Получив нагоняй от Тан Юй, Цзян Цзы всё же не поберег здоровье и продолжил самоотверженно заниматься закупками. Обойдя несколько магазинов сельскохозяйственной продукции и не найдя нигде полного ассортимента, ему пришлось собирать всё по крупицам: тут взять немного, там купить чуть-чуть. В конце концов всё необходимое оказалось в сборе — нашлись и фрукты, и овощи, каждого вида по двадцать пакетов. Добро уместилось в четыре огромных ящика, заодно он приобрёл и весь нужный для земледелия инвентарь. Взяв такси до дома, на входе в жилой комплекс он попросил дежурного охранника помочь донести тяжести до квартиры — поделать было нечего, согнуться он никак не мог.
Стоило только закрыть дверь, как четыре больших ящика вместе с сельхозинвентарем тут же переместились за ним в пространственное измерение. Вчера он выяснил, что может управлять размещением предметов снаружи, но стоило войти внутрь, как всё приходилось делать своими руками. Не обращая пока внимания на коробки, он достал две упаковки семян — одну с болгарским перцем, другую с томатами, — намереваясь приступить к посадке. Правда, сначала требовалось прополоть сорняки. Рассудив, что это всё равно лишь эксперимент, он выдернул траву на квадратном участке примерно со стороной в пятьдесят сантиметров. Почву можно было даже не взрыхлять: в лунки, оставшиеся от вырванных сорняков, он бросил по две семечки и присыпал землей, посадив таким образом по два рядка каждого вида. Наклоняться по-прежнему не получалось, поэтому пришлось всё время сидеть на корточках с выпрямленной спиной. Затем он сходил к реке, зачерпнул воды пригоршнями и полил посадки, сбегав туда и обратно раз пять-шесть и уже не обращая внимания на боль в пояснице.
Выбравшись из пространства, он принял душ, переоделся и опустился на диван отдохнуть. Сам того не заметив, он прилёг и постепенно погрузился в сон.Тан Юй, вернувшись, увидела на диване Цзян Цзы, подошла, легко коснулась его губ поцелуем, подхватила на руки и направилась в спальню, попутно избавив его от всей одежды. Заметив следы на теле любимого, особенно ярко отпечатавшиеся на боках, Тан Юй слегка потемнела во взгляде, еще раз нежно поцеловала Цзян Цзы, укрыла его одеялом и переоделась, чтобы заняться ужином.
Во сне Цзян Цзы вдруг почувствовал необычайную легкость во всем теле, перевернулся на другой бок и продолжил спать...
Тан Юй гремела посудой на кухне, готовя еду. Маленький Цзы не сможет прожевать ничего твердого, поэтому она решила сделать для него яичный заварной крем, утреннюю кашу допьет сама, а еще подогреет пару паровых булочек. Глядя на купленные овощи, она подумала приготовить дикие травы и обжарить цукини — на ночь ему не стоит есть слишком много, а через пару дней, когда ему станет лучше, она обязательно его откормит.
Проснувшись, Цзян Цзы некоторое время сидел в легком оцепенении, соображая, что это Большая Рыба наверняка занесла его на руках. Затем он снова завис: эта девчонка еще и раздела его! До чего же она любит его... то есть его тело.
Он задумался: а не ошибся ли он в ней, стоило ли вообще отвечать на ее чувства? Помотав головой, он на корню задул все эти крамольные мысли. Хм, наверняка эта зараза без его ведома только и делала, что фантазировала о нем. От одной этой мысли ему стало так весело, что захотелось непременно как-нибудь отомстить этой вредительнице. Скинув одеяло, Цзян Цзы босиком вышел из комнаты и, прислонившись плечом к косяку, застыл у входа на кухню.
— Рыбка, ты доплыла обратно?
Занятая готовкой Тан Юй совершенно не слышала шагов Цзян Цзы — во-первых, он шел босиком, а во-вторых... не только босиком. Услышав неожиданный голос, Тан Юй обернулась — и в тот же миг ее мир перевернулся. Она до глубины души пожалела, что вообще повернула голову.Губы Тан Юй подрагивали, взгляд то вспыхивал, то гас, когда он смотрел на Цзян Цзы. Сине-багровые отметины густо усыпали его белую, гладкую, словно фарфор, кожу. Руки Тан Юй уперся в косяк двери на уровне груди, слегка подавшись верхней частью тела вперед и подчеркивая изгиб в форме буквы S. Голова склонилась к самому краю проема, мягкие черные волосы растрепались, а затуманенный взгляд напоминал щенок, который только что нашел дом и теперь ждет хозяина — разве этот хозяин не он сам?
Душа Тан Юй трепетала, он медленно приближался, шепча:
— Сяо Цзы… Сяо Цзы…
Его руки крепко обняли Цзян Цзы, одна ладонь то и дело скользила между спиной и заманчивыми холмами, вступая в самый тесный контакт. Голос его охрип, а тело охватило возбуждение:
— Сяо Цзы, если что-то болит, скажи мне, м?
Цзян Цзы на собственном опыте ощущал все изменения в Тан Юй и слышал, как его голос заметно сорвался. В душе он уже вовсю ликовал, но приходилось продолжать играть роль. Еще более мягким голосом он произнес:
— Все в порядке, Да-Юй, я очень по тебе скучал.
Едва он это вымолвил, как объятия Тан Юй стали еще крепче, а сам он подумал, что холмики на его спине теперь, наверное, приняли самую невообразимую форму.
Тан Юй крепко прижимал к себе Цзян Цзы минуты с две, пока наконец не вспомнил, что все еще готовит еду. Подхватив Цзян Цзы на руки в классическом свадебном стиле, он отнес его обратно в спальню, укрыл одеялом и удалился…
Цзян Цзы проводил взглядом его удаляющуюся фигуру: «Почему он выглядит таким одиноким и потерянным…»
Тан Юй, подавляя бушующее внутри волнение, вернулся на кухню продолжать стряпню. Кто вообще знает, каково ему приходится! Ради скорейшего выздоровления Сяо Цзы и их общего будущего счастья ему оставалось только держать своего младшего брата в узде.
Лежа в постели, Цзян Цзы от переполнявшей его радости так и катался под одеялом:
— Ха-ха-ха-ха-ха, Тан Юй такой милый, как я раньше этого не замечал? Ха-ха-ха!
Вдоволь натешившись в одиночестве под одеялом, он наконец немного успокоился и задумался о будущем: как же ему сказать Да-Юю о поездке в другой город? Сказать, что это путешествие? Но на скоростной электричке туда и обратно не наберется и трех дней, ну ладно, пусть три — Да-Юй точно не поверит. Сказать, что едет к однокурснику? Еще хуже. Сказать, что это командировка? Он только что взял отпуск, к тому же проект их института и компании-партнера реализуется исключительно в пределах провинции, никаких командировок там не предвидится. Эх… как же трудно врать. Ладно, просто скажет, что хочет немного расслабиться. Хочет не хочет, а придется — применит жесткие меры, решено! Цзян Цзы мысленно подбодрил себя.
— Сяо Цзы, иди ужинать, надень одежду, — Тан Юй толкнул дверь и вошел.
Увидев, что Цзян Цзы неподвижно кутается в одеяло, он подошел, откинул его и заметил, что тот лежит на животе. Тан Юй не удержался и шлепнул его по мягкому месту, попутно норовя запустить пальцы между ягодиц, не желая оттуда уходить.
— М-м, ну чего ты такой вредный? Все норовишь потрогать, у самого что ли нет? — простонал на кровати Цзян Цзы, намеренно бросая фразы с двусмысленным подтекстом.
Тан Юй развернул расцвеченное пятнами тело Цзян Цзы, взял сваленную на краешек постели одежду и принялся его одевать. Буря кипевших внутри эмоций грозила разорвать его на части, из-за чего он одевал его с невероятной поспешностью…Одев Цзян Цзы, Тан Юй аккуратно донёс его до обеденного стола и усадил на стул, на который предварительно положил две мягкие подушки. Он поставил перед ним паровой пирог и томатный суп, а также протянул ложку.
— Попробуй-ка. Да, кстати, отведай этот цзянбин, скажешь, вкусно ли, — Тан Юй подвинул Цзян Цзы небольшой аккуратно нарезанный кусочек лепёшки и добавил ему к паровому пирогу палочками немного диких овощей.
— В нём есть что-то особенное? — Цзян Цзы посмотрел на лепёшку и отправил её в рот. Мм, внутри чувствовался аромат сычуаньского перца и пять специй, на вкус она была солоноватой, кунжута оказалось немного, но сама текстура — мягкой и рассыпчатой. Гораздо вкуснее всего, что удавалось купить раньше. — Неплохо. Где взял?
— На рынке неподалёку открылся новый магазинчик с лепёшками. Мне показался аппетитным внешний вид, вот я и взял пару штук. Если тебе нравится, завтра утром схожу ещё, возьмём к каше.
Раз уж Цзян Цзы редко что-то приходится по вкусу, нужно купить побольше.
— Ох, ладно, можно брать свежими по мере надобности. Я тут хотел обсудить с тобой одно дело.
Цзян Цзы выглядел рассеянным — в мыслях он всё ещё крутил те самые масштабные задачи, которые никак не получалось решить.
— Что такое, опять вопросы с недвижимостью? — Тан Юй протянул Цзян Цзы мясной баоцзы. Кроме жилья, о чём еще он мог заговорить? Раньше Цзян Цзы вообще не волновали никакие домашние дела.
— Я собираюсь съездить в путешествие, побуду там несколько дней и вернусь, — откусывая баоцзы, проговорил Цзян Цзы, внутренне уговаривая себя: «Только не расспрашивай, не расспрашивай», — но прекрасно понимал, что это невозможно.
Тан Юй остолбенел. Хочет поехать в путешествие? Нужно проверить, сколько дней отпуска у него осталось. Они могли бы вдвоём отправиться в какое-нибудь живописное местечко, наслаждаться обществом друг друга, говорить о любви, добавить в их жизнь ещё больше гармоничных и прекрасных романтических моментов, наделать кучу фотографий на память.
— Хорошо, давай выберем, куда поехать. Завтра я узнаю, сколько у меня осталось дней отпуска, и мы отправимся вместе. Если дней не хватит, возьму за свой счёт — всё равно в последние годы никуда не выбирались, — с улыбкой произвел Тан Юй, думая о том, что наконец-то сможет попутешествовать вместе с Цзян Цзы.
— Кхе, понимаешь... эм... я поеду один. Планирую всего на три дня, туда и обратно. Я ведь и так в отпуске, всё равно делать нечего, а у тебя на работе завал, так что не стоит брать отгулы, — виновато опустив голову, пробормотал Цзян Цзы. Он отправил в рот ложку парового пирога и не смел поднять взгляд на Тан Юя.
Сейчас, когда он лгал, у него никак не получалось смотреть Тан Юю прямо в глаза — тот смотрел слишком открыто, и в его взгляде невозможно было скрыть густую, переполняющую нежность. Цзян Цзы мысленно ругал себя за слепоту: как он мог раньше считать, что тот просто притворяется? Не уметь отличить врага от друга — если это не слепота, то что тогда?
— А? — Тан Юй никак не ожидал, что Цзян Цзы поедет в одиночку, и даже в мыслях не допускал, что его не возьмут с собой.
В мгновение ока его сердце, прежде блаженно и тепло погружённое в горячий источник, рухнуло в ледяную долину — словами не передать, как ему было больно. Ему хотелось заплакать от обиды, казалось, вот-вот брызнут слёзы. Ещё вчера тот говорил о любви, ещё вчера вечером был таким страстным... Неужели это было лишь утешением перед расставанием? Уж лучше бы он не получал такого утешения, пусть бы всё оставалось по-прежнему, лишь бы он мог заботиться о Цзян Цзы каждый день, лишь бы просто видеть его! Тан Юй был готов стереть вчерашний день из памяти, перепрыгнуть прямо с позавчера на сегодня, лишь бы не было этого «вчера».
Цзян Цзы поднял глаза и увидел застывшее выражение лица Тан Юя: в ту самую секунду, когда он договорил, в глазах мужа бурной волной поднялась смесь разочарования, подавленности и горькой обиды. На душе у Цзян Цзы тоже скребли кошки, но он никак не мог взять Тан Юя с собой, не мог рассказать ему, что проживает жизнь заново — по крайней мере, сейчас был не подходящий момент.
— Не сердись и не расстраивайся. Просто сегодня в интернете я увидел местечко с сельским колоритом, выглядит неплохо, вот и подумал съездить развеяться. Если там и правда здорово, мы потом съездим вместе подольше пожить, а если нет — ну и ладно, продолжу искать другие варианты. Я отправлюсь на разведку, а вовсе не бросаю тебя. Не будь ребёнком, м? — виновато прищурившись, проговорил Цзян Цзы, пытаясь хоть так смягчить удар. Врать он совершенно не умел и никогда раньше не делал этого: прежде в том не было нужды, он поступал как хотел, и никто не смел ему указывать. В те времена ему тоже не особенно приходилось считаться с Тан Юем, но теперь всё изменилось — Тан Юй стал частью его самого, и он не мог позволить причинить ему хоть малейшую боль.
— Ты ведь уже всё решил, да? — Услышав объяснения Цзян Цзы, Тан Юй, по правде говоря, почувствовал лёгкое облегчение, но на сердце всё равно скребли кошки. Он знал, что если Цзян Цзы что-то решил, то уже не отступит, разве что под давлением непреодолимых обстоятельств. А то, что муж пришёл поговорить с ним лишь тогда, когда решение было уже принято, оставляло во рту странный вкус — в нём смешались кислинка, сладость, горечь, острота и соль. Горло перехватило так, что он не мог проглотить ни кусочка, и Тан Юй просто уставился перед собой в столешницу, погруженный в оцепенение.
Цзян Цзы ничего не ответил. Он молча поднялся, обошел стол, уселся прямо на колени к Тан Юю, обхватил ладонями его лицо и нежно поцеловал — долго, глубоко, пронизанно любовью. Самый первый поцелуй Цзян Цзы, наполненный искренними чувствами.
— Тан Юй, я люблю тебя, — нежно глядя на него, произнёс Цзян Цзы, и в его глазах светилась абсолютная честность и глубокая привязанность. — Я люблю тебя.
Дважды повторённые заветные три слова мгновенно исцелили горечь в сердце Тан Юя, разом вытянув его из ледяной бездны обратно в тёплые воды источника.
Крепко обнимая Цзян Цзы, Тан Юй больше не мог вымолвить ни слова. Лишь бы только тот не уходил от него — этого было бы вполне достаточно, вполне... Со временем Цзян Цзы обязательно поймет, как сильно он его любит, непременно поймет.
Ужин вышел с кисло-сладким привкусом. Помо Kог-да Цзян Цзы помог Тан Юю убрать со стола и вымыть посуду, он снова заперся в кабинете. Перед экраном компьютера он искал статьи о зомби и вирусах — ничего, абсолютно ничего. Но ведь вирусы не нападают лавиной в одну секунду, сейчас наверняка должен существовать инкубационный период. Почему же нет никаких новостей? Неужели всё заблокировано? Он цеплялся за любые связанные темы, но снова ничего не находил.
У него даже промелькнула мысль: а не опубликовать ли самому пост с подсказкой? Чтобы хотя бы те, кому положено, обратили внимание, проявили бдительность и приняли меры. Но вопрос был слишком острым — чуть что, и на него легко могли повесить ярлык нарушителя общественного порядка и стабильности, а то и вовсе пригласить «попить чайку».
— Черт... как же всё достало! — Цзян Цзы обхватил голову обеими руками и взъерошил волосы. Его взгляд был прикован к монитору. — Ну и что толку, если я выложу информацию? Кто в неё поверит? Силы одного человека против сотен миллионов — это всё равно что капля по сравнению с океаном, разве тут возможно сравнение?
Чувство растерянности и горького разочарования обступило его со всех сторон. Только теперь он начал отчасти понимать тех людей, которые искренне хотели сотворить доброе дело, а в ответ слышали обвинения в показухе и стремлении привлечь к себе внимание.
http://bllate.org/book/22589/2389266
Готово:
