Готовый перевод Rebirth New Era of Apocalypse / Перерождение: Новая эра апокалипсиса: Глава 24

Вскоре в комнате поднялся шутливый гам: А-Фэн принялся отбиваться от наседавших сослуживцев, размахивая половником, кто-то не выдержал и запросил пощады, а фраза А-Фэна о том, что больше никто из них и не подумает попробовать его стряпню, вмиг рассмешила всех присутствующих. Атмосфера царила невероятно оживленная — ни следа недавней смертельной опасности и никакого осознания надвигающегося конца света.

Чэнь Фэй принес миски с палочками для еды, протянул их Цинь Мэнъяну и заговорил:

— Не церемонись с нами, бери всё, что нравится, черпай сам и от души. Раз уж мы зовем тебя женой нашего капитана, не подкачай! Мы-то все ждем, когда ты выведешь капитана из рядов холостяков и осчастливишь его, так что не будь чужим!

Прежде чем Цинь Мэнъян успел взять миску, Оуян Цин всё же подал голос:

— Если не хотите сегодня вечером бежать десятикилометровый кросс с полной выкладкой, прекращайте нести чушь. Цинь Мэнъян, снимай верхнюю одежду и кашемировый свитер, так наешься, что потом в поте лица бегать будешь. Чэнь Фэй, отвори половину окна.

Услышав предостережение младшего брата, Цинь Мэнъян послушно стянул камуфляжную куртку на молнии. В комнате было не сказать чтобы жарко, но когда он вместе с остальными принялся за еду, от острого-преострого раскаленного масла во рту стало невероятно хорошо. Правда, от такой жгучей остроты у Цинь Мэнъяна моментально выступил пот на лбу, тем более что к ночи Призрак достал еще и байцзю. В такую погоду горячий хот-пот и крепкая водка под завывание ледяного ветра подходили просто идеально — словами не передать. Казалось, это пламенное тепло способно разогнать даже ужас грядущего апокалипсиса.

В это время в другой части деревни Чжэн Лэй помогал У Фэну растапливать котел в подвале, а смертельно уставший Чу Цы забрел на кухню, чтобы сварить немного кажи. Проведя столько часов за рулем, он валился с ног от усталости, но сон нейшел к нему. И хотя он верил, что Цинь Мэнъян не бросается словами попусту, теперь, когда всё стало реальностью, на душе было как-то тревожно и туманно.

Шэнь И и Чжан Жосюань переоделись в длинные пальто, набросив сверху непромокаемые плащи, и, вооружившись керосиновыми фонарями, шагнули в темноту, то проваливаясь в сугробы, то вытягивая ноги из грязи. На заброшенной пустоши, кроме круга света от их фонарей, царила непроглядная тьма, до боли напоминающая кадры из какого-нибудь фильма ужасов. Едва они вошли в деревню, раздался собачий лай — мир наконец подал признаки жизни. Остановившись у ворот старого сельского комитета, Шэнь И с размаху ударил ногой в запертую калитку, и фонарь повесили на колонну угловой башни. Схватив вместе с Чжан Жосюанем массивное брусчатое бревно, они принялись наносить удары по большому метровому колоколу...

Дон... Дон... Старый бронзовый колокол, молчавший не один десяток лет, вновь зазвучал, наполнив воздух тяжелым, полным вековой истории гулом. Удар за ударом — и вот в Циньцзяцуне стали просыпаться жители одного дома за другим. Многие молодые люди ничего не понимали и спросонья откровенно ругались на нарушителей покоя. И лишь глубокие старики знали: колокол в деревне бьют только в час великой беды — когда в селение врываются бандиты или чужеземные захватчики...

Этот колокол издавна хранил благополучие и безопасность деревни, и когда он зазвонил вновь, пожилые люди потянулись к выключателям. Пощелкав ими впустую и ощутив непривычный, зябкий холод, они сразу поняли: дело неладно... В каждом доме начали будить молодежь, и повсюду воцарилась суматоха: кто-то спешно искал свечи, кто-то натягивал одежду и расспрашивал домашних, что происходит — деревня погрузилась в полный хаос.

На открытой площадке у входа в сельский комитет Чжан Жосюань и Шэнь И уже сложили огромную поленницу. Шэнь И бросил взгляд на возлюбленного, и, получив кивок, чиркнул спичкой. Глядя, как разгорается яркое пламя костра, они остались лишь ждать, пока сюда подтянутся деревенские жители.

***

Губы Цинь Мэнъяна покраснели от остроты, а на кончике носа выступили капельки пота. Внезапно он отложил палочки, запричитав:

— Всё, я сейчас сгорю, ну до чего же остро...

Видя, как Цинь Мэнъян суетится в поисках воды, бойцы спецназа громко рассмеялись. В конце концов Оуян Цин сжалился над ним и протянул бутылку пива метавшемуся из стороны в сторону парню, который от жгучего перца уже потерял ориентацию в пространстве. Наблюдая, как молодой человек жадно припал к горлышку и делает большие глотки, Оуян Цин покачал головой с легкой улыбкой. На самом деле их бойцы, прибывшие сюда недавно, поначалу тоже не умели есть так много острого, но из-за того, что стряпня А-Фэна была невероятно вкусной, постепенно привыкли.

Осиликнув большую часть бутылки ледяного пива, Цинь Мэнъян наконец спас свое дымящееся горло. Прижав бутылку к груди, он украдкой поглядывал на Младшего брата, который ел невозмутимо и тихо. На фоне этой шумной компании манера Младшего брата трапезничать казалась эталоном изящества, особенно если учесть, что остальные парнѝ походили на оголодавших демонов из преисподней. Цинь Мэнъян понимал, что ему в жизни не перехватить у них ни кусочка, однако движения Младшего брата, при всей их внешней плавности, были молниеносными — никто за столом не мог с ним тягаться. И поскольку Цинь Мэнъяна официально зачислили в категорию тех, о ком Младший брат должен заботиться, ему доставались особые привилегии: стоило Цинь Мэнъяну не успеть что-то схватить, как в его миске тут же оказывались лучшие кусочки мяса и овощей, искусно выловленные Младшим братом.

Оставив пустую бутылку из-под пива и вновь вооружившись палочками, Цинь Мэнъян больше не стал состязаться с любителями перца до потери пульса, а сосредоточился на неостром бульоне. Домашние колбаски, пельмени и китайская капуста оказались на редкость вкусными, нежными и сочными — по сравнению с огненной половиной котла они не перегружали рецепторы, но радовали тонким естественным ароматом.

Огромный стол с припасами — рулеты из говядины и баранины, салат, пекинская капуста, картофель и ломтики батата, нарезанные Призраком, — был начисто сметен этой компанией. Масло и перцы с поверхности красного бульона аккуратно собрали: А-Фэн пообещал сварить на них лапшу завтра утром, заметив, что лучшей заправки не сыскать.

Наевшись досыта, бойцы спецназа расселись поудобнее. Цинь Мэнъян устроился, поджав ноги, рядом с Младшим братом. Оуян Цин окинул взглядом притихших подчиненных, слегка кашлянул и заговорил:

— Вы все видели, что творится в сети. Теперь нам нужно обсудить дальнейшие шаги — от этого зависит будущее каждого из нас. По правде говоря, наше подразделение — структура внешняя: мы преследуем террористов, ловим предателей родины и иногда привлекаемся к охране важных персон. Но то, о чем я хочу сказать сейчас, не имеет к нашей службе ни малейшего отношения. Конец света наступил, и это неоспоримый факт. Вы уже испытали на себе внезапную остановку двигателей, отключение электричества во всем районе, да еще и попали под град...

— Командир, я не хочу уходить! — внезапно перебил его Призрак.

Многие бойцы тут же поддержали товарища: для них отряд стал настоящей большой семьей, теплой и дружной, и никому не хотелось расставаться с боевыми товарищами.

Оуян Цин покачал головой:

— Сейчас вопрос не в том, хотите вы уходить или нет. Додо абсолютно прав: часть бойцов обязана уйти, а кто-то сможет остаться. Вы, пожалуй, еще не до конца осознаете всю опасность апокалипсиса. В сети пишут, что это лишь начало: тьма сгустилась, и завтра солнце не взойдет. Сколько продлится эта ночь, никто не знает. У кого нет родителей или если они еще крепкие, в самом расцвете сил, а дом в деревне — те, конечно, могут переждать какое-то время здесь. Но, как и сказал Додо, если дома нет крепких мужчин, а остались только мать или жена с детьми, нужно немедленно собираться в дорогу. Защищать родину, безусловно, важно, но защитить свои собственные семьи сейчас куда важнее и неотложнее. Никто из вас не захочет вернуться домой слишком поздно и жалеть об этом до конца дней. Если кто-то из вас думает иначе, скажите мне первыми...

Когда Младший брат умолк, Цинь Мэнъян тут же подхватил:

— Ваш командир прав. Те из вас, у кого нет родных и никаких привязанностей, могут спокойно остаться. Но поймите же: конец света — это не просто закат и отсутствие солнца какое-то время. Вы думали о том, что будет дальше? Автомобили, поезда и самолеты встанут, и вы серьезно верите, что люди в мегаполисах смогут по-прежнему покупать еду в супермаркетах? Нет! Огромные города, полностью зависящие от внешних поставок, не смогут долго обеспечивать себя продовольствием, особенно с наступлением холодов. В южных городах нет центрального отопления, а электрообогрев перестанет работать — люди начнут заживо замерзать. Вскоре в этих гигантских мегаполисах начнутся вещи, которые человеческий разум не в силах вообразить: борьба за еду и ресурсы ради банального выживания.

Сделав глоток оставшегося пива, Цинь Мэнъян продолжил:

— Неужели вы хотите, чтобы ваши старенькие мамы и отцы состязались за кусок хлеба с молодыми и сильными парнями? Или чтобы ваши хрупкие жены и маленькие дети соперничали со здоровыми мужиками? В таких условиях это будет все равно что бросить кусок мяса собаке — назад не вернешь. Любой настоящий мужчина сойдет с ума от мысли, что кто-то посягнул на его любимую женщину. И главное — захочет ли сама жена такого исхода? Как бы ни была тяжела доля защитника отечества, в одиночку или вдвоем такую беду не пережить, так сейчас по всему миру. Поэтому я считаю: те бойцы, у кого дома нет физически крепких мужчин, должны немедленно отправляться в путь. Пользуйтесь тем, что конец света только начался, у многих семей еще есть запасы еды, а государство хоть как-то держит ситуацию под контролем. Возвращайтесь домой, и лучше всего уведите родных в деревню — там будет куда безопаснее, чем в городе. Самое начало апокалипсиса — это золотое время для возвращения. Когда начнется полный хаос, защитить всю семью в одиночку станет практически невыполнимой задачей. Не ровен час, пока вы отвлечетесь хоть на секунду, у вас прямо из-под носа уведут ребенка, а чем это закончится, объяснять не нужно — доведенный до отчаяния голодом человек способен на всё...

Выступление Цинь Мэнъяна, прозвучавшее почти как угроза, заставило спецназовцев умолкнуть. От одной мысли о подобном сценарии кровь стыла в żyłach. У каждого, кто не был сиротой, имелись близкие, каждый за кого-то переживал.

Спустя мгновение Обезьяна неуверенно произвела:

— Додо, ты ведь преувеличиваешь, разве нет? Я тоже читал новости в сети, там писали про землетрясения и цунами, но про то, что нас градом побьет до шишек на лбу, почему-то не слова не было. Может, тот автор просто пугал народ? Вот взойдет завтра солнце, и все снова смогут работать в поле. Даже без электричества, пусть и труднее, но выжить-то должно получиться.

Оуян Цин бросил взгляд на сидевшего рядом Цинь Мэнъяна, покачал головой и ответил:

— Обезьяна, ты ошибаешься. Сейчас июнь, при такой температуре урожай этого сезона практически погиб, а когда снова взойдет солнце — не знает никто. Месяц-другой, и страна погрузится в глубокий продовольственный кризис, от голода погибнут миллионы. К тому же нарушено транспортное сообщение, парализована связь — реальность окажется куда страшнее того, что описал Додо. Да и тот человек, который выложил информацию, возможно, в момент начала конца света даже не был в столице, откуда ему знать про столичный град...

В глубине души каждый из собравшихся понимал: если апокалипсис пойдет по описанному сценарию, проблемы окажутся куда масштабнее. Боец по прозвищу Тигр, которого зачислили в спецназ только в прошлом году, поднялся на ноги и произнес:

— Командир, я хочу уйти. Моим родителям уже за пятьдесят, дома растет младшая сестра-школьница, я обязан вернуться и позаботиться о них.

Он решился заговорить первым вовсе не случайно: остальные бойцы служили в отряде гораздо дольше него и были крепче связаны друг с другом, поэтому первыми они бы не вызвались. Тигр же безгранично верил командиру и беспрекословно выполнял любые его приказы. В прошлогоднем отборе он оказался единственным новичком, а в мае этого года часть ветеранов ушла. Летом планировался новый набор, но после всего случившегося об этом не могло быть и речи — судя по всему, они оставались последним составом спецназа.

Следом за Тигром о своем решении уйти заявили еще несколько человек. Правда, они решили повременить до завтрашнего утра: если солнце действительно не взойдет и температура не поднимется, они тут же отправятся в путь. В конце концов, как и сказал Додо, разве можно позволить старым родителям, женам и детям в одиночку сражаться за выживание с молодыми амбалами?

Убедив большинство бойцов, Оуян Цин перешел к тем, кто решил остаться. Среди них была Обезьяна, служившая под началом командира уже четыре года. Оуян Цин подобрал его в какой-то горной деревушке на границе, и тот ориентировался в джунглях лучше, чем в собственном дворе. Сирота, выросший на подаяния соседей, он не имел никаких привязанностей и был абсолютно свободен.

У Чэнь Фэя дома оставался старший брат, семья жила в деревне, родня была многочисленной, так что какое-то время они вполне могли обойтись без него. Цинь Дунлай — волк-одиночка: родители давно умерли, родом он из Аньлиня, а хотя всякой дальней родни хватало, связи с ними оборвались много лет назад. У Призрака был младший брат-подросток, учившийся в университете и доставлявший немало хлопот, но пока тот не творил совсем уж безумств, Призрак мог спать относительно спокойно. К тому же его дом тоже находился в деревне, а колледж брата располагался в пешей доступности — день-два пути, так что переживать особо не стоило.

Ситуация А-Фэна выглядела сложнее: после смерти матери отец женился во второй раз, а несколько лет назад умер и он сам, оставив мачеху полновластной хозяйкой дома. Кроме бабушки, привязанностей у него не было, но за ней присматривала семья младшего дяди в деревне, так что ехать прямо сейчас особой нужды не было.

Окинув взглядом бойцов, Оуян Цин подсчитал: всего в отряде было восемнадцать человек, а с учетом Цинь Мэнъяна — девятнадцать. За исключением Обезьяны, Чэнь Фэя, Цинь Дунлая, Призрака и А-Фэна, остальным требовалось срочно собираться в дорогу.

Поразмыслив пару секунд, Оуян Цин отдал распоряжение:

— Всем, кому нужно домой, продиктовывайте адреса. Призрак, за завтрашний день ты должен составить карты с кратчайшими маршрутами. Если рассвета не будет, ориентироваться станет вдвойне тяжело. Бойцы, чьи пути лежат в одну сторону, выдвигаются вместе, а уже потом расходятся по домам. И последнее предупреждение от меня: не смейте недооценивать обычных людей и не вздумайте погибнуть по дороге. Я, Оуян Цин, не потерплю, чтобы из моих рук вышли такие слабаки. Если кто-то из вас сдохнет в пути, можете даже не надеяться встретиться со мной на том свете — я такого позора не переживу.

Пятнадцать бойцов в унисон отчеканили:

— Есть!

Будучи бойцами внештатного спецназа, составлявшими элиту элит, они были способны в одиночку расправляться с международными наемниками, чье снаряжение превосходило их собственное. Выполняя задания по ликвидации перебежчиц и предателей, они каждый раз безупречно справлялись с задачей прямо под носом у вооруженной охраны. Попасть впросак в пустяковом деле для них считалось немыслимым, потому что за любой оплошностью следовала бесшумная смерть, а государство даже не признало бы их гибели. И если бы не жажда чести, никто из них не стал бы добровольно испытывать судьбу, шагая по лезвию ножа между огнем и ветром.

Призрак с записями адресов ушел на кухню продолжать работу при свете и параллельно подбросить угля в печь. Оуян Цин посмотрел на притихших парней и велел:

— Хватит сидеть столбом. На этой кановой печи поместится шестеро, остальные берите спальники и устраивайтесь на ночлег прямо на полу в старом доме.

Толпа бойцов шумно вывалилась наружу. Внезапно в комнате остались лишь он один и Цинь Мэнъян. Оуян Цин тихо спросил:

— Додо, а ты когда собираешься домой?

На секунду Оуян Цина охватило странное чувство растерянности. Все эти годы он хоть и служил интересам клана Оуян, но в целом образ жизни спецназа ему нравился, особого отторжения не вызывая, а общество этих парней искренне радовало.

Но теперь большинство бойцов уходило, да и оставшиеся рано или поздно разъедутся. Куда податься ему самому? И слова Цинь Мэнъяна — неужели всё, случившееся в прошлой жизни, правда? Почему события развивались именно так? Через несколько лет на него начнется охота, и лишь спасаясь от убийц, он покинет окрестности столицы, забредет так далеко и встретит этого парня... Или в рассказах юноши крылся какой-то подвох?

Заметив, что Младший брат погрузился в мрачные раздумья, Цинь Мэнъян протянул руку, мягко накрыл его сухую длинную ладонь своей и тихо проговорил:

— Младший брат, где ты — там и я. Я не вернусь домой один. Я хочу забрать тебя с собой, я хочу быть с тобой. Сейчас только начало конца света, я знаю чуточку больше остальных и у нас непременно будут козыри в рукаве. Тебе нужно просто оставаться собой — я никому не позволю тебя обидеть.

Слова молодого человека согрели сердце Оуян Цина изнутри. Он твердо знал, что не станет надолго задерживаться в клане Оуян: с самого рождения это место никогда не принадлежало ему. Возможно, со временем он начнет путешествовать, куда глаза глядят — всю жизнь он провел на заданиях, вечно куда-то спеша и никогда не останавливаясь, чтобы просто пожить для себя. А ведь это неплохая идея. Наверное, делить путь с привязавшимся к нему назойливым парнем будет куда веселее, чем идти в одиночку.

Оуян Цин поднялся с кана. Цинь Мэнъян, видя, что остальные разошлись, скучая, примостился на краю. В прошлой жизни в это самое время он лежал в постели, пытаясь согреться, и ночью от дикого холода стащил на кровать все ватные одеяла в доме, едва пережив первую ночь. А дальше началась паника — паническое бегство из города, спешный отъезд в Чэнду и возвращение к родным. Отец с мачехой поначалу встретили его тепло, расспрашивали о здоровье, сводные брат и сестра тоже вели себя тише воды, но ровно через год, стоило ему получить ранение, всё перевернулось.

В памяти всплыло лицо так называемой сестры, свысока и презренно глядевшей на него сверху вниз, сорванный голос, перерезанные сухожилия на руках и ногах — и превращение в беспомощного калеку. Поначалу Цинь Мэнъян никак не мог взять в толк, какой прок этой семейке с ним так поступать. Пусть даже ради получения хоть какого-то мизерного количества мяса путем торговли его телом... Но ведь даже со сломанной ногой он мог вылечиться и снова ходить на охоту, это принесло бы куда больше пользы, чем расправы!

И лишь когда приблизилась зима, а его измученное месяцами пыток тело совсем иссохло, та женщина вместе с младшим братом явилась к нему с торжествующим видом. Выяснилось, что в день ранения его кровь попала на нефритовый амулет, подаренный бабушкой, и эта девица случайно обнаружила скрытое внутри Пространство. Так всё и решилось само собой. Вспоминая об этом, Цинь Мэнъян испытывал жгучую, всепоглощающую ненависть...

Вскоре все бойцы, за исключением занятого ночной работой Призрака и самого Цинь Мэнъяна, вернулись со спальниками. Взмахом руки Оуян Цин пресек любые попытки уступить друг другу лучшие места: все, кто получил травмы головного века или головы, остались на кане, а остальные просто постелили спальники на полу.

Строго говоря, Цинь Мэнъян тоже числился среди раненых, но заметив, что Младший брат собрался спать на полу, он быстренько одолжил спальник у кого-то из парней и примостился рядом. Когда газовый фонарь погас, Цинь Мэнъян прищурился и в темноте принялся украдкой разглядывать Младшего брата. Он прекрасно знал, насколько у того острая чуйка, и все эти попытки следить незаметно были обречены на провал... Впрочем, подумал Цинь Мэнъян, даже если тебя не поймают с поличным, Оуян Цин и так прекрасно понимает, чем ты тут занимаешься.

Время тянулось медленно. Сначала Цинь Мэнъян никак не мог уснуть, мысли скакали с одного на другое. День выдался слишком насыщенным: падение вертолета, безумная гонка на велосипеде ради встречи с Младшим братом — эмоции бурлили через край. Сейчас же, кроме тихого размеренного дыхания товарищей, вокруг царила абсолютная тишина. Постепенно погружаясь в дрему, Цинь Мэнъян бессознательно заерзал на месте, и сам не заметив как, перекатился вплотную к Младшему брату.

Этой ночью все легли поздно, а из-за того, что небо так и не посветлело, Обезьяна проснулся раньше остальных. Стараясь не шуметь, он тихонько выскользнул из старого дома и, как обычно, переодевшись и нацепив утяжелители, вместе с парочкой проснувшихся сослуживцев отправился на утреннюю разминку.

Тусклый свет керосинового фонаря едва освещал старый дом. Никто не стал будить Цинь Мэнъяна и командира, спавших у края кана. Глядя на прижавшихся друг к другу молодых людей и на то, с каким умиротворенным видом спал их командир, напрочь растерявший привычную бдительность, бойцы мысленно качали головами: да уж, их старший товарищ обладает поистине великим влиянием! Просыпавшиеся один за другим солдаты невольно сходились во мнении, что эти двое — поистине идеальная пара.

http://bllate.org/book/22588/2389173

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 25»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать Rebirth New Era of Apocalypse / Перерождение: Новая эра апокалипсиса / Глава 25

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.