Готовый перевод Imperial Model Marriage Interstellar / Образцовый брак Империи [Звёздная сага]: Глава 5

В отличие от других омег, которые с рождения считают себя существами, нуждающимися в защите, и чьи миры рушатся стоит только их альфе попасть в беду — омег, способных лишь растерянно плакать, не зная, что делать, — после столь грандиозного потрясения реакция Гу Яня была пугающе холодной и разумной, сохранившей достаточно логики, чтобы анализировать происходящее.

Он походил на работающую на предельной скорости машину.

В отличие от суетящихся и тревожащихся вокруг людей, Брюс на кровати всё еще крепко спал. Его глаза были закрыты, губы казались бледными, из-за чего он выглядел невероятно хрупким и беспомощным — словно отданный на заклание ягнёнок. Ничего не осталось от его былой суровой сдержанности, но почему-то Гу Яню Брюс в этот момент казался на удивление милым.

Возможно, лишь в такие моменты.

Их отношения и впрямь выглядели как союз двух поддерживающих друг друга в беде спутников жизни.

— Неверно, тактический анализ неверен. Слишком высокая степень искусно управляемого меха и тактика построения тоже не те, это абсолютно не стиль Сола Эви. Разве у Белого Тигра на стороне Альянса сменился командующий? — взяв поданный Ланге анализ боевой обстановки, Гу Янь с первого же взгляда заметил несоответствие и переспросил.

Сол Эви — так звали генерала сил Альянса до битвы при Белом Тигре.

Хотя Брюс никогда не обсуждал с Гу Янем дела, связанные с битвой у Белого Тигра, Гу Янь, окончивший военную академию с отличием и всегда служивший на тыловых должностях в военном министерстве, неизменно пристально следил за ситуацией на том фронте.

— Верно. — Не ожидая, что Гу Янь настолько глубоко разбирается в обстановке на фронте, Ланге на мгновение изумился, а затем ответил: — Шестнадцать дней назад у Альянса сменился главнокомандующий, именно поэтому некоторое время назад у Его Высочества и наблюдалось состояние душевного беспокойства...

Гу Янь нахмурился и спросил:

— Кто же тогда нынешний командующий силами Альянса?

— Цезарь Силик! — твёрдо и веско ответил Ланге.

— Как это может быть он?

В ту секунду, когда он услышал это имя, Гу Янь на миг потерял дар речи.

Цезарь Силик.

Не только он сам — вся Звёздная военщина была прекрасно знакома с этим именем и даже испытывала перед ним страх. Когда-то он был высшим главнокомандующим Свободного Альянса, ведомый им «Мрачный легион» не знал поражений, а его методы отличались настолько пугающей, непредсказуемой и безумной изощрённостью, что никому и в голову не могло прийти, насколько безрассудным и безумным бывает человек. Когда-то это имя потрясло всю Звёздную систему.

Его звали гением и асурой.

Но то было лишь в прошлом.

Цезарь Силик исчез из Звёздной системы более тридцати лет назад.

Проиграв сражение покойному маршалу Диасской империи Арселину, он получил ранение, временно ослеп и влюбился в омегу неизвестного происхождения.

Безумец, охваченный любовью, всегда оказывается куда более непредсказуемым и безумным, чем обычные люди.

Более тридцати лет назад, оставив президенту Альянса слова о том, что он отправляется на поиски своего омеги, он растворился в воздухе прямо в Свободном Альянсе, и с тех пор во всём космосе никто не ведал, куда он делся.

Кто-то говорил, что он мёртв; кто-то утверждал, будто он уединился где-то вместе с омегой.

Но решительно никто не мог предположить, что спустя более чем тридцать лет Цезарь Силик внезапно возникнет из ниоткуда — настолько внезапно, настолько неотвратимо и застигнув всех врасплох.

— Если это он, то нет ничего удивительного в том, что Брюс попался в ловушку. — Гу Янь потёр переносицу. Он никогда не думал, что при жизни ему выпадет шанс встретиться с этим человеком.

Однако он почувствовал, как внутри него закипает горячая кровь.

Цезарь Силик мастерски владел искусством внезапных нападений и партизанской войны.

Ланге с сомнением посмотрел на Гу Яня, всё ещё испытывая тревогу:

— Так что же нам теперь делать?

— Я составлю план боевых действий, всё разошлем от имени наследного принца. Ни в коем случае нельзя позволить врагу узнать, что наш главнокомандующий вышел из строя, успех или поражение зависят от этого удара, — решительно заявил Гу Янь.

— Есть!

Став омегой, Гу Янь думал, что у него в жизни больше не будет шанса руководить сражением, но он никак не ожидал, что в таких обстоятельствах и в такое время ему вновь понадобятся его знания стратегии и тактики.

Тем более что его противником был сам Цезарь Силик.

Это заставляло его нервы быть на пределе.

Обсудив с Ланге и остальными боевой план, Гу Янь откуда-то вытащил кресло-качалку, откинулся на спинку и прикрыл глаза, собираясь с силами — в последние дни его душевное напряжение было поистине запредельным.

Такое состояние при нынешних обстоятельствах на самом деле не сулило ничего хорошего.

— Ваше Высочество кронпринцесса... Беда... Его Высочество наследный принц очнулся, он впал в безумие и начал крушить всё вокруг, мы больше не можем его сдерживать, скорее идите сюда.

Однако Гу Янь не успел насладиться тишиной и пяти минут, как на его личный комьютер поступил экстренный вызов.

Брюс пришёл в себя.

Никто не в силах в короткие сроки и без вреда для здоровья эффективно обуздать взрослого, обладающего чудовищной силой альфу, впавшего в буйное состояние.

Особенно если этот потерявший рассудок и впавший в неистовство альфа —

До того как утратить разум, носил звание сильнейшего альфы империи с невероятной силой ментального контроля. До того как Брюс потерял рассудок, в целой империи едва ли нашлись бы смельчаки, отважившиеся бросить вызов его мощи — что уж говорить о моменте, когда он полностью лишился рассудка и перестал хоть капельку сдерживать собственную силу.

В тот самый миг, когда он очнулся, герметичный медицинский отсек был полностью уничтожен его руками.

Заблаговременно подготовившийся медицинский персонал спасся лишь благодаря своей проворности, а личная гвардия Брюса первой бросилась усмирять потерявшего рассудок бывшего командира.

Видя, как тот, кого они прежде боготворили как идола и хранителя империи, превратился в сущие безумное чудовище,

каждый из гвардейцев чувствовал себя отвратительно.

Брюс же вовсе не понимал горечи окружающих: подобно дикому зверю, только что выпущенному из клетки, он повсюду крушил всё вокруг, разрушая и выплёскивая наружу собственную мощь.

Не прошло и мгновения, как гвардейцы были повержены и валялись на полу.

Всё вокруг представляло собой удручающее зрелище, похожее на базарную толкучку.

Гу Янь примчался на место в ту же секунду, как получил известие. Увидев неистовствующего и орущего зверя Брюса и убедившись, что тот физически невредим, Гу Янь сначала с облегчением выдохнул, но не успел он сделать и шагу вперёд, как на него обрушился яростный ментальный клинок — его исторг Брюс, который в бешенстве раскидывал руки во все стороны, не разбирая дороги и атакуя со всей мощи.

Брюс всё ещё умел пользоваться своей силой, но начисто утратил разум, способный ею управлять.

И теперь, раскидав по полу бета-бойцов и редких воинов-альф, Гу Янь, резко ворвавшийся в поле его зрения, в его глазах безоговорочно превратился в кланового врага.

В тот момент, когда Брюс со всей силой метнул в Гу Яня лезвие чистой энергии, окружающие дружно втянули воздух.

Ни один омега не способен противостоять энергетическому клинку, брошенному альфой. Для такого хрупкого и нуждающегося в защите существа, как омега, даже случайный удар — если бы альфа даже не вкладывал в него всю силу — нёс смертельную угрозу.

Тем более что Брюс атаковал Гу Яня в полную мощь.

Будучи всё-таки выпускником военной академии и кадровым военным, пусть и проработавшим долгие годы на тыловых должностях, Гу Янь ни капли не растерял ни сноровки, ни скорости реакции: едва Брюс начал атаку, он совершил идеальное сальто назад и увернулся.

А на том месте, где только что стоял Гу Янь,

из-за чудовищной атаки Брюса мгновенно образовалась обугленная войма, вокруг которой продолжали расползаться трещины.

Ланге с облегчением перевёл дух, собираясь броситься вперёд и остановить Брюса.

Однако Брюс свирепо уставился на Гу Яня, и прежде чем Ланге успел оттащить его, бросился на Гу Яня с ещё более яростными атаками, словно не собирался успокаиваться, пока не покончит с ним.

Остановить его было уже невозможно.

В этот критический момент из правой руки Гу Яня внезапно вырвался ослепительный белый луч и ударил прямо в сердце Брюса.

Потерявший рассудок Брюс мгновенно — словно пустой мешок — обмяк и рухнул на пол. Из его глаз ручьями текла кровь, он мог лишь беспомощно зажимать руками область сердца и дико орать.

Эта пронзительная боль не оставила на его теле ни царапины, но причиняла такие муки, что ему хотелось умереть.

Он мог только кататься по полу, не в силах остановиться.

— Что здесь происходит? — изумленно глядя на происходящее, потрясенно произнес Ланге. Он никак не мог поверить, что императорский наследник, которого они считали сильнейшим альфой, проиграл какому-то омеге — это казалось абсолютной фантастикой.

Гу Янь медленно опустил руку, излучавшую свет, и пояснил:

— Это сила договора.

Где сердце служит залогом, а договор скрепляется узами.

— Предлагаю тебе своё сердце.

— Отдаю тебе свою жизнь, честь и бесчестие, клянусь никогда не покидать, никогда не предавать, никогда не причинять вреда.

Таковы были слова глубочайшей любви альфы — стоявшего на вершине мира сильнейшего лидера — к омеге, находившемуся на самом дне пищевой цепи, наиболее уязвимому и нуждающемуся в защите.

В далёком прошлом, когда этот мир только зарождался, вероятность того, что альфа впадёт в безумие, была куда выше, чем сейчас, а омеги были неизмеримо слабее и хрупче. Подобная пропасть в физических возможностях изначально обрекала пары АО лишь на пребывание по разные стороны барьера, делая невозможным их сосуществование.

И всё же они, не в силах противостоять зову судьбы, соединились вместе.

Ради долгой совместной жизни и чтобы в случае приступа безумия не навредить своим хрупким возлюбленным, альфы и омеги стали практиковать взаимные метки. Так появилась двусторонняя узаконенная связь между альфами и омегами.

Когда альфа впадал в безумие и пытался навредить своей паре, цепи договора намертво сковывали его сердце, переходя в руки возлюбленного, и у него больше не оставалось сил для нападения.

Всё это гарантировало, что после потери контроля жизнь любимого человека останется в безопасности.

Но в настоящее время, из-за невозможности стереть или предать метку, скреплённую договором, а также потому, что гордые и самоуверенные альфы, научившись прекрасно контролировать свои эмоции, больше не желали мириться с тем, что их судьба может зависеть от бесполезного омеги, среди простых граждан этот способ заключения брачных союзов практически вышел из употребления.

Всеобщее мнение сходилось на том, что подобные узы лишены всякой свободы и демократии.

Лишь императорская семья продолжала следовать этой традиции, оберегая священность и торжественность монаршего брака.

Подобные обычаи и традиции в глазах Гу Яня изначально казались невероятно глупым и феодальным пережитком, опухолью, тормозящей развитие общества и человеческой мысли.

Но теперь Гу Янь, спасённый этим самым архаичным пережитком,

был вынужден признать: некоторые вещи существуют потому, что в них есть свой смысл.

— Вот оно как, императорские браки и правда глубоко продуманы! — Ланге шумно выдохнул. Он-то думал, как омега мог победить принца-альфу.

Гу Янь тяжело вздохнул:

— Пожалуй, что так.

Он и сам не знал, следовали ли правители древним ритуалам при заключении браков хотя бы отчасти для того, чтобы предусмотреть подобные случаи полного выхода альф из-под контроля.

Прошло неизвестно сколько времени после того, как белый свет рассеялся, прежде чем Брюс оправился от раздирающей сердце боли. Собрав последние силы, он снова попытался атаковать Гу Яня, но внезапно бессильно завалился назад. Просидев на полу с помутившимся рассудком долгие минуты, он с ужасом осознал, что перед Гу Янем его огромная сила куда-то исчезла.

— Эй... — Гу Янь шагнул вперед, собираясь помочь ему подняться.

Однако Брюс, словно бешеный пес, кинулся на него.

Даже лишившись силы и разума, Брюс сохранил дикий нрав и мертвой хваткой вцепился Гу Яню в руку, не отпуская до тех пор, пока во рту не почувствовал солоновато-металлический вкус крови, намереваясь буквально вырвать кусок плоти.

— Агх... чёрт... — Совершенно не ожидая, что когда-нибудь его укусит альфа — и где-нибудь помимо затылка, — Гу Янь от боли судорожно втянул воздух. Тем не менее, он не стал спешить отталкивать Брюса, а вместо этого поднял свободную руку и прижал ладонь ко лбу принца, вкладывая в неё всю силу воздействия своих феромонов.

После совершения истинной связи

омега может использовать собственные феромоны, чтобы помочь впавшему в безумие альфе вновь обрести душевное равновесие.

Брюс всем телом задрожал, его глаза, выкатившись подобно медным колокольцам, хищно уставились на Гу Яня так, будто он намеревался проглотить его живьём, и он уже собирался разжать челюсти, чтобы впиться в другую руку.

Но внезапно он почувствовал, как волна умиротворения через ладонь Гу Яня струйкой вливается в его тело.

Встретившись взглядом с безмятежными, спокойными глазами Гу Яня, Брюс, казалось, тоже успокоился: краснота в его глазах постепенно спала, возвращаясь к фарфоровой белизне.

После чего он вновь рухнул на пол.

Гу Янь, морщась от боли, потряс рукой, от которой едва не откусили кусок мяса, и посмотрел на Брюса, сидевшего на полу с ошарашенным видом большой собаки:

— Ты в порядке?

Брюс кое-как поднялся на ноги, неуверенно пятясь назад. Словно глупый зверек, он смотрел на Гу Яня взглядом, полным страха и настороженности, растеряв всю свою прежнюю свирепость — он уже понял, что этот человек может причинять ему боль.

Гу Янь чувствовал себя не в своей тарелке, впервые осознав, насколько жутко он выглядит со стороны.

Хотя, вообще-то, пострадавшим здесь был он сам.

— Ты помнишь, кто я? — вздохнув, спросил Гу Янь.

Брюс опасливо смотрел на него, не подпуская близко.

Гу Янь не стал приближаться, а лишь повторил вопрос:

— А ты помнишь, кто ты такой?

Брюс склонил голову набок и испуганно отступил ещё на шаг.

— Если помнишь — кивни, если нет — мотай головой. — Перестав надеяться на вразумительный ответ, Гу Янь сделал шаг вперёд и полусилой схватил Брюса за руку.

Брюс испуганно уставился на него и затрясся.

Учитывая, что омега способен довести альфу до такого ужаса, Гу Янь мог только развести руками.

— Только не говори мне, что ты разучился разговаривать?

Сначала это было лишь брошенное вскользь предположение, но, заметив испуганный, дикий и совершенно пустой взгляд Брюса, Гу Янь понял, что такой вариант вполне вероятен.

Ситуация складывалась хуже некуда: неужели умственное развитие Брюса сейчас едва дотягивало до трёхлетнего возраста? Как ни посмотри, казалось, будто ему не дано и двух лет. Гу Янь с мучительным стоном массировал виски, понимая, что ему, судя по всему, придётся пройти ускоренный курс родительства ещё до того, как у него появятся собственные дети.

И при этом тем ребёнком, о котором предстояло заботиться, являлся его собственный номинальный муж.

Это просто не лезло ни в какие ворота.

Брюс, разумеется, был не в состоянии разделить запутанную и тоскливую меланхолию Гу Яня. Воспользовавшись тем, что тот на мгновение отвлёкся, он дал драпака, словно за ним гнался дикий зверь.

Он знал, что он — наследный принц по имени Брюс, и умел говорить.

Но ему вовсе не хотелось произносить это вслух перед теми злобными людьми. Он не понимал, что значит этот титул — наследный принц, он знал лишь одно: он был самым нелюбимым ребёнком во всём императорском дворце, а каждое пробуждение приносило бесконечные побои и ругань со стороны матушки, наряду с полным безразличием отца и слуг. Ему казалось, что слово принц означает самого нежеланного ребёнка на свете.

Тот, кого он называл отцом, неизменно расплывался в улыбке, стоило ему взглянуть на второго и третьего принцев, рождённых госпожой Катериной, но в ответ на появление самого Брюса в глазах императора читались лишь бесконечный холод и придирки.

Иногда Брюс думал: как было бы прекрасно оказаться сыном госпожи Катерины.

Тогда императрица Маргарита перестала бы его бить, а придворные и отец не стали бы отворачиваться, окружая его такой же заботой, как детей Катерины.

И вот однажды, поменявшись одеждой с Портманом, он назвал мягко улыбающуюся госпожу Катерину мамой, тщетно пытаясь притвориться её ребёнком, чтобы сбежать от всего, с чем не хотел мириться.

Но в награду он получил лишь очередную порцию жестоких побоев от императрицы Маргариты.

Насмешливые улыбки на лицах императора Уинстона и госпожи Катерины, издевательства и шёпот прислуги, а также последовавшие насмешки Портмана и остальных, называвших его сыном безумца и маленьким безумцем.

С той поры Брюс больше никогда не желал раскрывать рот.

Он ненавидел себя и ненавидел всё, что его окружало.

— Брюс, почему ты такой никчёмный? Ты во всём уступаешь Портману, неудивительно, что император нас не любит — во всём виноват ты, всё из-за тебя, всё потому, что ты недостаточно хорош...

— Почему? Почему ты должен быть именно альфой? Его Величество всегда хотел ребёнка-омегу, будь ты омегой, он бы не бросил меня ради шашней с этой вдовой Катериной! Ну почему ты родился альфой?!

— Брюс, я ненавижу тебя! Ты не мой сын, с самого начала ты не должен был появляться на свет, ты плод заговора и зла, ты наследник Уинстона, но вовсе не плод моей любви!

— Брюс... Брюс... Брюс!

Брюс безостановочно бежал вперёд, а в ушах стоял безумный, надрывный голос матери. Он не понимал, почему, сколько бы усилий он ни прилагал, ему не удавалось заслужить её похвалы, и почему так сложно быть хорошим мальчиком в глазах взрослых. Он лишь хотел бежать без остановки, пока не доберётся до самого края света.

Чтобы сбежать от всего этого, от всех людей, которых он боялся и которых не хотел видеть.

— Ваше Высочество кронпринцесса! После детального осмотра мы пришли к предварительному выводу: в результате взрыва ядерного заряда нервная система принца получила повреждения. Большая часть воспоминаний утеряна, и в настоящее время психологический возраст Его Высочества откатился примерно к пяти годам... — закончив скрупулёзный осмотр пришедшего в себя Брюса и убирая медицинские приборы, вынес вердикт врач.

Гу Янь посмотрел на доктора, а затем перевёл взгляд на сидевшего перед ним с совершенно растерянным и глупым видом Брюса.

— Около пяти лет? — подверг сомнению диагноз врача он. — Почему мне кажется, что ему и трёх не дашь?

Брюс убежал невероятно далеко, разрушив по пути невесть сколько всего. Лишь приложив титанические усилия, Гу Яню удалось вернуть его обратно, что до крайности испортило ему настроение.

Если так пойдет и дальше.

Проблем в будущем станет только больше.

— Пожалуй, именно около пяти лет, прошу ваше высочество довериться моему диагнозу.

http://bllate.org/book/22682/2402456