Готовый перевод Saving the Male Lead [Quick Transmigration] / Спасти главного героя [Быстрые миры]: Глава 22

— Системное уведомление: Номер хозяина: 1007, имя: Линь Янь. Скоро откроется второй мир-задание. —

— Фон нового мира: мир зомби апокалипсиса. —

— Учитывая уровень опасности этого мира (S+), просим хозяина непременно проявить осторожность. Если вашей жизни будет угрожать опасность, немедленно выбирайте выход из мира. —

— Бюро быстрых перемещений дорожит каждым хозяином, ваша безопасность превыше гибели или спасения мира, желаем вам благополучия и удачи. —

В голове зазвучал слабый, смутный гул.

Барабанные перепонки раздувались и трепетали.

Все суставы и кости ныли и ломило, словно на них давил груз в тысячу цзиней, а в желудке всё переворачивалось.

Линь Янь изо всех сил старался сохранять ясность ума, кора головного мозга активизировалась как никогда раньше, и наконец, встрепенувшись, он пришел в себя.

В следующую секунду он перевернулся и по мышечной памяти нашарил у изголовья мусорное ведро, его со страшной силой вырвало.

— У-э-э... —

Извергнув из желудка застоявшееся содержимое, Линь Янь окончательно протрезвел, сплошь покрытый холодным потом сел на кровати и оглядел окружающую обстановку.

Это были роскошные апартаменты.

Все помещения были полностью укомплектованы, ослепительно яркий солнечный свет лился в окна широкими потоками, за стеклом раздавалось звонкое щебетание птиц, виднелись искусственные горки и журчащая вода, всё было пропитано поэзией и живописной красотой.

Спокойная и умиротворенная атмосфера вовсе не походила на наступление так называемого апокалипсиса.

Линь Янь только собрался встать, как в запястьях внезапно почувствовал слабость, чуть не рухнув обратно. Брезгливо опустив голову, он окинул взглядом самого себя: мятая рубашка и брюки, от него за версту разило перебродившим алкоголем, а спальня была в полном беспорядке — на полу валялись пустые бутылки из-под вина и какие-то лужицы неизвестного происхождения.

— Система, передай сюжет.

— Слушаюсь.

Вся информация потоком хлынула в голову.

Сейчас на дворе 17 мая 3012 года по григорианскому календарю.

До апокалипсиса остался ровно один месяц и три дня.

Главный герой Лу Ши в данный момент ведет свой отряд на выполнение задания за границей. К моменту их возвращения из-за рубежа внезапно разразившийся вирус зомби уже превратит мир в кромешный хаос.

Государственный аппарат остановится, рядовые граждане погибнут от зубов мертвецов, толком не поняв, что произошло, а внутри армии начнется полная неразбериха. Скорость распространения вируса окажется колоссальной, и всего за полмесяца человеческий мир превратится в кровавый ад.

Когда выжившие наконец осознают происходящее, им придется столкнуться с грядущими бедствиями: холодами, невыносимой жарой, ураганами, засухами и многим другим, из-за чего борьба людей за выживание станет невероятно тяжелой.

К счастью, меньшая часть выживших тоже подвергнется эволюции, обретя особые способности.

Их назовут одаренными. Выдающиеся способности и крепкое телосложение сделают этих людей лидерами масс, которые один за другим основат базы выживших в четырех направлениях: на востоке, юге, западе и севере.

Мужской протагонист этого мира, Лу Ши, является лидером Южно-Китайской базы.

Сам Лу Ши — человек честный, суровый и стойкий, в настоящее время он носит звание генерал-майора в армии и имеет блестящие перспективы.

В самый первый момент наступления апокалипсиса он обнаружит, что раны служат главным путем заражения вирусом, решительно и четко расправится с двумя уже инфицированными подчиненными в своем отряде, после чего поведет оставшихся бойцов в Пекин на помощь погрузившемуся в хаос Первому военному округу.

Как только армейский порядок вернется в норму, Лу Ши по праву займет место лидера вновь созданной Северо-Китайской базы.

Согласно сюжету оригинального мира, Лу Ши будет один за другим отправлять войска на помощь остальным трем военным округам для стабилизации порядка и создания баз выживших, а четыре главные базы будут стоять бок о бок, защищая интересы человечества в максимальной степени.

После почти десяти лет упорной борьбы с зомби мертвецы наконец будут уничтожены, а ученые на базах разработают вакцину против вируса, позволив человечеству вновь ступить на эту истерзанную землю и отстроить свои дома заново.

Однако из-за того, что этот мир был потревожен посторонними силами, на третий год апокалипсиса, то есть как раз тогда, когда среди людей только начнет устанавливаться порядок, Лу Ши подвергнется совместному предательству сортовников, друзей и подчиненных, сорвется в толпу зомби и превратится в нового Короля зомби, а в конце концов, ведомый инстинктами, станет управлять ордами мертвецов ради уничтожения мира.

Когда мир будет уничтожен, поглотивший слишком много энергии Лу Ши наконец обретет проблески рассудка и обнаружит, что некогда любимый дом пал от его собственной руки. В отчаянии Лу Ши предпочтет подорвать собственное ядро и погибнуть вместе с огромной стаей зомби.

Таков общий сюжет этого мира.

Апокалипсис пока еще не начался, а Лу Ши в качестве генерал-майора выполняет задание во главе отряда, являющееся государственной тайной, поэтому его существование остается скрытым от внешнего мира. Если Линь Янь сейчас посмеет сунуться куда не надо с расспросами, то, пожалуй, еще до прихода апокалипсиса его заберет на допрос Министерство государственной безопасности.

Третий год апокалипсиса.

Это ключевая временная точка.

Если выйти на главного героя действительно не удастся, придется искать выход ближе к этому моменту.

Вдобавок ко всему — антураж конца света... зомби, живые мертвецы.

Как же трудно... Узнав нынешнее положение дел, Линь Янь поморщился от отвращения к собственному запаху и решил сперва принять ванну.

В тот же момент раздался звонок в дверь квартиры.

Он повернулся боком, не предпринимая опрометчивых действий, обвел взглядом разгромленную комнату и, подумав немного, разгладил похожую на маринованную капусту рубашку и направился открывать.

За дверью стояло три человека.

Шедший впереди мужчина средних лет был облачен в деловой костюм, выпячивал пивной живот и излучал добродушное сияние, словно хоттей, а сопровождавшие его двое парней лет восемь-девяти на вид кое-как напялили пестрые одежды.

Заметив, что Линь Янь смотрит на них, оба юнца прямо-таки свирепо уставились на него, их глаза были преисполнены злобы.

Явились не за добро.

Подумав так про себя, Линь Янь замер в проходе, не сдвинувшись с места. И верно, мужчина средних лет с беспомощным видом взглянул на него и мягко произвел:

— Янь-янь, я привел этих двух паршивцев из нашего дома, чтобы они принесли тебе свои извинения.

— Вы двое, живо идите сюда и извинитесь перед старшим кузеном!

Оба юноши скривились с мертвенно-бледными лицами и, получив грозный окрик от мужчины, против воли шагнули вперед и бросили Линь Яню:

— Кузен, прости.

Линь Янь молчал. Линь Пинъе, привычным жестом занеся руку, отвесил обоим сыновьям по звонкой пощечине. Удар прозвучал отчетливо и резко, и лица обоих парней на глазах начали опухать, а сами они принялись с неверием таращиться на отца, поднявшего на них руку.

Разъяренный до предела Линь Пинъе разыграл целый спектакль:

— Не уважать старшего кузена, не почитать старших — получить всего по пощечине еще легко отделались! Будь твой дедушка жив, вас двоих отхлестали бы до смерти батогами!

— Янь-янь, — грудь Линь Пинъе тяжело вздымалась, изображая предельное бессилие и досаду, он повернулся к Линь Яню: — Посмотри, что еще они сделали не так, наказывай их как пожелаешь, я тебя поддержу! Эти два сорванца совсем избалованы мной, с годами от рук отбились!

Вслед за его словами в голову хлынули воспоминания прежнего владельца тела.

Линь Янь — единственный сын Линь Пиньаня, бывшего председателя корпорации Линь. Двадцать лет назад самолет, на котором летела чета Линь, потерпел крушение над Тихим океаном, обломков и тел так и не нашли.

С тех пор корпорация Линь превратилась в единоличную вотчину второго дяди Линь Пинъе.

Линь Пиньань давным-давно составил завещание: в случае гибели супругов все акции переходили к Линь Яню. Пятилетний Линь Янь завладел сорока тремя процентами акций корпорации Линь, что было на десять процентов больше, чем у Линь Пинъе.

Линь Пинъе сладился медом на устах, но замышлял меч в сердце; с самого дня вступления Линь Яня в наследство он мечтал сгубить племянника и отнять пакет акций.

Маленький Линь Янь из-за потери родителей стал заносчивым и озлобленным, но стоило Линь Пинъе несколько раз притворно ублажить его ласками, как мальчик искренне счел дядю самым близким человеком и за прошедшие годы понемногу добровольно раздал почти десять процентов акций.

Теперь Линь Янь вырос, и Линь Пинъе принялся ускорять расправу над ним, устроив того в корпорацию менеджером в какой-то мелкий отдел. Как родственнику начальства, Линь Пинъе неизменно твердил ему, что ни о чем заботиться не нужно, следует лишь сладко есть и весело проводить время.

Подобное никогда не сорвется с уст человека, искренне любящего племянника, но Линь Янь поверил. И два сына Линь Пинъе тоже поверили.

Они завидовали отцовскому фаворитизму и в годовщину смерти родителей Линь Яня нарочно заявились в гости, чтобы затеять ссору и оскорбить как самого хозяина, так и покойных стариков.

Хотя Линь Янь был на пять лет старше их, из-за многолетнего чревоугодия, обжорства и употребления всего подряд без разбора его здоровье было подорвано, а сил оставалось мало. Вместо того чтобы отлупить дерзкую парочку, оскорбившую память его родителей, он сам получил удар ногой в живот и две пощечины по лицу.

После ухода братьев Линь Янь вдруг прозрел, осознав, скольких ошибок наделал за эти годы и во что слепо верил; охваченный отчаянием и болью, он предался пьянству и всего за одну ночь в одиночестве и муках испустил дух в спальне роскошных апартаментов.

Перед смертью он в кои-то веки поумнел, но это кратковременное прозрение выжгло дотла остатки его жизни.

Боль прежнего владельца тела казалась еще живой в плоти.

Линь Янь закрыл глаза, и чужая душа постепенно сливалась с его собственной: он унаследовал память и чувства прежнего хозяина, а тот полностью передал ему контроль над телом.

Теперь он — «Линь Янь» этого мира.

А трое кровных родственников перед ним: двое выказали неуважение к его родителям, а третий — презрение.

Мрачная тень промелькнула в глубине души. Линь Янь медленно открыл глаза, оглядел замышлявших недоброе троянцев и произнес:

— Я могу их простить.

Линь Пинъе невозмутимо выдохнул, мысленно злорадствуя, что у Линь Яня и впрямь нет характера:

— Я так и знал, Янь-янь, ты всегда отличался разумностью. Твои кузены еще молоды, впредь ты будешь чаще наставлять их, и они обязательно поймут, как надо себя вести.

— Я не собираюсь воспитывать скот. Второй дядя, оставляю твоих детей при тебе, воспитывай их сам. — Линь Янь ответил отказом наотмашь.

Воздух замер. Зрачки Линь Пинъе расширились, он, не веря ушам и сомневаясь в услышанном, машинально поднял голову и уставился на Линь Яня. Стоявшие за его спиной подростки тоже остолбенели от такого оскорбления, а спустя пару секунд их щеки густо покраснели.

— Ты кого скотиной назвал?! Кого ты назвал?!

— Именно вас и назвал, — холодно глядя на них, Линь Янь обратился к потерявшему дар речи Линь Пинъе: — Я сказал: простить их просто. Пусть прямо сейчас встанут на колени перед дверью моего дома, отвесят моим маме с папой три громких поклона и дадут себе по десять пощечин. Будут стоять на коленях, пока мой гнев не утихнет — тогда я прощу их за сегодняшнюю грязь на языке. В противном случае об этом не может быть и речи.

Улыбка на лице Линь Пинъе испарилась. Во взгляде, брошенном на Линь Яня, сквозили затаенная ярость и нетерпение. Понизив голос, он принялся отчитывать парня на манер прежних лет:

— Янь-янь, после такого твой второй дядя и сам не знает, как поступить. Я же говорил, твои младшие братья просто баловались, они еще молодые и неразумные, а ты ведь старший...

— Надоело? — нетерпеливо оборвав его, холодно бросил Линь Янь: — Они неразумны, а ты тоже с придурью? Не умеешь воспитывать — не рожай, а раз родил — не жалуйся, что от них тошно.

— Линь Янь!

Линь Пинъе, получив подобную отповедь от младшего родственника, окончательно потерял лицо.

В гневе он взревел:

— На кого ты теперь похож?! Дерзкий, острый на язык, разве второй дядя учил тебя такому?!

Стоило ему рассвирепеть, как двое юношей за его спиной переглянулись. В их глазах сверкнула злоба, а кулаки незаметно сжались — им захотелось проучить Линь Яня точно так же, как вчера.

Сегодняшний Линь Янь ведет себя странно.

Но как бы странно он ни вел себя, он все равно остался никчемным сиротой без отца и матери. Ну и что, если врезать ему разок? Всё равно потом забитая плакса будет прятаться и реветь в одиночку.

Мрачно размышляя об этом, Линь Син вложил в удар всю силу и исподтишка метнул кулак прямиком в лицо Линь Яню, выкрикивая на ходу:

— Кого ты скотиной назвал?! Вчерашняя трепка тебя ничему не научила? Ублюдок, я сегодня прикончу тебя...

Раздался оглушительный трескающий звук.

Линь Чэнь еще не успел сообразить в чем дело, заметив лишь мелькнувшую перед глазами черную тень, как вдруг увидел, что Линь Син схватился за запястье и с резким криком рухнул на пол, испуская жалобные вопли.

— ...Брат? — сердце юноши затрепетало, взгляд машинально приковался к родственнику.

В следующую секунду раздался второй оглушительный треск.

Он заторможенно опомнился — всё вокруг словно повторилось заново. Острая боль мгновенно пронзила запястье, взрываясь изнутри дюйм за дюймом. Ужасная, ломающая боль пронизала всё тело, каждая косточка на руке взвыла от мук.

— А-а-а! — завопил он не менее пронзительно и, обхватив запястье руками, рухнул на пол рядом с Линь Сингом. Его кисть вывернулась под неестественным, причудливым углом, а сам он истошно верещал: — Ай...! Моя рука... Моя рука!

Этот поворот событий ошеломил Линь Пинъе.

Он даже не успел взглянуть на состояние сыновей, как тут же вскинул голову и встретился взглядом с почти леденящей безмятежностью в глазах Линь Яня.

В дверях, стоя против света, молодой человек возвышался над ними. В его правой руке целехонько покачивалась черная винная бутылка, наполненная багровой жидкостью, которая после резкого взмаха вздымалась неровными волнами.

Облаченный в рубашку и костюмные брюки парень по-прежнему казался тощим и бледным, болезненным донельзя, с мертвенно-белым лицом и стойким шлейфом алкоголя.

Однако его манеры кардинально отличались от прежних.

По крайней мере, прежний Линь Янь отродясь бы не схватил бутылку, чтобы переломать запястья двоим кузенам.

Загнав гнев обратно на дно души, Линь Пинъе переживал бурю эмоций, а его прежняя маска миротворца в этот миг обернулась глубокой настороженностью. Лицо его то бледнело, то чернело, искривившись палитрой красок, пока наконец он не выдавил из себя вымученную, мягкую улыбку:

— Янь-янь, ты уже выплеснул гнев? Если мало — бей еще, этим двум паразитам и впрямь полезно получить урок.

Стоило прозвучать этим словам, как даже оглашавшие коридор воплями и руганью в адрес Линь Яня («мелкий ублюдок») Линь Син и Линь Чэнь заметно притихли.

Линь Пинъе выпятил пивной живот, но внутри него бушевал огонь. «Воспитывая» Линь Яня все эти годы, он намеренно толкал племянника на путь крайностей и упрямства, но никак не ожидал, что эта острая сторона когда-нибудь обратится против него самого.

Подняв камень, он отбил собственные ноги. Как бы ни свирепствовал Линь Пинъе, в этот критический момент он не мог позволить себе разругаться с Линь Янем.

У Линь Яня оставалось тридцать девять процентов акций, и этот пакет служил для дяди страховочным поясом. Как только акции перейдут в другие руки, он обязательно позаботится о том, чтобы отомстить за сегодняшнее унижение сына.

Свысока глядя на Линь Пинъе, Линь Янь отчетливо разглядел свирепость в глубине его глаз, холодно дернул уголком рта и обронил:

— Не выплеснул.

— Я же сказал: хочешь, чтобы я успокоился — пусть встанут коленями перед дверью нашего дома, отвесят моим родителям три громких поклона и дадут себе по десять пощечин. Когда я сочту это достаточным, тогда и встанут. Остальное не обсуждается.

Даже у Линь Пинъе лопнуло бы терпение при таком раскладе. Потерпев еще немного, он пригрозил:

— ...Янь-янь, неужели ты хочешь отдалиться от второго дяди?

Встать на колени и бить поклоны его покойным брату и невестке — просто безумие!

Эта пара ранноумерших старших родственников вообще должна быть предана забвению на всю жизнь!

Линь Син и Линь Чэнь тоже слегка отошли от жгучей боли. Чутко уловив перемену в атмосфере и заметив, что отец, похоже, готов порвать с Линь Янем, они испытали злорадное ликование, торопливо поднимаясь на ноги и ковыляя за спину Линь Пинъе.

— Линь Янь, мы зовем тебя кузеном из уважения, а ты и впрямь возомнил себя прежним господином Линем? Если бы не мой отец, ты бы сдох в канаве черт знает когда! Советую тебе живо извиниться перед батей, иначе твоя песенка спета! — заносчиво выкрикнул Линь Син.

Линь Чэнь вторил ему:

— Линь Янь, лучше закругляйся, пока не поздно, а не то горько пожалеешь!

Холодно глядя на них и окончательно потеряв терпение к этой троице змееподобных родственников, Линь Янь сделал шаг назад и небрежно взмахнул винной бутылкой. Мгновение назад кичливые Линь Син и Линь Чэнь испуганно шарахнулись назад, все еще содрогаясь от пережитого ужаса.

Осознав, как именно они только что отреагировали, оба молодца скривились в отвратительных гримасах и, сорвавшись на фальцет, разразились злобными упрёками:

— Линь Янь, не борзей, не будь свиньей...

Прежде чем он успел договорить, с оглушительным грохотом перед их носами захлопнулась дверь, закрытая раздраженным Линь Янем.

Резко захлопнутая железная створка подняла порыв прохладного ветра. Лицо Линь Пинъе мгновенно помрачнело — он никак не ожидал, что Линь Янь зайдет так далеко и потеряет всякие берега.

Сдерживая желчь, он бросил сыновьям:

— Пошли. Раз ваша фамильная вечеринка на эти выходные не мила вашему кузену, то и делать тут нечего.

— Раз кузен не считает нас семьей, нечего мозолить ему глаза и мешаться под ногами.

Фыркнув, Линь Пинъе развернулся, намереваясь увести сыновей, но едва они сделали два шага, как из-за приоткрытой щели донесся голос Линь Яня. Ничуть не испуганный, скорее напротив, полный глубокого подтекста:

— Второй дядя, если вы уйдете сейчас, то действительно откажетесь признавать меня членом семьи. Раз уж мы не семья, то в следующий раз, когда вам захочется заставить меня остыть, всё закончится уже далеко не тремя поклонами моим родителям.

— ...Безумец невоспитанный! — Линь Пинъе сгорал от злости, больше не желая слушать бредовые речи Линь Яня, он развернулся и зашагал прочь вместе с обоими парнями.

Шаги за дверью постепенно смолкли.

Внутри квартиры дело обстояло совсем не так уверенно, как прозвучало вслух: бледный юноша обессиленно опустился на пол, подтянув колени и мучительно сгорбив плечи.

Свободная дорогая шелковая рубашка облегала тощую фигуру. Линь Янь лишь спустя долгое время пришел в себя, подавив звон в ушах, и позвал систему:

— ...Система, просканируй мое тело.

— Слушаюсь.

— Хозяин, в данный момент у вас крайняя степень истощения селезенки и слабость организма, вызванные многолетним злоупотреблением алкоголем и чревоугодием. Рекомендуется постепенно восстанавливать силы с помощью отваров традиционной китайской медицины.

И впрямь мир уровня S+.

При наличии подобных дебаффов Линь Янь не смог бы пустить в ход никакие свои навыки.

В голове то и дело темнело. Не решаясь идти в душ, Линь Янь уселся на полу по-турецки, вытащил телефон и привычно нашел один контакт.

Вызов на том конце провода прошел быстро. Раздался доброжелательный и приветливый голос мужчины средних лет:

— Алло? Молодой господин Линь?

— Адвокат Ван. — Адвокат Ван являлся главой юридического отдела корпорации Линь, а заодно ушами и глазами многих акционеров внутри компании; с Линь Пинъе у него были прохладные отношения при видимом нейтралитете, они предпочитали друг друга не замечать.

Линь Янь произнес:

— Я продаю акции.

Фраза прозвучала подобно грому среди ясного неба. Адвокат Ван, собиравшийся завязать с Линь Янем приятельские отношения и поухаживать за этим не блещущим умом молодым господином, остолбенел:

— Вы собираетесь продать акции?!

Тут же выпрямившись во весь рост, он испуганно замер на краешке стула:

— ...Сколько акций вы хотите продать?

— Все, — ответил Линь Янь.

— Все? — Адвоката Вана осыпало двойным дождем из манной крупы, и, смертельно боясь, что в следующую секунду парень протрезвеет и откажется от сделки, он затараторил: — Хорошо, хорошо, я прямо сейчас еду к вам! Только, молодой господин Линь, это ваше личное решение, или председатель Линь...

Все видели, как Линь Янь доверял Линь Пинъе; за глаза они, конечно, посмеивались, но втайне завидовали, считая, что эти тридцать девять процентов акций уже у Линь Пинъе в кармане.

Теперь же шанс появился и у остальных, так что адвокат Ван невольно робел, переспрашивая:

— А председатель знает о том, что вы продаете акции?

— Мне плевать, знает он или нет, — голос Линь Яня в трубке звучал крайне раздраженно и вызывающе: — Мои акции — мои правила, раз сказал продаю, значит продаю. Чего ты развел демагогию? Будешь и дальше тянуть кота за хвост — обращусь к адвокату Чэну!

— Нет-нет-нет, молодой господин, это я язык распустил, вы не сердитесь, умоляю, не сердитесь! Я сию же минуту выезжаю к вам, а с продажей акций я ручаюсь уладить всё в лучшем виде!

Адвокат Ван отвесил себе пару звонких пощечин, заискивающе улыбаясь в трубку, а другой рукой уже яростно рассылал новости по чатам с близкими по духу крупными акционерами.

Тут же посыпались ответные сообщения от нескольких компаньонов, источавших восторженное безумие и подгонявших его.

Не смея медлить, адвокат Ван помчался на машине на всех парах. Посмотрев на часы в пути, он намеренно заехал в ближайшую блинную за свежими паровыми булочками шумай, креветочным хакао и соевым молоком и с переполнявшим его энтузиазмом взлетел по лестнице вверх с пакетами наперевес.

Раздался звонок в дверь.

Кто-то отпер замок.

В лицо пахнуло влажной сыростью.

Молодой человек был небрежно облачен в домашнюю одежду, его стройный высокий стан и мокрые волосы капали водой, раскосые черные лисьи глаза естественно взлетали к вискам, а уголки их покраснели от влаги; тонкие и густые длинные ресницы опускались вороновыми перьями. Он не смотрел на гостя, наоборот, сонно опустив веки, выглядел ленивым, холодным и не в лучшем расположении духа.

Ослепительный солнечный свет пробивался сквозь гостиную и падал ему за спину. Если не считать болезненной бледности кожи, это лицо в любой момент вызывало восхищение своей ослепительностью.

Адвокат Ван остолбенел на пару секунд, опомнился и услужливо протянул завтрак. Этот жест оказался верным: самый взбалмошный молодой господин семьи Линь снисходительно бросил на него косой взгляд и кивком велел оставить снедь на столе.

Тут же Линь Янь, протирая волосы полотенцем, подошел, уселся на стул и взял быка за рога:

— Я продаю акции, все до единой. Я изучил биржевые цены, они слишком низки. Кто предложит цену выше рыночной, тому и продам.

Улыбка на лице адвоката Вана застыла, он выдавил из себя:

— Молодой господин, ваша запрашиваемая цена мягко говоря...

Тридцать девять процентов акций — это далеко не шутка, да еще и выше рыночной стоимости! Неужели Линь Янь поддался сиюминутному порыву, а завтра снова передумает и заявит, что ничего не продает?

— Я сказал: цена именно такова. Кому не по карману — пусть не покупает. — Самостоятельно вскрыв упаковку, Линь Янь съел креветочный хакао. В обожженном желудке появилась тяжесть, и жгучая боль перестала докучать.

Сидящий напротив адвокат Ван настороженно наблюдал за ним, убеждаясь, что парень в своем уме и не бросает слова на ветер, после чего пустился в дипломатичные увертюры:

— Хорошо, сегодня же по возвращении я опубликую ваше требование, открыто оповестив акционеров...

— Сколько времени? — прямо оборвал его Линь Янь.

Адвокат Ван уже привык, что у этого молодого господина отродясь не было терпения:

— Ну, около недели.

Линь Янь:

— Слишком долго. Срок — сегодняшний день. Если никто не купит, продавать передумаю.

— Один день?! Это... Молодой господин? Не слишком ли вы спешите?

В игры играем?

Сегодня выставил, сегодня деньги на бочку?

— Не волнует, только сегодня, у меня сегодня настроение плохое. Кто знает, проснусь ли я завтра с хорошим настроением и захочу ли продавать.

Доведя образ самодура и избалованного мажора до абсолюта, Линь Янь отправлял в рот хакао за хакао, не поднимая головы:

— Считая с этого момента и до двенадцати часов ночи, все желающие купить — связывайтесь лично со мной, продам тому, кто даст больше.

— Но... — адвокат Ван попытался поторговаться, выпросив у Линь Яня отсрочку, чтобы связаться с главными акционерами и обмозговать, как сбить цену.

— Никаких «но», тебе нужно лишь разнести весть, остальное я сделаю сам.

Безэмоциональный юноша внезапно поднял голову и бросил на него легкий, скользящий взгляд. Всего один взгляд — и все слова адвоката Вана застряли в глотке, а самого его прошибло чувством, будто его насквозь просверлили.

Он невольно сглотнул слюну, а Линь Янь уже вновь опустил голову, спокойно прихлебывая соевое молоко, и бросил ему:

— Можешь идти.

***

Обладая искусственным интеллектом Системы, Линь Янь уже знал максимальную цену, которую можно выручить за эти акции.

370 миллионов.

Достаточно, чтобы запастись всем необходимым к апокалипсису.

Во второй половине дня он отвечал на все звонки без разбору, интересуясь лишь предлагаемой суммой. Каждый акционер считал его простофилей, которого легко обвести вокруг пальца, водил хороводы вокруг да около, бесконечно толкуя о чувствах и былой привязанности.

Обычно такие звонки Линь Янь просто сбрасывал. Корпорация Линь — слишком лакомый кусок, и он не верил, что настоящие акулы бизнеса усидят на месте.

Переведя телефон в беззвучный режим, Линь Янь, ощущая в теле остатки похмельной усталости и ломоты, дрых мертвецким сном до восьми часов вечера. Проснувшись, он почувствовал, что организм наконец-то вернулся к пиковой форме.

С легким сердцем потянувшись, он повалялся на кровати и лишь затем взял в руки аппарат, обнаружив на экране добрый пару десяток пропущенных вызовов.

Только от одного Линь Пинъе набежало почти двадцать звонков.

А утром-то хорохорился!

Хмыкнув, Линь Янь без сожалений закинул его в черный список.

По подсказке Системы он неспешно отужинал, посмотрел серию сериала и ровно в десять вечера принялся перезванивать сам.

Стоило вызову пройти хотя бы секунду, как трубку тут же снимали.

Кучка акционеров к тому времени уже отчетливо усвоила, насколько скверным характером обладает Линь Янь, и, не смея нести чушь, сразу переходила к делу, называя сумму. Линь Янь тоже не церемонился — бросал короткое «меньше, чем у других» и резко обрывал связь.

Затем он неторопливо ответил на второй, третий звонок…

Многие акционеры во время этих звонков снова поднимали цены, явно неохотно расставаясь с деньгами, но Линь Янь неизменно отклонял их предложения.

Наконец наступило без четверти двенадцать.

Линь Янь принял вызов. Собеседник на том конце провода не спеша назвал цену и стал терпеливо ждать ответа.

— Как такое возможно! Она даже чуть выше той, что я рассчитал! — Система была глубоко потрясена.

В глазах Линь Яня мелькнула улыбка. Поколебавшись, словно обдумывая предложение, он всё же согласился на названную сумму:

— Завтра подпишем контракт?

— Если юный друг ещё не спит, то можем подписать прямо сейчас, — мягко отозвался чуть старческий мужской голос.

Похоже, его спокойствие было лишь показным.

Насколько же сильно он подорвал свою репутацию в прошлом, раз эти люди до смерти боялись, что на следующий день он передумает?

Линь Янь с любопытством подумал об этом и кивнул:

— Хорошо, только я уже собираюсь спать.

— Какая удача, я как раз ужинаю с друзьями неподалёку. Мы сейчас же приедем, так что вашему сну мы не помешаем, — сказал мужчина и вежливо попрощался с Линь Янем.

Положив трубку, Линь Янь между делом позвонил адвокату Чэну и адвокату Ваню, велев им приехать вместе с сотрудниками юридического отдела компании.

Спустя десять минут в дверь постучали.

Адвокат Ван в мыле примчался с целой толпой людей. Адвокат Чэн, судя по всему, уже по дороге сообразил, что произошло, и вошёл с совершенно отрешённым лицом.

Ещё через пять минут.

В дверь постучали снова — на этот раз другая спешившая группа людей. При виде них на лице адвоката Вана появилось выражение искреннего облегчения, а вот у адвоката Чэна дёрнулось веко: будучи доверенным лицом Линь Пинъе, он, естественно, люто ненавидел этих людей.

— Директор Чэн… Директор Чжан, директор Ли? Акции старшего молодого господина выкупили вы, что ли?

Мужчины рассмеялись, сияя от радости. Они смотрели на Линь Яня с неподдельным доброжелательством и принялись наперебой отвечать любезностями:

— Ну конечно! Линь Янь, парень этот, сделал старшим товарищам скидку, иначе нам ни за что не удалось бы их заполучить.

Адвокат Чэн взглянул на цифры в договоре. Какая к чертям это скидка?! Ради этих акций люди окончательно потеряли стыд!

Он выдавил из себя кривую улыбку и непринуждённо произнёс:

— Старший молодой господин, вы действительно хотите продать акции? Я знаю, что сегодня вы поссорились с председателем, но разве можно принимать такие серьёзные решения в одиночку? Не лучше ли спросить мнения старших?

— Да пошёл ты к чёртовой матери, — директор Чэн происходил из простых людей, церемониться ни с кем не привык и рубил правду-матку: — Линь Пинъе держал нашего старшего молодого господина за дурачка, раздающего деньги налево и направо, — думаешь, мы слепые? Старший молодой господин наконец-то разглядел истинное лицо этого волка, с какой стати ты опять пытаешься столкнуть его в огонь?

Сказав это, он пересёкся взглядом с Линь Янем и торопливо улыбнулся.

Все эти люди преследовали собственные цели и раньше при встрече с Линь Янем лишь презрительно ухмылялись, теперь же принялись нахваливать его. Линь Янь никуда не спешил — он хрустел помидорами черри и наблюдал за представлением.

Адвокат Чэн подавился от такого ответа и уже хотел продолжить, но адвокат Ван, улучив момент, подсунул договор купли-продажи акций прямо под нос Линь Яню.

— Старший молодой господин, взгляните. Как только контракт будет подписан, завтра утром директор Чэн и остальные переведут деньги.

Шрифт был слишком мелким, и читать его Линь Яню было лень.

Система бегло просканировала документ и хмыкнула:

— И впрямь никаких подвохов… неужели они и вправду не попытались вас надуть?

— Если бы они посмели заложить в контракт мину, то в будущем, когда «я» помирился бы с Линь Пинъе, тот непременно воспользовался бы этим договором в своих целях, заставив их проглотить горькую пилюлю.

Лучшим выбором было составить договор честно и прозрачно, желательно не допустив ни единой ошибки в пунктах — только так они могли максимально защитить собственные интересы.

В этом вопросе старые лисы нервничали и проявляли педантичность куда большую, чем сам Линь Янь.

Под всеобщее затаённое дыхание Линь Янь размашисто подписал контракт.

Атмосфера в комнате мгновенно раскололась на две крайности.

Лица людей во главе с адвокатом Чэном побелели, в то время как адвокат Ван сиял так, что было видно зубы.

Директора же, казалось, помолодели на несколько лет. Они хохотали, изображая самых любящих дядюшек, и наперебой справлялись о самочувствии Линь Яня.

Пусть акции теперь проданы, перед Линь Янем всё равно стоило лебезить — кто знает, что его любящие родители припрятали для него тайком?

А вещицы из дома Линь… все они чертовски хороши.

Однако Линь Яню было неинтересно разыгрывать с ними фальшивые любезности. Он помрачнел, изобразив крайне раскаянный и раздражённый вид, чем до смерти испугал директоров: те не смели задерживаться дольше положенного, схватили договоры и поспешили откланяться под самыми разными предлогами.

— Линь Пинъе снаружи, — внезапно подала голос Система.

Линь Янь, валявшийся на диване, мгновенно оживился. Он поднялся, чтобы проводить директоров до выхода. Те радостно улыбались и, не удержавшись, бросили на него пару взглядов, а напоследок неожиданно высказались от чистого сердца:

— Старший молодой господин, раз продали акции, живите теперь для себя.

Корпорация Линь — это гигантский котел с краской: вода мутная, рыбы полно.

То, что Линь Янь смог вырасти здоровым, во многом стало результатом противоборства двух сторон.

Никто из них не хотел его смерти, чтобы не доставить радость конкурентам.

Линь Янь сохранял бесстрастное выражение лица. Яркий свет из прихожей падал на него, он опустил взгляд, и его густые, длинные ресницы, похожие на крылья бабочки, отбросили на лицо лёгкую серую тень:

— Угу, я как раз собираюсь съездить развеяться.

— Развеяться? Развеяться — это отлично, молодым людям нужно больше путешествовать.

Директор Чэн хотел сказать что-то ещё, но Линь Янь уже открыл дверь.

За дверью.

На коленях стояли двое юношей.

— Бух, бух, бух… —

Они отвесили три громких поклона.

На их щеках алели глубокие следы от пощёчин, покрытые синяками и запекшейся кровью. Их тела дрожали, а голоса хрипели, когда они сбивчиво произнесли:

— П… прости, двоюродный брат.

— Мы поняли свою ошибку. Мы принесём извинения дяде и тёте.

……

Эта сцена повергла в шок всех находившихся в комнате.

Нога директора Чэна замерла на коврике в прихожей — он не знал, то ли шагнуть вперед, то ли отступить.

Директор Ли и остальные переглянулись и невольно устремили взгляды на Линь Яня, стоявшего в самом центре.

Линь Янь стоял на пороге, холодно и отрешённо глядя на угол стены за спиной юношей. Линь Пинъе с мрачным лицом сжимал в руке портфель, и каждое его слово, казалось, вырывалось сквозь стиснутые зубы:

— Директор Чэн, директор Ли, что вы делаете в доме у Янь Яня в столь поздний час?

Увидев Линь Пинъе, директор Чэн тут же выпрямился и незаметно передал портфель с контрактом директору Ли.

— О, так поздно? Мы просто заглянули по пути навестить старшего молодого господина. И вы тоже хороши, как можно было довести семью до такой грызни? Старший молодой господин всегда был отличным парнем, председатель, не стоит вам пользоваться его юным возрастом и обижать незнающего человека.

Заметив скрытные движения мужчин, а затем бросив взгляд на стоявшего позади адвоката Чэна, который отчаянно жестикулировал, словно собираясь перерезать себе горло, Линь Пинъе задышал ещё чаще.

Ярость сгустилась в тугой комок, от её жжения у него запульсировало в висках, а на лбу вздулись вены:

— Это… наши семейные дела, директор Чэн. Вы можете идти.

Ему требовалась тишина, чтобы поговорить с Линь Янем с глазу на глаз.

Линь Янь действительно продал акции… Как он смел!

Это же его акции!

Его акции!

Линь Пинъе казалось, что каждый вдох причиняет ему боль. Гнев выжигал остатки рассудка, ему хотелось перебить всех присутствующих просто ради того, чтобы выпустить пар.

— Идти? Ещё чего!

По выражению лица Линь Пинъе директор Чэн сразу понял, о чём тот думает. Акции ещё не успели остыть в его руках, и он опасался, как бы Линь Пинъе не начал промывать мозги Линь Яню.

— Скажу прямо, председатель Ли: старший молодой господин уже продал мне акции. Если ничего не изменится, завтра я стану крупнейшим акционером нашей компании — у меня будет на две акции больше, чем у вас. Так что все вопросы задавайте мне, ведь у старшего молодого господина больше нет того, что вы хотите заполучить, — нагло заявил директор Чэн.

Линь Пинъе окончательно вышел из себя и взревел от бешенства:

— С какой стати он их продал?! Я не давал согласия, так что ваш договор не имеет юридической силы!

— Тц, — насмешливо изогнул губы Линь Янь.

Директор Чэн, которого слова Линь Пинъе тоже порядком взбесили, перевёл взгляд с него обратно на Линь Пинъе, о чём-то задумался, а пару секунд спустя взорвался подобно петарде, тыча пальцем прямо в нос Линь Пинъе:

— Председатель Ли, я называю вас так исключительно из уважения! Какое ещё твоё согласие требуется, кем ты себя возомнил? Старший молодой господин захотел — продал, захотел — подарил! Если бы старший молодой господин сам не чурался кресла председателя, неужели ты думал, что в компании останется место для твоих воплей?

Наш старший молодой господин — единственный законный преемник председателя Линь Пиньань! По правде говоря, ты просто выехал на том, что прикрываешься статусом младшего брата, а если разобраться — кто ты вообще такой?! Бизнес ведёшь отвратительно, компанию управляешь ни к черту! Лучше бы тебе поскорее уступить место более достойному, чем заставлять меня ломать голову над всеми этими проблемами!

Линь Пинъе от такой ярости заплыл глазами, перед ними заплясали мушки. Линь Син и Линь Чэнь, дрожащие от боли на коленях, тоже подняли головы и яростно завопили:

— Не смей так говорить о моём папе! Жить надоело?!

Только тогда директор Чэн опустил голову и с наигранным удивлением посмотрел на обоих парней:

— Ой, почему же это оба молодых господина так избиты? Скорей, скорей! Адвокат Ван, живо вези их в больницу! Чего вы вообще у дверей старшего молодого господина околачиваетесь? Расходимся, расходимся…

Адвокат Ван схватывал на лету: он пулей подскочил к Линь Синю и Линь Чэню, с причитаниями вроде ой-ой-ой, выражая крайнее беспокойство, но действовал при этом с железной хваткой. Вместе с парой подчиненных он грубо поднял обоих юношей на ноги и, волоча за собой, потащил прочь.

Даже самого Линь Пинъе директор Чэн ухватил своей широкой, как веер, ладонью и волоком потащил следом в больницу.

Уходя, директор Чэн не забыл бросить Линь Яню на прощание:

— Старший, завтра утром переведём деньги тебе на карту, обязательно проверь!

От этих слов у Линь Пинъе перед глазами снова потемнело.

Вся эта шумная толпа так же шумно ушла.

……

В квартире снова воцарилась тишина.

Линь Янь запер дверь и открыл приложение для путешествий.

Ровно минуту назад оно прислало ему напоминание.

— Уважаемый пассажир Линь Янь: билет по маршруту Пекин — Шаньчэн на 18 мая успешно забронирован. Пожалуйста, прибыв в Терминал T3 аэропорта Шоуду за два часа до вылета, пройдите регистрацию на рейс с документом, удостоверяющим личность. Приятного путешествия!

Шаньчэн.

Линь Янь приподнял бровь.

Город, который в будущем окажется ближе всего к месту расположения Северо-Китайской базы.

Множество гор, лесов и озер.

Природное убежище для выживания.

http://bllate.org/book/22651/2398029