Готовый перевод The Divorced Couple Forced into an Infinite Survival Game / Бывшие супруги в игре на выживание: Глава 14

Тот, кто вошел, подошел к художнику, взял со стола кисть и добавил несколько мазков на изображение цветка бегонии.

Цзи Цзюли осторожно высунул голову и наконец смог разглядеть вошедшего. Тот был облачен в черную мантию, скрывавшую его фигуру, а лицо прятал под белоснежной маской. Под его кистью лепестки бегонии стали еще ярче, наливаясь алым цветом.

Гипсовая статуя стояла недалеко от входа, создавая удачное прикрытие. Пока незваный гость был поглощен живописью, двое юношей на цыпочках двинулись к выходу.

Спальня была уже совсем близко, но Цзи Цзюли понимал, что ситуация слишком опасна — одно неосторожное движение, и их обнаружат. Он уже собирался утянуть Чу Хэяня вниз по лестнице, как вдруг в его ладонь что-то вложили.

Чу Хэянь показал пять пальцев, а затем многозначительно посмотрел на Цзи Цзюли. Тот кивнул, и, стараясь не издать ни звука, открыл дверь и проскользнул внутрь.

Убранство комнаты поражало роскошью: в каждом углу красовались изысканные позолоченные изделия. Цзи Цзюли быстро осмотрел помещение и заметил на стене картину.

На ней был изображен залитый светом величественный зал. Дворецкий и слуги стояли за стеклянными витринами, тупо глядя наружу. Там же, снаружи, стоял обычный с виду человек с бокалом вина в руке, беседующий со знатной дамой.

На заднем плане, на выставочном стенде, находился юноша с неясными чертами лица, одетый в изысканный наряд. Вокруг него толпились люди, указывая на него пальцами. Рядом висела табличка, на которой Цзи Цзюли с трудом разобрал надпись: Запрещено прикасаться.

Помимо этой картины, в комнате не было ничего примечательного. Цзи Цзюли подошел к кровати, выдвинул ящик прикроватной тумбочки и обнаружил там маленькую шкатулку.

Он достал её, вставил отмычку в крошечную замочную скважину, и та поддалась с тихим щелчком. Внутри лежала старинная ключ-карта с надписью Подвал.

Спрятав ключ, Цзи Цзюли бросил последний взгляд на кровать и вышел из комнаты.

На третьем этаже они позвали Лин Янь и вернулись в свою комнату. Ань Шэн отправился вниз за Лэ Сюем, но долго не возвращался.

Подождав некоторое время и почувствовав неладное, троица спустилась вниз. Навстречу им из-за двери вышел Ань Шэн с тревожным лицом:

— Лэ Сюй пропал!

Андерсон появился из кухни и вежливо произнес:

— Господа, скоро время обеда. Могу ли я чем-то помочь?

При виде Андерсона Цзи Цзюли невольно вспомнил картину из главной спальни. Отведя взгляд, он подошел к Ань Шэну и похлопал его по плечу:

— Не паникуй. Человек не может исчезнуть просто так. Давай поищем еще.

— Ань Шэн.

Голос Лэ Сюя донесся со стороны лестницы. Он спускался следом за Лянь Сюэ.

Ань Шэн облегченно выдохнул:

— Откуда ты взялся сверху?

— Я обнаружил за лестницей тайный ход, — ответил Лэ Сюй. — Прополз по нему и оказался за картиной на втором этаже. А как только выбрался, встретил Лянь Сюэ.

Лянь Сюэ кивнула:

— Я как раз выходила из комнаты и увидела, как он выбирается из-под рамы картины, вот мы вместе и спустились.

Ань Шэн окинул его взглядом:

— Ты не ранен? Что там внутри?

Лэ Сюй покачал головой:

— Обычный узкий проход, больше ничего.

Цзи Цзюли внимательно наблюдал за Лэ Сюем. Его одежда была чистой и аккуратной, совсем не похожей на ту, в которой только что ползали по пыльным лазам. В сердце Цзи Цзюли закралось подозрение, и он стал более бдительным.

Вскоре собрались все. Бай Инцзэ и Сюй Мяо, не разлей вода, шли, держась за руки и сияя от счастья. Ван Кай и Лю Бэнь о чем-то беседовали, идя рядом, однако бегонии на груди у Лю Бэня больше не было.

Андерсон в сопровождении горничных накрыл длинный стол — еды было в несколько раз больше, чем в первый день.

После обеда Цзи Цзюли и остальные под настороженными взглядами Андерсона вернулись в комнату. Пропустив детали о спальне, Цзи Цзюли пересказал всё, что они увидели в мастерской.

— Я подозреваю, что те, кто получил цветы бегонии, уже мертвы. Или, вернее сказать, тихо заменены кем-то другим.

— А как же Бай Инцзэ? — спросил Ань Шэн.

Цзи Цзюли оглядел оставшихся шестерых. Его взгляд задержался на Лэ Сюе, который ответил ему улыбкой.

Чу Хэянь взял слово:

— Сюй Мяо умерла еще в первую ночь, но копия игры сбила нас с толку, заставив думать, что целью был Ван Кай, но покушение сорвалось. Все это время Бай Инцзэ был с ней. Вчера он еще казался нормальным, но теперь в нем явно что-то изменилось.

Цзи Цзюли продолжил:

— Во вторую ночь Саллис пришла к нам. Она могла напасть сразу, но вместо этого затеяла долгий разговор. Значит, она не обязана была меня убивать, или же просто не могла, потому что Ван Кай днем взял второй цветок. Давайте рассуждать логически: игра на выживание всегда поддерживает определенный процент живых, чтобы не было полного уничтожения группы. Андерсон сказал, что бегония расцветает раз в день. Семь дней — семь цветов. Игроков десять, смертей семь — значит, как минимум трое должны выжить.

— Это доказывает, что ночные нападения — лишь прикрытие. Настоящее ограничение: не более одного смертного случая в сутки. Черные розы восстанавливаются с помощью ведра крови. Всего семь слуг: дворецкий и шесть горничных. Три цветка уже отданы. Сейчас за обедом мы видели дворецкого и трех горничных. Но в мастерской на четвертом этаже мы нашли трупы двух других горничных. Они уже были мертвы, значит, они не могли умереть снова. Куда же они делись?

Ань Шэн был потрясен:

— Сюй Мяо, Ван Кай, Лю Бэнь... это и есть те трое пропавших слуг?

Лянь Сюэ нахмурилась:

— Эта игра убивает без единой капли крови.

Лин Янь добавила:

— Скрытое задание — найти настоящую бегонию, но сам цветок — лишь инструмент смерти.

— Вероятно, Бай Инцзэ — следующий, кто получит цветок, — заключил Цзи Цзюли.

Лэ Сюй заметил:

— Но в его нынешнем состоянии спасти его невозможно.

Чу Хэянь посмотрел на него:

— Что ты имеешь в виду?

— Посмотрите на следы на теле Сюй Мяо, — пояснил Лэ Сюй. — Если она давно не человек, то Бай Инцзэ, вступивший с ней в связь, тоже пропитался этой аурой. Разве позволили бы помеченной добыче сбежать?

Ань Шэн кивнул:

— Лэ Сюй прав. Мы не можем следить за ним круглосуточно. Мы даже не знаем, когда именно Лю Бэнь взял цветок. Если считать сутки с полуночи до полуночи, то сегодня в двенадцать часов появится четвертый цветок.

Лянь Сюэ отрезала:

— Я придерживаюсь принципа каждый сам за себя. Спасибо за информацию, но я не собираюсь его спасать. В конце концов, пока он носит цветок, моя опасность меньше.

Лин Янь стояла в стороне, показывая, что не будет высказывать мнение.

— Давайте так, — предложил Ань Шэн. — Понаблюдаем за ним сегодня. Если будет возможность — предупредим. Если нет — мы сделали всё, что могли, остальное в руках судьбы.

Цзи Цзюли посмотрел на Лэ Сюя:

— А ты что думаешь?

Лэ Сюй равнодушно пожал плечами:

— По логике, после связи с призраком ему уже не выбраться из этого подземелья, даже если он не возьмет цветок. Но попробовать можно.

— Решено, — сказал Чу Хэянь.

Когда Ань Шэн уходил, Цзи Цзюли придержал его за руку и прошептал:

— Будь осторожнее.

Под недоуменным взглядом Ань Шэна он едва заметно кивнул на Лэ Сюя, шедшего впереди.

Лэ Сюй повел ухом, и на его губах заиграла улыбка.

Когда все разошлись, Цзи Цзюли достал ключ от подвала. Чу Хэянь взял его, посмотрел на него, а затем перевел взгляд на серьезное лицо Цзи Цзюли:

— Что в главной спальне?

— Картина с дворецким и слугами. Они стоят за стеклянными витринами, как экспонаты. Или, точнее, они и есть экспонаты.

Цзи Цзюли нашел два листа бумаги и по памяти набросал содержание картин. Чу Хэянь взглянул на схематичных человечков, приподнял бровь, но под опасным взглядом Цзи Цзюли сосредоточился на структуре.

Цзи Цзюли указал на картину с одиноким человеком, а затем на того, что стоял на постаменте на другой картине:

— Эти двое — один и тот же человек.

Он обвел кружок, похожий на туман, соединяющий человека, ведущего беседу:

— И эти двое — тоже.

Чу Хэянь внимательно изучал рисунок. Цзи Цзюли добавил трещины на стеклянной витрине:

— Это рисовал не мастер.

— Горничные, найденные на четвертом этаже — это трупы, — сказал Цзи Цзюли. — Это не куклы, это живые люди, превращенные в марионеток.

Его палец указал на одинокую фигуру:

— Его нарисовал создатель. Он под контролем, но, — палец переместился на трещины, — он хочет сбежать.

— Значит, граф — не создатель марионеток, а сама марионетка? — предположил Чу Хэянь.

— Помнишь тот труп в саду?

Чу Хэянь нахмурился:

— Труп... — его глаза расширились. — Труп! Почему я его почти не помню?

Цзи Цзюли был мрачен:

— Не только ты. Никто из нас не стал расследовать это дело после того, как мы ушли. Хотя это было так важно, всё было подано как нечто незначительное. Нас было десять человек. Розовый куст поглощает труп за 24 часа. Если время совпадает, значит, тот труп был живым человеком.

— Тогда нас изначально было одиннадцать, — серьезно сказал Чу Хэянь. — Один марионетка пробрался к нам.

— Угадай, кто именно?

Чу Хэянь не раздумывал:

— Лэ Сюй.

Цзи Цзюли усмехнулся:

— Исчез бесследно, появился на втором этаже, в главной спальне так чисто, будто там никто не жил. Человек в черном бесшумно появлялся в коридорах, знал наши планы и не хотел, чтобы мы узнали слишком много правды.

— Ань Шэн проводит с ним всё время, разве это не опасно?

Цзи Цзюли покачал головой:

— Нет. Если бы он хотел навредить, он бы уже это сделал. Не знаю, какова его цель, но завтрашним носителем цветка точно станет Бай Инцзэ. Раз он сказал, что Бай Инцзэ не выберется, значит, так и будет. По крайней мере, до завтра Ань Шэн в безопасности.

— Сегодня ночью идем в подвал, — решил Чу Хэянь.

Цзи Цзюли кивнул и посмотрел в окно.

В комнате 204 Ань Шэн стоял у окна, нахмурившись. Его не отпускали многозначительные слова Цзи Цзюли и его взгляд, направленный на Лэ Сюя.

Пропавший Лэ Сюй, Лэ Сюй, спустившийся со второго этажа, внезапно появившийся на четвертом этаже человек в черном, тайный ход... можно было подождать, пока все выйдут, если только он с самого начала не знал, что Андерсон не придет.

Лэ Сюй, стоявший за его спиной, смотрел на его затылок. В его красивых глазах блеснул красный огонек, а на плече Ань Шэна, там, где он не мог видеть, медленно расцветала бегония.

Ань Шэн что-то почувствовал и обернулся. Лэ Сюй смотрел на него с улыбкой:

— О чем задумался? Почему от тебя веет такой грустью?

Их разделял стол. Лэ Сюй не подошел, как обычно, и Ань Шэн не сдвинулся с места. Ветер из неплотно закрытого окна взъерошил волосы Ань Шэна, закрыв ему глаза.

Странно, подумал Ань Шэн, даже зная, что с ним что-то не так, он совсем не боится.

— Ничего, — ответил Ань Шэн. — Просто проголодался.

Лэ Сюй видел, как лепестки бегонии на плече юноши нежно касаются его белоснежной шеи.

Улыбка Лэ Сюя стала шире. Он медленно обошел стол и подошел к Ань Шэну, как всегда, с ноткой обожания в голосе:

— Скоро будем ужинать.

Ань Шэн кивнул и вдруг спросил:

— Лэ Сюй, есть ли между нами конфликт интересов?

Лэ Сюй на мгновение замер:

— Нет.

Ань Шэн улыбнулся:

— Значит, мы всё еще друзья.

— Почему ты спрашиваешь?

— Я знаю, что люди готовы на всё ради выживания. Меня не особо интересуют скрытые предметы. Что бы ты ни делал, пока между нами нет конфликта интересов, мы можем оставаться друзьями, верно?

Лэ Сюй склонил голову:

— Ты думаешь, я искал подсказки к скрытым предметам?

Ань Шэн кивнул:

— Хоть я и сыграл немного игр, но в реальности скрытые предметы — это всегда редкость. Игроки по сути конкуренты, так ведь?

— Поэтому ты хочешь быть со мной друзьями, несмотря ни на что? Маленький Ань Шэн, в этой игре можно убивать, причем без всяких причин. А если я захочу убить тебя? Ты все равно будешь дружить со мной?

Ань Шэн посмотрел ему прямо в глаза:

— Тогда я буду отчаянно сопротивляться и убью тебя раньше, чем ты убьешь меня.

Лэ Сюй рассмеялся, явно довольный таким ответом, и притянул его к себе за шею:

— Не бойся, мы друзья.

Ань Шэн был добр, но не слаб, беспечен, но проницателен, умел идти на уступки, но оставался стойким. Эти черты по-настоящему очаровывали Лэ Сюя.

Маленькая бегония на плече Ань Шэна задрожала, словно протестуя. Лэ Сюй щелкнул пальцами, и она рассыпалась звездной пылью, впитываясь в кожу юноши.

За ужином всё казалось нормальным, за исключением тех, кто вел себя странно. Цзи Цзюли сидел рядом с Чу Хэянем, наблюдая, как Ань Шэн и Лэ Сюй общаются точно так же, как и раньше, и невольно хмурился.

Ань Шэн поднял голову, встретился с ним взглядом и улыбнулся — ничего подозрительного.

Лэ Сюй же, опустив голову, ел, полностью избегая взгляда Цзи Цзюли.

Группа людей закончила ужин в странной, гнетущей тишине.

Наступила ночь. На первом этаже пробили часы.

В комнате 203 Лин Янь открыла глаза. Рядом ровно дышала Лянь Сюэ. На потолке появилось влажное пятно, отбрасывающее тень в тусклом свете, а из ванной послышалось едва уловимое капанье воды.

Кап, кап, кап...

Зазвучала странная мелодия, ногти заскрежетали по зеркалу. Лин Янь не шевелилась. Лянь Сюэ рядом перевернулась, её фигура слегка изменилась. Потолок начал просачиваться влагой. Глаза Лин Янь пересохли, она не могла пошевелиться.

Водяные пятна опускались ниже, и на поверхности, в которой можно было разглядеть отражение, появился силуэт Лин Янь. Черные волосы Лянь Сюэ, лежащей рядом, начали безумно расти, обвивая конечности Лин Янь.

Пальцы онемели, пошевелиться было почти невозможно. Лянь Сюэ в реальности все еще спала, повернувшись спиной, но в отражении её волосы уже проникали под кожу Лин Янь. Руки дергались, на лбу выступил холодный пот.

Отражение Лянь Сюэ медленно подняло голову, обнажив рот, полный острых зубов, и чисто черные глаза. Красный ноготь полоснул её по лицу, и по щеке потекла теплая жидкость.

Сонный паралич?

Лин Янь, с трудом удерживая глаза открытыми, выровняла дыхание, расслабилась, и в тот момент, когда тело чуть подалось, изо всех сил ущипнула себя за ладонь.

Боль вернула контроль над телом. Лин Янь резко села, выхватила артефакт. На потолке не было ни следа, в ванной царила тишина. Лянь Сюэ, потревоженная движением, проснулась:

— Что случилось?

Лин Янь коснулась своего лица — кожа была гладкой. Она убрала артефакт:

— Ничего. Сонный паралич, уже прошел.

В комнате 204 Ань Шэн спал, а на его плече светилась нежным светом маленькая бегония.

Лэ Сюй стоял на крыше, а рядом с ним — женщина в вечернем платье цвета шампанского. В поместье царила тишина, черные розы покачивались в лунном свете.

Женщина с угольно-черными волосами и бледной кожей, прижимая к себе куклу, усмехнулась:

— А ты щедр.

Лэ Сюй отвернулся и улыбнулся:

— Сюаньсюань, когда это я был скуп? Это всего лишь безделушка, я даже свою любимую кошку тебе отдал.

Нин Сюань насмешливо фыркнула:

— Твой двойник — тоже безделушка?

Лэ Сюй не ответил:

— Тот, кто всегда рядом с Господином, — это легендарный возлюбленный?

Выражение лица Нин Сюань стало серьезным:

— Кроме тех, кто всегда при Господине, никто не видел его истинного лица. Если это действительно он, дело принимает сложный оборот.

— В мир призраков просочилось что-то еще? — спросил Лэ Сюй.

— Я только что вернулась из Ванчуани, Седьмой проверял систему. Тот вошел раньше Господина, но его судьба не должна была сложиться так.

Лэ Сюй нахмурился:

— Кто-то вмешался?

Нин Сюань покачала головой:

— Нужно тщательное расследование. Наши права ограничены, есть кое-кто повыше, с высшим допуском, но он неуловим. Седьмой сказал не паниковать. В любом случае, человек уже внутри, и теперь остается только плыть по течению.

Это было не то, что можно решить быстро. Лэ Сюй сменил тему:

— Как ты нашла время заглянуть ко мне?

Нин Сюань играла с кошачьими ушами:

— У кого-то аура призрака уменьшилась на треть в мгновение ока, я думала, случилось что-то серьезное. Оказалось, сам раздал.

Лэ Сюй пожал плечами:

— Редко встретишь кого-то по душе. Время бесконечно, такая малость вернется через пару лет.

Нин Сюань посмотрела на него:

— Влюбился? Только не говори, что проявил милосердие только потому, что Господин рядом.

Лэ Сюй замер, а потом рассмеялся:

— Он человек.

— Он давно мертв, — отрезала Нин Сюань.

Лэ Сюй прищурился:

— Ну и что? Ему суждено переродиться, и после перерождения его ждет яркая, блестящая жизнь, не такая, как у меня.

Нин Сюань тихо сказала:

— Лэ Сюй, когда мы потеряли сознание и стали монстрами, именно Господин вытащил нас из грязи. Меньше всего тебе стоит заниматься самоуничижением.

Пространство слегка дрогнуло, появилась трещина, за которой виднелся ночной школьный двор.

Когда она уходила, Лэ Сюй вдруг спросил:

— Сюаньсюань, после всего, что мы пережили, ты все еще веришь в человеческие чувства?

Нин Сюань обернулась:

— Глядя на Господина, я верю. К тому же, если ты не веришь, почему отдал ему своего двойника?

Трещина в пространстве медленно исчезла. Лэ Сюй смотрел вдаль, а затем растворился в воздухе.

http://bllate.org/book/22697/2404382