Например, хотя то место у него выглядело красиво, оно было меньше, чем у большинства сверстников. Шэнь Кэсяо ни за что не хотел этого признавать, но против бесспорного факта не попрёшь: его вещица была необыкомновенно изящной.
Или взять период полового созревания: желания Шэнь Кэсяо в этом плане казались куда сильнее, чем у ровесников, — особенно после того, как они с Фэн Юэцзэ стали постепенно переступать всё новые запретные черты, и обуздать это страстное влечение стало совершенно невозможно.
Кроме того, Шэнь Кэсяо почему-то нравились парни, а не девушки.
Впрочем, он понимал: если бы он связался с девушкой, своё тело ещё можно было бы как-то скрыть, но связь с мужчиной с легкостью могла загнать его в смертельно опасную ловушку.
Ведь мать не раз предупреждала Шэнь Кэсяо... его собственный родной дядя некогда родил ребенка от другого мужчины.
Услышав об этом впервые, Шэнь Кэсяо был просто ошеломлен.
Он понятия не имел, как мужчина может родить ребенка, но мать твердила, что это омерзительно. Он — мужчина, которому в будущем предстоит унаследовать семью Шэнь, и если кто-то узнает, что он способен вынашивать детей от других мужчин, он станет всеобщим позором и посмешищем.
Сам Шэнь Кэсяо, разумеется, тоже яростно отвергал саму мысль о том, что он способен забеременеть и родить, к тому же верилось в подобное с трудом...Однако мать Шэнь Кэсяо своими глазами видела, как много лет назад её родной брат лежал на операционном столе, и знала, что у них была одна и та же особенность...
Поэтому, когда Шэнь Кэсяо только родился, женщина до смерти перепугалась. Она настаивала на том, чтобы воспитывать сына исключительно своими руками, и категорически запрещала любой няне приближаться к нему.
С тех пор этот секрет Шэнь Кэсяо удавалось скрывать по сей день.
Но даже если Шэнь Кэсяо и предпочитал мужчин, его гордость никогда бы не позволила ему опуститься до подобного — да и какой мужчина вообще заслуживал бы того, чтобы молодой господин Шэнь рожал ему детей?
Стоило бы только старейшине семьи Шэнь обнаружить, что его внук — так называемый монстр, как беззаботной жизни Шэнь Кэсяо пришёл бы конец.
Однако Шэнь Кэсяо был уверен, что сумеет держать Фэн Юэцзэ под контролем.
Этo всего лишь нищий парень без гроша в кармане и без влиятельных покровителей. Красивого лица и отличной фигуры вполне достаточно, к тому же он хорошо учится — с какой стороны ни посмотри, легко вызвать симпатию.
А когда в будущем он, Шэнь Кэсяо, возглавит семью Шэнь, завести себе мужчину и тайком содержать его на стороне, надо полагать, не составит никакого труда.
Своенравие и дерзость
Шэнь Кэсяо всё ещё погружался в мечты о прекрасном будущем, где он сможет содержать мужчину, и невольно хихикнул в голос.
В тишине пустой ночи внезапно раздавшийся собственный смех звучал довольно помешанно, и тут мать Шэнь Кэсяо неожиданно постучала в дверь и спросила его:
— Малыш, почему ты до сих пор не спишь?Шэнь Кэсяо испугался, торопливо вскочил и окинул взглядом комнату. С чего это вдруг матушка решила, будто он не спит?
Уж не установила ли она в его комнате скрытую камеру?
Шэнь Кэсяо отворил дверь: его мама стояла на пороге в тонкой пижаме, и на её лице читалась тревога.
— Почему ещё не спишь? Чем занимаешься?
Шэнь Кэсяо подозрительно покосился на неё:
— Откуда ты знаешь, что я не сплю?
— Я ещё когда поднималась наверх, заметила, что из-под твоей двери пробивается свет. Конечно, знаю. Что такое, неужели сотворил какую-то пакость и пытаешься скрыть это от меня?
Женщина напустила на себя строгий вид.
Шэнь Кэсяо покачал головой:
— Нет… Задаки решаю. Мы же записались на какую-то олимпиаду, вот я и хочу попробовать свои силы.
Женщина тут же расплылась в улыбке:
— Я и от водителя слышала, что ты сегодня принёс из школы рюкзак. Как раз собиралась поговорить с тобой об этом.
С этими словами она попыталась толкнуть дверь и войти. Но на кровати лежал эротический журнал Шэнь Кэсяо, и допустить этого было никак нельзя. Он изо всех сил уперся в дверь:
— Мам, давай обо всём поговорим завтра? Я уже собирался ложиться.
— Ладно. Просто у меня на душе неспокойно. Твой старший брат в последнее время отлично показывает себя в компании, и твой отец очень доволен. От этого мне тревожно, ты обязательно должен утереть им нос ради мамы.
Шэнь Кэсяо кивнул:
— Хорошо. Перестань переживать, иди спать.
Женщина кивнула и перед уходом наказала:
— Никаких романтических отношений, слышал? Потом мама сама подыщет тебе хорошую девушку, проверенную, а не ищи всяких сам.
Шэнь Кэсяо кивнул:
— Как скажешь. Спи спокойно.
Стоило матери уйти, как Шэнь Кэсяо облегчённо выдохнул. Разумеется, в будущем он планировал жениться — иначе как бы он унаследовал семью Шэнь?
Достаточно взять в жёны послушную девушку из хорошей семьи, а выбор матери уж точно окажется верным. Шэнь Кэсяо считал, что в мужчинах он разбирается неплохо, но вот в женщинах — увы, совершенно нет.
Снова заперев дверь изнутри и выключив свет, Шэнь Кэсяо забрался на кровать и только тогда вспомнил, что Фэн Юэцзэ всё ещё ждёт его на том конце провода.
Он тихонько произнёс:
— Эй.
В микрофоне стояла тишина — должно быть, Фэн Юэцзэ ничего не расслышал.
— Фэн Юэцзэ, ты часом не уснул? — громко переспросил Шэнь Кэсяо.
— А? Нет.
Впрочем, Фэн Юэцзэ и впрямь чуть не провалился в глубокий сон, но голос Шэнь Кэсяо заставил его вздрогнуть от испуга и моментально прийти в себя.
Шэнь Кэсяо понизил голос:
— Ну всё, я начинаю читать. Если только посмеешь уснуть — тебе конец.Фэн Юэцзэ тут же отреагировал: протянув руку, он запустил её в штаны.
— М-м…
Да вовсе не послушать какую-то пошлятину он хотел — ему просто нравился голос Шэнь Кэсяо. Стоило только слушать его, как Фэн Юэцзэ во всех красках представлял, как вторая господская особь Шэнь оказывается безжалостно прижата им к постели и как он бессовестно с ним поступает.
Как же это сексуально.
Должно быть, Шэнь Кэсяо выглядит невероятно красиво, когда его доводят до слёз. Говорить одно, а чувствовать совсем другое, упиваться до слёз от удовольствия и при этом ещё возмущаться, мол, у тебя техника никуда не годится… Фэн Юэцзэ изучил его просто досконально.
Поскольку содержание всей книги было поистине невыносимо для глаз, Шэнь Кэсяо, сколь бы пошлыми ни были его собственные мысли, всё же не осмелился выбрать столь откровенную сцену на словах, а потому отыскал небольшой кусочек — полный неясной истомы, очаровательный и весьма изысканный.
Со стороны Фэн Юэцзэ доносились прерывистые, сдерживаемые вздохи, и пока Шэнь Кэсяо читал, его собственный голос незаметно тоже начал срываться.
Как же сильно он хотел, чтобы Фэн Юэцзэ сейчас лежал рядом с ним… Сможет ли это желание когда-нибудь исполниться?
Шэнь Кэсяо было неловко напрямую озвучивать свои мысли, поэтому он зашел издалека:
— Ты ведь не нарочно изображал эти стоны специально для меня, признайся?
Фэн Юэцзэ торопливо отнекался:
— Нет, правда нет, я ещё боялся, что ты разозлишься… подумаешь обо мне…
Настроение у Шэнь Кэсяо улучшилось, и он небрежно бросил:
— Ладно, проехали. Когда поедем на соревнования, захвати эту книгу с собой.
Раз уж книга при нём, значит, этот подтекст точно будет передан.
Шэнь Кэсяо думал: Фэн Юэцзэ ведь должен понять его намёк, верно?
И перед лицом такого Шэнь Кэсяо Фэн Юэцзэ ни капли не боялся, что тот в него не влюбится.
У Шэнь Кэсяо было сильное любопытство, к тому же он страдал тяжелой формой визуаломании.
По правде говоря, с характером Шэнь Кэсяо, не будь Фэн Юэцзэ и впрямь столь приятен его глазу, Шэнь Кэсяо при всем богатстве семейных условий, стиле одежды и нраве Фэн Юэцзэ даже не стал бы с ним разговаривать.
Фэн Юэцзэ до сих пор не мог забыть тот взгляд, которым Шэнь Кэсяо одарил его при самой первой встрече, — его глаза тогда просто сияли.
Было это еще в первом классе старшей школы. Шэнь Кэсяо со своей шайкой приятелей-позёров как раз находился у ворот учебного заведения и увидел, как Фэн Юэцзэ пришёл оформлять поступление в одиночку.
Тогда Фэн Юэцзэ лишь небрежно бросил на Шэнь Кэсяо взгляд, но совершенно не понял, что именно означал этот восторженный блеск в глазах Шэнь Кэсяо.
Однако вскоре после начала учебного года он уяснил: во взгляде Шэнь Кэсяо читалось нетерпеливое предвкушение встречи с достойным соперником, а больше того — откровенный вызов.
Ведь по школе очень быстро разнеслись слухи о самом Фэн Юэцзэ: все только и говорили, что он — фигура, ничуть не уступающая самому Шэнь Кэсяо, этакий местный краш.
Шэнь Кэсяо, разумеется, ни за что бы не признал, что ему по душе какое-то там звание главного красавца школы. Одно дело, когда болтают другие, но заявлять о подобном во всеуслышание самому — чистой воды позор.
И как только на горизонте появился столь малозаметный тип, как Фэн Юэцзэ, Шэнь Кэсяо тотчас почувствовал угрозу.
Потому-то всю ту неделю Фэн Юэцзэ то и дело замечал, как этот парень по имени Шэнь Кэсяо исподтишка разглядывает его.
Фэн Юэцзэ даже подозревал, что этот малый рано или поздно сам подойдет к нему познакомиться, но постепенно он понял, что представляет собой Шэнь Кэсяо: тот ни за что не стал бы знакомиться первым.
Шэнь Кэсяо мог лишь исподтишка намекать своим дружкам-приятелям, чтобы те всячески пакостили Фэн Юэцзэ.
После поступления в старшую школу Фэн Юэцзэ частенько доводилось терпеть издевательства, и Шэнь Кэсяо сыграл в этом далеко не последнюю роль, хотя сам он неизменно притворялся, будто ни при чём — в конце концов, Шэнь Кэсяо всё равно бы ни в чём не признался.
Пока в один прекрасный день некоторое время назад Фэн Юэцзэ, отправившись в бар отдохнуть с другом, издалека не увидел приближающегося Шэнь Кэсяо.
Для посторонних людей знакомство Фэн Юэцзэ с хозяином бара было немыслимо: чем больше народу знало об этом, тем проще было навлечь на себя подозрения, поэтому тогда Фэн Юэцзэ притворился, будто пришёл туда в поисках работы.
И надо же было такому случиться, что Шэнь Кэсяо стал свидетелем этой сцены.
Фэн Юэцзэ сам подошел к Шэнь Кэсяо и умолял его никому об этом не рассказывать, иначе в школе ему грозило дисциплинарное взыскание.
Шэнь Кэсяо тут же пошёл на попятную:
— Могу дать тебе денег и сохранить всё в тайне, но взамен ты будешь делать то, что я скажу.
Так, перекидываясь любезностями, они и пришли к подобным отношениям.
Всё это проистекало из попустительства Фэн Юэцзэ и в ещё большей степени — из мятежных порывов в душе Шэнь Кэсяо.
Хоть желания порой и захлёстывали с головой, Шэнь Кэсяо обычно редко предавался самопознанию — оставаясь один на один с собой, он страдал от мучительного зуда, но совершенно не представлял, как от него избавиться.
Теперь же, с появлением Фэн Юэцзэ, казалось, откроются абсолютно все способы.
Шэнь Кэсяо был зачарован этим, потерял голову и отчаянно жаждал самого реального, осязаемого контакта с Фэн Юэцзэ.
— А это… можно считать тем самым по телефону? — запинаясь, спросил Шэнь Кэсяо.
Фэн Юэцзэ переспросил:
— Тем самым?
Шэнь Кэсяо подумал: ещё и тем самым? Неужели ты не понимаешь, о чём речь?
Или притворяешься дурачком, раз ничего не знаешь?
— Сам догадайся.Фэн Юэцзэ долго молчал, доносящийся из трубки прерывистый дыхание выдавал его смятение, и он обиженно произнес:
— Я правда не знаю, что это…
— Ты же у нас отличник, неужели не знаешь, как называется то, чем мы сейчас занимаемся? — Шэнь Кэсяо был уверен, что тот просто прикидывается.
Фэн Юэцзэ упорно отказывался давать название, да и сам Шэнь Кэсяо додумался до этого лишь внезапно.
Они проболтали по телефону почти два часа, и вдруг в голове Шэнь Кэсяо всплыло это слово: телефонный секс.
Он был уверен, что Фэн Юэцзэ прекрасно всё понял.
Но Фэн Юэцзэ так и не признался, что понял. Шэнь Кэсяо разозлился и выпалил:
— Ты же в прошлом продавал порнографию у надземного перехода, неужели никогда не слышал, чтобы по телефону занимались таким?
Фэн Юэцзэ обиделся еще больше:
— Я только самую малость листал… и вообще не увлекался такими книгами…
Шэнь Кэсяо поверил.
И вправду, у него бы и духу не хватило читать больше. Такие правильные ученики, как Фэн Юэцзэ, все до единого благочестивы, словно христиане — пожалуй, после каждого просмотра они каются по несколько дней, не говоря уже о тайном мастурбировании, после которого период эмоционального спада может длиться целый месяц.
Шэнь Кэсяо считал подобное самобичевание совершенно недопустимым: испытывать чувства и желания — это абсолютно нормально, и он собирался научить Фэн Юэцзэ открыто признавать свои потребности.
Однако умный Фэн Юэцзэ прекрасно знал, как это называется — phonesex, и понимал в этом гораздо больше, чем Шэнь Кэсяо.
Но перед Шэнь Кэсяо ему приходилось притворяться несведущим, чтобы тот чувствовал свое превосходство и набирался смелости учить его. Если бы Фэн Юэцзэ показал себя знающим и властным, Шэнь Кэсяо из чувства самосохранения просто отступил бы.
Шэнь Кэсяо заводился всё сильнее, и когда на часах было уже за три-четыре часа ночи, Фэн Юэцзэ взмолился о пощаде, напоминая, что завтра еще идти на занятия, и если так пойдет дальше, то на уроках он просто не сможет слушать учителя и невольно уснет.
А рассеянность на уроках непременно приведет к ухудшению успеваемости, чего допустить было никак нельзя.
Лишь тогда Шэнь Кэсяо с тяжелым сердцем отпустил Фэн Юэцзэ спать.
С одной стороны, Шэнь Кэсяо злился — зубрилы вечно такие дотошные, но с другой стороны, чувствовал себя в безопасности, потому что Фэн Юэцзэ был именно таким: забитым, осторожным, донельзя расчетливым, но при этом неспособным противостоять его соблазнам.
Просто идеально.
Словно сшито по мерке для Шэнь Кэсяо, который в свои подростковые годы одновременно боялся и трепетал перед этим.
Впрочем, когда Фэн Юэцзэ впервые увидел Шэнь Кэсяо, его уровень адреналина действительно зашкаливал, и заполучить такого красавчика было бы весьма неплохо.
Но портить жизнь другому он не планировал.
В конце концов, Шэнь Кэсяо выглядел как искусно отполированный нефрит — стоило отколоть хоть малейший кусочек, как он потерял бы безупречность и даже мог разбиться.
Если не можешь гарантировать, что убережешь его от любых ударов и царапин, лучше и не прикасаться.
Однако что поделать, если сам нефрит норовит запрыгнуть тебе на шею — кто ж тут устоит?
Раз уж Шэнь Кэсяо сам шел в руки, какой мужчина от такого откажется? Во всяком случае, пышущий здоровьем Фэн Юэцзэ отказаться не смог.
Поэтому он ломался, играл в недоступность, используя методы, которыми брезговали даже женщины, лишь бы прибрать Шэнь Кэсяо к рукам.
Но об этом он Шэнь Кэсяо никогда не расскажет.
Шэнь Кэсяо же терзался сомнениями, чувствуя себя неуверенно: ему казалось, что Фэн Юэцзэ совсем к нему не привязан, неужели намеков было недостаточно?
Он сам думал о нем до самого рассвета и так и не сомкнул глаз.
Шэнь Кэсяо чувствовал себя обиженным, и лишь когда пришло время вставать на утреннее чтение, он наконец провалился в сон.
Он думал: пусть будет что будет, в конце концов можно сегодня и не идти на занятия. Но тут в дверь вовремя постучала мать и потребовала, чтобы он собирался на утреннюю самоподготовку.
Голова Шэнь Кэсяо гудела, от каждого движения подкатывала тошнота, а когда он проходил мимо зеркала, то подумал, что после бессонной ночи выглядит вылитый вампир.
И поклялся себе, что больше никогда не будет засиживаться так поздно.
— Почему у тебя такой ужасный вид? Опять засиделся за учебой? — спросила женщина.
Шэнь Кэсяо воспользовался моментом и кивнул:
— Угу… Мам, яутко хочу спать, вчера вечером слишком напрягал мозги, не буди меня, я сегодня не пойду в школу.
Женщина ткнула Шэнь Кэсяо в лоб своим тонким пальцем:
— Ты с ума сошел? Учиться по ночам, а днем прогуливать уроки — это же всё шиворот-навыворот! И как это — не пойдешь в школу? Что о тебе подумает отец, если узнает? Он и так в последнее время вечно берет с собой твоего брата, у тебя вообще есть хоть какое-то чувство опасности?
— Есть, с чего бы ему не быть! Если бы не чувство опасности, стал бы я учиться всю ночь напролет, — возмутился Шэнь Кэсяо.
В душе он думал, до чего же у него толстая кожа — устраивать телефонный секс на протяжении всей ночи и при этом иметь совесть заявлять, что он учился.
Женщина жалела сына, но уступать не собиралась:
— Больше не сиди по ночам так долго, а днем марш в школу. Живо умывайся.
Шэнь Кэсяо с недовольным видом еще немного полежал в постели, а затем нехотя поплелся одеваться и, как и следовало ожидать, опоздал к началу утреннего чтения.
Классный руководитель всегда терпеть не мог барские замашки Шэнь Кэсяо: раз в семье есть деньги, значит, можно не учиться, да еще и тащить за собой остальных учеников, заражая весь класс дурными манерами. Заметив опоздание, он тут же наказал парня.
Классный руководитель велел Шэнь Кэсяо стоять в коридоре без права на завтрак — на всеобщее обозрение.
Шэнь Кэсяо было плевать. Он прислонился к стене и закрыл глаза, пытаясь немного отдохнуть, только вот в желудке слегка сосало от голода.
Разумеется, он знал: стоит ему только махнуть рукой, как тут же найдется уйма желающих сбегать ему за завтраком.
Например, сейчас Лу Чжици появился без всяких зовов, закинул руку Шэнь Кэсяо на плечо и предложил:
— Пошли. Если ты и впрямь пойдешь в столовую, классный слова не посмеет сказать. К тому же это называется физическим наказанием, пожалуйся в управление образования — попадешь в точку с первого раза.
Шэнь Кэсяо поленился отвечать этому засранцу, который был куда хуже его самого:
— Если я пожалуюсь, он заявится прямо ко мне домой и пожалуется моему бате, а тот пинком отправит меня с третьего этажа в главный холл. Как думаешь, кто сильнее — я или классный руководитель?
Лу Чжици тоже опасался отца Шэнь Кэсяо, так что винить Шэнь Кэсяо в трусости не стоило. Он вздохнул:
— Ладно, тогда я сгоняю тебе за завтраком, чего хочешь?
Шэнь Кэсяо уже собирался перечислить блюда, как вдруг заметил выходящего из соседнего класса Фэн Юэцзэ — тот с опущенной головой направлялся в сторону столовой.
Шэнь Кэсяо вскинул подбородок и громко окликнул:
— Эй, тот, что по фамилии Фэн! Из пятого класса, а ну стой!
Фэн Юэцзэ на мгновение замер, растерянно оглянулся на Шэнь Кэсяо и переспросил:
— Ты меня зовешь?
У Шэнь Кэсяо внутри всё перевернулось от целой бури эмоций. Никаких других чувств не было, кроме одной мысли: до чего же чертовски хорош этот Фэн Юэцзэ.
Еще вчера ночью он кончал в телефонную трубку под звуки его голоса, а сегодня в коридоре строит из себя незнакомца: мол, молодой господин Шэнь, мы с вами не знакомы…
Шэнь Кэсяо находил эти ощущения невероятно захватывающими.
— Сходи-ка мне за едой, — с развязанным видом бросил он, изображая из себя задиру, который измывается над прилежным учеником.
Лу Чжици настороженно заступил дорогу Шэнь Кэсяо и процедил, глядя на Фэн Юэцзэ:
— Без тебя обойдется, вали отсюда.
Фэн Юэцзэ так и замер на месте, не зная, уходить ему или оставаться:
— Тогда я…
— Сделай только шаг, попробуй, — Шэнь Кэсяо посчитал Лу Чжици жуткой помехой. Он тут флиртует с Фэн Юэцзэ, а этот лезет не в свое дело! — Бегом за едой: одно яйцо, один паровой пирожок с овощами и миску каши.
Фэн Юэцзэ кивнул и нерешительно произнес:
— Хорошо.
При этом его лицо выражало такое унижение, будто его поработили злые хулиганы.
Лу Чжици вздохнул:
— Кэсяо, ну чего ты вечно цепляешься к этому трусу? Скукотища же. На втором этаже открылась новая лапшичная с фаршем, пойдем попробуем.
— Иди сам. Раз классный запретил мне уходить, я действительно не могу сдвинуться с места, к тому же старик дома в последнее время только и ищет повод придраться.
Если бы была возможность, больше всего на свете Шэнь Кэсяо хотел бы отлупить именно Лу Чжици.
Когда Фэн Юэцзэ возвращался из столовой с купленной для Шэнь Кэсяо едой, его перехватил Лу Чжици.
— Послушай, парень, ты часом не больной? Чего ты вечно крутишься вокруг Шэнь Кэсяо?
Фэн Юэцзэ подумал: вот оно, живое воплощение известной поговорки про зеленый виноград…
— Я не кручусь…
— Да как не крутишься! Чертов нищеброд, какого хрена ты вечно мельтешишь перед глазами Шэнь Кэсяо?
Лу Чжици был в ярости. Ему казалось, что всякий раз, когда у него появляется шанс сблизиться с Шэнь Кэсяо, обязательно появляется Фэн Юэцзэ и всё портит.
И чего только Шэнь Кэсяо в нем нашел — вечно привяжется к этому трусу и измывается над ним изо всех сил.
Фэн Юэцзэ же находил Лу Чжици жалкиым: тот даже дотронуться до руки Шэнь Кэсяо не может, как ни старается.
Он ведь и понятия не имеет, насколько развратным бывает Шэнь Кэсяо за закрытыми дверями. Во время ночных разговоров по телефону Шэнь Кэсяо хватало одного лишь звука его дыхания, чтобы кончать по нескольку раз за ночь.
Пройдет совсем немного времени, и Шэнь Кэсяо сам добровольно заберется к нему в постель.
А Лу Чжици — просто тупой дурак, которому не светит коснуться даже волоска на теле Шэнь Кэсяо.
Фэн Юэцзэ вовсе не сердился, скорее находил Лу Чжици смешным и жалким. Стоит ему проглотить Шэнь Кэсяо целиком, как Лу Чжици останется только завистливо кусать локти до конца своих дней.
Видя, что Фэн Юэцзэ от страха не смеет сказать в ответ ни слова, Лу Чжици выхватил у него из рук завтрак:
— Я сам отнесу ему, без тебя обойдется.
Однако эта доставка обернулась большими неприятностями.
Увидев, что еду принес не Фэн Юэцзэ, Шэнь Кэсяо пришел в ярость и набросился на Лу Чжици:
— Почему ты? А где Фэн Юэцзэ? Разве не его я просил купить?
Лу Чжици с довольным видом ответил:
— А, он отдал еду мне. Ешь давай, пока не остыло.
— Ешь сам свое дерьмо! — Шэнь Кэсяо схватил пакет с едой, влетел в пятый класс, подошел прямо к парте Фэн Юэцзэ и швырнул еду ему на колени. Уперевшись руками в крышку стола, он наклонился и вплотную приблизился к нему:
— Ты, мать твою, по-русски не понимаешь? Я просил тебя сходить за едой, а ты перепоручил это другим?
http://bllate.org/book/22602/2391827
Готово:
