Каждый раз, когда Шэнь И заводил речь о своём младшем дяде, его лицо преисполнялось благоговейного трепета. К сожалению, этот дядя, судя по всему, уволился со службы из-за каких-то событий, а следом за ним уволился и Шэнь И. Цинь Мэнъян никогда не знал подробностей: оба старших члена семьи упорно хранили молчание, и расспрашивать было бесполезно.
— Маленький дядя, всё это дела давно минувших дней. Главное, что сейчас я жив и здоров. А теперь самое важное — тебе нужно заняться со мной культивацией. По крайней мере, когда настанет конец света, твоя физическая форма должна быть лучше, чем у остальных, или хотя бы оставаться крепкой и здоровой, — торопливо заговорил Цинь Мэнъян, переводя тему, чтобы дядя не стал докапываться до правды. Он не хотел бередить его душу, но и обманывать тоже не желал.
Услышав от единственного племянника словосочетание культивация, Чжан Жосюэ слегка приподнял бровь. Уж не о каком-нибудь ли бессмертии и тому подобных вещах шла речь? Неужели в мире и впрямь существует нечто подобное? Если племянник и вправду достанет нечто подобное, то сомнений в наступлении конца света не останется. В этот момент Чжан Жосюэ отбросил даже последние крупицы сомнений, и его лицо мгновенно стало куда более суровым и сосредоточенным.
Видя серьёзное выражение на лице маленького дяди, Цинь Мэнъян кивнул и произвел на свет объяснение:
— Маленький дядя, всё именно так, как ты и предполагаешь. Похоже, это Техника культивации бессмертных, хотя я пока не могу толком объяснить, как это устроено. Однако после того, как я начал заниматься культивацией, пусть летать по небу и пронзать землю я ещё толком не научился, моя физическая форма стала намного лучше, а пять чувств — острее. Я стал слышать звуки издалека и видеть всё гораздо чётче, выносливость тоже возросла, и я даже могу ощущать циркуляцию духовной энергии внутри тела...
На самом деле Цинь Мэнъян вообще не понимал, что происходит. В прошлой жизни у него было лишь крошечное Пространство, но в этой жизни оно претерпело невероятные изменения и стало совсем не таким, как прежде.
Выслушав пространный рассказ племянника, Чжан Жосюэ наконец сообразил. Неудивительно, что во второй половине дня, едва встретившись с Дуодо, он почувствовал, что мальчишка стал крепче, да и весь его внутренний дух и жизненная сила заметно улучшились — судя по всему, это было как-то связано с техникой культивации, которой занимался Дуодо.
Цинь Мэнъян смутился под пристальным взглядом маленького дяди и поспешно добавил:
— Маленький дядя, эти техники культивации различаются. Я практикую Технику солнечных сухожилий, она парная и делится на Инь и Ян. Кхм... Ну, вы с Шэнь И — кто из вас сверху, а кто снизу? Тот, кто сверху, должен практиковать Технику солнечных сухожилий, а тот, кто снизу — Технику лунных сухожилий. Ни в коем случае нельзя перепутать, иначе потом это уже не исправить.
Глядя на смущенные расспросы племянника, Чжан Жосюэ уже понял, что парень явно свернул куда-то не туда в своих мыслительных заблуждениях. Он протянул руку и постучал племянника по макушке:
— Не стоит недооценивать своего маленького дядю. Давай сюда Технику солнечных сухожилий.
В этот момент он вовсе не ломался и не отказывался из ложной скромности. Это же его племянник Дуодо, ради него он готов отдать всё самое лучшее. К тому же после наступления конца света — чем выше твоя сила, тем лучше ты сможешь защитить племянника и любимого человека. Дуодо упорно умалчивает о событиях прошлой жизни, но очевидно, что ему пришлось пережить немало тягот — это и без лишних раздумий было понятно Чжан Жосюэ.
Услышав столь решительный ответ маленького дяди, Цинь Мэнъян остолбенел. По одному только виду маленький дядя казался стопроцентной утонченной омегой — как он может брать Технику солнечных сухожилий? Если ошибиться, пути назад не будет! И Цинь Мэнъян встревоженно выпалил:
— Маленький дядя, перестань притворяться! Кого ты обманываешь, я же свой, я точно над тобой не стану смеяться! Не стесняйся, будет плохо, если перепутаешь, ведь её уже не поменяешь.
Заметив крайнюю встревоженность на лице племянника, Чжан Жосюэ беспомощно покачал головой и пояснил:
— Неужели ты не можешь проявить хоть капельку доверия к своему маленькому дяде? Зачем мне тебя обманывать! Выкладывай Технику солнечных сухожилий, я буду сверху — и точка.
Видя, что маленький дядя уже близок к тому, чтобы выйти из себя от стыда и гнева, Цинь Мэнъян поспешно достал из Пространства нефритовый нефритовый жетон — тот самый, которым сам воспользовался лишь единожды. Чжан Жосюэ не стал брать его сию же секунду: если его глаза не обманывали, то эта вещица в руке племянника появилась явно не из кармана. Скорее всего, это было Пространство. Да, без сомнений, это было Пространство.
Протянув руку и приняв нефритовый жетон, Чжан Жосюэ сразу же предостерег:
— Дуодо, тебе не нужно ничего объяснять. Эту тайну нельзя раскрывать третьему лицу, даже Шэнь И. Всё обсудим уже после наступления конца света.
В конце концов, конец света еще не наступил, и если информация утечет, последствия окажутся немыслимыми. Чжан Жосюэ ни за что не позволил бы случиться беде с племянником.
Цинь Мэнъян покачал головой и объяснил:
— Маленький дядя, о некоторых вещах всё же стоит говорить. Я могу не доверять никому в этом мире, но маленький дядя — тот, кому я доверяю больше всего. У меня есть довольно вместительное Пространство, в него поместится немало вещей. Маленький дядя, конец света уже близко, нам нужно заранее запастись продовольствием и припасами. Благодаря им наша семья сможет благополучно выжить после наступления конца света...
Затем Цинь Мэнъян подробно обсудил с маленьким дядей список необходимых вещей. Например, нельзя было забывать про туалетные принадлежности, ведь в будущем их станет просто негде достать, а также про еду, одежду и предметы обихода вроде туалетной бумаги...
Чжан Жосюэ тщательно всё записал. Изначально он не собирался вмешиваться в дела племянника, рассчитывая дать мальчику свободу действий — набив себе шишки, тот быстрее наберется опыта. Но теперь всё изменилось. Он не позволит племяннику нести это бремя в одиночку. Он решил взять на себя заботу об открытии супермаркета и закупке припасов, чтобы у племянника осталось время на что-то другое — например, просто погулять по улицам, ведь после того, как мир погрузится в хаос, таких пейзажей уже не увидишь.
Приняв решение про себя, Чжан Жосюэ перевел взгляд с листа на племянника, листая в руках нефритовый жетон. Цинь Мэнъян понял задумку маленького дяди и тут же извлек из Пространства циновку для медитации:
— Маленький дядя, садись на эту циновку, приложи нефритовый жетон к межбровью, и вся заключенная в нем информация напрямую отпечатается у тебя в голове. Это невероятно удивительно.
Выслушав Цинь Мэнъяна, Чжан Жосюэ уселся со скрещенными ногами на циновку, лежащую на кровати, и прижал нефритовый жетон к лбу. В тот же миг поток тепла хлынул в тело через макушку, ощущение было предельно четким, а в сознании возникли текстовые описания. Это заставило его окончательно поверить: племянник был абсолютно прав, и если эта штука не была техникой культивации бессмертных, то даже он сам ни за что бы в такое не поверил. До чего же поразительная вещь.
Погрузившись в состояние медитации, Чжан Жосюэ замер, а Цинь Мэнъян тихонько уселся рядом с маленьким дядей, чтобы охранять его. Первое погружение в медитацию имело решающее значение: никто не говорил об этом Цинь Мэнъяну, но его сердце подсказывало именно так.
Цинь Мэнъян понятия не имел, как выглядел со стороны во время своей первой культивации, но сейчас, по мере того как шло время, на коже маленького дяди начали проступать капельки пота. От этого пота исходил едва уловимый смрадный, крайне неприятный запах — точно такой же, какой ощутил Цинь Мэнъян, когда впервые очнулся после сеанса культивации. Цинь Мэнъян подумал, что это и есть так называемое очищение сухожилий и промывание костного мозга, при котором из организма выводятся все вредные примеси.
Сам Цинь Мэнъян в первый раз занимался культивацией около трех часов, в то время как его маленький дядя пришел в себя уже через два часа. Увидев, что тот открыл глаза, Цинь Мэнъян сразу же произнес:
— Маленький дядя, иди скорее умойся, а я пока открою окна.
В тот самый момент, когда Чжан Жосюэ открыл глаза, его обоняние сразу же уловило этот отвратительный запах. Стоило племяннику заговорить, как он всё понял. Обычно сдержанный Чжан Жосюэ в этот момент испытал редкое для него смущение и стремглав бросился в ванную. Пожалуй, это был первый случай за последние годы, когда он, после стольких лет духовного совершенствования, полностью забыл о манерах.
Пока маленький дядя принимал душ, Цинь Мэнъян отпер входную дверь, распахнул настежь окно, оставлявшее прежде лишь узкую щель, и включил кондиционер на максимум. Воздух в комнате заходил ходуном, быстро выветривая мерзкий запах.
Стоя у окна и делая глубокий вдох, Цинь Мэнъян чувствовал, как всё его тело наполняется легкостью — словно тяжелый груз, давивший на него столько времени, наконец разделил с ним маленький дядя. Цинь Мэнъян улыбнулся, и на душе у него стало на редкость легко. Здесь было и радостное волнение от встречи с маленьким дядей, и облегчение от того, что теперь они делят это бремя на двоих.
Основательно отмывшись, Чжан Жосюэ почувствовал невероятную свежесть во всем теле — словно невидимые путы, сковывавшие его все эти годы, исчезли бесследно. Впервые за долгое время ему показалось, будто он вернулся в те дни, когда еще не был ранен: каждая клеточка его существа излучала бодрость.
Видя, как маленький дядя выходит из ванной, Цинь Мэнъян аж засиял от восторга, бросился к нему и тут же ущипнул за щеку. И без того безупречная кожа маленького дяди теперь стала гладкой и нежной, как у младенца, а от всего его облика веяло юношеской свежестью. Если они сейчас выйдут куда-нибудь вдвоем, люди наверняка примут его за младшего брата, а вовсе не за дядю.
Подвергшись столь наглому нападению со стороны племянника, Чжан Жосюэ, чья толщина кожи уже давно тренировалась в самых суровых условиях, все же густо покраснел и строго приказал:
— Дуодо, прекрати! Где это видано, чтобы ты так хватал дядю за щеки? Совсем от рук отбился.
Цинь Мэнъян ни капли не испугался этого окрика и, прежде чем маленький дядя успел дать ему отпор, успел ущипнуть его во второй раз, звонко рассмеявшись:
— Маленький дядя, да на кого ты сейчас похож? Скорее на моего младшего брата! Кто бы мог подумать, что после первой же тренировки ты помолодеешь лет до восемнадцати? Лицо такое нежное, просто невероятно приятно тискать.
Племянник с дядей еще немного порезвились, но время уже перевалило за полночь, и они улеглись на широкую — по меньшей мере два с половиной метра — кровать Чжан Жосюэ. Цинь Мэнъян всё же не удержался и спросил:
— Маленький дядя, я же помню, что Шэнь И владеет невероятно крутыми боевыми искусствами... Как тебе вообще удалось занять доминирующую позицию? Расскажи скорее, как так вышло?
Любопытство сжигало Цинь Мэнъяна изнутри. К сожалению, раньше маленький дядя никогда об этом не распространялся, и он всегда наивно полагал, будто снизу в их паре как раз-таки маленький дядя. Оказалось же, что снизу был Шэнь И — этот факт полностью перевернул все представления Цинь Мэнъяна.
Услышав вопрос племянника, Чжан Жосюэ с забавной улыбкой потрепал его по голове:
— Если уж он сам добровольно лег пластом, неужели я не смог бы взять верх? Иначе твоему маленькому дяде оставалось бы только пойти и разбить голову о кусок тофу.
В изумлении Цинь Мэнъян громко воскликнул:
— Да ладно! Неужели Шэнь И от природы склонен быть пассивным?
Слова племянника заставили Чжан Жосюэ легко вздохнуть. Погружаясь в воспоминания, он заговорил:
— Нет, Шэнь И вовсе не принадлежал к этому кругу. Это я начал добиваться его первым, я полюбил его, всем сердцем полюбил...
Из рассказа маленького дяди Цинь Мэнъян узнал, что в те годы тот был настоящим элитным бойцом спецназа. И слово «элита» здесь вовсе не означало, что маленький дядя превосходил остальных лишь в чем-то одном — он был универсалом, способным блестяще справиться с любой ролью в команде. Когда командир их отряда погиб, именно маленький дядя взял на себя командование и успешно выполнил задание, после чего в их подразделение перевели Шэнь И.
В те времена Шэнь И сиял ярче всех и обладал колоссальной харизмой. Даже такой человек, как его маленький дядя, оказался повержен сиянием этого ослепительного света. Из рядового бойца Шэнь И стремительно вырос в заместителя командира, а затем и сам возглавил отряд. Маленький дядя же неизменно следовал за ним по пятам, храня молчание, даже когда спустя год после поступления на службу Шэнь И занял должность командира отряда. Позднее во время выполнения одной из миссий Шэнь И получил ранение. Чтобы его не захватили в плен, Чжан Жосюэ спрятал его, а сам увел погоню за собой. К тому моменту, когда Шэнь И наконец вернулся с подмогой, прошло больше десятка дней, и Чжан Жосюэ был истерзан до полусмерти — от него почти ничего не осталось...
Чжан Жосюэ признался Цинь Мэнъяну, что в тот самый миг, когда его схватили, он впервые пожалел обо всем. Шэнь И был круглым сиротой, и в случае его гибели плакать по нему стал бы разве что он сам. А он... лишь в момент пленения вспомнил о старшей сестре и племяннике. К тому времени Чжан Жосюэ уже знал, что жизнь его сестры не была счастливой — лишь благодаря ему, подающему надежды младшему братцу, зять не смел открыто обижать жену. Но прежде чем он успел оправиться от ран, сестра скончалась. Он даже не смог взглянуть на нее в последний раз и пропустил похороны. Весть дошла до него лишь три месяца спустя, когда его зять уже женился на другой и заставлял пятнадцатилетнего хрупкого ребенка бросить учебу и горбатиться на подработках ради денег.
Узнав об этом, Чжан Жосюэ впервые в жизни возненавидел Шэнь И — потому что тот перехватил его письма, из-за чего он опоздал на похороны родной сестры. Чжан Жосюэ прекрасно понимал, что Шэнь И действовал из благих побуждений, но ничего не мог поделать со своей злобой. Да, это была самая настоящая слепая ярость. А тут еще и та женщина из высших кругов положила глаз на Шэнь И, поползли грязные слухи об их неоднозначных отношениях... То был самый мрачный период в жизни Чжан Жосюэ. Смерть сестры, неясная судьба племянника, принудительное увольнение со службы, подорванное здоровье и полнейшее истощение, лишившее его даже положенных при увольнении перспектив перевода на гражданские должности...
— Знаешь, Дуодо? Когда меня пытали, я твердил себе одно: я должен выжить, я должен продержаться. Я единственный мужчина в семье Чжан, я обязан позаботиться о вас, и я не собираюсь оставлять Шэнь И в выигрыше. К счастью, я выжил. Иначе что бы стало с моим Дуодо? Его бы до смерти заклевал этот бессердечный отец...
Чжан Жосюэ тихо повествовал о событиях прошлых лет, и теперь эти рассказы звучали так, словно всё случившееся произошло не с ним. И слава богу, что он нашел в себе силы выжить: после нескольких критических состояний Шэнь И неотступно дежурил у его постели, уверяя, что если он только выживет, то даст им шанс попробовать всё сначала — именно это заставило его цепляться за жизнь.
Впервые в этой и прошлой жизни Цинь Мэнъян узнал обо всем, что выпало на долю маленького дяди. Его сердце сжалось от жгучей жалости. Пусть сейчас маленький дядя рассказывал обо всем столь спокойно и буднично, тогда ему наверняка пришлось невыносимо тяжело. Цинь Мэнъяну очень хотелось взглянуть на шрамы на теле маленького дяди.
Чжан Жосюэ относился к этому философски — столько лет прошло, а скрывал он их от Дуодо исключительно из страха напугать мальчика. По уговорам Цинь Мэнъяна он с безмятежным видом расстегнул пуговицы на пижаме. Цинь Мэнъян увидел, что белоснежная кожа на груди и животе маленького дяди сплошь покрыта густой сетью шрамов. Он не знал, какое именно оружие оставило эти следы, но их плотность говорила о том, что раны наносились слой за слоем. Страшно было представить, сколько боли перенес маленький дядя в прошлом. Неудивительно, что Шэнь И добровольно сдавался без боя — ведь изначально все эти удары должны были обрушиться на него самого.
Цинь Мэнъян помимо своей воли протянул руку и нежно провел пальцем по длинному шраму на талии маленького дяди. Если бы эта рана оказалась чуть глубже, маленького дяди просто разрезало бы пополам. Цинь Мэнъян мог лишь догадываться, как невыносимо больно было тогда его дяде...
Заметив влажный блеск в глазах племянника, Чжан Жосюэ протянул руку, погасил прикроватную лампу и легко похлопал его по спине:
— Дуодо, всё уже позади. Поздно уже, ложись спать, завтра с утра вместе займемся культивацией.
Чжан Жосюэ не забыл слова племянника о том, что Техника солнечных сухожилий лучше всего практикуется на рассвете. Уж если он брался за что-то, то стремился сделать это наилучшим образом, а терпения и упорства ему было не занимать — это были фундаментальные качества его характера.
Стараясь не всхлипывать, Цинь Мэнъян чувствовал, как капли слез одна за другой падают на грудь маленького дяди. Словно десяток лет назад при первой встрече, парень целиком зарылся в объятия маленького дяди. И хотя он уже вырос, в этот момент он оставался всё тем же беспомощным и опечаленным ребенком из прошлого.
Сидя за стойкой бара, Шэнь И по привычке заказал бокал алкоголя. Единственным отличием было то, что сегодня Жосюэ не сопровождал его. Это был тот самый бар, куда они с Жосюэ любили захаживать посидеть вдвоем — он находился совсем близко от дома, всего в десяти минутах ходьбы. Здесь всегда царила тишина и уют, без суеты и гама, и заведение пользовалось популярностью у людей состоятельных, ценивших покой.
— О, Шэнь И, выпиваешь, и даже не позвал меня? Чего это ты сегодня один? Где Жосюэ? Почему не пришел, вы же вечно ходите хвостом друг за другом.
Пока Шэнь И неторопливо потягивал выпивку, к нему подошел высокий, стройный и привлекательный зрелый мужчина. Это был У Фэн, общий боевой товарищ Чжан Жосюэ и Шэнь И. В те годы Шэнь И и Чжан Жосюэ переживали тяжелые времена, но у семьи У Фэна водились деньги, и самые первые инвестиции в компанию Шэнь И поступили именно от него. Разумеется, сейчас он оставался деловым партнером Шэнь И и совладельцем компании. Большую часть текущих дел вел как раз У Фэн, благодаря чему Шэнь И мог позволить себе роскошь расслабиться и уделять больше времени любимому человеку.
Шэнь И покачал головой:
— Ой, не сыпь соль на рану, У Фэн. Помнишь того ублюдка Чжана Цзюня? Он выложил в соцсетях пост с нашими с Жосюэ и Дуодо совместными фото. Этот гад просто пытается разрушить наши отношения с Жосюэ, хочет втереться в доверие и отбить его у меня. Попадется он мне в следующий раз — прибью на месте!
У Фэн, собиравшийся сделать глоток, едва не выплеснул вино обратно, но, судя по всему, всё же поперхнулся. После серии оглушительных, до слез продирающих кашлей он посмотрел на Шэнь И взглядом исследователя, изучающего этот уникальный феномен боевого товарища, у которого напрочь отключалась логика, стоило зайти речи о Чжан Жосюэ. Чжан Цзюнь открыто заявлял, что добивается самого Шэнь И, так почему же этот боевой товарищ умудрился истолковать всё так, будто тот собирается увести Жосюэ?
Прекрасно зная характер друга, У Фэн попытался его успокоить:
— Забей, Шэнь И, заблокируй ты этого Чжана Цзюня, а с остальным я сам разберусь. Твой драгоценный племянник только что вернулся домой, так что забот у тебя сейчас и без того хватает. Кстати, я слышал, вы с Жосюэ планируете в следующем году поездку за границу. Не думали заодно и пожениться? В нашей стране пока нельзя, но в некоторых государствах — вполне. Вы ведь вместе уже больше десятка лет.
Шэнь И покачал головой:
— Еще не решили, всё зависит от желания Жосюэ. Моя идея в том, что Дуодо уже вырос, сильной опеки больше не требует, так что во время поездки в следующем году можно было бы и свадьбу сыграть, а по возвращении закатить банкет для друзей. Кроме Дуодо, у нас всё равно нет других родственников, только вы, наши братья и друзья...
Выслушав планы товарища, У Фэн искренне порадовался за него и даже немного позавидовал. Пройти рука об руку с любимым человеком целое десятилетие — испытание поистине не из легких. И раз уж даже единственный родственник поддерживает их союз, жизнь Шэнь И действительно удалась. Не то что он — столько лет прошло, а остепениться так и не получилось, одинок как перст. Когда-то многие крутили пальцем у виска, считая Шэнь И безумцем, променявшим блестящие перспективы ради жизни с мужчиной. Но стоит взглянуть на них сейчас — много ли из тех скептиков способны похвастаться таким же семейным счастьем, каким окружены Шэнь И и Жосюэ?
— Ладно, брат, я пожалуй пойду. И ты тоже давай, подыскивай уже кого-нибудь по душе и оседай. Прошло больше десяти лет, так и старость не за горами.
Шэнь И хлопнул У Фэна по плечу. Тот был его лучшим другом, но на любовном фронте ему катастрофически не везло — сколько лет прошло, а он всё никак не мог отпустить прошлое, и смотреть на это было откровенно больно.
Когда Шэнь И вернулся домой, была уже глубокая ночь. Он на цыпочках прошел в гостиную и заметил, что дверь в спальню приоткрыта, а изнутри струится тусклый свет настенного светильника. Тихонько толкнув дверь, он увидел, что его возлюбленного бессовестно захватил в плен тот самый негодный племянник, которого они вырастили.
Прежде чем Шэнь И успел что-то произнести, Чжан Жосюэ приложил указательный палец к губам, призывая соблюдать тишину. Шэнь И, изначально планировавший спать в гостевой комнате, увидев незапертую дверь, разумеется, передумал ночевать в одиночестве. Ополоснувшись, он молча устроился по другую сторону от любимого. Десять лет назад, когда он только разыскал Чжан Жосюэ, у них почти не было денег. Жосюэ хворал, ему требовались лекарства и лечение, они снимали одну на двоих комнату: летом Шэнь И спал прямо на полу, а зимой, когда стояли лютые холода, они вдвоем со взрослеющим юношей ютились на одной кровати.
— Что это с ним? Мальчик плакал? — тихо спросил Шэнь И.
Усевшись на постели, он увидел прижавшегося к груди его возлюбленного парня с застывшими в уголках глаз слезами и жалкой, несчастной модальностью на лице.
Чжан Жосюэ осторожно подвинул паренька поглубже на кровать, приподнялся, прислонившись спиной к изголовью, и жестом попросил Шэнь И подкурить ему сигарету. Только после этого он заговорил:
— Рассказал ему кое-что из нашего прошлого. Вырос парень, а привычки те же — чуть расстроится, и сразу слезы градом.
Шэнь И прекрасно понимал, о чем говорит Жосюэ. В те времена пятнадцатилетний Дуодо был хрупким, худеньким подростком. Тоскуя по матери, он неизменно прятался под одеялом и тихонько плакал, не издавая ни звука. Если бы однажды вечером Жосюэ не застал его в слезах, они бы и дальше думали, что мальчик просто пускает слюнки во сне. Тогда этот маленький пацан и правда будто состоял из воды — стоило ему заплакать, как подушка насквозь промокала от слез.
http://bllate.org/book/22588/2389162
Готово:
