Готовый перевод I Faked My Death in Quick Transmigration / Я умираю в каждом мире: Глава 17

Лин Ханьшуан и Шангуань Ле стояли друг против друга, и атмосфера накалилась до предела, когда с другой стороны подоспел Лян Мосюань.

Глава 18. Все они — милые булочки с гнильцой (восемнадцать)

Слуги при виде императора поспешили отдать дань уважения. Лин Ханьшуан лишь слегка кивнул в знак приветствия, и только Шангуань Ле, продолжая крепко держать Шэнь Цинбая, остался неподвижен. Лян Мосюаня это не особо заботило — его внимание было приковано лишь к тому, кто находился в руках у противника.

— Что это вы, уважаемые министры, собрались в моем гареме, да еще и со стражей? — голос императора звучал мягко, но слова таили в себе смертельную угрозу. Все присутствующие тут же пали ниц.

— Неужели ты не знаешь, зачем я пришел? — Шангуань Ле насмешливо посмотрел на Лян Мосюаня.

— Откуда мне знать, что у тебя на уме? — Император продолжал улыбаться, не сводя глаз с человека в объятиях Шангуань Ле.

— Я пришел забрать Шэнь Цинбая! — Шангуань Ле скрежетнул зубами. Этот тип вечно ходит с притворной улыбкой — неужели именно так он и соблазнил Шэнь Цинбая?

— Отпусти его! — внезапно взорвался гневом император.

— А если не отпущу? Твои люди не стоят того, чтобы я тратил на них силы, — А-Ле был дерзок, но имел на то все основания.

— А если к ним прибавятся мои? Думаешь, сможешь унести его отсюда целым и невредимым? — негромко произнес Лин Ханьшуан.

— Ты! Ты решил ему помочь?

— При чем здесь помощь? Ты похитил собственность Его Величества, я лишь помогаю императору вернуть свое, — лицо Лин Ханьшуана оставалось непроницаемым.

В конце концов Шангуань Ле опустил Шэнь Цинбая на землю. Раз уж забрать его не удалось, он решил, что и Лян Мосюаню не стоит позволять наслаждаться победой. Воспользовавшись моментом, он бросился в атаку. Они с детства любили подраться, но обычно проигрывал Лян Мосюань. Раньше их разнимал Шэнь Цинбай, но теперь, когда Лин Ханьшуан счел, что драка затянулась, он махнул рукой, и стража растащила противников.

Шангуань Ле увели люди Лин Ханьшуана, а сам Лин Ханьшуан поднял Шэнь Цинбая с земли. Лян Мосюань, хоть и выглядел несколько потрепанным после стычки, не забыл о своей цели — он подошел и забрал Шэнь Цинбая обратно.

— Раз все улажено, я откланяюсь, — Лин Ханьшуан заметил раны на теле Шэнь Цинбая, но промолчал.

— Постой. Он так напуган, что, вероятно, захочет вспомнить прошлое. Подождем вместе, пока он придет в себя, — император остановил Лин Ханьшуана, надеясь, что воспоминания о старых добрых временах смягчат гнев Шэнь Цинбая.

Лин Ханьшуан последовал за императором в покои, где они жили в детстве. Перед тем как войти, он распорядился позвать лекаря. Уложив Шэнь Цинбая на кровать, император подошел к своему доверенному евнуху:

— Выколи глаза всем, кто видел это сегодня. И проследи, чтобы они держали языки за зубами.

— Слушаюсь, — отозвался евнух и вышел.

В комнате остались только трое.

— А господин премьер-министр весьма заботлив, — заметил император.

Лин Ханьшуан налил воды и протянул чашку Лян Мосюаню, после чего ответил:

— Я забочусь о любимом наложнике Его Величества. Теперь, когда семья Шэнь обвинена в измене и сослана на окраины, в те дикие и отдаленные земли, многие не доживают даже до конца пути. Если кто-то исчезнет по дороге, никто и не заметит.

Лин Ханьшуан сделал прозрачный намек, и Лян Мосюань прекрасно его понял.

— Какой у тебя искусный план. Интересно, что скажет братец, узнав о таких твоих словах? — Лян Мосюань широко улыбнулся, словно невинный ребенок, и отошел в сторону, открывая обзор на Шэнь Цинбая.

Тот уже пришел в себя. Неизвестно, сколько он успел услышать, но теперь он неподвижно смотрел прямо на них.

— Братец, как ты себя чувствуешь? Хочешь воды? — А-Мо поднес чашку к губам Шэнь Цинбая.

— Я… где сестра? — голос Шэнь Цинбая звучал хрипло.

— Братец, хочешь конфет? У меня их полно, — А-Мо ловко сменил тему, не желая отвечать на вопрос, и мысленно выругал Шангуань Ле за глупость.

Шэнь Цинбай бессильным жестом смахнул воду и конфеты из рук Лян Мосюаня. Вода разлилась по полу, намочив подол его одежды.

— Братец, ты такой неосторожный, все разлил. Смотри, как бы не обжечь руки, — Лян Мосюань с нежной улыбкой уставился на руки Шэнь Цинбая, хотя в его глазах не было ни капли тепла.

Лин Ханьшуан тоже заметил раны на руках Шэнь Цинбая. Его рука, скрытая в рукаве, едва заметно дрогнула, и он отвел взгляд.

Лян Мосюань осторожно взял Шэнь Цинбая за руку и с улыбкой спросил:

— Братец, какая тварь оставила на тебе эти следы? Смерти ищет.

— Хм, — Шэнь Цинбай отдернул руку.

Прибыл лекарь. Увидев пациента, у которого видна была лишь запястье, улыбающегося императора и вспомнив угрозы, которые сыпались на него всю дорогу, он дрожащей рукой вытер пот со лба.

— Чего же ты медлишь? Дряхл и бесполезен? В императорском дворце бездельники не нужны.

— Смотрю, сейчас посмотрю, — старый лекарь поспешно приложил пальцы к пульсу.

Отойдя в сторону и опасливо поглядывая на присутствующих, он осторожно проговорил:

— У него… кхм, тело истощено, жизненные силы на исходе. Следует избегать любовных утех, проявлять осторожность. У меня есть лекарство, которое поможет… я прикажу евнуху принести его позже. — Увидев, что лицо императора не выражает гнева, он продолжил: — Не стоит проявлять излишнюю пылкость, и постарайтесь, чтобы он не испытывал сильных душевных потрясений, это вредит здоровью.

— Хорошо, иди.

Когда лекарь ушел, в комнате снова остались трое.

— Братец, не хочешь стать моим любимым наложником? — Лян Мосюань снова придвинулся к Шэнь Цинбаю.

Шэнь Цинбай, потерявший всё, больше ничего не боялся:

— Убирайся.

— Неужели братец забыл, что его родные из поместья Шэнь все еще живы? — Лян Мосюань решил прибегнуть к угрозам.

— Не помню таких. Хочешь убить — убивай, — Шэнь Цинбай и так не знал этих людей, а когда хоронили его отца, никто из них даже не пришел.

— Какой же ты жестокий, братец.

— Пошел вон! — Шэнь Цинбай был до смерти измотан. Выкрикнув это, он отвернулся и уснул. Все они — проклятые твари, он так устал!

Лян Мосюаня и Лин Ханьшуана выставили за дверь.

— Похоже, твой план не сработал. Братец все еще сердится.

— Я ухожу.

Лян Мосюань махнул рукой, обдумывая предложение Лин Ханьшуана. Как и ожидалось, на следующий день император издал указ: во время тайного визита в народ он встретил Шэнь Шуя, они полюбили друг друга, и император привез его во дворец. Втайне он приказал стереть все следы Шэнь Цинбая и сфабриковать доказательства его смерти. Отныне в мире не было Шэнь Цинбая, существовал лишь Шэнь Шуй.

Еще до выбора наложниц в гареме внезапно появился любимый наложник. Министры были в ярости. После утреннего доклада весь двор опустился на колени. В конце концов Лян Мосюань с помрачневшим лицом пообещал провести отбор наложниц, и министры неохотно смирились с титулом Шэнь Гуйфэя.

Не успели министры уйти, как в двери с грохотом влетел Шангуань Ле. Он ворвался в тронный зал, за ним, не спеша, вошел Лин Ханьшуан. Следом за ним шел маленький евнух, низко опустив голову. Если присмотреться, можно было заметить, что одежда на нем сидит странно: она была слишком велика и волочилась по полу, но никто не обратил на это внимания.

Лин Ханьшуан жестом велел всем служанкам выйти, оставив лишь своего евнуха.

Шангуань Ле начал кричать. Он был вне себя от ярости: вчера его бросили в темницу и выпустили только утром, а едва выйдя, он узнал, что Шэнь Шуя собираются сделать любимым наложником. Любой догадается, кто этот Шэнь Шуй на самом деле.

— Лян Мосюань, ты хочешь сделать его наложником? Ты, тварь, разве достоин этого? Верни его мне!

— Почему же не достоин? Мы уже стали близки, я обязан дать ему статус.

— Ты, черт возьми, это как подачку преподносишь! Еще и смеешь делать его наложницей!

— Место императрицы уже занято другой. Статус любимого наложника — лучшее, что я могу ему дать, он ведь сын преступника, — Лян Мосюань укреплял власть, и императрицей должна была стать дочь влиятельного министра.

— Ты не можешь дать ему лучшее, а я могу! Я сделаю его своей законной женой, отдай его мне! И разве ты не знаешь, что Великий наставник вовсе не был преступником? — Шангуань Ле кипел от гнева. Как Шэнь Цинбай может быть наложником? Он достоин всего самого лучшего в мире!

Как только Шангуань Ле закончил фразу, маленький евнух рядом с Лин Ханьшуаном вздрогнул, но это заметил лишь Лин Ханьшуан.

— В борьбе за власть всегда гибнут невинные. Падение семьи Шэнь было неизбежно, я лишь немного ускорил процесс. Спустя годы я пересмотрю это дело и верну им честное имя.

— Ты знал, что они невиновны? — у Шангуань Ле не было доказательств, он просто хотел взять того на испуг, не ожидая признания.

— Я знал это с самого начала.

Двое продолжали яростный спор, а Лин Ханьшуан, глядя на дрожащую фигуру рядом с собой, едва заметно усмехнулся.

Глава 19. Все они — милые булочки с гнильцой (девятнадцать)

Посчитав, что спектакль затянулся, Лин Ханьшуан вывел своего спутника из зала. Никто не посмел их остановить. Хотя Лян Мосюаню фигура евнуха показалась знакомой, у него была проблема поважнее, с которой он никак не мог разобраться.

— Я не отдам его тебе. До самой смерти он будет моим. Я знаю, что он будет винить меня, но доказательства предоставили подчиненные, я даже просил Лин Ханьшуана провести проверку — все чисто. Я не вмешивался, он никогда не узнает. Его тело слабо, сильные переживания ему противопоказаны, ты ведь не хочешь, чтобы он заболел? — Лян Мосюань понимал, что между ними пролегла пропасть из-за дела семьи Шэнь, но у него был козырь. В день свадьбы он преподнесет Шэнь Цинбаю сюрприз, и тот обязательно будет счастлив!

...

Как только они вышли, Лин Ханьшуан поддержал пошатнувшегося Шэнь Цинбая:

— Ты в порядке?

Шэнь Цинбай с отчаянием вцепился в рукав Лин Ханьшуана:

— А-Хань, после того как я упал в обморок, А-Мо просил тебя расследовать дело семьи Шэнь? — в его глазах теплилась последняя надежда.

— …Нет, — после долгой паузы ответил Лин Ханьшуан.

Шэнь Цинбай не выдержал удара и потерял сознание в объятиях Лин Ханьшуана.

Сегодня утром Лин Ханьшуан сначала вывел Шэнь Цинбая, а уже потом отправился к императору. Несмотря на охрану, его многолетние связи во дворце сделали свое дело — вывести человека оказалось несложно.

Шэнь Цинбай был послушен, по дороге не издал ни звука, словно кукла без души, лишь постоянно держался рядом с ним.

Лин Ханьшуан вернул его обратно, а перед уходом коснулся губами его руки:

— Скоро ты полностью станешь моим. Никто из них тебя не достоин.

...

Свадьба состоялась в назначенный срок. Вместе с Шэнь Цинбаем, будущим любимым наложником, вступала в брак и императрица. Неизвестно, что сделал Лин Ханьшуан, но вельможи согласились, чтобы Лян Мосюань провел церемонию для Шэнь Шуя, но только вместе с императрицей. Лян Мосюань, скрепя сердце, согласился.

Министры ушли, император вернулся в свои покои.

— Предложение премьер-министра Лин было превосходным, и Его Величество согласился.

— Да, нельзя позволить этой «демонической императрице» захватить власть в гареме, нужно сбить с него спесь!

— Верно, как он очаровал императора! Хорошо, что у нас есть господин Лин.

— Все вы, господа, печетесь о благе государства, верю, что будущее нашего Ляна станет светлее, — Лин Ханьшуан шел в окружении вельмож, ведя с ними светскую беседу.

...

Император направился прямо к Шэнь Цинбаю, взял его за руки:

— Братец, скоро наша свадьба. Ты счастлив?

Шэнь Цинбай резко отдернул руки, ударив ладонями о край кровати:

— Убирайся, я не буду с тобой сочетаться!

Лян Мосюань силой повернул лицо Шэнь Цинбая к себе, прижал к груди и сладко улыбнулся:

— Будь послушным, братец. Скоро ты станешь моей женой и всю жизнь проведешь со мной во дворце.

— Невозможно! Я ненавижу этот дворец! Даже если мне придется умереть, я выберусь отсюда! — Шэнь Цинбай поднял голову, в его глазах читалось отвращение.

— Даже если ты умрешь, я оставлю тебя во дворце, — улыбка императора не дрогнула, он смотрел на него с прежней нежностью, от которой кровь стыла в жилах.

— …А-Мо, почему вы все такими стали? А-Ле стал вспыльчивым, ты — одержимым властью. В детстве вы были другими. Вспомни сестренку А-Вань, она ведь называла тебя братом, а теперь от нее остались лишь кости, — Шэнь Цинбай зарыдал.

— Братец, люди меняются. С того дня, как ты утонул и исчез, столица изменилась. Если бы мы остались прежними, ты бы нашел здесь лишь белые кости. Спи, я приду в день свадьбы, — Лян Мосюань не хотел продолжать этот разговор.

— Траур по семье Шэнь еще не окончен, как я могу жениться! К тому же я мужчина! Лян Мосюань! Я ненавижу вас! Это из-за вас моя семья дошла до такого! — запястья Шэнь Цинбая были прикованы к изголовью кровати, он кричал вслед уходящему мужчине.

...

Как бы Шэнь Цинбай ни противился, день свадьбы настал. Он был прекрасен, а после того как служанки привели его в порядок, стал выглядеть еще лучше. На него надели ярко-красный женский свадебный наряд, выбранный самим Лян Мосюанем. Классический, роскошный, он подчеркивал тонкую талию. Красный цвет делал кожу Шэнь Цинбая еще бледнее, но после нанесения румян его лицо стало нежным и цветущим. Холодное выражение лица лишь добавляло ему притягательности.

На голову опустилась красная фата. Чтобы он не вырвался, руки снова привязали к изголовью, и ему пришлось сидеть на кровати.

Вскоре дверь открылась. Кто-то вошел. Из-за фаты Шэнь Цинбай не видел лица, но по одежде это был маленький евнух. Замки были сняты, но руки снова связали красным шелком, и его куда-то повели. Через некоторое время он почувствовал, что тот, кто его ведет, сменился — на нем был красный свадебный халат, такой же изысканный. Должно быть, это Лян Мосюань.

Его провели через жаровню и ввели в комнату. Шэнь Цинбай недоумевал: неужели во дворце есть такой обычай? Но размышлять было некогда, началась церемония поклонов. В комнате было подозрительно тихо, слышался только голос распорядителя. Что затеял Лян Мосюань?

— Поклон Небу и Земле!

Шэнь Цинбай стоял прямо, но кто-то сзади нажал ему на голову, заставляя поклониться.

— Поклон родителям!

Снова нажали.

— Поклон друг другу!

Опять!

— Церемония завершена!

Вокруг стало шумно, послышались поздравления:

— Поздравляем!

— Счастья молодым!

— Скорейшего пополнения в семье!

Шэнь Цинбай был в замешательстве: разве так женятся императоры?

— Спасибо, — рядом раздался голос, который заставил его вздрогнуть. Это был не Лян Мосюань, голос был совершенно чужим.

Он попытался убежать, но едва сделал шаг, как его подхватили на руки:

— Мы пойдем первыми, продолжайте без нас.

Мужчина понес его прочь, оставив всех позади. Шэнь Цинбай отчаянно сопротивлялся, пытаясь сбросить фату:

— Ты ошибся человеком! Я тебя не знаю!

— Будь послушной, госпожа. Фату можно снять только в спальне, иначе счастья не видать, — мужчина поправил фату. Его голос звучал незнакомо, но в нем слышалась такая нежность и обожание, что Шэнь Цинбай замер.

Он решил подождать до спальни, там и разберется. В комнате мужчина велел слугам выйти, уложил его на кровать и нефритовым жезлом приподнял фату. Шэнь Цинбай увидел маску на лице незнакомца.

На мгновение он лишился дара речи: кто женится в маске? Но фигура казалась знакомой, будто он уже где-то ее видел, но никак не мог вспомнить.

— Госпожа так смотрит на меня, не терпится? Но нам еще нужно выпить свадебное вино, — в голосе мужчины слышалась усмешка.

Шэнь Цинбай покраснел, но тут же опомнился:

— Ты не видишь моего лица? Я совсем тебя не знаю!

— Я тоже сначала не знал, но теперь знаю. Госпожа, давайте выпьем.

Шэнь Цинбай был в недоумении, но подчинился, хотя пить отказывался. Мужчина допил вино за него:

— Здоровье госпожи слабое, ей действительно не стоит много пить.

— Что значит сначала не знал? Ты не знал свою жену?

Когда они пили вино, руки Шэнь Цинбая были развязаны, и он потянулся сорвать маску, но мужчина перехватил его запястья:

— Прости, госпожа, что заставил тебя страдать. Я буду беречь тебя, — он нежно потирал его запястья, покрасневшие от веревок.

Хотя лица он не видел, нежность чувствовалась даже сквозь маску.

— Ни… ничего страшного, — Шэнь Цинбай поспешно отдернул руки. — Сегодня свадьба, почему ты все еще в маске?

— В детстве я был непослушным, мать наказала меня, изуродовав лицо. Ее уже нет в живых, но я боюсь напугать тебя.

Шэнь Цинбай не удержался и утешил его:

— Не бойся, я не побрезгую.

— Значит, госпожа признает меня своим мужем? — мужчина радостно прижал его к кровати, уткнувшись лицом в шею.

— Нет! Мы видимся в первый раз, еще слишком рано для такого! Давай в другой раз, — Шэнь Цинбай поспешно оттолкнул его. Отношение Шангуань Ле и Лян Мосюаня довели его до того, что он теперь боялся близости.

— Хорошо, я во всем слушаюсь госпожу, — мужчина не настаивал. — Тогда я могу просто обнять тебя во сне? Можешь называть меня мужем? Мать всегда била меня и не давала есть.

Шэнь Цинбай с жалостью обнял его:

— Не бойся, ее больше нет… ну, муж. — Он произнес это очень тихо, стесняясь. — Давай спать. — Сказав это, он снял верхнюю одежду.

— Хорошо, госпожа. — Мужчина лишь приобнял его за плечи, стараясь не доставлять неудобств.

Глава 20. Все они — милые булочки с гнильцой (двадцать)

Пока Шэнь Цинбай сладко спал, во дворце царил хаос.

Лян Мосюань, закончив все церемонии, поздней ночью поспешил в свои покои, желая увидеть ту, о ком мечтал. Министры требовали брака с императрицей, и Лян Мосюань согласился, но под фатой никто не мог разглядеть лица. Он приказал задержать императрицу, а вместо нее привез Шэнь Цинбая.

Увидев «Шэнь Цинбая» в красном свадебном наряде, который он сам выбирал, он пришел в восторг. Тот выглядел ослепительно. Он повел его на помост, шепча слова утешения:

— Вокруг так много людей, не бойся, я здесь.

К его радости, «Шэнь Цинбай» кивнул под фатой, и Лян Мосюань просиял. В разгар пира он вспомнил о слабом здоровье Шэнь Цинбая и, боясь, что тот устанет, отправил его отдыхать.

http://bllate.org/book/22648/2397685