Линь Янь, золотой постоялец Бюро быстрых перемещений, успешно завершивший несколько заданий, теперь обзавелся парнем.
Парнем оказался жалкий маленький немой.
В настоящее время он учится разговаривать.
То, что положено учить, дается ему очень медленно, а вот чему учиться не следует, он постигает самостоятельно без всяких учителей.
Линь Янь:……
Головная боль.jpg
Полдень. Узкий и тусклый угол у черного хода круглосуточного магазина.
Солнечный свет пробивался сквозь окно, рассыпая пятна сияния.
Черный ход выходил в извилистый и ухабистый переулок, где редко кто ходил.
Линь Янь сидел на маленькой скамеечке в углу, отвернувшись, чтобы увернуться от прилипчивых и настойчивых поцелуев Цзи Вана.
У альфы с черными волосами и черными глазами были опущены веки, черты лица – правильные и мужественные, нос – высокий, губы – тонкие, а глаза – узкие и черные. И хотя кожа его была излишне бледной, отчего он казался болезненным, сейчас его губы раскраснелись, влажно блестели и притягивали еще больше взглядов.
— …Янь-янь, — Цзи Ван оперся подбородком о плечо Линь Яня, часто и прерывисто дыша, с влажными ресницами. В его темных, угольно-черных глазах сосредоточенно отражалось лицо Линь Яня, и он снова попросил, полный мольбы: — Приоткрой рот… самую малость…
Линь Янь чувствовал себя донельзя беспомощным. В этот час в магазине никого не было, выдалась передышка, и он просто поддался внезапному порыву — забился в угол распаковывать коробки, чтобы заранее разобрать товар на вечер. Он и не думал, что его выследит по запаху и поймает пришедший Цзи Ван.
Широкогрудый альфа был похож на большого кота, прилипчивого и неотвязного. С влажными от невыносимого желания черными глазами он прижал Линь Яня к углу и принялся целовать — легко, с отчетливым чувством похоти.
То, как он обхватывал губами его губы, напоминало укус лакомого кусочка мяса: он тщательно перетирал их зубами, в полной мере распродавая вкус.
По-прежнему послушный и кроткий на вид, но сила его поцелуев была поистине тяжелой.
То ли из-за того, что они стояли спиной к свету, его фениксовы глаза казались иссиня-черными, и когда он поднимал веки, глядя на Линь Янь, в них проскальзывало невыразимое властное и жесткое выражение.
Не успел Линь Янь ничего сообразить, как целующий его альфа снова принялся бормотать себе под нос, изрыгая непристойные, прямые желания:
— Хочу водички… Янь-янь…
В голове у Линь Яня со звоном разорвалась бомба.
Он потерял равновесие и в полной растерянности принялся затыкать Цзи Вану рот. Натолкнувшись на его недоуменный и влажный взгляд, он одновременно разозленно и с усмешкой ущипнул его за щеку, наконец-то осознав, что Цзи Ван и вправду мастер прижиматься.
К тому же изрядный похоть.
Обычные нежности его не удовлетворяли, зато рот не закрывался от прямолинейных требований; он был готов предаваться страсти в любое время. Только начав встречаться, он страшно привязался к Линь Яню и готов был висеть на нем двадцать четыре часа в сутки.
Хорошо хоть, что он еще умел сдерживаться: кроме настойчивых предложений поцеловаться, о большем он не просил.
Лишившись возможности говорить из-за закрытого рта, Цзи Ван на время умолк.
Линь Янь решительно не собирался потакать ему на улице и принялся уговаривать:
— Дома дам поцеловать.
Кончики глаз альфы опустились, выражение лица стало разочарованным.
Линь Янь с улыбкой снова ущипнул его за щеку, болтая ногами и легонько пиная его в колено:
— Ладно, брат, веди себя хорошо. Сначала займемся работой, а поговорим потом.
Цзи Ван послушно кивнул, на этот раз больше не дурачась. Разделив обязанности, они в два счета рассортировали товар на кучи: снеки, напитки, готовая еда и сырые продукты.
После сортировки времени оставалось еще предостаточно.
Троих мелких хулиганов Ли Ху уже сдал с рук на руки в общественный отдел полиции. Говорили, что полицейские обнаружили у тех незаконную торговлю ингибиторами для альф, причем в разбавленном виде, что серьезно угрожало жизни и здоровью множества людей. Теперь им светило публичное обвинение со стороны полиции.
Что же до остального, Ли Ху распространяться не стал. Зато Чэнь Говэнь позвонил им обоим, велев лишь спокойно сидеть дома — после случившегося никто не смел бы к ним приставать.
И правда, как и говорил Чэнь Говэнь, после возвращения к обычной работе все вокруг словно амнезией заболели в отношении того дня, избегая даже упоминать о нем. Линь Янь и Цзи Ван окончательно растворились в произошедшем, затерявшись словно двое зауряднейших прохожих.
Это заставило Линь Яня проникнуться уважением к Чэнь Говэню: его дядя Чэнь был просто невероятен!
Чэнь Говэнь вместе с Ли Ху отправился закупать товар в Бэйчэн и только что прислал сообщение: возвращаться придется еще добрых полчаса.
Линь Янь выключил телефон, лениво поднялся на ноги и решил пройтись по магазину.
Едва поднявшись, он заметил, что стоявший рядом Цзи Ван усердно и добросовестно убирает мусор с пола. И хотя дыхание его все еще было горячим, а уголки глаз покраснели, высокая складная фигура в черной одежде выглядела одновременно небрежной и отрешенной. Но эта выжидательная, жалостливая миловидность заставляла сердце Линь Яня смягчаться.
Поразмыслив немного, дождавшись, пока Цзи Ван закончит мести и вернется после выноса мусора, Линь Янь тихонько оттянул его в угол.
Альфа, словно предчувствуя неладное, тут же последовал за ним, не сводя с него пристального взгляда.
— Целоваться — ни за что, но кое-что показать могу… — колеблясь, произнес Линь Янь, глядя на Цзи Вана. — Хочешь посмотреть?
Цзи Ван тут же кивнул и даже издал гортанное «мгм».
Линь Янь беспомощно посмотрел на него, подумав, что строить отношения — поистине тяжелый труд.
Затем он обнял Цзи Вана и под непонятно как погрузившимся во мрачный туман взглядом альфы слегка приоткрыл рот.
В углу на какое-то время воцарилась тишина.
Вскоре у Линь Яня свело челюсти, и, решив, что с него хватит, он уже собирался закрыть рот, как на него пахнуло обжигающим, нестерпимым жаром. Цзи Ван не стал его целовать — напротив, словно не в силах сдержаться, он уткнулся Линь Яню в шею и вновь заговорил странным, низким и хриплым голосом, нашептывая самые сокровенные слова:
— Янь-янь, так много водички… — Словно переспелая ягода, из которой брызжет сок, она заполняла влажную, податливую полость рта, грозя выплеснуться через край.
Голос Цзи Вана звучал хрипло и странно, напоминая липкий, сырой морской туман, окутывающий того, кто замер в его объятиях:
— Хочу посмотреть на язычок… Янь-янь, высунь…
На что посмотреть?
Линь Янь еще не успел опомниться, как в растерянности был втиснут Цзи Ваном в угол, накрытый с головой кромешной тенью.
Черты лица альфы скрывались в полумраке, брови и ресницы подернулись влажной дымкой, но взгляд был чересчур темным. Спотыкаясь на каждом слове, он кротко умолял:
— Язык… Янь-янь, столько воды… хочу водички…
Налитый, размягченный кончик языка.
Даже послушно спрятанный во рту, он все равно навлекал на себя вожделение дикого зверя.
Вскоре Линь Янь, не выдержавший настойчивого натиска Цзи Вана, сдался с алыми ушами. От бесчисленных поцелуев в ушах стоял глухой гул, икры подкашивались, и перед тем как окончательно растаять, его снова подхватили на руки, заставив выслушивать непристойные речи альфы.
— Побольше, Янь-янь, больше не осталось… еще хочу… — легко вдохнув, Цзи Ван зашептал ему на ухо. При всей его целомудренной и строгой внешности в его голосе слышалось какое-то веселье — столь слабое, что Линь Яню казалось, будто ему это мерещится: — Что же делать? Всю водичку Янь-яня выпил я.
Ввиду дневных вольностей Цзи Вана, в следующие три дня Линь Янь подверг его жесткому воздержанию.
Прекратив любые попытки сближения с его стороны.и лично читал ему вслух книгу «Свод правил поведения подростков», чтобы тот научился тому, как подобает разговаривать нормальным подросткам.
Цзи Ван был совершенно сникшим, его болезненный вид с каждым разом становился всё сильнее. Порой среди ночи Линь Янь в полусне открывал глаза, чтобы сходить в туалет, едва приподнимался — а Цзи Ван, с покрасневшими глазами, жалкий, словно заплакавший альфа, уже поднимал голову и хриплым голосом спрашивал его: «Куда ты?»
Линь Янь, натягивая штаны, думал: «…Черт, он опять плакал?»
Цзи Ван и вправду был сущим плаксой.
Но почему-то этот вид с покрасневшими глазами неизменно вызывал у всех жалось.
Бывший натурал Линь Янь от таких взглядов терял голову.
Ночь — время, когда люди легче всего поддаются импульсам и о чем потом жалеют. Выбравшись из туалета, Линь Янь немного приходил в себя, залезал на кровать и принимался утешать парня.
Цзи Ван утыкался ему в грудь, а Линь Янь тихонько, ласковым шепотом теребил его за уши, успокаивая. Уши и шея Цзи Ван быстро покрывались легким румянцем, тело подрагивало, и он бросал на Линь Яня влажный взгляд.
Незнающий мог бы подумать, что это над кем-то измывались.
Вдобавок ко всему приходилось терпеть, как Линь Янь в полумраке шарит руками то тут, то там, то за уши щипая, то за глаза трогая.
На следующее утро Линь Янь продолжал свой план «никаких поцелуев, никаких прикосновений».
Цзи Ван: «……»
Спустя неделю после претворения плана в жизнь у Цзи Ван на лбу успешно вскочил прыщик.
Линь Янь пришел в ужас: «…Как такое могло случиться!»
В круглосуточном магазине в этот час было малолюдно. Ли Ху только что закончил завтрак и ковырял в зубах зубочисткой. Он подумал, что у Цзи Ван что-то стряслось, но бросил взгляд и понял, что Цзи Ван по-прежнему выглядит как красивый и невозмутимый крутой парень, а тот крошечный прыщик на лбу, из-за которого Линь Янь так испугался, был размером с обычную закрытую комедоноподобную сыпь — стоило ему есть поменьше жирного, и, пожалуй, после ночного сна от него не осталось бы и следа.
Ли Ху, чье лицо в подростковом возрасте сплошь покрывали прыщи, заметил: «Мелкая сыпь. С кожей Цзи Ван от нее, глядишь, уже завтра и следа не останется».
Линь Янь всё еще выглядел так, будто для него рухнул мир. Он с сердечной болью гладил Цзи Ван по лицу, с трепетом разглядывая этот самый прыщик: «Тебе больно, братуха?»
Цзи Ван уныло покачал головой, выглядя совершенно обессиленным.
Линь Янь встревожился: «Как это у тебя мог вскочить прыщик? Сегодня же вечером я отведу тебя к дерматологу!»
Ли Ху замер с зубочисткой наготове: «……»
Вы в своем уме.jpg
Очевидно, Линь Янь говорил абсолютно серьезно.
К лицу Цзи Ван Линь Янь с самого начала и до конца относился с предельной бережностью. Даже пенка для умывания и крем, которые они использовали дома, были тщательно отобраны Линь Янем среди продукции известных брендов. Каждую ночь перед сном Линь Янь лично следил, чтобы Цзи Ван намазал лицо кремом, и лишь когда тот добросовестно заканчивал эту процедуру и со спокойной душой укладывался в постель, Линь Янь наконец засыпал с чувством полного удовлетворения.
Но теперь на этом лице неожиданно вскочил прыщик!
Весь день напролет Линь Янь только и делал, что тяжело вздыхал.
Чэнь Говэнь в последнее время часто заходил в круглосуточный магазин поработать. Заметив угрюмое выражение лица Линь Яня и подавленный вид Цзи Ван, он решил, что этих двоих снова задирает какая-то мелкотня. Воспользовавшись моментом, чтобы выкурить сигарету, он вытащил Ли Ху наружу и осведомился: «В чем дело? Опять кто-то глазастые нашлись?»
Ли Ху торопливо замахал руками: «Нет-нет, в здешних местах все знают, что эти двое находятся под вашим покровительством, кто же осмелится прийти сюда и устроить беспорядки со слепленными от глупости глазами».
«Тогда из-за чего они оба такие хмурые?» — Чэнь Говэнь нахмурился и кивнул на Линь Яня.
Ли Ху честно ответил: «У Цзи Ван прыщик на лбу вскочил. Похоже, оба из-за этого переживают».
Чэнь Говэнь: «……»
Чэнь Говэнь: «…………»
Чэнь Говэнь: «Чего?»
Самый настоящий закоренелый натурал Чэнь Говэнь невольно яростно нахмурился: «Из-за этого? Почему это я сам не вижу у Цзи Ван никакого прыща?»
«Честно говоря, я поначалу тоже его не заметил», — отозвался Ли Ху.
«……» Чэнь Говэню окончательно расхотелось что-либо говорить, и он, с бесстрастным лицом махнув рукой, удалился.
Перед самым окончанием смены Чэнь Говэнь, так и не появлявшийся весь оставшийся день, грозной поступью вошел в круглосуточный магазин и так напугал двух девушек-покупательниц, что они тут же перестали околачиваться у полок и, закончив покупки, поспешно ретировались.
Уходя, они еще и с опаской сунули телефоны обратно в карманы.
У входа раздался механический голос: «Добро пожаловать».
Линь Янь убрал чек, поднял голову и обнаружил, что Чэнь Говэнь почему-то с суровым и сосредоточенным выражением лица смотрит в ту сторону, куда удалились девушки.
Проследив за его взглядом, Линь Янь, кажется, заметил у входа автомобиль.
Черный Бентли выглядел сдержанно и роскошно, и даже несмотря на то, что машина уехала очень быстро, она производила сильное впечатление.
«Что такое, дядя?» В старом городском районе жило много пожилых людей, но это вовсе не значило, что там совсем не было богачей, а поскольку прямо перед магазином находился перекресток, где непрерывным потоком сновал транспорт, Линь Янь уже давно привык к появлению роскошных машин.
«Ничего, показалось».
Чэнь Говэнь швырнул в его сторону какой-то предмет, похожий на широкий веер. Линь Янь поймал его, опустил глаза и тут же коротко, тихонько усмехнулся.
Цзи Ван посмотрел на него, и уголки его губ тоже слегка изогнулись в мягком взгляде темных глаз.
«Дядя, где это вы раздобыли алоэ-гель?» Гель алоэ отлично охлаждал и помогал против прыщей, обладая мягким действием — как раз то, что было нужно Цзи Ван. Линь Янь улыбнулся: «Беру. Передайте спасибо невестке».
Чэнь Говэнь, заложив за ухо сигарету, пояснил: «У подруги твоей невестки салон красоты, там этого алоэ-геля полно. Она отдала ей штук семь-восемь, все равно столько не изведет, вот она и велела мне взять пару тюбиков вам отсыпать».
Закончив говорить, он пошарил в кармане брюк и бросил еще один тюбик алоэ-геля Ли Ху.
Ли Ху усмехнулся: «И мне досталось? Ну отлично, тоже передайте спасибо невестке».
Вечером Чэнь Говэнь собирался выпить с друзьями, поэтому, договорив, сразу ушел.
Ли Ху раскладывал товар, мысленно предвкушая конец смены и обратный отсчет времени, но, случайно повернув голову, заметил, что Цзи Ван с безмятежным видом приподнял веки и смотрит в окно.
Мертвенно-бледный свет ламп дневного света в круглосуточном магазине падал на высокую и худую фигуру парня.
На нем была простая черная спортивная одежда, поверх которой надевалась темно-синяя рабочая куртка кладовщика, а на голове красовалась темно-синяя бейсболка. Из-под козырька выбивались короткие темные пряди волос, а тени скрывали глубокий и холодный взгляд. Через пелену машин и суеты за окном он всматривался в куда-то вдаль — казалось, изучая каких-то смертников, не ценящих собственные жизни.
Ли Ху отчего-то стало жутко от такого выражения лица Цзи Ван, его сердце забилось чаще, а дыхание перехватило.
Цзи Ван был самым сдержанным и хладнокровным человеком из всех, кого он знал. Даже во время периода восприимчивости его феромоны просачивались наружу лишь на миг, а после того, как Линь Янь затаскивал его в комнату, никакого мощного распространения вони и вовсе не происходило.
Но сейчас...
Ли Ху нахмурился, с уверенностью понимая: в тот самый миг он не во сне ощутил, как взволнованно и бурно всколыхнулись феромоны Цзи Ван.
В магазине находился не он один, и Ли Ху перевел взгляд на Линь Яня, надеясь, что тот сможет навести порядок.
Однако обнаружил, что Линь Янь на редкость тоже выглядел совершенно беспристрастно. Его привычно изогнутые в улыбке лисьи глаза были темными и ледяными, пока он с безразличным видом протирал бутылку с напитком в руке. Чуть приподняв брови, он едва заметным, неуловимым взглядом скользнул по улице за окном.
...Эти двое.
Ли Ху проникся еще большим благоговейным ужасом перед ними.
Что вообще происходит?
http://bllate.org/book/22651/2398021