Готовый перевод After I Ran, Young Master Feng Went Dark / Сбежала — и босс превратился в одержимого: Глава 13

Приставая к Фэн Юэцзэ

Шэнь Кэсяо споткнулся о неровную дорогу под ногами, и Фэн Юэцзэ по-джентльменски поспешил его поддержать, однако Шэнь Кэсяо с силой оттолкнул его.

Уголки губ Фэн Юэцзэ на мгновение приподнялись, но тут же вернулись в бесстрастное выражение: в конце концов, он сделал это специально.

Шэнь Кэсяо больше не следовал за ним, а разъяренно зашагал вперед, сделал пару поворотов и свернул в переулок. Фэн Юэцзэ окликнул его сзади:

— Не иди дальше.

Шэнь Кэсяо сердито бросил:

— Не твое дело!

— Нет... Мой дом уже позади.

Шэнь Кэсяо: «……»

Разъяренный, он резко развернулся, и его крепко сжатые кулаки, казалось, накопили неисчерпаемую силу.

От услышанных безразличных слов Фэн Юэцзэ о том, что в будущем он женится, на сердце у Шэнь Кэсяо стало невероятно тяжело.

Он никак не мог представить Фэн Юэцзэ, ведущего за руку какую-то девчонку к алтарю. Все это казалось ему слишком далеким, но сейчас в его воображении четко прорисовался образ будущей жены Фэн Юэцзэ — той самой девицы, что передала ему любовное письмо.

Шэнь Кэсяо глубоко вздохнул, наказывая себе не спешить: то, что он сам сможет дать Фэн Юэцзэ, вряд ли окажется по силам какой-то девчонке. В конце концов, когда он, Шэнь Кэсяо, возглавит семью Шэнь, у него будут любые деньги и любая власть — неужели он станет бояться какой-то женщины?

Ему просто нужно как следует покрутиться возле Фэн Юэцзэ эти несколько дней, чтобы у того и в мыслях не осталось места для всяких женщин.

Толкните калитку и войдя во двор, Фэн Юэцзэ крикнул:

— Бабушка! Я вернулся, привел с собой одноклассника!

Шэнь Кэсяо впервые услышал, чтобы этот парень говорил таким громким голосом.

Последовав за ним по пятам и робко заглядывая во двор, он увидел седовласую, но невероятно бодрую старушку, которая перебирала овощи.

Заметив, что внук привел гостя, старушка тут же поднялась и вытерла руки:

— Ой! Привел одноклассника и почему-то не предупредил заранее?

Фэн Юэцзэ усмехнулся:

— Ничего страшного, мы не будем ужинать дома, я зашел только забрать кое-какие вещи. Можете сегодня не ждать меня ложиться спать.

Сердце Шэнь Кэсяо забилось от волнения: неужели он не собирается уходить?

Но в следующую секунду Фэн Юэцзэ произнес:

— Я не знаю, во сколько вернусь, так что просто оставьте дверь не запертой. Или, если будете спать, заприте на засов, я перепрыгну через стену, иначе небезопасно.

— Ой, хорошо!

Старушка, судя по всему, была не слишком образованной, а поскольку Фэн Юэцзэ никогда раньше не приводил одноклассников, она немного растерялась, но ее лицо сияло от радости.

Шэнь Кэсяо шагнул вперед и отвесил поклон:

— Здравствуйте, бабушка!

Фэн Юэцзэ: «……»

С чего это вдруг такое почтение.

Этот парень с виду казался таким заносчивым, а когда дошло до дела, оказался весьма уважительным к старшим.

Фэн Юэцзэ сказал, что пойдет в спальню собрать учебники, а бабушка пригласила Шэнь Кэсяо посидеть в доме и даже угостила сладостями.

Сидя в гостиной, Шэнь Кэсяо все сильнее замечал, что дом Фэн Юэцзэ изнутри сильно отличается от того, как он выглядит снаружи.

С улицы их жилище казалось совершенно обветшалым, и не будь здесь Фэн Юэцзэ, Шэнь Кэсяо, пожалуй, поленился бы ступить туда даже одной ногой.

Но стоило войти внутрь, как выяснилось, что во дворе очень чисто, а земля забетонирована — совсем не то глиняное месиво, что он видел у других соседей.

Стеклянные двери во дворе тоже были новенькими.

Внутри дома оказалось еще чище: там легла кафельная плитка и даже работал кондиционер.

Конечно, о баснословном богатстве речи не шло, но это определенно не вязалось с обманчивой внешней убогостью, по крайней мере, здесь вполне можно было жить с комфортом.

Бабушка Фэн Юэцзэ угостила Шэнь Кэсяо шоколадками. Попробовав пару штук, он неожиданно нашел их очень вкусными. Распаковв обертку, он заметил, что надписи были на иностранном языке, которого он совершенно не знал.

Неужели в таком финансовом положении семья Фэн Юэцзэ может позволить себе импортные сладости? Хотя, казалось бы, они должны экономить на всем.

Шэнь Кэсяо поинтересовался у старушки:

— Бабушка, а где вы покупаете этот шоколад? Такой вкусный.

— Вкусно? Тогда ешь побольше. Наш молодой господин очень любит это латинство, в другой день попросим, чтобы прислали еще. — Старушка выглядела очень довольной.

Правда, Шэнь Кэсяо от этих слов стало немного неловко:

— Ваш молодой господин? Вы про Фэн Юэцзэ?

— Ну... Его дедушка, когда был жив, любил звать его юным господином, вот и я привыкла вслед за ним.

Старушка смутилась и принялась судорожно тереть руки о фартук, словно ей было жутко неловко называть так своего внука перед настоящим богатым барчуком.

Шэнь Кэсяо кивнул, показывая, что всё понял.

Но погодите-ка, разве в деревнях не принято давать детям презрительные прозвища, чтобы те росли крепкими и не болели?

Всяких там Гоудань, Тенюй, Чуньхуа и прочее.

А к Фэн Юэцзэ обращаются так нежно — с таким подходом он вырастет совершенно изнеженным, осторожно подумал Шэнь Кэсяо.

К тому же... почему в доме Фэн Юэцзэ, судя по всему, живет только его бабушка? Все следы быта указывали на то, что они коротают дни вдвоем, поддерживая друг друга...

Где же тогда родители Фэн Юэцзэ?

Полный сомнений, Шэнь Кэсяо сидел на стуле, закинув ногу за ногу, и одну за другой умял пять шоколадок.

Оглядевшись по сторонам и все больше убеждаясь, что здесь что-то не так, он посидел так добрых полчаса, прежде чем вспомнить: раз уж он пришел в дом к Фэн Юэцзэ, как можно не заглянуть в его комнату?

С этой мыслью он поднялся с места, вышел из гостиной, пересек двор и остановился у двери Фэн Юэцзэ. Шэнь Кэсяо постучал, и Фэн Юэцзэ отозвался:

— Войди.

Шэнь Кэсяо глубоко вздохнул, толкнул дверь и шагнул внутрь.

И правда.

Неудивительно, что Фэн Юэцзэ никогда не вызывал у него отторжения. От него самого веяло какой-то безупречной чистотой — даже в двух выцветших школьных костюмах он выглядел опрятно и подтянуто, и теперь спальня лишь подтверждала это впечатление.

Пол здесь был деревянным, что на фоне внешней убогости дома можно было назвать настоящей роскошью.

Сама кровать оказалась небольшой, односпальной, но аккуратной. Письменный стол ломился от стопок книг, расставленных с такой идеальною ровностью, что даже у Шэнь Кэсяо, не страдавшего манией преследования порядка, это вызвало эстетическое удовольствие.

Более того, перед этим скромным столиком стояло компьютерное кресло на колесиках с мягкой обивкой из натуральной кожи.

Шэнь Кэсяо опустился в кресло, пару раз крутанулся — сидеть было очень удобно, но в голове роилось множество вопросов.

Фэн Юэцзэ спросил его:

— Удобно?

— Ну, неплохо.

У Фэн Юэцзэ не было шкафа для одежды, зато имелся книжный стеллаж, забитый самой разной литературой. Половину пространства на полках занимали его многочисленные грамоты и медали, и Шэнь Кэсяо, заметив их, подошел, чтобы выбрать парочку и заставить парня взять их с собой.

Словно желая рассеять недоверие Шэнь Кэсяо, Фэн Юэцзэ пояснил:

— Дом отремонтировали пару лет назад. В молодости моя бабушка помогала одному студенту, а когда тот встал на ноги, стал часто присылать нам деньги на жизнь и помог сделать ремонт. Он переживал, что ей неуютно здесь жить, а еще решил, что раз я пошел в старшую школу, мне нужна нормальная учебная атмосфера.

После такого объяснения все встало на свои места, и Шэнь Кэсяо вернулся в мягкое кресло.

Фэн Юэцзэ подошел к нему, потрепал по макушке и, наклонившись над столом, принялся что-то искать:

— А это кресло... сказали, осталось после переезда их офиса, посчитали его удобным и отдали мне.

Глядя на лицо Фэн Юэцзэ, оказавшееся в опасной близости от его собственного, Шэнь Кэсяо украдкой сглотнул слюну и кивнул:

— И правда удобное.

Фэн Юэцзэ усмехнулся уголками губ, вытащил из стола сборник стихов с заложенным любовным письмом и бросил его в рюкзак:

— Ладно, пошли.

Шэнь Кэсяо добавил:

— Слушай, а те шоколадки, что бабушка мне дала, такие вкусные! Их тоже прислал тот студент?

Шаг Фэн Юэцзэ на мгновение замедлился:

— Какой шоколад?

— Ну я не знаю, вроде импортный. Этот студент и правда невероятно добр к вашей семье.

— М-м... — Фэн Юэцзэ нахмурился. В доме водился не только шоколад — там вообще было полно всякой еды.

Просто если бы Шэнь Кэсяо копнул глубже, это оказалось бы невозможно объяснить: какой студент станет проявлять такую заботу и тащить в их дом абсолютно всё?

Перед самым уходом Шэнь Кэсяо с мрачным видом вдруг бросил:

— Раз уж тот студент так хорошо к вам относится, почему он не купил тебе нормальной одежды?

Мысленно презрев Шэнь Кэсяо за его пристрастие оценивать людей по внешности, Фэн Юэцзэ небрежно бросил:

— Помощь с обустройством быта — это уже огромное дело. У таких людей, как мы, коэффициент Энгеля близок к ста процентам, какая уж тут забота о том, во что одеты.

Шэнь Кэсяо, редко вникавший в школьные уроки, вытаращил глаза:

— А что такое этот коэффициент Энгеля? Сто процентов звучит здорово!

Фэн Юэцзэ вздохнул:

— Это показатель благосостояния семьи. Чем большую часть наших расходов составляют деньги на еду, тем выше коэффициент Энгеля. Это доказывает, что мы бедны: едва добыв копейку, мы обязаны тратить ее на выживание, откуда уж взяться деньгам на материальные или духовные радости.

— Проще говоря, мы нищие.

Шэнь Кэсяо с умным видом покивал, тут же забыв, о чем вообще спрашивал Фэн Юэцзэ.

На обратном пути Шэнь Кэсяо сидел на заднем сиденье вплотную к Фэн Юэцзэ, прижимая к груди его грамоты:

— Эй, ты ведь не сердишься... Я набрал столько твоих наград, выглядит так, будто я тебе не доверяю.

— Нет.

Не доходя до дома, Шэнь Кэсяо вдруг качнулся к Фэн Юэцзэ и тихо, но быстро проговорил:

— Прости.

Если бы у Фэн Юэцзэ не было такого отменного слуха, он бы наверняка ничего не расслышал.

Опешив, Фэн Юэцзэ посмотрел на него:

— М?

— ...Ну, за то, что я пнул тебя в прошлый раз... Прости.

Лицо Шэнь Кэсяо залилось краской от напряжения.

Фэн Юэцзэ смущенно улыбнулся:

— Да... ничего страшного, я и не думал обижаться.

Шэнь Кэсяо подумал, что, возможно, Фэн Юэцзэ действительно ждал от него извинений: вон как искренне он сейчас улыбался, совсем не так фальшиво, как последние два дня.

Значит ли это, что теперь они наконец помирились? Определенно да.И тогда Шэнь Кэсяо, набравшись смелости, придвинулся к его уху и шепнул:

— Так сегодня вечером... не останешься у меня?

Фэн Юэцзэ на мгновение замер, после чего нервно скомкал в кулаке край школьной формы и быстро ответил одним словом:

— Хорошо.

Глава пятьдесят девятая. Разгорающееся пламя двусмысленности (1)

После этого оба молча сели в машину. Тесное пространство салона вмиг наполнилось теплом, а повисшая в воздухе двусмысленность подействовала словно дрожжи, отчего дыхание обоих стало обжигающе-горячим.

Шэнь Кэсяо осторожно, едва слышно втягивал воздух.

Фэн Юэцзэ тоже опустил голову, а кончики его ушей покраснели.

Они больше ничего не говорили, но словно по молчаливому сговору понимали: сегодня вечером может кое-что произойти.

Разумеется, мысли Шэнь Кэсяо и Фэн Юэцзэ сильно различались.

Шэнь Кэсяо мечтал свернуться калачиком в объятиях Фэн Юэцзэ, касаться его кубиков пресса, ощущать его крепкие объятия и засыпать под звук его дыхания.

Проще говоря, его влекло к сильному, мужественному мужчине, к чьему плечу можно прижаться, а эта исходившая от него аура маскулинности дарила удивительное спокойствие.

Шэнь Кэсяо не понимал, откуда у него такая тяга, но точно знал: каждая секунда, проведенная рядом с Фэн Юэцзэ, доставляла ему истинное наслаждение.

Мысли Фэн Юэцзэ, конечно же, отличались от мыслей Шэнь Кэсяо. Он решил, что второй молодой господин Шэнь, судя по всему, наконец-то во всем разобрался и этой ночью желает заняться с ним любовью.

Если они и впрямь собирались заняться этим, то остаться стоило.Оба погрузились в собственные мысли, вышли из машины друг за другом. Шэнь Кэсяо прижимал к груди всевозможные медали Фэн Юэцзэ.

Фэн Юэцзэ впервые вошёл в дом семьи Шэнь, ступая следом за Шэнь Кэсяо.

Стоило признать, что у Шэнь Кэсяо действительно имелись основания для дерзости и почва для высокомерия. Судя по роскоши усадьбы Шэней, этот род вполне можно было назвать одной из ведущих богатых семей города.

Да и сам Шэнь Кэсяо уродился хорош собой. Наверняка не только один Фэн Юэцзэ, но и любой, кто узнавал Шэнь Кэсяо поближе, понял бы и простил его столь избалованный нрав.

Когда они вошли в гостиную, им как раз повстречался старый господин Шэнь, который дома бывал нечасто.

Яо Хуаньшань как раз рассказывала старику, как усердно в последнее время занимался Шэнь Кэсяо. Она говорила, что он специально нашёл лучшего ученика в школе, чтобы тот помогал ему подтягивать учебу. Семья того парня жила бедно, так что для семьи Шэнь это вроде как благотворительность — вырастить будущего выдающегося студента.

Старый господин Шэнь поначалу не верил, считая, что Шэнь Кэсяо только и умеет, что гулять да развлекаться, но сразу после этого следом за Шэнь Кэсяо вошёл Фэн Юэцзэ.

Фэн Юэцзэ был одет в выцветшую добела школьную форму — точно в такую же, как те дети, которым старик помогал во время прошлых благотворительных акций. Выражение его лица было спокойным и независимым, с тем упрямством, которого так часто не занимать людям из низов.

Уж он-то точно не походил на какого-нибудь показушного мажора.

А в довершение всего Шэнь Кэсяо принёс с собой настоящие, неподдельные награды. Старый господин Шэнь тут же расплылся в улыбке и велел экономке проводить обоих наверх и приготовить им ужин.

Яо Хуаньшань тоже впервые видела Фэн Юэцзэ вживую. Она знала лишь, что у этого ученика богатый послужной список, безупречные личные качества и отличная успеваемость, но никак не ожидала, что он окажется настолько хорош собой.

Ей даже на мгновение стало тревожно: не заглядывается ли её собственный сын на парня?

При этой мысли она исподлобья глянула на Шэнь Кэсяо.

Шэнь Кэсяо неожиданно встретился взглядом с Яо Хуаньшань, почувствовал себя не в своей тарелке и тут же отвел глаза.

Что делать?

Что делать?

Говорят, у женщин страшная интуиция. От одного только взгляда, брошенного на него Яо Хуаньшань, у Шэнь Кэсяо подкосились ноги. Неужели она догадалась, о чём он думает?

Она точно испугалась, что из-за такой привлекательной внешности Фэн Юэцзэ он сам в него влюбится.

Нет, так дело не пойдет, подумал Шэнь Кэсяо. Сегодня вечером нельзя допустить, чтобы Фэн Юэцзэ остался в доме Шэней на глазах у Яо Хуаньшань.Кабинет на втором этаже был уже подготовлен для них обоих. Едва Фэн Юэцзэ переступил порог, как почувствовал, что телефон в кармане брюк завибрировал. Достав его, он увидел сообщение от Шэнь Кэсяо.

[Шэнь Кэсяо: Сегодня вечером, после дополнительных, ты не мог бы перелезть через забор снаружи и снова прийти ко мне?]

Фэн Юэцзэ нахмурился, посчитав эту просьбу крайне странной и даже чересчур наглой.

Но он не мог его не понять.

В конце концов, Шэнь Кэсяо был хорош собой, а его избалованный характер давал фору любой девчонке — в нём чувствовалась настоящая властность. Было вполне обычно, что домашние переживают за него.

К тому же, это всего лишь репетиторство, и репетитору действительно ни к чему оставаться ночевать в чужом доме. Поэтому Фэн Юэцзэ не стал отвечать на сообщение, а просто молча кивнул Шэнь Кэсяо.

Как только Шэнь Кэсяо получил согласие Фэн Юэцзэ, на душе у него тут же расцвели цветы.

Стоило домработнице уйти, как он с улыбкой открыл учебник и спросил Фэн Юэцзэ:

— Учитель Фэн, с чего мы начнем сегодня?

Фэн Юэцзэ ответил:

— Будем учить китайский.

Шэнь Кэсяо поспешно сменил учебник на пособие по китайскому языку и сосредоточенно приготовился слушать:

— Китайский, китайский — это хорошо! Китайский — это основа. У меня как раз лучше всего получается с китайским, я люблю его учить.

Уголки губ Фэн Юэцзэ тронула едва заметная улыбка:

— Раз тебе нравится, это хорошо. Только сегодня мы займемся кое-чем другим. Я заметил, что твой почерк оставляет желать лучшего. Знаешь ли, красивое оформление работы может произвести на учителя очень хорошее впечатление.

Шэнь Кэсяо снова закивал. Каллиграфия — это отлично, каллиграфия не требует работы мозга, а напрягать мозги он любил меньше всего на свете, предпочитая ни о чём не думать:

— Я люблю каллиграфию.

Убедившись, что тот согласен, Фэн Юэцзэ достал из своего рюкзака сборник стихов.

Шэнь Кэсяо уставился на книгу так, будто перед ним лежал кусок жирного мяса. Впервые в жизни он испытывал столь жгучую жажду знаний.

Фэн Юэцзэ вытащил из книги заложенный в неё лист бумаги для письма.

С первого взгляда было непонятно, что это любовное послание — самая обычная, простая писчая бумага. Хотя в самый первый раз, когда девушка передала письмо Фэн Юэцзэ, она использовала роскошный конверт, бумага внутри оказалась предельно простой.

Именно из-за этого девушка казалась ближе и проще.

В конверте лежало только это письмо, а в письме — всего лишь одно небольшое стихотворение.

Строго говоря, это был не первый раз, когда Фэн Юэцзэ получал подарки от той девчонки. Раньше она уже дарила ему крошечный самодельный носовой платок. Тогда Фэн Юэцзэ не понял, что это значит, пока не увидел это стихотворение:

[Не пишу любовных строк и стихов, лишь платок приношу в знак сердечных оков: примет милый платок, повернет впотьмах — нить ли вправо летит, нить ли вширь легла? Кто поймет до конца, что томится в умах?]

Шэнь Кэсяо прочитал стихотворение вслух и с улыбкой произвел:

— Красивые стихи.

Хотя он ничего в них не понял.

Фэн Юэцзэ:

— Тетрадь есть? Перепиши для начала от руки три раза, не спеши. Каждая черта, каждый штрих, каждая горизонтальная и вертикальная линии должны быть аккуратными.

Шэнь Кэсяо бешено закивал. Он был уверен, что это почерк самого Фэн Юэцзэ.

Стихи были написаны рукой Фэн Юэцзэ.

Шэнь Кэсяо возбужденно спросил:

— Это любовное стихотворение?

— Да.

Шэнь Кэсяо был на седьмом небе от счастья. Пусть они с Фэн Юэцзэ еще не состояли в каких-то определенных отношениях, но раз он получил от него такое завуалированное любовное стихотворение, Шэнь Кэсяо был готов исписать его раз по тридцать в минуту.

Пока Шэнь Кэсяо переписывал письмо, Фэн Юэцзэ занялся другими заданиями. Не прошло и много времени, как Шэнь Кэсяо закончил переписывать.

Фэн Юэцзэ взял письмо, взглянул на него и остался недоволен:

— У тебя все черты и крючки написаны криво. Ты вообще внимательно смотрел? Нужно выводить аккуратнее, вложи душу.

Шэнь Кэсяо просто слишком сильно возбудился, ему отчаянно хотелось похвалы, поэтому он быстро-быстро настрочил десять раз и никак не ожидал, что учитель Фэн окажется таким строгим.

— Учитель, у меня руки устали, — Шэнь Кэсяо помассировал запястье и капризным тоном произнес: — Разве это не годится? По-моему, очень даже неплохо.

Фэн Юэцзэ:

— Конечная цель не в том, чтобы просто нацарапать десять раз, а в том, чтобы перенять чужой стиль письма. Так что неважно, сколько раз ты пишешь — можешь даже ограничиться одним, лишь бы потренироваться как следует.

Шэнь Кэсяо подумал с блаженством: Фэн Юэцзэ и впрямь невероятно добросовестный преподаватель.

Поэтому на этот раз он писал особенно медленно, выводя каждую черту. Фэн Юэцзэ успел закончить домашнее задание по двум предметам, прежде чем Шэнь Кэсяо осилил всего пять повторений.

Устав писать, Шэнь Кэсяо захотел передохнуть. Он поднял лист бумаги, чтобы получше его рассмотреть, и тут, поднеся его к свету, неожиданно заметил на бумаге едва заметные белые следы от чернил.

Он поднес листок к лампе и всмотрелся: на бумаге были выдавлены крупные слова. Сквозь стиснутые зубы он по слогам зачитал вслух:

— Фэн Юэцзэ, я люблю тебя, будь моим парнем?

Фэн Юэцзэ, в этот момент заполнявший бланк с ответами, резко сломал карандаш 2B и растерянно поднял голову:

— А?

Шэнь Кэсяо с грохотом шлепнул листок на стол и разъяренно выпалил:

— Какого черта какое еще а? Кто тебе это написал?

— ...

http://bllate.org/book/22602/2391834