Готовый перевод Korean Desire / Корейское желание: Глава 5

Цяо Юй, наблюдая за Цзинь Цзидуном, который, окончательно утратив всякое достоинство, просто закрыл глаза, не нашел в себе сил для новых упреков. Он лишь примирительно произнес:

— И чего же вы хотите, молодой господин Хань?

Хань Фан наконец позволил себе усмешку:

— Вот это правильный подход. Если хочешь о чем-то просить, умей просить по-человечески.

Цзинь Цзиянь молчал. Он терпел.

Хань Фан, не спеша, с интересом разглядывал его:

— Давайте сделаем так: пусть твой братец испытает на себе всё то, что собирался проделать со мной.

Не успел Цзинь Цзиянь и слова вымолвить, как Цзинь Цзидун резко распахнул глаза и прорычал сквозь зубы:

— Мечтай!

Увидев такую реакцию брата, Цзинь Цзиянь понял, что его подозрения, скорее всего, верны. Он с досадой посмотрел на Цзинь Цзидуна, понимая, что Хань Фан просто играет с ними обоими. Но что делать? Хотя он и вызвал людей, но нападать на Хань Фана означало открыто пойти против клана Хань.

Хань Фан пренебрежительно скривился, глядя сверху вниз на Цзинь Цзидуна. Его улыбка стала зловещей, и Цзинь Цзидун невольно вздрогнул: этот взгляд был до боли знаком — сам он точно так же смотрел на людей, когда угрожал им.

— Еще раз так на меня посмотришь — клянусь, вырву тебе глазные яблоки.

Цзинь Цзидун задрожал от ярости. Наглость! Этот мерзавец был просто невыносим. Забыв о том, что он все еще унизительно прижат ногой к земле, он закричал брату:

— Брат, не лезь! Ты...

Остаток фразы был подавлен каблуком Хань Фана. Цзинь Цзидун одарил его полным ненависти взглядом. Цзинь Цзиянь тяжело вздохнул и подал знак своим людям. Те начали постепенно сжимать кольцо вокруг Хань Фана. Раз уж все равно придется рвать отношения, то и церемониться не стоит.

На лице Цзинь Цзияня появилась многозначительная улыбка.

Бай Жуйи и Ли Юй переглянулись, в их глазах читалась тревога. Они хотели вмешаться, но знали нрав Хань Фана: в его делах, будь то развлечения или драки, не было места для посторонних, даже для друзей.

Хань Фан повернул голову в их сторону. Ли Юй инстинктивно подхватил валявшуюся рядом металлическую трубу и бросил её другу. Хань Фан ловко поймал снаряд — их взаимодействие было доведено до автоматизма. По иронии судьбы, эта труба предназначалась для танцев на пилоне.

Хань Фан мимолетно подумал, что стоит носить с собой что-то подобное, например, складную телескопическую дубинку.

Люди Цзинь Цзияня окружили его. Хань Фан холодно оглядел их, а встретив обеспокоенный взгляд Ли Юя, ободряюще кивнул. Подумаешь, он и раньше ломал ребра старшему из клана Цяо, неужели он испугается этих жалких прихвостней?

И началось одностороннее избиение.

Это было настоящее подавление. Хань Фан действовал как Сунь Укун, расправляющийся с демоном: один удар — один поверженный. Цзинь Цзиянь, решив, что его люди просто осторожничают из-за высокого статуса Хань Фана, крикнул им, что берет ответственность на себя. Но это не помогло. К своему изумлению, Цзинь Цзиянь увидел, что его люди действительно не могут оказать никакого сопротивления и валятся с ног от боли.

Идиоты! Возьмите хоть что-нибудь в руки!

Сцена развивалась предсказуемо: почти все люди Цзинь Цзияня были выведены из строя, лишь немногие еще пытались сопротивляться. Цзинь Цзиянь, не выдержав, достал телефон и набрал номер:

— Черт возьми, я впервые попросил у тебя людей, а ты прислал мне этих слабаков?

— ...С чего это ты вдруг ругаешься?

Цзинь Цзиянь прорычал:

— Больше не присылай мне этот бесполезный сброд. Разбирайся с этим сам!

Он сбросил вызов и встретился взглядом с Хань Фаном, который смотрел на него с полуулыбкой.

Смешно. Хань Фан прошел путь от того, кого бьют, до того, кто бьет сам, во многом благодаря своему бесстрашию и готовности бросить вызов любому. Если бы он боялся последствий, то никогда бы не начал эту игру.

Хе-хе. Посмотрим, как долго ты еще сможешь так наглеть, — подумал Цзинь Цзиянь.

А Цзинь Цзидун, который не мог пошевелиться и даже повернуть голову, потому что Хань Фан в пылу драки наступил ему на шею, молча плакал от бессилия.

Брат, ну сделай же что-нибудь быстрее! — мысленно умолял он.

Хань Фан нахмурился, почувствовав, что веселье угасает. Поняв, что на сегодня хватит, он наклонил голову в сторону Цзинь Цзияня:

— Господин Цзинь, я наигрался. Забирай... — он растянул губы в насмешливой улыбке, — ...своего братца обратно.

Наглость. Чистая, неприкрытая наглость.

— Хань Фан, — процедил Цзинь Цзиянь сквозь зубы. Все его выдержка, которую он копил десятилетиями, рассыпалась в прах перед этим дерзким юнцом, который вертел ими как хотел.

Он запомнит это.

— Господин Цзинь, — Хань Фан по-прежнему улыбался, но в глубине его глаз затаился холод. — Твой брат сам меня спровоцировал, так что я лишь взял небольшие проценты.

Злопамятный.

Глядя на того, кто так легко и безразлично относился к учиненному разгрому, Цзинь Цзиянь вдруг вспомнил Хань Фана, которого видел давным-давно. Тогда тот тоже казался ко всему равнодушным. Скорее всего, Хань Фан даже не догадывался, что они встречались раньше.

Впрочем, Хань Фан этого не помнил, а Цзинь Цзиянь и не хотел вспоминать.

Приказав отвезти брата в больницу, Цзинь Цзиянь на прощание метнул в Хань Фана яростный взгляд. Тот лишь безразлично вскинул брови и, глядя на уходящего, полного обиды Цзинь Цзидуна, беззвучно проговорил губами: Так — тебе — и — надо.

Выражение лица Цзинь Цзидуна стало еще более ядовитым.

Когда толпа рассеялась, Хань Фан поднял голову и посмотрел на второй этаж, где стоял Цяо Юй. Он усмехнулся:

— Что, господин Цяо, насмотрелись на представление?

Цяо Юй, которого с самого начала демонстративно игнорировали, был удивлен, что Хань Фан заметил его так быстро — и, судя по всему, уже давно.

— Когда вы меня заметили, молодой господин Хань?

— Ты такой заметный человек, как тебя не увидеть? — небрежно бросил Хань Фан.

Однако сердце Цяо Юя дрогнуло.

Он смотрел сверху вниз на Хань Фана:

— Молодой господин Хань, как-нибудь выберем время, чтобы встретиться и провести время вместе? — он ни словом не обмолвился о только что произошедшем.

Хань Фан посмотрел на него и тихо произнес:

— Цяо Юй.

А?

Цяо Юй на мгновение остолбенел. За три года, что его называли господином Цяо, мало кто осмеливался обращаться к нему по имени. В тот миг, когда эти два слова сорвались с губ Хань Фана, Цяо Юй почувствовал, как его сердце дрогнуло, а внутри зародилось странное, невыразимое чувство.

— Я не люблю смотреть на людей снизу вверх.

Эмоция, словно спустившаяся с небес, была приятной. Цяо Юй улыбнулся, игнорируя удивленные взгляды окружающих, и начал спускаться по лестнице, неспешно подходя к Хань Фану.

Хань Фан приподнял уголки губ. Это была простая, чистая улыбка, без тени насмешки или холода. Цяо Юй вдруг подумал, что его решение пойти на уступку было правильным. И более того... он чувствовал себя по-настоящему счастливым.

Это было неправильно.

Он должен был позволить Хань Фану упасть с небес, смотреть, как его топчут в грязь, чтобы от его гордости и дерзости не осталось и следа.

Но сейчас Цяо Юй впервые усомнился в себе: действительно ли он сможет смотреть, как Ханьфану вырывают когти, лишая его всякой защиты?

Другой голос в глубине души насмешливо шептал: разве не этого ты добивался с самого начала?

Цяо Юй опустил глаза. Да, он хотел лишить Хань Фана всей его гордости, втоптать его в землю.

К сожалению, тогда Цяо Юй еще не понимал истинного значения слов о том, что желания часто идут вразрез с реальностью, а всё вокруг меняется.

Но сейчас он отчетливо чувствовал эту радость, разливающуюся по телу тонкой, приятной дрожью.

Он услышал, как Хань Фан тихо сказал:

— Жди. — Это был ответ на его недавнее предложение.

Цяо Юй вспомнил сообщение, которое прислал ему Хань Фан. Всего два простых слова, которые он до сих пор не удалил.

Цяо Юй внезапно почувствовал себя потерянным.

***

— Я уже велел всем говорить, что ты болен и лежишь в больнице, а ты что устроил? Ударил меня по лицу, ввязавшись в драку с братьями Цзинь! Тебе мало того, что я и так опозорился?

Хань Фан прищурил свои узкие глаза, в которых заиграл блеск:

— Старик, разве ты сам не делал то же самое? Каждый раз, когда ты прикрываешь мой зад, получается не очень-то чисто.

Отец Хань заскрежетал зубами:

— Это потому, что ты совсем не помогаешь!

— Ой, — равнодушно отозвался Хань Фан. Отец Хань вздохнул и принялся расхаживать по комнате:

— Ну что с тобой делать? Хоть раз проявил бы благоразумие! Ты видел, во что превратил братьев Цзинь? Тот, что Цзинь... как его там, Цзидун, до сих пор в больнице лежит.

Хань Фан нетерпеливо отмахнулся:

— Старик, я знаю меру.

Отец Хань бросил на него косой взгляд:

— Я должен поверить в эту чушь? У парня чуть ребра не сломаны, шея свернута!

Хань Фан усмехнулся:

— Я его за шею не трогал.

— В ближайшие дни будешь сидеть дома. Я нанял тебе учителя.

Хань Фан резко выпрямился:

— Зачем мне учитель?

Отец Хань хмыкнул:

— Не пора ли тебе начать вникать в дела компании?

— Пф-ф, — Хань Фан снова растянулся на кровати. — У тебя же есть я... в смысле, у меня же есть ты.

— Отец не вечен.

— Не надо мне тут давить на жалость.

— Если ты не возьмешься за ум, что мне делать? Всю ношу взваливаешь на меня.

— Пап, я уже всё придумал.

Отец Хань, польщенный этим «пап», смягчился:

— Слушаю тебя.

— Продадим компанию.

Лицо отца Ханя слегка изменилось.

— Продадим другие предприятия, виллы, дома...

Лицо отца Ханя исказилось.

— Но землю не продавай.

Лицо отца Ханя немного разгладилось.

— Мы возьмем кучу денег, уедем в деревню, обустроим землю, будем выращивать овощи. Ты будешь с утра до ночи возиться с навозом, а мы — сажать растения. Будем жить тихой, счастливой сельской жизнью.

Отец Хань с трудом заставил себя спросить:

— Я буду с утра до ночи поливать посевы, а что будешь делать ты?

Хань Фан с самым невинным видом ответил:

— Конечно, буду ждать тебя дома.

— ...А готовить ты не будешь?

— Смешно! Конечно, мы возьмем с собой няню, иначе кто будет убираться в доме?

Отец Хань отвесил ему подзатыльник:

— Убью тебя, лентяя этакого, вечно витаешь в облаках!

Хань Фан ловко увернулся и, насмешливо улыбаясь, проговорил:

— Пап, я серьезно. Ты же так устаешь. Давай просто всё бросим, как дедушка, и будем наслаждаться жизнью в пригороде.

— Думаешь, это так просто? — Отец Хань посмотрел на него с нескрываемой нежностью. — Если бы не я, тебя бы уже давно на куски порезали за твои проделки.

— Но... — Хань Фан нахмурился. Его обычная несерьезность сменилась выражением, от которого у любого сжалось бы сердце. — Если я возглавлю компанию, то не смогу больше гулять, кутить и ухаживать за девушками. Так что лучше продай её, а я куплю тебе пару наложниц на старости лет.

— Как тебе не стыдно так говорить о своей матери?

— Если бы мама была на небесах, она бы точно так же подумала. Лишь бы у тебя было меньше сил портить мне жизнь на старости лет.

Отец Хань не знал, смеяться или плакать:

— Ну ты и выдал...

— Так что давай бросим всё.

— Я подумаю, — медленно проговорил отец Хань, направляясь к выходу. — Завтра придет учитель. Постарайся выглядеть прилично.

— Понял — старик.

— Ах ты негодник! — К сожалению, дверь уже захлопнулась. Отцу оставалось только стучать в дверь и сердито ворчать.

Няня, тетушка Чжан, наблюдая за этой сценой, не смогла сдержать улыбку. В голове отца Ханя всплыли слова сына. Хм, а ведь и правда, найти место, где можно спокойно встретить старость, — неплохая идея. Пусть этот негодник работает, а он будет сидеть, закинув ногу на ногу, ждать его к ужину, играть в шахматы с другими стариками и нянчить внуков...

Отец Хань решил, что хватит об этом думать. Он сделал несколько шагов вниз, как вдруг Хань Фан приоткрыл дверь и крикнул:

— Тетушка Чжан, принеси печенья!

— Ох уж этот проглот, только о еде и думаешь! — как и ожидалось, раздался голос отца.

На следующий день прибыл домашний учитель — мужчина лет двадцати, с мягкими чертами лица.

Хань Фан сидел на перилах лестницы на втором этаже и, увидев внизу молодого человека, издал хулиганский свист:

— А он довольно симпатичный. — Он покачал головой: — Жаль, очень жаль, что его придется затравить.

Отец Хань не обратил внимания на слова сына, зато, увидев, как тот сидит на перилах, побледнел и велел немедленно слезть. Хань Фан лениво отозвался:

— Ничего, старик. Я в школе через заборы двухметровые перелезал, что мне эта высота?

— Ты еще и школу прогуливал? И за границей три года тоже прогуливал?

Хань Фан тут же сменил тему:

— Старик, что за дела? Человек стоит один, а ты даже не предложил ему гостеприимства.

Отец Хань запнулся, кашлянул и представил:

— Это твой учитель, которого я нанял. Он будет учить тебя экономике, чтобы ты хоть что-то начал понимать.

Учитель в белой рубашке мягко улыбнулся:

— Здравствуйте, меня зовут Вэнь Юй.

Красивый подросток, сидящий на перилах, слегка приподнял брови:

— Вы выглядите таким мягким и нежным.

Свет падал на его лицо, и никто никогда не говорил ему, что младший господин клана Хань так хорош собой. Когда он не улыбался, он был похож на картину, а стоило ему улыбнуться — картина оживала.

Его взгляд был сосредоточенным. В его чистых, прозрачных глазах отражался весь мир, и он смотрел так внимательно, будто ты был единственным человеком на свете.

От этого взгляда невозможно было не потерять голову.

Увидев, что учитель покраснел, отец Хань рявкнул на сына:

— Не смей издеваться над учителем! Марш в комнату и жди, пока он придет проводить урок. Если не будешь учиться, весь год из дома не выйдешь!

Лицо Хань Фана вытянулось, он спрыгнул с перил и поплелся в комнату.

Отец Хань сменил тон на вежливый:

— Прошу вас, позаботьтесь о моем сыне.

Вэнь Юй мягко улыбнулся:

— Ничего страшного, ваш сын кажется дружелюбным.

Отец Хань безжалостно развеял его иллюзии:

— Только кажется. Будьте осторожны, учитель, не попадитесь на его уловки.

Вэнь Юй: «...»

Впервые он видел отца, который так отзывался о собственном сыне. Неужели он такой невыносимый?

На самом деле, так оно и было.

Вэнь Юй был университетским профессором экономики. Его лекции всегда собирали полные залы, в основном из-за его обаяния и чарующего голоса. Однажды его переманил отец Хань, пообещав, что когда-нибудь вернет его обратно.

Вэнь Юй был заинтригован тем, почему выбрали именно его. Отец Хань сказал прямо:

— У моего сына скверный характер, он может начать драться. Если учитель будет симпатичнее, может, он будет бить его не так сильно.

«...»

Почему у него возникло ощущение, что яблоко от яблони недалеко падает?

Войдя в комнату Хань Фана, он не увидел беспорядка. В комнате было чисто и аккуратно. Подросток лениво лежал на кровати с приставкой и, мельком взглянув на вошедшего, бросил:

— Пришел? Садись куда хочешь, дай я только этот уровень пройду.

Вэнь Юй начал осматривать комнату. Было видно, что Хань Фан предпочитает синий цвет: обои были приятного голубого оттенка, на потолке висела красивая лампа, на подоконнике — колокольчики. Письменный стол был чист, книги расставлены ровно. Вэнь Юй, заинтересовавшись, потянулся к одной из них, но обнаружил, что она покрыта слоем пыли.

В комнате жили две черепахи — медлительные и неподвижные, совсем как их хозяин.

Игра закончилась. Хань Фан отложил приставку и подошел к Вэнь Юю:

— Эти черепахи у меня с детства. Я уезжал на три года, вернулся — а они ничуть не изменились. — Он наклонился и с хулиганской ухмылкой спросил: — Старичок, скучал по мне?

В каждом его движении сквозила дерзость и энергия.

Хань Фан повернулся к Вэнь Юю:

— Учитель, давайте начнем урок.

Его темные волосы мягко лежали на ушах. Вэнь Юй с трудом сдержал желание прикоснуться к ним. Он открыл учебник и подошел к столу. Подросток выпрямился и подошел следом. Стол был большой, места хватало на двоих.

Хань Фан был умен, но ленив. Вэнь Юй смотрел, как тот зевает и клюет носом, и думал, что младший господин Хань совсем не такой, как о нем говорят. Хоть учиться он и не хотел, но все же проявлял терпение.

Откуда ему было знать, что Хань Фан, как и его отец, не поднимал руку на людей науки, считая их слабыми: если случайно убить такого — это преступление перед страной, которая вложила столько сил в их образование. А вот всякие хулиганы — другое дело, их и прибить не жалко, мир станет только чище.

Видя, что Хань Фан совсем измотан, Вэнь Юй кашлянул:

— Господин Хань, вы, должно быть, устали. Давайте перекусим.

— Учитель, не будьте таким официальным, зовите меня А Фан, — Хань Фан, когда был в хорошем настроении, сиял, а когда в плохом — становился хуже живого янь-ло.

Вэнь Юй приоткрыл рот и прошептал:

— А Фан.

Его чарующий голос заставил Хань Фана подумать: если бы этот человек спел ему колыбельную, он бы точно опьянел от одного только тембра.

***

Цзинь Цзидун очнулся в больнице. Его брат с непроницаемым лицом стоял у кровати. Они молча смотрели друг на друга, пока Цзинь Цзидун не отвернулся:

— Знаю, что ты скажешь. Не надо.

Цзинь Цзиянь: «...»

Это был первый раз, когда Цзинь Цзидуна избили до такой степени, что он оказался в больнице. Ощущение было странным и невероятным. Он прямо спросил:

— Брат, я хочу, чтобы Хань Фан поплатился.

Цзинь Цзиянь приподнял бровь:

— Справишься один на один?

Цзинь Цзидун запнулся, но прорычал:

— Кто сказал, что один на один?

Цзинь Цзиянь кивнул:

— А с кланом Хань справишься?

«...»

— ...Тогда что делать?

— Терпеть, — Цзинь Цзиянь посмотрел на брата, готового взорваться, и успокоил его: — Не волнуйся. Разве я когда-нибудь оставлял тебя в обиде?

Цзинь Цзидун стиснул зубы:

— ...Даже думать об этом тошно.

http://bllate.org/book/22704/2404624