Готовый перевод 99 Ways to Save the Dawn / 99 способов спасти Рассвет: Глава 22

Хорошо.

Потоки воспоминаний, словно накрывающая с головой лавина, хлынули в сознание Лу Ли. Там были обрывки прошлого с Повелителем демонов, были моменты, связанные с Ван Синем, но больше всего — памяти о тех временах, когда он сам был Святым сыном.

Нет, всё не так. Должен был быть кто-то ещё. Кто-то очень важный для него, но как бы он ни старался, вспомнить этого человека не удавалось. А ведь этот кто-то должен был занимать едва ли не треть его жизни.

Кто стёр его из памяти?

Зачем?

Лу Ли потёр виски, пошатываясь от нахлынувшей дурноты.

К нему вернулись воспоминания за последние двадцать лет — с десятого года его служения в качестве Святого сына Света.

Глядя в зеркало на прекрасного юношу в ещё более вычурных и роскошных одеждах, с короной на голове, Лу Ли прижал ладонь к гладкой поверхности, а затем ударил кулаком, разбивая стекло вдребезги.

Среди мелодичного звона падающих осколков Лу Ли замер на долгое время, словно пытаясь вместить в себя этот колоссальный объём памяти, отсеивая ненужное и выуживая крупицы полезных сведений.

— Вот оно что. Боги давно уже… — прошептал Лу Ли.

Когда он обернулся, его облик снова стал холодным и отстранённым. Он закрылся в себе, став ещё более бесчеловечным и холодным, чем прежде.

— Запечатай прошлые воспоминания, — схватившись за голову, болезненно проговорил Лу Ли.

— Хорошо.

Закрывая глаза, он видел искажённое смертной мукой лицо Ван Синя; стоило их открыть, как перед взором возникало насмешливое, красивое лицо Повелителя демонов. Хаотичные воспоминания навалились непосильным грузом, не давая дышать.

По мере того как Ли Гуан медленно вливал свою силу, образы перед глазами начали двоиться, расплываться и, наконец, исчезли из сознания, извлечённые Ли Гуаном и помещённые в стоящую рядом шкатулку для хранения памяти.

Лу Ли упал без сил и уснул, но даже в забытьи он судорожно сжимал в ладони Кровавую слезу.

— Дзинь. Приветствую вас в Системе искупления миров. Я ваш помощник, Ли Гуан.

— Заткнись.

— Сейчас я объясню суть вашей миссии. От этого зависит, сможете ли вы благополучно вернуться домой.

— Я не хочу возвращаться. И тебе следовало бы захлопнуть свою невероятно шумную и поганую пасть.

— Есть ли у вас какие-то опасения?

— Есть.

— Вы можете высказаться, я готов дать разъяснения.

— Я хочу убить бога.

— ???

— Я хочу убить бога. Божество пало.

— ???

Глава 1: Подобрал бога на обочине

— Кха-кха-кха!

На просёлочной дороге в бедной деревне мужчина в белой рубашке закашлялся, когда проезжающий мимо трактор поднял облако пыли.

Рядом с ним появилась пара грубых рук, которые опустились на худощавые плечи мужчины. Женщина в домотканой одежде, стоявшая подле него, заговорила грубым деревенским говором.— Ли, братец, видит бог, я виновата перед тобой, но больше не могу растить этого ребенка. Ты ведь живешь в городе, при деньгах, сделай милость, забери его с собой.

Женщина подтолкнула вперед сжавшегося в комок мальчишку. Ребенок выглядел крайне истощенным: он был настолько худым, что одежда на нем просто висела, а длинные спутанные волосы топорщились на голове, напоминая воронье гнездо.

Лу Ли опустил взгляд на съежившегося мальчишку, и тут его снова пробил приступ бледности — он закашлялся, да так сильно, что согнулся пополам и присел на обочину, хватая ртом воздух. Женщина вскрикнула, поспешно выхватила из рук мужчины его дорогой кожаный портфель, достала оттуда лекарство и дала ему запить. Мальчик рядом тоже засуетился, осторожно похлопывая его по спине.

— Кха-кха… Сестра, что ты творишь? — прохрипел Лу Ли.

Эта женщина была его подругой детства, они росли по соседству. Когда Лу Ли был маленьким, он жил в этой деревне и играл с местными ребятишками. Она была на три года старше, они были близки, и Лу Ли, уважая её, всегда называл сестрой.

В три года у Лу Ли обнаружили врожденный порок сердца, и родители, работавшие в городе, забрали его на лечение. Лишь теперь, в двадцать три-двадцать четыре года, он вернулся в деревню, чтобы проводить в последний путь деда.

Деревня была бедной, известной своей нищетой. Женщина бросила школу сразу после начальных классов, а родители выдали её замуж за вдовца, который был старше неё на десять лет. Муж был любителем выпить, погулять и поиграть в азартные игры, но совершенно не умел зарабатывать деньги. Лу Ли долго поддерживал с ней связь, но перестал, когда она вышла замуж — чтобы избежать сплетен и лишних пересудов в деревне. Он знал, что жизнь у неё не сахар, и даже пытался тайком помогать деньгами, но муж всякий раз забирал их на выпивку, а её саму избивал. В конце концов, Лу Ли перестал вмешиваться.

Однако женщина оказалась терпеливой: она родила мужу двоих сыновей, и со временем жизнь в семье вроде бы наладилась. Но что она несет сейчас? Хочет отдать ему своего младшего сына? Да что за шутки такие?

Глядя на то, как лицо Лу Ли то бледнеет, то идет пятнами, женщина замялась. Боясь, что от волнения у него случится сердечный приступ, она набралась духу и решительно вытолкнула мальчишку вперед:

— Ты сам посмотри! Вся наша семья считает его несчастливым, теперь даже свекор со свекровью на порог меня не пускают из-за него.

Говоря это, она откинула волосы со лба мальчика, чтобы Лу Ли мог его рассмотреть, и разрыдалась. Лу Ли увидел, как мальчик медленно открыл глаза, и замер — их яркие, ослепительно золотистые зрачки поразили его. Несмотря на удивление, он изо всех сил постарался сохранять спокойствие и произнес:— Это просто генетическая мутация, ничего страшного. У тебя хватит духу бросить такого маленького ребенка?

Женщина от этих слов затряслась, заливаясь слезами еще пуще прежнего.

— Что мне делать? Если бы был другой выход, я бы не пришла тебя тревожить... У-у-у-у.

Женщина собралась упасть перед ним на колени, но Лу Ли быстро среагировал и подхватил ее, после чего надолго зашелся глухим кашлем. Дождавшись, когда она успокоится, Лу Ли еще долго утешал ее, прежде чем убедил забрать ребенка и пойти домой.

Глядя на то, как мальчик, уходя, постоянно оглядывается, Лу Ли еще долго стоял на меже, погруженный в молчание. Когда он шел обратно к дому деда, сельские старушки, сидевшие у дороги на низких табуретах и перемывавшие всем косточки, принялись указывать на него пальцами:

— Эй, гляньте на внука старика Лу с восточного края! Ц-ц-ц, посмотрите на его лицо — бледное, словно побелкой выкрашенное, до чего же белое!

— Вид такой, будто ему недолго осталось. Боюсь, через пару лет придется устраивать ему похороны!

— Я видела, как он шушукался с женой старого Чжао из нашего села. Уж не любовник ли он той бабы?

— Все может быть. У этих городских привычки вечно нечистые.

— Точно, точно!

Лу Ли поджал губы и, под острыми, придирчивыми взглядами кучки старух, опустил голову и быстро зашагал к дому. Едва войдя внутрь, он увидел огромный гроб, стоящий посреди поминального зала. Черный лакированный гроб на фоне белоснежных траурных украшений вызывал невольный трепет.

Лу Фэн, облаченный в траурные одежды, сидел в стороне, отдыхая. Увидев входящего Лу Ли, он кивнул и, ничуть не удивившись, спросил:

— Опять виделся с женой старого Чжао?

— Угу. — Лу Ли замешкался, снимая обувь, и тихо ответил.

— Эх, ты уже не ребенок, лучше тебе с ней не водиться. А то эти сельские сплетницы опять начнут языками чесать. Твоя мать, когда в прошлый раз приезжала в деревню, такого о тебе наслушалась, что чуть не бросилась в драку. Хорошо еще, что она в этот раз не поехала, а то опять бы не обошлось без нравоучений.

Лу Фэн покачал головой и вздохнул.

— Пап, а что с младшим сыном Гуйин?

Зная, что Лу Фэн беспокоится о нем, Лу Ли помедлил, но все же не удержался от вопроса.

— Я и сам толком не знаю. Твой дядя говорил мне, что, когда ребенок только родился, все было нормально. А три года назад дети пошли играть на гору и заблудились. Вся деревня поднялась, три дня и три ночи мы прочесывали горы, пока не нашли его в земляной яме.

Лу Фэн долго размышлял, прежде чем заговорить.

— А остальные дети?

Лу Ли, внимательно слушая, задал следующий вопрос.

— Погибли, — лицо Лу Фэна помрачнело.

— Погибли? — Лу Ли был потрясен, широко раскрыв рот.

— Тела остальных детей нашли в разных частях горы: одни на склонах, другие на вершине... Говорят, они выглядели так, будто их терзали дикие звери. Сплошное месиво из крови и плоти, внутренностей не осталось — одна лишь пустая кожа. И что самое жуткое — на лицах у них застыли улыбки. Твой дядя и остальные, когда нашли их, выворачивались наизнанку, три-четыре дня не могли встать с постели. Только когда я пришел ухаживать за ним, он, сжимая мою руку, рассказал мне это...

Лу Фэн описывал все так детально, словно сам стал свидетелем тех событий.

— Звучит очень странно. Поначалу мне было жаль этого ребенка, — Лу Ли вздрогнул и тихо добавил.

— В общем, после того дня вся деревня ополчилась на единственного выжившего. И дело не только в золотых глазах, которые проявились у него позже. Сам ребенок очень странный: часто просыпается посреди ночи и стоит посреди двора, глядя в сторону гор. Эх...

— Что ты имеешь в виду?

— После того случая в деревню пригласили знахарку из соседнего села. Она сказала, что на горе совершили зловещий обряд. Обряд завершился, и явился злой дух. Старики в деревне так перепугались, что несколько человек скончались от разрыва сердца, а знахарку на следующее утро выгнали. Молодежь из деревни не поверила и вызвала полицию. Полицейские приехали и заявили, что здесь орудовала банда торговцев людьми. Они натянули вокруг горы сигнальную ленту и до сих пор никого туда не пускают, но ничего конкретного так и не выяснили.

Лу Фэн, дежуривший у гроба всю ночь, был крайне утомлен. Но, увидев, что сын наконец-то проявил интерес к разговору, он собрался с силами и заговорил с таким воодушевлением, что к концу рассказа у него даже сон прошел.

— И какая связь с этим ребенком? — Лу Ли становилось все более не по себе.

— Та знахарка перед тем, как ее выгнали, сказала, что ребенок — воплощение злого духа, и если позволить ему вырасти, он погубит всю деревню. Молодежь не поверила, а вот старики — люди суеверные.После Нового года все молодые разъехались по городам на заработки. Оставшиеся старики только и твердили, что он — настоящее проклятие. Соседи окончательно сбили с толку семью Чжао, подстрекая их бросить ребенка в горах, чтобы тот сгинул сам собой. Только благодаря жене, которая с криками и слезами отстояла мальчишку, он выжил, но с тех пор жил в свинарнике… Тоже судьба не из легких.

Лу Фэн покачал головой и сделал глоток горячего чая, который только что налил ему Лу Ли.

— Мы ничего не можем поделать. Твой дед завтра будет погребен, так что побудем здесь еще один день, а послезавтра соберемся и вернемся со мной в город, и больше сюда ни ногой.

— Но, пап, сестра Гуйин просила меня забрать ее ребенка в город и вырастить, — в нерешительности произнес Лу Ли.

— Пф… кха-кха! Ни в коем случае! — Лу Фэн выплюнул чай, его интеллигентное лицо мгновенно помрачнело, и он решительно отрезал.

Лу Ли хотел было что-то добавить, но Лу Фэн махнул рукой, показывая, что обсуждать тут нечего.

— У тебя с детства слабое здоровье, если возьмешь к себе такого странного ребенка, только беду накличешь! Нам незачем лезть в чужие дела.

Лу Фэн направился в дом и с грохотом захлопнул за собой дверь.

Ночью Лу Ли ворочался в постели, не в силах уснуть. Деревенские ночи всегда были до жути тихими, совсем не такими, как в городе. Деревья за окном раскачивались от ветра, заставляя позвякивать колокольчик, висевший снаружи у дверей. Бумажные деньги в дворике кружились в вихре ветра, вторя звону колокольчика.

Лу Ли закрыл глаза и провалился в тяжелый сон.

В сновидении.

Под ногами клубился белый туман, вокруг — сплошная пелена, ни единой души. Лу Ли стоял босиком на месте, ошеломленно застыв на мгновение, прежде чем двинуться вперед.

Из-под белой мглы доносилось журчание воды, а ступни словно нащупывали что-то твердое. Лу Ли опустил руку вниз, пошарил немного, поднял предмет и вгляделся. На его бледной тонкой ладони лежала маленькая детская косточка.

*Плеск!* Вода брызнула в стороны, белый туман рассеялся.

Лу Ли опустил взгляд: в черной речной воде покоились десятки тысяч костей — от самых разных существ. В испуге он попятился назад, споткнулся о груду костей и рухнул в воду.

Лу Ли глубоко вздохнул. Хорошо, что это лишь сон. В реальности сердце давно бы не выдержало такой нагрузки, и он бы потерял сознание. Но сейчас, в этой ситуации, он предпочел бы даже потерять сознание.

Река медленно текла куда-то вдаль. Когда туман рассеялся, вдалеке смутно проступали очертания величественной, исполинской горы. Однако она была безжизненной, окутанной черной мглой, от которой веяло чем-то зловещим.

Ни начала, ни конца — только путь вперед.

Лу Ли решил пойти посмотреть.

Он тряхнул головой и поднялся из воды, на его бледном лице застыло серьезное выражение. Мокрая одежда неприятно липла к телу, а от мысли, что она пропиталась водой, в которой лежали кости, становилось еще холоднее.

Лу Ли поднял руки, чтобы отжать одежду, как вдруг перед глазами все поплыло.

Снова опустив взгляд, он оцепенел. На нем было красное одеяние, легкое, словно туман. Стоило коснуться его рукой, как ощущалась явная текстура ткани. Присмотревшись к вышитым узорам, он понял: это явно свадебный наряд, хотя по украшениям невозможно было определить, к какой эпохе он принадлежал.

*Дзинь.*

Раздался странный звон колокольчика — чистый, мелодичный и одновременно пугающе монотонный. Река забурлила, словно торопя его двигаться вперед.

Черная вода, белые кости, красное платье, туманная гора — все казалось слишком жутким. Снять одежду не получалось, а кости под ногами слегка зашевелились, будто собираясь подняться.

У Лу Ли не было выбора.

Пришлось идти вперед, ступая по костям вдоль русла реки. Чем дальше он шел, тем легче и подвижнее становилось тело, а вскоре по обоим берегам показались покачивающиеся пурпурные цветы.

Стоило подуть ветру, как бесчисленные темно-фиолетовые лепестки закружились в воздухе, танцуя вокруг Лу Ли.

В воздухе повис густой, дурманящий аромат. Почувствовав его, Лу Ли покраснел. Он поспешно закрыл нос и рот рукой и быстро миновал область с неведомыми цветами.

Лу Ли приближался к мертвой горе все ближе. С вершины доносился призрачный колокольный звон, сопровождаемый неземными звуками цитры. Лу Ли, погрузившись в состояние транса, потянулся к горе.

У конца реки берега заросли колючими лианами — стоило ступить на них, как шипы вонзались в кожу. Но Лу Ли был явно одурманен: не чувствуя боли, он продолжал шаг за шагом идти вперед.

— Не ходи туда.

Раздался низкий, элегантный голос, и крепкая рука удержала остолбеневшего Лу Ли. Черная мгла, клубившаяся вокруг юноши, неохотно окутала его снова, словно не желая отпускать.

Мужчина холодно хмыкнул, и черная мгла с визгом рассеялась в воздухе. Мужчина прижал Лу Ли к груди, заглянул в его пустые глаза, укусил себя за кончик пальца и, выдавив каплю крови, мазнул ею по губам Лу Ли.

— Мгх…

Лу Ли обернулся и увидел мужчину, от которого исходило ослепительное белое сияние.

[Динь, цель Синь У разблокирована, текущая симпатия — 5]

Лицо незнакомца в поле зрения было размытым, за спиной виднелись крылья, фигура была высокой, торс обнажен, а бедра обернуты простой черной тканью, открывавшей крепкие ноги. Взгляд Лу Ли задержался на плавных линиях мышц и неведомом, но завораживающе красивом тату на правом плече.

У самого уха раздался приглушенный смешок — сексуальный голос, от которого, казалось, можно забеременеть.

— Я спас тебе жизнь, не забудь забрать меня, когда проснешься.

Лу Ли уставился в до боли знакомые золотые глаза и нахмурился:

— Это всего лишь сон. Когда он закончится, все развеется дымом. С чего бы мне тебя слушать?

— Это не сон, — Синь У сжал запястье Лу Ли и потянул к себе.

Лу Ли уперся руками в твердую, пышущую жаром грудь мужчины, а тот приподнял его подбородок.

В следующее мгновение…

— Мгх… Мгх-мгх! — видя бесцеремонные действия незнакомца, Лу Ли опешил и попытался укусить его, но тот увернулся.

— Мое имя — Синь У. Это наш с тобой договор. Запомни: если не выполнишь обещание, на твой род обрушатся несчастья…

Мужчина высунул язык, коснувшись проступивших на нем рун, усмехнулся, отпустил руку Лу Ли и обернулся, чтобы уйти.

Белый туман снова поднялся, скрывая безжизненную гору и кости под ногами, силуэт Синь У постепенно растаял.

Сон развеялся.

Лу Ли открыл глаза и резко сел, схватившись за сердце и глухо застонав. Он взял зеркало и посмотрел на свое отражение. Бледный, изможденный, с синюшным оттенком кожи.

Непроизвольно вспомнились слова Синь У, этого странного существа из сна.

Лу Ли открыл рот и высунул язык — сердце внутри провалилось куда-то в пятки.

На середине его языка ярко горела золотая руна, точно такая же, как на языке того существа, и она отчетливо светилась.

В дверь постучал Лу Фэн. Лу Ли поднял взгляд на окно: небо только начало светлеть, пришло время нести гроб на гору.

Горная дорога была полна ухабов, крутая и труднопроходимая. Утром все плотно поели, чтобы не перегружать сердце. Лу Ли, сжимая в руке лекарство и флягу с водой, шел позади дядьев, а Лу Фэн, как старший сын, шагал впереди.

Толпа людей играла на соне, била в гонги и разбрасывала бумажные деньги, с плачем и стонами поднимаясь на гору. Те, кто шел позади, запускали петарды.

Но Лу Ли был неспокоен из-за ночного сна.

Он поспешно догнал Лу Фэна и спросил:

— Пап, а где именно мы собираемся хоронить дедушку?

Лу Фэн с опаской указал на зловещую, окутанную мраком гору, которая все еще была обнесена сигнальной лентой.

— Там.

— Но эта гора ведь была оцеплена… — охрипшим голосом произнес Лу Ли.

— Всех, кто умер в нашей деревне, хоронят там, уже сколько лет. Местная полиция ничего не может с этим поделать. Когда войдем, не забудь крепко сжать амулет, который мама купила тебе в храме за большие деньги, — Лу Фэн указал на такой же амулет у себя на шее и добавил с серьезным видом: — Береги его.

Лу Ли поначалу не хотел брать с собой эту «суеверную штуку», но после вчерашнего сна он решил, что в этом мире может произойти что угодно.

Увидев, что сын кивнул, Лу Фэн велел ему вернуться на свое место.

Лу Ли неуверенной походкой зашагал по грунтовой дороге вверх.

Как только они подошли к горе, с неба заморосил мелкий дождь. Капли падали Лу Ли на лицо и стекали за шиворот, заставляя его вздрогнуть от холода. Он вытер лицо рукой и замер: понюхав пальцы, он почувствовал странный запах гнили.

До слуха донеслись встревоженные шепотки:

— Беда, пошел дождь во время похорон — это к большим несчастьям.

Лу Ли насторожился и взглянул на гору, окруженную лесом. Черная, как смоль, горловина входа походила на пасть дикого зверя, ждущего, когда люди войдут внутрь. На душе стало неспокойно.

Как только они переступили желтую ограничительную ленту, дождь внезапно прекратился, а атмосфера стала еще более гнетущей.

— Надеюсь, небо нас защитит, — пробормотал Лу Фэн.

Он скомандовал всем подниматься. Люди ускорили шаг, входя вглубь горы. К счастью, тропа еще сохранилась, и подъем прошел довольно гладко.

Под звуки соны и гонгов Лу Ли шел, опустив голову, но ему становилось все хуже. Шаги становились тяжелее, он схватился за грудь, с трудом дыша.

Похоронная процессия не могла остановиться. Лу Вэнь, сын третьего дяди, увидев такое состояние кузена, поспешил притормозить, жестом велев остальным идти вперед, а сам помог Лу Ли присесть на обочине тропы.

— Брат, ты в порядке? — Лу Вэнь выхватил лекарство из рук Лу Ли, вложил ему в рот и подал воды запить.

Лу Ли покачал головой и дрожащими руками припал к фляге, жадно глотая воду. Он и сам не понимал, что происходит.

С того самого момента, как они начали подъем, ему стало нехорошо.

Будь то расстановка троп на горе, пейзажи вокруг или пронзительные звуки соны — все это вызывало у него головокружение.

— Кха-кха-кха…

http://bllate.org/book/22639/2395838