнул пару раз.
Спрыгнув на землю, он потянулся, сделал несколько изящных кошачьих шагов, словно демонстрируя, что вовсе не толстый.
Малыш-лисенок даже не посмотрел на него, стряхнул с рукава кошачью шерсть и произнес:
— У тебя четыре лапы не отнялись, можешь идти сам, если хочешь, а на руках его таскать слишком тяжело.
Стоило двоим подряд назвать его толстым, как обладатель прекрасной фигуры Жунци закрыл голову лапами.
Повелителя демонов он обидеть не смел, а наставника повелителя демонов — тем более, оставалось лишь молча сносить все удары судьбы.
Безжалостное Зеркало Самсары, безжалостные вы, безжалостные вы, которые обижают бедного маленького котика.
Жунци поплелся следом за Цзян Жанем.
Миновав враги, они увидели совершенно иные виды: то был необычайно оживленный городок, где множество торговцев зазывали покупателей своими криками.
Малыш-лисенок ухватился за ногу Цзян Жаня, немного вжался в землю, вскарабкался по его поясу наверх и обвился вокруг талии ручками и ножками:
— Учитель, у меня всего две ноги, мне не угнаться.
Цзян Жань опустил на него взгляд и на несколько секунд замер.
Спустя мгновение до него дошло: этот лис снова включил режим кокетства. Ведь только что он шел совершенно нормально, с чего бы ему вдруг внезапно замедлить шаг?
Учитывая, что малыш-лисенок еще не знал таких слов, как зеленая чайная листва и белоснежный лотос, Цзян Жань подхватил его на руки и прижал к груди. Лисенок послушно устроился на той стороне, где не было раны.
Правда, эта покорность оказалась временной: не успел он побыть пай-мальчиком и мгновения, как ухватился обеими руками за воротник Цзян Жаня, заглянул к нему под одежду и пару секунд в упор разглядывал область груди.
Довольно кивнув, он изрек:
— Скоро затянется. Я влью в тебя еще немного духовных сил, и через несколько дней всё окончательно заживет.
Осмотревшись, он устроился на сгибе локтя Цзян Жаня, попутно не забыв аккуратно расправить воротник и разгладить все складочки.
Видимо, сидеть было неудобно, поэтому он закинул все хвосты со спины вперед и крепко обхватил их ручками, похожими на стебли лотоса.
Цзян Жань признал, что любитель пушистиков уже был близок к тому, чтобы пустить кровь из носу.
Он судорожно вздохнул, отчаянно желая высказать: да ты же сущий демон коварства и невинности в одном флаконе.
К сожалению, Ваншэн не мог понять этих слов. Подняв руку, он ухватил кончик одного хвоста и со вздохом произнес:
— Стоило тебе уменьшиться, как ты тут же осмелел и стал творить что вздумается? Раньше я просил тебя забраться ко мне, а ты ни в какую, теперь же смелости явно прибавилось.
Ваншэн прижал к себе хвосты, но девять штук — это оказалось многовато: один хвост не удержался, выскользнул наружу и, возвращаясь за спину, легко скользнул по его предплечью.
Цзян Жаня от этого прикосновения защекотало, и, опустив взгляд, он увидел, как Ваншэн смотрит на него широко раскрытыми невинными глазами, на корню пресекая любые слова, готовые сорваться с языка.
Проклятье, этот лис уже овладел искусством управлять им.
И против этого оружия у него не было никакого спасения.
Стоило Цзян Жаню умолкнуть, как Ваншэн уставился на него во все глаза.
Его влажные от обиды глаза заволокла легкая дымка, челка со лба растрепалась от недавнего движения, а маленькие ручки замерли в страхе шевельнуться, чтобы хвосты снова не рассыпались.
Зрачки этих глаз отливали бледно-красным, и выдержать этот взгляд долго было выше человеческих сил, особенно в нынешнем облике Ваншэна.
Хотя внешне он почти не изменился — разве что глаза стали круглее, лицо — мягче, а во взгляде убавилось мрачной злобы и ледяной отчужденности.
Тем не менее, смотреть в эти глаза по-прежнему было страшновато.
Цзян Жань отвернулся, подтянул выскользнувший из объятий хвост и вложил его обратно в лапки лисенку, после чего взъерошил тому макушку:
— Делай что хочешь, лишь бы тебе было радостно.
Только тогда этот лисенок отвел взгляд, с полным удовлетворением прижавшись щекой к его груди, и принялся одновременно указывать дорогу и дремать у него на руках.
Пока Цзян Жань не добрался до цветочной равнины Хуапин столетней давности. Не зная, куда направиться в первую очередь — в Земли Демонов или на пик Хуаи, — он спросил:
— Куда сначала?
Человек на его руках заметно замер, перевел взгляд в сторону Земель Демонов, опустил голову в глубоких раздумьях и покачал головой.
— Сначала на пик Хуаи. — Непонятно было, какие именно чувства крылись за этим ответом, но по тону явно чувствовалось глубокое уныние.
Расслабленный всю дорогу лисенок на глазах завял, весь как-то сник, потерял всякий бодрый вид, непрерывно моргал и, забившись к нему на грудь, молчал.
Цзян Жань протянул руку и рассеянно потеребил несколько хвостов:
— Если тебе не хочется все это переживать заново, может, я поднимусь один?
Ваншэн помотал головой и поднял на него взгляд:
— Если после того, как все увидишь, я не смогу себя сдержать, надеюсь, ты сможешь простить.
В этой фразе крылось колоссальное количество информации. Судя по прошлому разу, когда его пырнули клинком, в событиях вековой давности он определенно принимал самое непосредственное участие.
И быть может, играл в них далеко не последнюю роль.
Цзян Жань заглянул прямо в глаза Ваншэну:
— Если я действительно сотворил нечто непростительное, ты можешь во второй раз вонзить в меня нож, я не стану жаловаться.
Ваншэн отвел взгляд, отпустил все девять хвостов и тихо опроверг:
— Ты тогда не участвовал, так что и знать не мог, что произошло. В худшем случае... ты просто наблюдатель.
Цзян Жань не знал, что на это ответить. Но даже будучи наблюдателем — смотря как именно наблюдать, ведь некоторые наблюдатели едва ли заслуживают прощения.
Путь к секте Хуаи Цзян Жань уже проходил дважды, так что ориентировался неплохо. Столетней давности места мало чем отличались от тех, что были век спустя, особенно та тропа — на ней почти ничего не изменилось.
Цзян Жань привычной дорогой поднялся в гору Хуаи. Поскольку на руках он тащил ношу, а сзади следовал еще один спутник, двигался он несколько медленнее обычного.
Едва они дошли до середины горы, как снизу вихрем взлетел какой-то ученик. Проносясь мимо, он даже не заметил их и буквально пролетел сквозь тело Цзян Жаня.
Ученик бежал так отчаянно, будто за ним кто-то гнался, неуклюже споткнулся и упал, но, не смея останавливаться, тут же снова бросился вверх по склону.
Цзян Жань последовал за ним на гору, направляясь к главному залу. Столетний главный зал отличался от современного — судя по всему, позже его отстроили заново.
Вбежав внутрь, ученик рухнул на колени и со слезами на глазах закричал:
— Демоны... У подножия горы демоны снова пожирают людей!
http://bllate.org/book/22571/2386238
Готово:
