Син И услышал это, уголки его рта дернулись, и та крошечная доля сочувствия к Мэн Юйэр мгновенно испарилась. Неизвестно почему, но, глядя на это невинное лицо Мэн Юйэр, он вспомнил Сун Цина…
При мыслях о том самом Сун Цине из прошлой жизни, который вечно мутил воду и создавал проблемы, у Син И закружилась голова. Если бы ему довелось снова встретить столь искусную актрису, он, пожалуй, сошел бы с ума.
— Император занят государственными делами, а младшая сестра лишь на несколько дней вернулась домой погостить и скоро вернется, так что, разумеется, беспокоить императора не нужно. У младшей сестры еще есть дела, я посмею откланяться.
Син И взял себя в руки, сдержанно и без изъяна поклонился, после чего широким шагом удалился.
Мэн Юйэр стояла на месте, в ее глазах таился темный, нечитаемый взгляд. Стоявшая рядом служанка Чуньэр тихо произнесла:
— Хозяйка, эта госпожа наложница Янь — далеко не простой человек.
— Ничего страшного, пусть себе идет.
Чарующий голос Мэн Юйэр вмиг прозвучал так, будто в него добавили яд, но если не прислушиваться внимательно, в нем слышалось лишь великодушие.
В тот день во дворце Син И несли в паланкине, так что разглядеть меняющиеся вокруг пейзажи было почти невозможно. Поэтому выбраться из дворца в одиночку оказалось непростой задачей: сделав изрядный крюк примерно в течение времени, за которое сгорает палочка благовоний, Син И наконец отыскал воротá.
Только он собрался выйти, как позади послышался скрип колес, катящихся по земле. Син И оглянулся и сквозь приподнятую занавеску увидел смотрящую на него Мэн Юйэр.
— Младшая сестра наложница Янь, если не брезгуете, позвольте подвезти вас?
Син И немного замялся. Инстинкт подсказывал ему, что с этой женщиной лучше держаться на расстоянии.
В этот момент в его голове неожиданно заговорила Система:
— Садись, хозяин! Не говоря уже о том, каково это тело Чжуан Чуня, происхождение Мэн Юйэр и ее нынешнее положение куда выгоднее твоих. Если сможешь затмить ее успех, то с легкостью выполнишь задание!
Поразмыслив, Син И кивнул в знак согласия и сел в карету Мэн Юйэр.
Внутри было просторно, иначе ему, истинному мужчине, сидеть рядом с мягкой и благоухающей женщиной было бы страшновато — того и гляди, обмолвился бы лишним.
Син И прижал узелок к груди и, уперевшись в него округлым подбором, погрузился в задумчивость. Интересно, как сейчас поживает Чжуан Фэйянь?
Теперь он был простым смертным, а путь к бессмертию и постижению Дао оказался не столь уж прост. Он уже заметил: хотя во время медитаций его духовное тело напрямую укреплялось, оно всё же зависело от ограничений самой плоти. Например, тело Чжуан Чуня годилось лишь для простейшего оздоровления, а культивацию, пожалуй, придется пока отложить.
Он уже так долго не ощущал в себе духовной энергии, что это навевало слабость. Если бы не прежние времена, разве трудно было бы туда-сюда курсировать между императорским дворцом и поместьем Чжуан? Достаточно было лишь немного изменить облик, чтобы собственными глазами увидеть текущее положение Чжуан Фэйянь и остальных членов клана Чжуан, — зачем же трепетать от страха, как сейчас?
Мэн Юйэр всё это время теребила кончик платка и с тревожным выражением наблюдала за Син И. Ее вишневые губы шевельнулись, и она наконец нарушила молчание:
— Младшая сестра заскучала по дому?
Син И очнулся от мыслей и автоматически посмотрел на Мэн Юйэр. Свойственный его взгляду прохладный блеск не успел исчезнуть из глаз и скользнул по ней, заставив Мэн Юйэр вздрогнуть от испуга.
— Хозяйка? — увидев это, Чуньэр поспешно протянула руку, чтобы мягко погладить хозяйку по спине, а ее взгляд то и дело украдкой падал на Син И, выражая немое осуждение.
И всё же она оставалась служанкой и не могла слишком явно показывать свою неприязнь к наложнице Янь.
Заметив это и осознав, что он натворил, Син И поспешно опустил глаза и лишь после нескольких попыток взять себя в руки снова поднял взгляд, с легким извинением в голосе произнеся:
— Прости, сестрица, я напугал тебя. Младшая сестра, конечно же, скучает по дому и очень переживает за младшего брата…
Характер Чжуан Чуня был известен практически всем, так что его слова о беспокойстве казались вполне естественными и не вызывали подозрений.
Изумление на лице Мэн Юйэр постепенно рассеялось, и она горько улыбнулась:
— Характер Чжуан Чуня и впрямь заставляет тревожиться, но то, что у него есть такая старшая сестра, как ты, — его великое благословение. Раньше он ведь постоянно приходил во дворец сопровождать Императора, но говорят, в последние годы появлялся крайне редко. За те два года, что я во дворце, я почти не видела его. С ним всё в порядке?
Она тоже знает, что Чжуан Чунь частенько хаживал во дворец к Сыма Цзиню? Син И внутренне изумился, его брови едва заметно дрогнули, хотя внешне он не выказал особого удивления. Он откашлялся и тронул губы слабой улыбкой:
— Всё хорошо, просто он стал еще более замкнутым, чем раньше.
— О, если бы он мог оставаться прежним… Пусть даже просто находясь рядом с Императором и молча, это всё равно намного лучше, чем сидеть затворником в четырех стенах.
Произнеся это, Мэн Юйэр устремила взгляд куда-то вдаль, и ее вздох шел из самой глубины души.
Син И больше ничего не ответил. Помрач K взгляд, он мысленно вникал в скрытый смысл слов Мэн Юйэр.
Тем временем в тронном зале Император восседал на Драконьем троне с прямой спиной и суровым видом. Сидящие внизу сановники переглядывались, не в силах угадать мысли Сыма Цзиня и смертельно боясь сболтнуть лишнее слово, ведь за это можно было лишиться чиновной шапки. Впрочем, это еще полбеды — по крайней мере, остался бы жив.
— Император, хотя ныне царит эпоха великого благоденствия и приграничные войны редки, именно в силу этого мирного процветания Императору ни в коем случае нельзя расслабляться! Ныне у Императора всё еще нет наследника… Если тянуть и дальше, простой народ…
Говорил не кто иной, как нынешний Великий наставник Мэн Сянь. Его брови были нахмурены, а голос — раскатистым и долгим, причем каждое слово попадало точно в цель.
Нет наследника, не назначена императрица — в народе уже вовсю ходили слухи, будто нынешний Император питает слабость к мужчинам. Если бы не угроза лишиться головы, эти сплетни никогда бы не утихли. А теперь он взял еще одну жену, и положение Мэн Юйэр, бывшей всеобщей избранницей на роль императрицы, оказалось под угрозой.
Дочь этого Мэн Сяня вошла во императорский двор два года назад, но не только не родила наследника, а до сих пор оставалась девственницей. Все знали, что правитель целыми днями занят государственными делами и хлопот полон рот, а в часы досуга лишь читает книги, балует птиц да изредка любуется цветами в Императорском саду, не имея ни малейшего намерения призывать наложниц к ложу.
Вся камарилья чиновников, состоявших в родстве с Мэн Сянем или поднявшихся благодаря ему, дружно опустилась на колени и враз выкрикнула:
— Умоляем ради государственных устоев, ради простого народа!
Впрочем, кто же не знал: хотя Великий наставник и ведал военными делами, реальная власть над войсками находилась в руках других военачальников и генералов, однако большинство из них уже втайне подчинились Мэн Сяню.
Лицо Сыма Цзиня помрачнело, взметнувшиеся к вискам брови сошлись на переносице глубокой складкой, а недобрый взгляд впился в Мэн Сяня, словно безмолвно кромсая его на куски. Сеть влияния Мэн Сяня при дворе за эти годы раскинулась так густо, что едва ли не каждый чиновник был связан с ним ниточками. Неужели этот наглец думал, что правитель ничего не замечает?
Лоб Мэн Сяня покрылся мелким подом, а ладони давно вспотели. И пусть власть в его руках была огромна, грозное величие Сыма Цзиня он не смел игнорировать — да и не мог.
Стоявший неподалеку Чжуан Хун бросил на Мэн Сяня равнодушный взгляд. Он прекрасно понимал, к чему тот внезапно решился на смертельный риск и завел речь о необходимости скорейшего появления у правителя наследника: Мэн Сянь видел, что Чжуан Чунь был взят императором в жены по всем правилам свадебного обряда, тогда как остальные попали во дворец лишь по принуждению, и Мэн Юйэр не была исключением.
Стоило вспомнить о Чжуан Чуне, как на ум тут же приходила его собственная дочь, носившая под сердцем ребенка. Тело Чжуан Хуна едва заметно задрожало. Внешне он сохранял невозмутимость, но в душе его мысли уже завязались тугим узлом. Если император узнает, что Фэйянь носит под сердцем ребенка другого мужчины…
От одной этой мысли у него затылок покрывался холодом.
Чиновники затаили дыхание, в тишине ожидая ответа Сыма Цзиня.
Голос Сыма Цзиня прозвучал холодно и строго:
— Великий наставник Мэн, твою озабоченность можно понять. Но подумал ли ты о другом? Я еще полон сил, основы нашего государства только что укрепились, и хотя войн на границах стало меньше, всё еще есть скитающийся и голодающий народ, всё еще бушуют бандиты и разбойники в провинциях… Если я перестану уделять все силы управлению и умиротворению страны, то какое наследие достанется будущим поколениям? Разваливающаяся империя в дырах и трещинах.
Мэн Сянь задохнулся от слов правителя:
— Император, но прерывать императорский род никак нельзя…
Сыма Цзинь повысил голос:
— Или ты полагаешь, что я не доживу до зрелых лет?
Лицо Мэн Сяня мгновенно побелело, а чиновники дружно ахнули! Чжуан Хун украдкой взглянул на Сыма Цзиня и заметил, что его красивые глаза с приподнятыми уголками наполовину прищурены, а пронзительный взгляд способен насквозь видеть человеческие сердца.
— Этот подданный и помыслить не смел о подобном… — вымолвил Мэн Сянь и тяжело рухнул ниц, ударившись лбом о пол.
Те, кто только что громче всех поддакивал Мэн Сяню, понурили головы и больше не смели произнести ни звука.
Длинные утонченные пальцы Сыма Цзиня вычертили в воздухе изящную дугу, и перед Мэн Сянем шлепнулся доклад.
— Взгляни-ка внимательно. Это донесение с юго-западной границы.
В то время как в тронном зале царила суровая атмосфера, в особняке клана Чжуан дела обстояли точно так же.
Мэн Юйэр доставила Син И к воротам поместья Чжуан и тут же уехала обратно. Син И бросил вслед слова с просьбой быть осторожнее и в спешке кинулся внутрь усадьбы. Едва он переступил порог, как управляющий Чжан Бао встревоженно бросился ему навстречу:
— Молодой господин, вы наконец-то вернулись… Как вы провели эти дни во дворце? Император не чинил вам препятствий?
Все в клане Чжуан знали, что он занял место Чжуан Фэйянь и вышел замуж за императора. Привыкнув к этому, они, однако, не переставали тревожиться.
Син И отмахнулся, шагая с преувеличенной поспешностью:
— Всё в порядке, дядя Чжан, где моя сестра?
— Барышня у себя в комнате.
Чжан Бао поспешно повел Син И за собой.
Дверь в комнату Чжуан Фэйянь была плотно закрыта. Син И постучал и мягко произнес:
— Сестра, это я, Чуньэр, я вернулся, открой дверь.
Услышав знакомый голос, Чжуан Фэйянь шевельнулась, и в ее пустых глазах наконец забрезжил осмысленный огонек. Вернувшись домой, больше всего на свете она тосковала по этому младшему брату, который вместо нее отправился во дворец. Она знала нрав своего брата и слышала, что в день свадьбы он даже бросился в озеро…
— Чуньэр, — со слезами на глазах отворив дверь и увидев стоявшего перед ней родного человека, Чжуан Фэйянь бросилась вперед.Син И запнулся, и прежде чем успел разглядеть лицо человека перед собой, его крепко обняли. Сначала он слегка отпрял, но знакомое чувство накатывало волна за волной, и воспоминания прежнего владельца тела и его родной сестры потоком хлынули в голову Син И.
В глазах у Син И даже защипало от подступивших слёз, и, чувствуя жалость к сестре, он поднял руку и мягко погладил Чжуан Фэйянь по спинам, ласково произнеся:
— Сестрица, ну всё, я вернулся. Обо всём поговорим внутри, тебе нельзя долго стоять.
Чжуан Фэйянь вытерла слёзы, подняла голову и через силу улыбнулась странной улыбкой:
— Хорошо, хорошо, совсем голова дырявая, забыла. Дядя Чжан, принеси-ка сладостей.
— Слушаюсь.
Дядя Чжан отправился на кухню, а Син И последовал за Чжуан Фэйянь внутрь.
В комнате не было ничего лишнего, а все углы и острые места, о которые можно было случайно удариться, давным-давно обернули тканью. Тут и там были расставлены небольшие забавные игрушки — судя по всему, чтобы Чжуан Фэйянь не скучала. Во всём чувствовалась забота Чжуан Хуна о дочери, и сердце Син И тоже согрела волна тепла.Внимательно приглядевшись к Чжуан Фэйянь, он вдруг заметил, что эта старшая сестра Чжуан Чуня лицом была практически точной его копией. Те же брови, те же глаза, форма лица и даже рост почти не отличались. В памяти Чжуан Чуня Чжуан Фэйянь осталась решительной женщиной, которая с малых лет любила махать мечами и отличалась прямолинейным, открытым характером. Именно поэтому, узнав о дарованной Императором свадьбе, она без колебаний покинула клан Чжуан.
Хотя такой поступок был крайне эгоистичным и мог навлечь смертельную угрозу на весь клан Чжуан, судьба оказалась благосклонна к их роду — им действительно довелось столкнуться с императором, который предпочитал мужчин.
Обменявшись с Чжуан Фэйянь дежурными любезностями, Син И тут же перевёл разговор на неё:
— Сестрица, а кто отец ребёнка у тебя в животе?
При упоминании ребёнка взгляд Чжуан Фэйянь потускнел, и в этот момент она стала невероятно похожа на Чжуан Чуня. Она прикусила пухлые губы, несколько раз собиралась заговорить, но всё же проглотила слова обратно:
— Чунь-эр, об этом тебе лучше не расспрашивать... Отец говорил, что через несколько дней подыщет мне лекаря, чтобы избавиться от ребёнка.
Услышав это, Син И окаменел от ужаса. Чжуан Фэйянь действительно собиралась сделать аборт? Если при этом что-то пойдет не так, она же может лишиться жизни!
Син И попытался уговорить её, но Чжуан Фэйянь по-прежнему выглядела удручённой. Однако было очевидно, что окончательного решения она ещё не приняла. Кто же всё-таки отец этого ребенка, раз он заставляет Чжуан Фэйянь так сильно переживать?Увидев, что уговоры не действуют, Син И не стал больше тратить слов: в конце концов, когда вернется Чжуан Хун, наверняка появится ясность, как поступить дальше.
Син И вернулся в свою спальню и запросил у системы информацию о прогрессе заданий. Глядя на шкалу прогресса, замершую на отметке в двадцать процентов, он почувствовал легкую досаду. Впрочем, он прибыл в этот мир совсем недавно, и двадцать процентов — это уже неплохой результат.
— Помочь Чжуан Чуню жениться было легко, с этим уже покончено, но вот как закрепиться в гареме — это действительно головная боль... — почесав затылок, пробормотал про себя Син И.
Система вынырнула из Системного пространства, материализовалась и, подлетев к Син И, ткнула его пухленьким пальчиком в бровь:
— Хозяин, не падай духом! По крайней мере, ни в одном из двух нынешних заданий ты не играешь роль статиста, у тебя судьба настоящего триумфатора! Да и сами задания — самые простые из всех возможных...
Син И коснулся брови, поднял глаза и, заметив прямо перед собой белый пушистый комок, так испугался, что весь съежился на кушетке, а его голос задрожал:
— Ты еще что такое?
Из пушистого комка выглянули два блестящих черных глазенка:
— Хозяин, я же система, твоя прелестная система! Я с таким трудом смогла принять материальный облик и выйти наружу, не нужно так удивляться!
— ... — услышав столь наглые речи системы, Син И наконец расслабил натянутые, словно струны, нервы. Конечно, в прошлом, когда он находился в Мире Бессмертных, ему доводилось не раз видеть подобные пушистые комочки — некоторые мелкие духи-демоны выглядели точно так же, донельзя милые. Но сейчас ему было вовсе не до любования красотами, да и смелость его, казалось, уменьшилась вместе с душевным складом Чжуан Чуня.
Впрочем, этот пушистый комок был прав: оба задания, доставшиеся ему на этот раз, оказались на редкость простыми. Первое задание прошло не сказать чтобы успешно, поэтому активировалось побочное — всего лишь собрать десять Пилюль Сохранения Молодости, что для него было поистине проще пареной репы. И нынешнее задание тоже: едва прибыл, как сразу свадьба, а партнер по браку к тому же действительно питает слабость к мужчинам...
Похоже, удача Небес и впрямь на его стороне, и возвращение в Мир Бессмертных не за горами...
Парящий рядом пушистый комок невольно уловил мысли, проносившиеся в голове Син И, мысленно утер несуществующий холодный пот и пробормотал:
— Если бы не поддержка Повелителя Демонов, разве задания давались бы так легко...
Едва миновал час змеи, Чжуан Хун в спешке вернулся домой. Едва переступив порог и услышав от Чжан Бао, что Син И вернулся, он немедленно поспешил в спальню к Син И.Син И услышал шаги и, не дожидаясь, пока старый отец постучит в дверь, сам отворил её. За порогом стоял отец, пришедший в глубокой тревоге.
— Отец, — мягко позвал Син И. Его лицо оставалось бесстрастным и холодным, точно в полном соответствии с отрешённым характером Чжуан Чуня.
Чжуан Хун не нашёл это странным; он торопливо заключил Син И в объятия, похлопал по спине и принялся ощупывать его с ног до головы. Убедившись, что его дитя не подверглось никаким притеснениям, он позволил морщинам на своём лице наконец разгладиться.
— Чунь-эр, как ты всё это время поживал во дворце? Говорят, Император одарил тебя бесчисленными наградами. Это...
Стоило зайти речи о Сыма Цзине, как у Син И тут же затылок пронзила острая боль. Он завёл Чжуан Хуна в комнату, налил ему чашку чая и от начала до конца поведал обо всём, что произошло. Лицо Чжуан Хуна перекосилось, словно на него опрокинули банку с тушью: оно то бледнело, то багровело, пока наконец не сделалось совершенно мертвенно-белым.
Рука, сжимавшая чашку, у Чжуан Хуна мелко дрожала. Он шевельнул губами и с беспокойством воззрился на Син И:
— Чунь-эр, э-э... скажи, Император тебя случайно не... обижал?
Произнеся эти слова, старик даже покраснел до корней волос. Сам он никогда не испытывал влечения к мужчинам, но кое-какие слухи об этих делах до него доходили. Стоило ему представить, что его единственный сын, единственный продолжатель рода клана Чжуан, может вот так оборвать свою ветвь, как сердце его сжалось от боли, но вида он старался не подавать, боясь расстроить сына.
Син И никогда прежде не сталкивался с подобными вещами, а потому толком не понял, что именно отец имел в виду под словом обижал. Он покачал головой:
— Нет. Отец, о моих делах с Императором пока можешь не беспокоиться. Я мужчина, и в императорском гареме мне долго не засидеться. Со временем я добьюсь того, чтобы Император даровал мне развод, и тогда смогу уйти с честью и без потерь. Сейчас куда важнее ребёнок во чреве старшей сестры...
Не успела одна заноза вонзиться в сердце Чжуан Хуна, как Син И с силой надавил на неё сверху второй, заставив старика едва не задохнуться от нахлынувшего отчаяния. Тяжело и шумно подышав какое-то время, Чжуан Хун сделал небольшой глоток чая и лишь тогда немного пришёл в себя, но в угольках его глаз уже блестели слёзы.
— Эх... а ведь эта твоя сестра обычно доставляла мне меньше всего хлопот, кто бы мог подумать, что, уйдя так... — заговорил Чжуан Хун и сорвался на плач, заливаясь горькими старческими слезами.
Син И почувствовал, как сердце сжимается от жалости. Пошевелив губами и не зная, как утешить старика, он мог лишь протянуть руку и мягко погладить Чжуан Хуна по спине.
Система, затаившаяся было в системном пространстве, снова вылезла наружу и, заметив слёзы Чжуан Хуна, тоже украдкой провела рукой по лицу: эх, такова уж судьба.
Услышав голос системы, Син И бросил на неё мимолётный взгляд:
— Я знаю, что ты не в силах изменить предначертанное судьбой, но неужели ты не можешь хотя бы заранее сказать мне, появятся ли у Чжуан Хуна внуки и внучки и сможет ли род клана Чжуан продолжиться?
Система покаталась из стороны в сторону: согласно имеющимся данным, ветвь клана Чжуан прерывается именно на Чжуан Чуне. В прошлый раз это случилось из-за того, что Чжуан Чунь бросился в озеро и утопился, а в этот — из-за того, что он вышел замуж за Императора. Так что даже после того, как носитель завершит задание и покинет этот мир, конечный результат останется прежним.
— ... — И зачем тогда заставлять его выполнять все эти поручения? Син И не стал сердиться на систему, просто впервые в жизни ощутил столь глубокое бессилие.
Потратив немало времени на утешения, к наступлению часа обеда Син И под руку проводил Чжуан Хуна в беседуйную беседку. Чжуан Фэйянь, которая до этого всегда обедала в собственных покоях, тоже вышла, и вся семья наконец собралась вместе.
Стоило Чжуан Фэйянь опуститься на стул, как Чжуан Хун бросил взгляд на её живот, который уже заметно округлился, и его брови сошлись на переносице в тяжёлую складку гнева. Заметив свирепое выражение лица отца, Чжуан Фэйянь тут же потупила взор, а её лицо вытянулось от огорчения.
Син И перевёл взгляд с одного на другого и спокойно произмолвил:
— Сестра, я ведь спрашивал тебя раньше, но ты не захотела сказать мне, от кого этот ребёнок. Теперь отец вернулся — неужели ты по-прежнему молчишь?
К счастью, вся прислуга заблаговременно удалилась, и никто не мог услышать этого прямого вопроса.
И Чжуан Фэйянь, и Чжуан Хун уставились на Син И с крайним изумлением. Прежний Чжуан Чунь никогда бы не стал лезть не в своё дело и уж тем более не стал бы допытываться до секретов родной сестры, но на сей раз он прямо за обеденным столом поднял тему, с которой все старались не сталкиваться.
— Я... — Чжуан Фэйянь замялась, до боли прикусив губу, а её лицо исказилось от внутреннего напряжения. — Чунь-эр, я же просила тебя не расспрашивать... Избавлюсь я от этого ребёнка, и всё.
— Безумие! — Чжуан Хун внезапно со всего маху опустил ладонь на обеденный стол, издав громкий грохот. — Ты хоть понимаешь, что сейчас говоришь?! Когда ты тайком сбежала из дома, ослушавшись императорского указа, Чунь-эр принял весь удар на себя! А теперь, вернувшись с этим ребенком, ты с такой лёгкостью заявляешь, что избавишься от него? Ох, Фэй-эр, моя девочка, неужели ты не понимаешь: и неповиновение указу, и аборт — это тебе не детские забавы! Сегодня же ты обязана выложить всё как на духу: кто этот мужчина?!
Яростный крик отца застал Чжуан Фэйянь врасплох. Её лицо мгновенно побелело, тело качнулось, и она едва не рухнула на пол...
— Фэй-эр!
— Сестра!
http://bllate.org/book/22634/2394962
Готово:
