Снежок только-только пришёл в себя от потрясения: Ао Жуйцзэ в пух и прах разнёс фондовый рынок, и в его действиях не было ничего общего с образом избалованного мажора, к которому тот привык, — и тут же, в мгновение ока, угодил прямо на сцену, где Чжун Чи открыто флиртовал с Ао Жуйцзэ и даже назвал его своим парнем:
— А-а-а…
Ао Жуйцзэ не раздумывая запечатал его в глубинах Моря Сознания.
Он смотрел на Чжун Чи и чувствовал, что сердце едва ли принадлежит ему самому.
Неужели все даоцзюни из Небесного Дворца обладают таким… искусством соблазнять мужчин?
По сравнению с ними он, нападающий, только-только додумавшийся хотя бы обнять объект своей страсти, выглядел просто безнадёжно слабым.
Немного стыдно.
Поэтому, если бы он вздумал сейчас отказаться, боюсь, без тычков пальцами со стороны окружающих (читателей) точно не обошлось бы.
Но главное — его сердце дрогнуло.
Хотя всё происходило совсем не так, как было написано в руководствах по свиданиям, которые он проштудировал вчерашней бессонной ночью.
Ао Жуйцзэ сглотнул, и его кадык задвигался вверх-вниз:
— Конечно, можно.
— Тогда… к тебе домой.
Его голос звучал низко и бархатисто, и сердце Чжун Чи забилось ещё сильнее.
Однако он ни о чём не жалел, хотя руки и ноги уже отчаянно стыдились и он совершенно не понимал, куда их деть.
В конце концов, какая-то там сдержанность — разве она могла сравниться по степени соблазна с этой горячей, пышущей жаром грудью?
Поэтому Чжун Чи лишь с трудом подавил участившееся дыхание и, напустив на себя невозмутимый вид, произнёс:
— Хорошо.
Когда у Семьи Сяо случились неприятности, Чжун Чи уже приводил Ао Жуйцзэ к себе, и тогда тот даже ночевал у него дома.
Вот только познакомились они тогда совсем недавно, поэтому, даже лежа на кровати в гостевой комнате, они были далеки от каких-либо иных помыслов.
Но сейчас, ступив сюда вновь, Ао Жуйцзэ испытывал совершенно иные чувства.
В конце концов, у него просто раньше не было парня, а вовсе не из-за того, что он был деревянным болваном.
Поэтому, едва переступив порог, он тут же развернулся и прижал Чжун Чи к двери.
Наклонившись, он почти коснулся носом лба Чжун Чи.
Он произнёс:
— Каким образом господин Чжун намерен воспользоваться своими законными правами?
Тесное пространство, нахлынувший мужской аромат, под ладонью — желанная, обжигающая плоть, а во взгляде напротив отражается только он один, словно намереваясь проглотить его живьём в следующее же мгновение. Дыхание Чжун Чи окончательно вышло из-под контроля, став тяжёлым и прерывистым.
Он больше не мог смотреть прямо в глаза Ао Жуйцзэ.
Но это не помешало ему после нескольких секунд оцепенения набраться храбрости и протянуть руку. Правда, стоило подушечкам пальцев коснуться руки Ао Жуйцзэ и ощутить исходивший от неё жар, как он, словно обжёгшись, инстинктивно отдернул ладонь.
Его дыхание сбилось ещё сильнее, но раз уж он зашёл так далеко, как можно было бросить всё на полпути?
Поэтому в следующее мгновение он собрал всю волю в кулак и прижался всей ладонью.
Его голос прозвучал неуверенно:
— Вот… вот так.
Руки у Чжун Чи были вовсе не маленькими, с красивыми тонкими суставами. К тому же, сказывалось избалованное с детства воспитание: на его ладонях не было ни единой мозоли, и кожа казалась даже более гладкой, чем на руках Ао Жуйцзэ…
Взгляд Ао Жуйцзэ скользнул прямо на успевшую покраснеть шею Чжун Чи, и вулкан в его груди стало уже невозможно сдерживать.
Он опустился ниже, и его губы прижались к шее Чжун Чи.
Кожа там была не сказать чтобы горячей, но от этого тепла у него невольно сжались пальцы, а из глубины души поднялось совершенно особенное чувство удовлетворения.
Он вдруг вспомнил вчерашний вечер и слова Чжун Чи, сказанные в тот момент, когда тот попытался застегнуть две верхние пуговицы на его рубашке, которые он по привычке оставлял расстёгнутыми.
Чжун Чи сказал, что уже давно хотел это сделать.
Ао Жуйцзэ подумал: оказывается, я тоже уже давно хотел сделать именно это.
— Ты…
Губы Ао Жуйцзэ были до того мягкими, что у Чжун Чи перехватило дыхание, и он инстинктивно сжал пальцы.
Услышав это, Ао Жуйцзэ лишь слегка приподнял голову и с тихим смешком произнёс:
— У других парней есть те, кто их целует, думаю, я тоже заслуживаю подобного обращения.
Чжун Чи: «……»
Не это ли называется «с пылу с жару применять усвоенное»?
Чжун Чи невольно облизнул губы.
Но разве он мог не поддаться этому зову сердца?
Ао Жуйцзэ всё понял.
Встретившись взглядами, Ао Жуйцзэ скользнул по щеке Чжун Чи и припал к его губам.
Движения от робких и неуверенных становились всё более умелыми, дыхание от жаркого переходило в обжигающее, а пальцы Чжун Чи, вцепившиеся в его одежду, постепенно разжимались…
Ао Жуйцзэ наконец-то познал истинный смысл выражения «искры пламени от прикосновения небесного грома».
Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем он наконец отпустил Чжун Чи.
Чжун Чи едва держался на ногах: обвив руками шею Ао Жуйцзэ, он всем телом приник к его груди, а его дыхание было частым, как никогда прежде.
Его губы приобрели насыщенный влажный оттенок, а остававшаяся в уголках глаз влага постепенно исчезала, уступая место расплывающемуся по лицу чувству глубокого насыщения.
Наконец-то Чжун Чи понял, почему парочки на улице так обожают постоянно льнуть друг к другу.
Всё потому, что это было невыразимо прекрасно.
Они так и стояли, молча прижимаясь друг к другу, пока их дыхание полностью не выровнялось, пока мимо виллы не проехала какая-то машина, и звук клаксона не разрушил окончательно эту сладкую атмосферу.
Лишь тогда Ао Жуйцзэ отпустил Чжун Чи.
Он опустил голову:
— Время уже поздно, так что я… пожалуй, поеду.
— Угу, — тихонько отозвался Чжун Чи.
Затем он на мгновение замер и, поджав губы, принялся аккуратно застёгивать на рубашке Ао Жуйцзэ пуговицу, которую только что случайно расстегнул.
Хотя на душе у него скребли кошки и отпускать гостя не хотелось ужасно.
И всё же удерживать его он не стал.
Дело было вовсе не в том, что события развивались слишком быстро: просто от одного лишь прикосновения и поцелуя его сердце едва не разорвалось, разве мог он отважиться думать о продолжении.
С этими мыслями он напоследок бросил взгляд на бронзовый оттенок чужой кожи и лишь после этого проводил Ао Жуйцзэ до самой двери:
— Ну… до встречи… до завтра.
Голос Ао Жуйцзэ уже давно смягчился:
— До завтра.
— Всё, иди внутрь.
— Хорошо.
И хотя он так сказал, Чжун Чи всё равно стоял на пороге до тех пор, пока Ао Жуйцзэ не сел в машину и силуэт автомобиля окончательно не скрылся за поворотом.
Он и не подозревал, что в соседней вилле некий молодой человек, как раз собиравшийся загнать свою машину в гараж, совершенно случайно запечатлел всю эту сцену через зеркало заднего вида.
Правда, к тому моменту, как до него дошло, Чжун Чи уже развернулся и ушёл в дом.
Но, к счастью, только что разыгравшуюся сцену он успел заснять на видео.
Глядя на фотографии в телефоне, где Чжун Чи и Ао Жуйцзэ выходят из виллы за руку, он не удержался от ругательства, а затем, словно что-то сообразив, вновь возбуждённо усмехнулся.
***
Тем временем, когда машина отъехала уже на добрый десяток ли и в динамиках сменилось уже песни три или четыре, Ао Жуйцзэ вспомнил про Снежка, запечатанного в глубинах Моря Сознания.
Ао Жуйцзэ выпустил его на свободу.
— …Сукин сын, да ты не человек…
Снежок отчаянно ругался на чём свет стоит.
Обнаружив, что Ао Жуйцзэ выпустил его на волю, он не только не унялся, но даже завопил ещё громче:
— Что это у тебя с господином Чжуном? С какой стати он вдруг стал твоим парнем?
— Он моя жена, я положил на него глаз первым…
— Разве ты не слышал выражение: на жену друга не покушаются?
При этом глаза у Снежка покраснели.
От злости.
Ао Жуйцзэ: «……»
Чего греха таить, всё, что нёс Снежок, казалось чистейшей правдой.
Но как раз в этот момент зазвонил его телефон.
Сообщение пришло от кого же ещё, как не от Чжун Чи.
Он писал: [Любимый, я скучаю.]
Ао Жуйцзэ невольно тихонько усмехнулся.
Он припарковал машину на обочине и ответил коротко: [Угу.]
[Тогда завтра утром я заеду за тобой, заодно захвачу по дороге завтрак?]
Чжун Чи: [Хорошо.]
После этого Ао Жуйцзэ снова завёл мотор и между делом ответил Снежку, который стал свидетелем всего происходящего:
— Угу.
С ноткой самодовольства в голосе он добавил:
— Зато теперь он моя жена.
Снежок: «……»
Снежок горько и безутешно разрыдался.
Из-за того, что Ао Жуйцзэ вёл себя бессовестно.
Но больше всего его поражало одно: как Чжун Чи вообще мог польститься на Ао Жуйцзэ?
Хотя тот оказался совсем не тем, кем казался поначалу — вовсе не пустым мажором, а хитрецом с двойным дном, у которого всё припасено про запас.
— В конце концов, он только от соски отлучился, а не дурак же: то, до чего додумался Старейшина Сяо и остальные, разве он сам не мог сообразить?
— Но ведь ты старше его ровно на пять лет! Если округлить, это же целых пятьдесят!
Ао Жуйцзэ: «……»
То ли Снежку стоило сперва заглянуть в начальную школу на переподготовку, то ли его кругозор всё-таки оставался до убогого узким.
Если уж считать по-настоящему, то он был старше Чжун Чи вовсе не на пятьдесят лет, а куда больше.
— К тому же… к тому же ты даже карманные деньги у ребёнка отжимаешь…
Ао Жуйцзэ ответил на это излюбленным аргументом:
— Раз уж господин Чжун смог клюнуть на меня даже при таком раскладе, это лучшее доказательство того, что у нас самая настоящая любовь!
— Так что оставь надежды!
Снежок: «……»
Снежок завыл пуще прежнего.
Ао Жуйцзэ без колебаний снова запечатал его в глубинах Моря Сознания.
И как раз в этот момент он прибыл домой.
Только вот стоило ему переступить порог, как он увидел Старейшину Сяо, восседающего на диване, подле которого красовалась увесистая метёлка из перьев для смахивания пыли.
Ао Жуйцзэ: «……»
По одному этому виду можно было с уверенностью сказать, что орудие приготовлено специально для него.
Вот только в чём он успел провиниться перед стариком на этот раз?
Прежде чем он успел развернуться и дать дёру, у Старейшины Сяо зазвонил телефон.
Старейшина Сяо машинально вытащил аппарат из кармана: звонил кто-то из его старых друзей.
Отвечая на вызов, он занёс метёлку и двинулся в сторону Ао Жуйцзэ:
— Ах ты паршивец, а ну стой на месте…
И тут в трубке раздался голос старого товарища:
— Старина Сяо, интересно, твоего драгоценного сынка стоит похвалить за то, как быстро, метко и жёстко он действует, или за то, какая у него мелочная душонка, раз он при любой возможности норовит подгадить Семье Линь?
— …Хотя нет, Семья Линь и так почти уничтожена твоим сынком, неужели они ещё стоили того, чтобы он марал о них руки?
Старейшина Сяо: «Чего?»
Старый друг: «Ты что, до сих пор не в курсе?…»
В следующее мгновение рука Старейшины Сяо, державшая метёлку для пыли, так и замерла в воздухе.
Он не мог прийти в себя до самого окончания разговора.
А спустя дюжину секунд на его лице внезапно расцвела широкая улыбка.
— Ай да молодец, ай да сукин сын!
— Ты бездействовал, пока не пришло время, но стоило сделать ход, как тут же умудрился притащить в наш дом такое сокровище!
Ао Жуйцзэ: «……»
И без подсказок было ясно, о чём толкует Старейшина Сяо.
— Откуда ты узнал?
Старейшина Сяо: «В «Моментах» все только об этом и пишут, ещё бы мне не знать.»
Сам он ни капли не возражал против того, какого пола окажется будущая невестка, поскольку ещё в те времена, когда жена никак не могла забеременеть, уже приготовился к худшему.
Тем более, что объектом симпатии Ао Жуйцзэ стал сам Чжун Чи — разве тут могло быть хоть какое-то недовольство?
Будь у кого-нибудь возможность заполучить в семью такого ребёнка, как Чжун Чи — красивого, рассудительного и способного, — тот, пожалуй, от счастья и во сне бы смеялся посреди ночи.
Тут до старика наконец дошло всё остальное, и метёлка в его руке снова взмыла вверх:
— Ах ты щенок паршивый, я тебе всё-таки родной отец, а о таких судьбоносных вещах даже не соизволил предупредить!
Огоньку ли, переживаний ли стоило ему всё это время хлопотать о личной жизни Ао Жуйцзэ, сколько нервов было истрачено, а сегодня под вечер он и вовсе распереживался так, что толком не поужинал.
И на тебе — у этого негодяя уже давно есть пара!
Ао Жуйцзэ: «……»
***
Пока в Семье Сяо стоял такой переполох, что хоть перья лети, существовало ещё одно место, где обстановка царила куда более оживлённая, нежели в резиденции Сяо. Речь шла о временном пристанище Линь Гаолана.
Временным оно называлось по той простой причине, что Линь Гаолан был с позором изгнан из Семьи Линь.
Всё началось с того самого торжественного банкета Корпорации Сяо в честь победы, когда Ао Жуйцзэ при всех гостях обмолвился, что причиной его поездки на биржу в далёкую страну Y стало то, что эта страна посмела перейти ему дорогу.
Стоило тому вице-президенту внезапно и бесславно скончаться, как финансовые круги страны Y тут же вцепились мёртвой хваткой в зарубежный филиал Семьи Линь.
Не прошло и много времени, как под натиском со стороны финансовых акул страны Y семейный филиал потерпел сокрушительное поражение по всем фронтам. Дело кончилось тем, что они были вынуждены отдать половину семейного состояния в качестве компенсации убытков крупным финансовым компаниям страны Y, и лишь тогда тамошние акулы соизволили оставить их в покое.
После этого дельцы из страны Y в ту же секунду перекрыли экспорт железной руды в адрес тяжелой промышленности Линь в Цяньши.
Тяжелая промышленность Линь в Цяньши в мгновение ока оказалась парализована.
Самое главное заключалось в том, что своим выделением на фоне множества прочих сталелитейных заводов Китая предприятие было обязано именно дешёвой и высококачественной железной руде из страны Y, благодаря которой они успешно вели ценовые войны с конкурентами.
Теперь же, лишившись этого преимущества и не имея возможности в сжатые сроки отыскать стабильные источники поставок, тяжелая промышленность Линь катилась навстречу кромешной тьме.
С другой стороны, Старейшина Сяо и Сяо Жуйчэн, вооружившись банковской картой Ао Жуйцзэ, принялись скупать акции технологической компании Линь по баснословным ценам. Ворвавшись в совет директоров, они закрепились в кресле второго по величине акционера, ожидая лишь конца месяца, чтобы на общем собрании акционеров сместить председателя правления и посадить на его место Сяо Жуйчэна.
Обе главные дочерние компании рухнули, и Семья Линь потерпела сокрушительное фиаско.
Разве могли многочисленные члены клана Линь стерпеть подобное и не обрушить всю свою ярость на главного виновника — Линь Гаолана?
И в результате Линь Гаолана вышвырнули вон из родового гнезда, причём с пустыми руками.
Даже это временное жилище ему удалось найти лишь благодаря тому, что Сунь Сюэбо тайком сжалился над ним из-за их двоюродного родства.
Впрочем, дела самого Сунь Сюэбо в последнее время тоже шли из рук вон плохо — из-за связи с Линь Гаоланом.
Как назло, именно в этот момент на телефон Линь Гаолана обрушился шквал из полутора десятка звонков. Звонили его заклятые враги, а также те самые избалованные мажоры, которых он раньше презирал и которым успел насолить, включая бывших дружков Ао Жуйцзэ.
У всех у них была лишь одна цель: сообщить пренеприятнейшее известие о том, что Сяо Жуйцзэ и Чжун Чи сошлись.
И сыпались едкие издевки:
— Молодой господин Хай просто великолепен, сумел же увести добычу прямо из-под носа.
— Нам даже немного тебя жаль: сначала ты лишился состояния и наследства, а теперь ещё и жены лишился.
……
— Бам!
Телефон Линь Гаолана в очередной раз разлетелся на мелкие кусочки.
— Предатели, шлюха и сутенёр!
Дело в том, что Линь Гаолан уже давно считал Чжун Чи своей законной добычей.
И вот теперь этот человек сошёлся с Сяо Жуйцзэ, увенчав его голову зелёными рогами и в очередной раз сделав посмешищем для всех вокруг.
Нет.
Вполне возможно, что они крутили шашни за его спиной уже давно…
Стоило вспомнить тот момент, когда он попытался переложить собственную вину за подсыпку наркотика Чжун Чи на плечи Сяо Жуйцзэ, а Чжун Чи взял и безоговорочно поверил Сяо Жуйцзэ, как у Линь Гаолана кровь налила глаза.
Без сомнений, Сяо Жуйцзэ сделал это намеренно.
Исключительно ради того, чтобы истоптать его лицо и репутацию грязью.
— Сяо Жуйцзэ, ты должен сдохнуть, ты обязан сдохнуть…
На этих словах голос Линь Гаолана оборвался.
А следом он заговорил с такой жуткой свирепостью:
— И Чжун Чи, ты тоже подохнешь.
— Раз так, отправляйтесь-ка на тот свет оба…
В этот самый момент валявшийся на полу телефон снова зазвонил.
Полагая, что это кто-то из заклятых недругов в очередной раз строчит издевательские сообщения, Линь Гаолан без малейших колебаний со злости наступил на телефон ногой, превратив и без того расколотый аппарат в окончательную груду мусора.
Однако он не знал, что это сообщение отправил Сунь Сюэбо. Тот пытался предупредить кузена о том, что Лэ Чжань, отправленный ими на рудники в страну Y, сумел сбежать и вернулся.
***
Ранним утром следующего дня Ао Жуйцзэ вышел из дома, заехал в Хуанмин за порцией креветочных пельменей, миской свежих мясных мини-вонтонов, сэндвичем и стаканом соевого молока с чёрным рисом, после чего направился straight к квартире Чжун Чи.
Разве мог Чжун Чи осилить такое количество еды?
Но даже если всё не поместится, не беда: остатки можно было оставить на вечер.
В конце концов, это же первый завтрак, который принёс ему Ао Жуйцзэ, разве поднялась бы рука выбросить хоть крошку?
Однако, бросив мимолетный взгляд на губы Ао Жуйцзэ, Чжун Чи внезапно передумал.
Он тут же пододвинул недоеденный сэндвич к Ао Жуйцзэ со словами:
— Я уже почти наелся, но мне так хочется съесть ещё парочку креветочных пельменей, выручишь — доешь остатки сэндвича?
Взгляд Ао Жуйцзэ упал на чуть тронутую нежным румянцем шею, и он с лёгкостью согласился:
— Хорошо.
Он взял поданный сэндвич и откусил ровно в том месте, куда только что прикасались губы Чжун Чи.
Шея Чжун Чи мгновенно вспыхнула ещё ярче.
Разве это тоже не было проявлением той самой сладостной интимности между влюблёнными?
Пусть не столь пылкой, как поцелуй, но действующей безотказно на нервы.
И тогда он с самым невозмутимым видом поднёс к губам Ао Жуйцзэ надкушенный пельмень на пару, а затем, придерживая руку Ао Жуйцзэ, откусил кусочек от его сэндвича — прямо там, где тот только что оставил след…
Ао Жуйцзэ: «……»
У него были все основания подозревать, что Чжун Чи намеренно испытывает его терпение.
И, как водится, самообладание ему снова изменило.
Поэтому он предпочёл наклониться и припасть к губам Чжун Чи.
Не дав тому опомниться, он подтянул его за затылок, прижимая к себе.
— Мхм.
Чжун Чи оказался прямо на коленях у Ао Жуйцзэ, а пустой стакан из-под соевого молока выскользнул из рук и звякнул об пол.
Сначала он лишь инстинктивно вцепился в одежду Ао Жуйцзэ, но вскоре его ладони уже сами собой легли мужчине на талию…
Он подумал: теперь понятно, почему парочки в период страстной влюбленности готовы целоваться в любой обстановке. Раньше, натыкаясь на подобные сцены, он искренне считал это неуместным на публике, но теперь…
Его пальцы на ногах непроизвольно сжались.
Короче говоря, когда и Чжун Чи, и Ао Жуйцзэ наконец насытились, прошло добрых полчаса.
Немного погодя, вдоволь понежившись с Чжун Чи в объятиях, Ао Жуйцзэ предложил:
— Говорят, в районе Наньшань открылся новый конный клуб, не хочешь съездить покататься?
Чжун Чи как раз давно не сидел в седле и охотно согласился:
— С удовольствием.
Правда, из-за того, что длинные выходные подходили к концу и поток возвращавшихся в город машин оказался чересчур велик, едва они выехали за ворота, как угодили в глухую пробку.
Ао Жуйцзэ взглянул на карту в навигаторе:
— Кажется, этот участок наглухо стоит. Давай лучше сменим маршрут.
— Как раз неподалеку есть стрелковый клуб, что скажешь?
— Хорошо.
Ао Жуйцзэ тут же крутанул руль, съезжая с эстакады.
Однако они не подозревали, что прямо за ними с эстакады съехала целая вереница машин, среди которых выделялись легковушка и пикап.
В легковушке сидел не кто иной, как Линь Гаолан.
Добравшись до места и увидев Чжун Чи, который, едва выбравшись из машины, нетерпеливо вложил ладонь в руку Ао Жуйцзэ, заросший щетиной Линь Гаолан почувствовал, как его глаза наливаются кровью.
— Твари, поганые твари.
Ничего страшного, наслаждаться победой им осталось недолго.
С этими мыслями Линь Гаолан глубоко вздохнул, вытащил телефон и отдал приказ:
— Действуйте.
И впрямь: стоило ему сбросить вызов, как следовавший за ним пикап резко рванул с места, набирая скорость прямо на глазах у Ао Жуйцзэ и его спутника.
Заметив это, лицо Линь Гаолана исказила злобная ухмылка.
Нужно было признать: тягаться силами с Ао Жуйцзэ он действительно не мог.
Но это не имело значения.
Пусть он не в силах одержать верх над Ао Жуйцзэ, зато он мог отправить того на тот свет, причём заставив перед смертью воочию лицезреть собственный конец —
К тому же после случившегося никому в голову не придет подозревать его.
Не стоит забывать, что кровную месть и жажду разорвать врага на куски питали ещё и воротилы финансового мира страны Y.
В случае гибели Ао Жуйцзэ первыми под подозрение попадут именно они.
Даже если кто-то вдруг и заподозрит его лично — не беда.
Он вылетает за границу уже совсем скоро, самолет отправлялся буквально через полчаса.
Тогда для него настанет пора простора для птиц в небе и воли для рыб в океане.
Когда он вернется в полном блеске, от Ао Жуйцзэ останется лишь горстка жёлтого песка.
Так что истинным победителем всё равно останется он, и никто иной!
С такими мыслями, наблюдая, как маленький пикап неумолимо сокращает дистанцию между собой и парой, он ухмыльнулся ещё свирепее:
— Сдохните, блядская парочка…
Однако он не знал, что ровно в тот же миг слева от него на бешеной скорости в его собственную сторону летел кроссовер.
А за рулём машины находился точно такой же перекошенный от ненависти Лэ Чжань.
Его память вернулась на два месяца назад.
Тогда он ликовал от предвкушения скорого банкротства Семьи Сяо, надеясь завладеть её двадцатью процентами активов и стать женихом Линь Гаолана.
Но в следующее мгновение его похитили.
А человеком, организовавшим похищение, оказался Сунь Сюэбо — двоюродный брат Линь Гаолана, к которому он питал столь глубокую привязанность.
Поскольку Сунь Сюэбо всегда презирал его, перед отправкой Лэ Чжаня на рудники в страну Y он явился к нему лично, чтобы нанести прощальный визит.
Желая унизить его как можно больнее, Сунь Сюэбо выложил ему всю правду.
Только тогда Лэ Чжань осознал, что всё это время страдал лишь неразделённой любовью: Линь Гаолан никогда его не любил и даже испытывал к нему лютое отвращение.
На самом деле характер Линь Гаолана вовсе не отличался холодностью — он просто отчаянно пытался заставить того расторгнуть помолвку, чтобы беспрепятственно жениться на какой-нибудь знатной особе или наследнике богатого клана, способном оказать ему поддержку, из-за чего и держался столь ледяной отстраненности.
О его связях с Линь Мином Линь Гаолан знал с самого начала.
Более того, именно Линь Гаолан тайком надоумил Линь Мина обратить на него своё внимание.
Если подумать, в прошлой жизни, когда семья Лэ висела на волоске, Линь Гаолан ополчился на Линь Мина вовсе не ради спасения семьи Лэ, а чтобы поглотить её и заодно сокрушить своего конкурента Линь Мина.
Более того, даже его гибель в автокатастрофе, последовавшая за смертью отца, на самом деле была делом рук Линь Гаолана.
Он ненавидел Линь Гаолана до глубины души.
Его снедало сильнейшее чувство досады.
Поэтому он, не задумываясь, продал своё тело — прислуживал какому-то пятидесяти-шестидесятилетнему старику, — лишь бы сбежать с рудника и вернуться в Китай.
Но он никак не ожидал, что из-за его внезапного исчезновения, когда никто не знал, жив он или мертв, его отец слежёт с тяжёлой болезнью.
Его так называемые дяди и двоюродные братья тут же набросились на добычу, и отец скончался.
Всё имущество семьи Лэ перешло в их руки.
Теперь же, узнав о его возвращении, эти самые дяди и двоюродные братья испугались, что только что разделённое добро ускользнет от них, и потому устроили на него всемирную охоту.
И главным виновником всего этого кошмара был Линь Гаолан.
У него больше не осталось другого выхода, поэтому он решил умереть, чтобы начать всё сначала.
Он верил, что раз смог переродиться один раз, то, возможно, сможет и во второй.
Но перед этим он собирался сделать так, чтобы Линь Гаолан сдох мучительной смертью.
Выражение лица Линь Гаолана полностью застыло, он тут же попытался броситься к двери и сбежать, однако было уже слишком поздно.
В следующий миг — бац!
Внедорожник на полной скорости врезался в их машину и мгновенно впечатал её в стену. Раньше, чем успели сработать подушки безопасности, кабина водителя оказалась полностью смята. Линь Гаолан даже не успел произнести предсмертные слова — от его головы осталась лишь половина.
Увидев это, Лэ Чжань, у которого тоже вся голова была залита кровью, удовлетворённо улыбнулся.
Затем он закрыл глаза, предвкушая своё новое перерождение.
Наблюдая за этой сценой, Снежок мгновенно испустил вздох облегчения:
— Хорошо-то как, слава богу! Если бы тот пикап не потерял управление, Линь Гаолан и впрямь мог бы на сей раз выйти сухим из воды.
Ао Жуйцзэ лишь бросил:
— Вот видишь? Я же говорил, что можно было нанести удар первыми — например, нанять киллера и напрямую покончить с Лэ Чжанем и Линь Гаоланом.
— Но ты ведь не позволил.
— И вот теперь пожалуйста: они нас опередили.
Снежок:
— ……
Снежок тут же умолк.
Ведь если посудить, в сложившейся ситуации и правда была виновата исключительно его оплошность.
Ао Жуйцзэ вдруг усмехнулся.
Глядя на Лэ Чжаня, он в тот же миг раскусил его замысел.
Захотел умереть?
Не тут-то было.
Ао Жуйцзэ щелчком выпустил ещё один сгусток Божественной силы.
Едва живого Лэ Чжаня, которого как раз вытащили из покорёженной кабины, мгновенно выбросило обратно в реальность — он вмиг пришёл в себя.
Заметив вокруг толпу зевак, он резко изменился в лице.
Почему он не умер?
Если он не умер, то как же ему переродиться, как начать всё сначала?!
Но главное — он ведь только что насмерть задавил Линь Гаолана.
Если он останется в живых, его неминуемо ждёт тюремный срок.
Он тут же попытался вырваться из рук тех, кто его поддерживал, намереваясь броситься в уже охваченную пламенем машину.
Однако обе его ноги были сломаны, так что о прыжке в огненную пасть не могло быть и речи — даже просто встать оказалось для него непосильной задачей.
В конце концов ему оставалось лишь во все глаза смотреть, как подоспевшие медики пристёгивают его ремнями к каталке и грузят в машину скорой помощи.
Он сорвался на крик:
— Нет!
Увидев это, Ао Жуйцзэ с удовлетворением отвёл взгляд.
И только после этого он опустил глаза на Чжун Чи, прильнувшего к его груди:
— Ты как?
То, что он поинтересовался самочувствием Чжун Чи лишь после того, как разобрался со всеми остальными делами, объяснялось вовсе не равнодушием. Просто он знал: человек, который благодаря собственной силе поднялся до поста Даоцзюня Небесного Дворца, никак не может быть слабаком.
Чжун Чи, разумеется, не был слабым.
И всё же он замер.
Хотя подсознание подсказывало ему, что даже если бы тот пикап несётся прямо на них, он смог бы с лёгкостью увернуться.
Но в момент смертельной опасности первой реакцией Ао Жуйцзэ было защитить его.
Этот парень и впрямь оказался идеальным выбором для роли бойфренда!
Если бы вокруг не толпились люди, Чжун Чи так и подмывало броситься к нему и поцеловать прямо в губы.
Хотя его собственные губы всё ещё припухли.
Чжун Чи смог вымолвить лишь:
— Нормально.
И всё же в глубине души он немного разочаровался.
Придётся при случае взять своё.
подумал Чжун Чи.
Хотя произошло такое ЧП, планам Ао Жуйцзэ и Чжун Чи это ничуть не помешало — они продолжили своё путешествие.
Пока Ао Жуйцзэ предавался развлечениям, а Чжун Чи при любой возможности открыто и бесстыдно чмокал его в щеку, новость об этом инциденте стремительно облетела высший свет Цяньши.
В конце концов, дело закончилось человеческой смертью, а это само по себе сенсация.
Тем более что погибшим оказался Линь Гаолан, вокруг которого в последнее время и так вихрем крутились скандалы.
А когда стало известно, что задавил его пропавший на несколько месяцев Лэ Чжань, и что вторая машина нацелилась прямиком на Ао Жуйцзэ и Чжун Чи, все старые и молодые лисы Цяньши в мгновение ока догадались, в чём тут дело.
Выходило так: Линь Гаолан замыслил убить Сяо Жуйцзэ и Чжун Чи, но те чудом избежали беды, а вот сам он угодил под колёса машины Лэ Чжаня.
Непонятным оставалось лишь одно — во всяком случае, для всех окружающих.
Откуда у Лэ Чжаня взялась такая лютая ненависть к Линь Гаолану, что он был готов пойти на таранить его автомобиль ценой собственной жизни?
Легко представить, в какую ярость пришел Старейшина Сяо, узнав о происшедшем.
Но сколько бы он ни ломал голову, поделать, пожалуй, было уже ничего нельзя.
Потому что Линь Гаолан был мёртв.
А Лэ Чжаню в худшем случае светило пожизненное.
Поэтому ему оставалось лишь помочь Лэ Чжаню затаскать по судам всех его дядей и двоюродных братьев.
Неделю спустя, в точности как и желал Лэ Чжань, семейное состояние вернулось в его руки, а его дядюшки и кузены дружно отправились за решётку.
Вскоре самого Лэ Чжаня по обвинению в умышленном убийстве приговорили к пожизненному заключению, составив компанию тем самым родственникам.
Так что толку от доставшегося ему наследства никакого не было.
А его кошмарная жизнь только начиналась.
Он, правда, неустанно пытался покончить с собой, даже нападал на судебных приставов прямо в зале суда, надеясь выпросить у судьи смертную казнь, но Старейшина Сяо вовсе не собирался идти у него на поводу.
Однако Старейшина Сяо никак не ожидал, что из-за всей этой кутерьмы Лэ Чжань вспомнит, как Сунь Сюэбо похитил его и через связи семьи Линь продал на рудники в страну Y.
Руководствуясь принципом раз уж мне плохо, то пусть ни семье Линь, ни семье Сунь тоже не сдобровать, Лэ Чжань подал в суд и на них.
Старейшина Сяо и влиятельные лица из других кланов, разумеется, не упустили столь прекрасной возможности.
В результате Сунь Сюэбо и пятый сын семьи Линь — он же младший дядюшка Линь Гаолана — в мгновение ока угодили за решётку, а под прессингом Сяо Жуйчэна семья Сунь не продержалась и полумесяца, объявив о банкротстве.
Ещё через две недели сменился владелец Тяжелой промышленности Линь, в то время как Тяжелая промышленность Линь была вынуждена объявить о банкротстве из-за неспособности платить по счетам; прочие дочерние компании корпорации Линь также были почти полностью поглощены другими влиятельными кланами. Узнав эти вести, старейшина семьи Линь в день своего семьдесят пятого юбилея харькнул кровью и слёг, а вскоре и испустил дух.
Семья Линь разлетелась, как птицы при звуках выстрела, и за одну ночь клан Линь из Цяньши бесследно растворился в высшем свете Китая.
Многие тогда шумно вздыхали от удивления — в том числе и Старейшина Сяо.
А также Ао Жуйцзэ.
Он заметил:
— И это всё?
— Могу ли я сказать, что все мои предыдущие действия были лишь разминкой?
В итоге же Линь Гаолан и компания внезапно все разом сыграли в ящик.
Снежок:
— ……
Смелости бы тебе хватило заявить это перед могилами Линь Гаолана и остальных?
Спорим, они бы восстали из мёртвых и разорвали тебя на куски?
Впрочем, сейчас это было неважно. Главное, что Линь Гаолан и Лэ Чжань мертвы, а их задание выполнено.
Это ведь было его самое первое поручение, и оно завершилось так легко и просто.
— Просто потрясающе! —
Снежок тут же простил Ао Жуйцзэ за то, что тот увёл у него «жену».
Он в экстазе пустился впляс прямо в Море Сознания Ао Жуйцзэ.
Погодите-ка...
Снежок вдруг опомнился:
— Остался еще один нерешённый человек...
А именно — сводный брат Ао Жуйцзэ, Сяо Жуйчэн.
И тут он остолбенел:
— Не может быть...
Судя по его первоначальным расчётам, в семье Сяо все до единого должны были оказаться негодяями.
Особенно Сяо Янси — тот вообще проявил бы себя неблагодарной свиньей: заполучив семью Сяо, задрал бы нос и при малейшем недовольстве норовил бы заблокировать банковские карты Ао Жуйцзэ.
Но что здесь происходит?
Когда в семье Сяо грянул кризис, Сяо Жуйчэн внезапно собрался распродать всё своё личное имущество, чтобы помочь расплатиться с долгами клана.
А крылатой фразой Сяо Янси теперь и вовсе стало: «Ты даже не представляешь, какой у меня маленький дядя крутой»...
— Э-этого не может быть...
Ао Жуйцзэ лишь улыбнулся:
— А что не так?
Вообще-то ему самому было ужасно любопытно, с чего это Снежок решил, будто Сяо Янси, выделявший ему больше двухсот миллионов дивидендов в год, над ним издевался.
— Не хочешь ли ещё разок внимательно перечитать свои старые расчёты?
Услышав это, Снежок машинально вывел на экран результаты своего давнего прогноза.
Экстра о Сяо Янси:
Меня зовут Сяо Янси, мне сорок восемь лет, я нынешний глава семьи Сяо.
На самом деле у меня нет крови семьи Сяо, потому что мой отец был лишь приемным сыном.
Но у моего деда вообще-то были и кровные сыновья.
Так что у меня есть младший дядя.
Правда, этот мой дядя — персонаж настолько своеобразный, что и слов-то подобрать трудно.
С самого детства он любил надо мной измываться: то стянет у меня карманные деньги, то отберёт вкусняшки, а то и вовсе утащит любимую игрушку...
В те годы отец постоянно утешал меня, говоря, что дядя просто выглядит легкомысленным, а на самом деле он гений.
Тогда я был совсем мал, и в моём детском понимании отец был самым могущественным человеком на свете — он просто не мог лгать, а потому я слепо верил каждому его слову.
Лишь повзрослев, я понял, что папа, оказывается, действительно меня обманывал.
А мой дядя и впрямь был непутёвым.
Он не изучал финансы, не шёл в семейный бизнес, не женился, не заводил детей, а предавался исключительно развлечениям.
Поэтому мой дед предпочёл передать всё состояние моему отцу, с которым у него не было ни капли кровного родства, лишь бы не вручать его младшему сыну.
И тем не менее, даже достигнут совершеннолетия, я всё ещё надеялся наладить с дядей хорошие отношения.
Ведь к тому моменту дедушка, папа и мама один за другим покинули этот мир.
Он остался единственным старшим родственником для меня на всём белом свете.
Но позже, то ли в силу возраста, то ли еще почему, он принялся куролесить с новой силой — особенно у него вошла в привычку манера швырять деньгами налево и направо. Старики в нормальных семьях тратят пенсию и сбережения максимум на покупку биодобавок, он же брал заработанные моим потом и кровью деньги — те самые, из-за которых у меня полезли волосы — и сегодня инвестировал в одно дело, завтра поддерживал другое. В итоге спускал миллиарды, не добившись ни малейшего толку, а со временем и вовсе увлёкся экстремальным спортом и стал пропадать по несколько дней.
Терпеть не мог такого старшего.
Однако из-за своей мягкосердечности я, несмотря на все его чудачества, всё равно пытался наставить его на путь истинный — ну в самом деле, негоже человеку в годах ежедневно рисковать жизнью ради экстрима.
Хотя шевелюра у него была куда гуще и чернее моей во много раз.
Продолжалось это до тех пор, пока я по собственной неосторожности не угодил в капкан, подстроенный Линь Гаоланом и кланом Сунь. Другие семьи Цяньши тут же налетели стаей, внутри корпорации Сяо объявился предатель, и над родом Сяо нависла смертельная угроза.
Но я даже не успел отчаяться.
В тот же вечер на моём счёте внезапно материализовалось три миллиарда.
Деньги перевёл некто по имени Цзинь Боши.
В сорок пять лет он еще собирал макулатуру, но к пятидесяти в мгновение ока превратился в основателя компании Цзиньши Грин Текнолоджи. Незадолго до этого он ворвался в список богатейших людей Китая, став новым миллиардером и заодно моим кумиром.
Следом за этим вестсайдская компания из африканской страны N экстренно прислала своего представителя, который скупил всю залежавшуюся продукцию Сяо.
На следующий день в полдень сразу несколько крупных и мелких компаний собрали пул из десяти миллиардов, требуя долевого участия в бизнесе Сяо.
Во второй половине дня топ-менеджеры трёх крупнейших банков, состоявших в сговоре с Линь Гаоланом, были с позором уволены.
На третье утро официальные сайты многих компаний, пытавшихся погреть руки на крахе Сяо, оказались взломаны хакерами.
Доказательства их махинаций с налогами были выложены прямо на их главных страницах.
...
Кризис корпорации Сяо чудесным образом разрешился.
У меня также чудесным образом объявилась целая россыпь дядь и теток — возрастом от девяноста до десяти лет.
К слову, моему собственному сыну на тот момент уже исполнилось двадцать восемь.
Поэтому тогда мне ужасно хотелось заявить: я, конечно, тоскую по заботе старших, но это вовсе не значит, что мне нужна толпа дядюшек-подростков!
Позже выяснилось, что все эти люди в прошлом получали финансовую поддержку от моего младшего дяди.
Раньше они не решались переступить порог дома Сяо, считая свои достижения недостаточно весомыми — мол, заявись они без году неделя, окружающие тут же обвинят их в попытке присосаться к влиятельному клану.
В тот момент, когда до меня это дошло, я прибыл в полном ступоре.
Но на этом история не закончилась.
Линь Гаолан не желал признавать поражение, поскольку вложил в дело слишком много ресурсов.
Тогда он связался с зарубежным филиалом семьи Линь из страны Y и вознамерился взять реванш.
Узнав об этом, клан Сяо вновь вынужден был перейти в состояние повышенной боевой готовности.
Однако вместо нападения со стороны Линь мы дождались других вестей: мой младший дядя заложил все принадлежавшие ему акции и, прихватив с собой более девяноста миллиардов, отправился на фондовый рынок страны Y, где срубил свыше тридцати миллиардов чистой прибыли.
Не успел я опомниться, как мой дядя умудрился спустить те самые тридцать миллиардов вместе со всем своим первоначальным капиталом.
Жители страны Y раслиражировали эту новость по всему зарубежному интернету, и в сети поднялся такой вой против семьи Сяо, что над нами снова навис дамоклов меч.
Но я никак не ожидал, что спустя полмесяца ситуация сделает невероятный кульбит.
Мой младший дядя заранее просчитал подобный исход, поэтому заблаговременно объединил усилия с финансовыми кругами Китая и моими новоиспеченными дядьями и тётками. Как только финансовая мафия страны Y ринулась в атаку на его позиции, китайские финансисты и мои новообретённые родственники втайне скупили огромный пакет обесценившихся акций страны Y... после чего единым махом обрушили их рынок, состриF девятьсот с лишним миллиардов — сумму, сопоставимую с ВВП страны Y за целый квартал.
Дальше всё пошло как по маслу: зарубежный филиал семьи Линь понёс тяжелейшие потери, а клан Линь в Цяньши, зажатый со всех сторон, быстренько объявил о банкротстве. Сам Линь Гаолан был уже немолод, а тут ещё его законные дети и бастарды передрались за наследство и впопыхах толкнули старика так, что он рухнул и наглухо парализовался — с тех пор на ноги он так и не встал.
Впервые в жизни я воочию прочувствовал смысл фразы: «Смотришь — возвысился алый терем, смотришь — пируют гости, смотришь — рухнули стены».
И на всё про всё ушло меньше двух месяцев.
Я впервые испытал, как это кайфово — находиться под опекой старших.
Благодаря этому событию меня окрестили в народе «везунчиком номер один в Поднебесной» и «скрытым богачом номер один на востоке и западе Китая»...
Ведь из тех девяноста с лишним миллиардов моему дяде досталось более трёхсот миллиардов, а поскольку детей у него не было — плюс к тому лакомому кусочку, который я отгрыз у семьи Линь, — моё теневое состояние превзошло прежних богатейших людей страны.
Но это не главное. Главное то, что мой младший дядя — тот самый человек, которого в молодости презрительно звали главным гулякой Цяньши, а в старости — главным старым гулякой Цяньши, — одним лишь движением пальца погрузил фондовый рынок страны Y во тьму, а гигантский клан Линь рассыпался в прах.
У всех отвисли челюсти — включая мою собственную.
И тут я снова вспомнил слова отца.
Он говорил, что дядя просто выглядит легкомысленным, а на самом деле он гений.
Лишь теперь я понял, что папа действительно не врал.
И тогда же до меня дошло, почему дядя в детстве так со мной обращался.
Он вовсе не измывался надо мной — так он выражал свою привязанность, успокаивая вечно тревожные, чувствительные сердца моих отца и матери.
Ведь в те дни все вокруг только и твердили, будто отец потакает любым капризам младшего брата, позволяя ему пренебрегать финансами, держаться подальше от семейного бизнеса и только и делать, что развлекаться... исключительно ради того, чтобы испортить парню жизнь и узурпировать власть в клане Сяо.
Мой дядя действительно гений.
Разобравшись во всём, я почувствовал страшную вину за то, что десятилетиями подозревал его Бог весть в чём.
Но на следующий день от этого чувства не осталось и следа.
Потому что мне сообщили: мой семидесятилетний дядя отправился штурмовать Гималаи.
Я принял решение: сегодня же заблокирую его банковские карты...
……………………
Прочитав это, Снежок:
— ……
Так вот почему Сяо Янси впоследствии при каждом удобном случае блокировал банковские карты Ао Жуйцзэ?
Снежок с чувством глубокой вины вжался в себя и замолчал.
http://bllate.org/book/22652/2398110
Готово:
