Готовый перевод The Psycho's Forced Love / Разве я не псих? Почему меня снова заставляют любить: Глава 23

Янь Сяоцин почувствовал, как у него внутри всё сжалось, и в голосе помимо воли проскользнули нотки нетерпения:

— Ты уверен, что это действительно был тот вечер, когда меня назначили ученым-ханьлинем?

Юй Люшан покорно сидел на краешке кровати, сложив руки на коленях. Услышав вопрос, он опустил взгляд. Хотя его глаза, выплакавшие слезы, были красными и опухшими, в них все еще угадывалось легкое смущение.

Мгновение спустя он кивнул, тут же поднялся, подошел к письменному столу и, взяв кисть, что-то написал.

Янь Сяоцин все так же лежал на кровати в крайне неудобной и даже комичной позе, вытянув шею, чтобы заглянуть через комнату к письменному столу. Долгое время Юй Люшан писал, а затем, зажав в руке листок, медленно направился обратно.

Человек на кровати чуть ли не с жадностью выхватил у него бумагу.

Там было выведено: Впервые увидев тебя, я поразился твоей несравненной красоте, но нрав твой казался неприступным, и все же в душе зародилось робкое стремление стать ближе. Позже, узнав, как сильно ты ненавидишь, когда кто-то без спросу приближается, я проявил благоразумие. И лишь в ту ночь, когда ты сам пожаловал ко мне... Оказавшись в столь жалком положении, я все же удостоился твоей заботы и внимания, отчего сердце мое переполнилось радостью.

Почерк у Юй Люшана был великолепным. На обычном листке бумаги теснились ничем не прикрытые слова обожания, словно это послание собирались бережно хранить и передавать из поколения в поколение. В самом низу виднелась крошечная строчка:

— Янь Юй, я люблю тебя.

Янь Сяоцин вглядывался в эту последнюю строчку до тех пор, пока у него не перехватило дыхание. В самом сердце внезапно кольнула острая, невыразимая боль, в которой, пожалуй, примешивалось горькое раскаяние, вечно обреченное оставаться невысказанным — то самое, в котором он ни за что не хотел признаваться даже самому себе.

До чего же причудливы и непредсказуемы повороты судьбы.

Кто бы мог подумать, что лиса придет поздравить цыпленка с Новым годом, а в итоге этот самый цыпленок в нее влюбится?

Янь Сяоцин отложил листок на мягкую подушку и поднял взгляд, встретившись глазами с Юй Люшаном, чьим взором владели одновременно надежда и страх — так ждут окончательного приговора.

Для такого робкого и трусливого человека, как Юй Люшан, подобное признание должно было потребовать всей имеющейся смелости. Подумав об этом, Янь Сяоцин медленно протянул руку и мягко накрыл ею тыльную сторону ладони Юй Люшана.

Юй Люшан весь задрожал.

Вообще-то они уже познали плотские утехи, особенно в последнее время, когда Юй Люшан жил в поместье Яня: они предавались близости практически каждую ночь, а порой, когда на Янь Сяоцина находило настроение, случалось и средь бела дня предаваться разврату. По идее, от простого прикосновения руки Юй Люшан давно должен был привыкнуть.

Затрепетал же он потому, что уже предчувствовал: сейчас Янь Сяоцин ответит на его признание.

Ветер за окном усилился, время от времени принося с собой брызги дождя. В комнате стояла тишина, и лишь когда завывания ветра утихли настолько, что на сердце стало спокойнее, Янь Сяоцин наконец заговорил:

— Люшан, ты ведь помнишь, я говорил, что заберу тебя с собой?

Услышав это, Юй Люшан в недоумении пару раз моргнул.

На губах Янь Сяоцина появилась мягкая улыбка. Он чуть изменил положение руки, переплетя свои пальцы с пальцами Юй Люшана, и продолжил:

— Вряд ли в этой жизни тебя ждет что-то иное. Что же до меня... сегодня ты и сам должен понимать: то, что моя матушка узнала о нас — не такая уж плохая вещь. Больше мне не придется ничего скрывать или таиться...

На полуслове он вдруг сообразил, что скрываться всё же придется — по крайней мере, временно еще нужно держать всё в тайне от императора, дабы не порождать лишних хлопот.

Отогнав эти мысли, Янь Сяоцин заглянул в глаза Юй Люшану и вновь заговорил:

— Раз уж меж нами всё так, я и впредь буду хорошо к тебе относиться.

Таким был ответ Янь Сяоцина на признание. Даже произнесенный столь невнятно и неуклюже, он чувствовал, что каждое слетевшее с языка слово дается с неимоверным трудом.

Это был его предел.

Выслушав его, Юй Люшан приоткрыл рот, но на его лице не отразилось особого потрясения или благоговейного тремора. В глазах лишь на мгновение мелькнуло что-то сложное, ускользающее, неуловимое.

Янь Сяоцина не удовлетвогла его реакция. Раньше в такие моменты он бы непременно вспылил, поизмывался над ним всласть, пока самому не полегчало бы. Но нынче, движимый неведомыми побуждениями, он словно услышал голос в глубине души: больше никогда не срывай на нем злость понапрасну.

Так или иначе, Янь Сяоцин считал, что этой ночью они наконец открыли друг другу сердца, и отныне в их лодке будут грести двое.

На следующий день Линь Цю, отправленный в южные земли под надзор, благополучно вернулся в поместье Яня и передал Янь Сяоцину личное письмо от князя Цин.

Янь Сяоцин только что вернулся из дворца, он даже не успел сменить парадные одежды, как уже начал шутить и смеяться с Юй Люшаном прямо во дворе.

Он говорил, а Юй Люшан улыбался.

Человек, не знавший языка жестов, и немой — они могли общаться так непринужденно, словно делали это всю жизнь.

Когда Линь Цю протянул письмо Янь Сяоцину, Юй Люшан тут же вытянул шею, желая взглянуть, совершенно не скрывая своего чисто детского любопытства.

К сожалению, на конверте не было ни единой надписи, так что угадать что-либо с первого взгляда не представлялось возможным.

Янь Сяоцин засунул конверт за пазуху:

— Сперва переоденусь, — бросил он Юй Люшану и направился прямо к кабинету, бросив мимолетный взгляд на Линь Цю.

Линь Цю тут же всё понял и последовал за ним. Едва они вошли в кабинет, Янь Сяоцин затворил дверь, быстро вытащил конверт и, вскрыв его, дошел глазами до четвертой строки, как на его губах заиграла лукавая улыбка.

Ознакомившись с содержимым, Янь Сяоцин тут же сжег письмо и спросил Линь Цю:

— Он передал что-нибудь еще?

Дело было государственной важности, поэтому при обсуждении — будь то в устной речи или на бумаге — имя князя Цин никогда не упоминалось напрямую, его заменяло простое «он».

Линь Цю, разумеется, понимал это. Он кивнул и уже собирался с докладом, как вдруг его брови сошлись на переносице в хищном, настороженном выражении, и он процедил сквозь зубы:

— Кто?!

Сердце Янь Сяоцина слегка ёкнуло. Проследив за взглядом Линь Цю, устремленным на окно, он мгновенно сообразил и тихо спросил:

— За окном кто-то есть?

Линь Цю отвел глаза и, сжав кулак в приветствии, доложил:

— Докладываю хозяину: уже скрылся.

Выходит, за ними действительно подслушивали.

Семнадцать стражей Линь из рода Янь были мастерами высшей пробы, но Янь Сяоцин не заметил чужого присутствия за окном даже издалека. Судя по тому, что этот незваный гость сумел подобраться прямо под носом у Линь Цю и столь же стремительно унести ноги, простой шпаной его точно не назовешь.

Что же до того, почему Линь Цю не бросился вдогонку через окно в ту же секунду, как обнаружил соглядатая — разумеется, потому, что хозяин не отдал приказа. Тайная стража не смела действовать самовольно, тем более что ничто на свете не могло сравниться по важности с безопасностью господина.

Сегодня дежурили Линь Юй и Линь Мин, так что они, должно быть, тоже бросились в погоню.

Так кто же пытался подслушать их разговор?

Мысленно взвесив это внезапное происшествие, Янь Сяоцин перевел взгляд на Линь Цю:

— Раз ушел, продолжай.

Линь Цю произнес:

— «Он» велел передать: ждет господина в любой момент.

Янь Сяоцин, впрочем, и сам догадывался. Кивнув, он окинул взглядом насквозь пропитанную скрытым изнурением фигуру Линь Цю и темные пятна засохшей крови на его черных одеждах:

— Ты отлично потрудился в этой поездке. В ближайшие дни отлеживайся и набирайся сил, на дежурство можешь не заступать.

Когда Линь Цю поклонился и вышел, Янь Сяоцин переоделся в повседневную одежду, распахнул окно, чтобы выветрить запах гари от сожженного письма, и направился в сад.

Слуги уже накрыли стол, и Юй Люшан, подперев щеки руками, сидел в ожидании. Пусть его лицо и не отличалось поразительной красотой, но сейчас, овеянное легкой скучающей негой, оно казалось Янь Сяоцину куда более притягательным, чем окружавшие их пышные цветы.

http://bllate.org/book/22640/2395910