Готовый перевод Oops! I Turned My Brooding Childhood Friend into a Gloomy Ghost / Ой! Я превратила холодного друга детства в одержимого призрака: Глава 22

Матери всегда остро чувствуют эмоциональное состояние детей и тут же заметили, что с Сун Синъе что-то не так. Она обеспокоенно спросила:

— Синъе, в чём дело?

Сун Синъе выдавил из себя некрасивую улыбку:

— Н-ничего, папа… Наверное, он сильно занят на работе и пока не может заехать за нами.

Он быстро перевёл тему, замяв этот вопрос.

Пазл собрался довольно быстро.

Сегодня они собирали ниндзяго: чёрно-оранжевый корпус меча, а в руке — массивный молот с металлическим блеском.

Сун Минчжу сказала:

— Мама ещё не смотрела это аниме, но в своё время она очень любила анимацию. Ты смотрел его?

Сун Синъе рассеянно покачал головой:

— Нет.

Сун Минчжу хлопнула в ладоши, и её глаза засияли:

— Тогда давай сегодня посмотрим это аниме вместе!

Телефон Сун Синъе снова завибрировал. Это было сообщение от доктора Чжао. Он инстинктивно заслонил экран, убедившись, что Сун Минчжу не смотрит, и лишь после этого осторожно взглянул на дисплей.

Доктор Чжао: Состояние твоей мамы сейчас можно назвать относительно стабильным. Просто общайся с ней как обычно, не испытывай лишнего давления. Если будешь вести себя чересчур неестественно, это лишь вызовет её подозрения.

Сун Синъе украдкой напечатал ответ:

Синъе: Хорошо.

Он поднял голову, взял себя в руки и постарался улыбнуться как можно более непринуждённо:

— Хорошо.

Телевизором в этой комнате пользовались редко, поэтому пульт отыскался не сразу.

Чтобы не мешать уютному общению матери и сына, помощник и сиделка уже вышли. В комнате остались только они вдвоём да доктор Чжао, который продолжал неустанно следить за состоянием Сун Минчжу.

Тогда Сун Минчжу предложила:

— Давайте каждый поищет в отдельной комнате, так будет быстрее.

Комната Сун Минчжу была самой большой во всей лепечнице — целых триста квадратных метров. Помимо палаты, уставленной различными точными приборами, остальные помещения ничем не отличались от обычной квартиры: всего пять комнат и две гостиные. На такой большой площади искать и впрямь было проще порознь.

Доктор Чжао и Сун Синъе разошлись по двум соседним спальням.

Сун Минчжу осталась искать в гостиной.

Комната, куда отправился Сун Синъе, оказалась спальней Сун Минчжу.

Он впервые зашёл в спальню собственной матери.

Помимо самой необходимой мебели, здесь стоял большой книжный шкаф, заполненный книгами самых разных жанров.

Там были профессиональные издания по специальности Сун Минчжу. В прошлом она изучала промышленное и гражданское строительство, работала инженером в семейной компании и спроектировала множество знаковых зданий, гремевших на всю отрасль.

Однако её успех оказался лишь мимолётной вспышкой.

По мере ухудшения её болезни имя Сун Минчжу полностью исчезло с архитектурного поприща. В условиях стремительного прогресса отрасль давно забыла о некогда любимице небес Сун Минчжу, помня лишь о том, что у семьи Сун есть сошедшая с ума женщина, которую заперли в лечебнице.

Сун Синъе старался не думать об этом, покачал головой и выкинул из головы все неприятные мысли.

Было очевидно, что она страстно любила свою профессию: даже перестав работать инженером, она продолжала читать профильную литературу.

Помимо этого, на полках стояла классическая отечественная и зарубежная проза. Среди них находились и те книги, которые непременно отыщутся на полке любой утончённой девушки: Норвежский лес, Луна и грош, Пустыня Сахара и другие.

Сун Синъе задержался у этого книжного шкафа чуть дольше обычного.

Ему хотелось заглянуть в духовный мир матери: казалось, через книги, которые она читала изо дня в дни, можно было хоть немного сократить расстояние между их душами.

Он так погрузился в раздумья, как вдруг услышал донёсшийся из гостиной звук чего-то упавшего.

Он поспешно отогнал мысли и быстрым шагом выбежал в гостиную.

Телевизор неизвестно когда включился, переключившись на интерфейс видеопотока.

На полу валялись осколки разбитого стакана.

Сун Минчжу случайно опрокинула чашку с водой.

В этот момент она как раз наклонилась, чтобы их подобрать.

Сун Синъе тут же бросился к ней:

— Мама, не трогай, порежешься, давай я.

Движение Сун Минчжу замерло. Она подняла голову, её лицо по-прежнему оставалось мягким, и она посмотрела на Сун Синъе со слабой улыбкой:

— Глупый ребёнок, разве можно позволять ребёнку подбирать осколки, если чашка разбилась? Конечно же, это должна делать я, твоя мать.

Сун Синъе подбежал к ней вплотную и, что-то говоря, уже протянул руку, желая перехватить ладонь Сун Минчжу.

— Давай тогда позовём санитара, пусть он подметет веником.

Однако он не успел даже коснуться её руки.

Тонкие пальцы Сун Минчжу зажали крупный осколок стекла. Её исхудавшее запястье вдруг резко изменило направление, и в следующее мгновение она со злостью полоснула Сун Синъе по лицу.

Зрачки Сун Синъе сузились, он инстинктивно отпрянул назад, но было уже поздно — осколок в руке Сун Минчжу обагрился ослепительно-красной кровью.

Ткань чёрной футболки на плече Сун Синъе была разрезана, и оттуда сочилась струйка крови.

Но он даже не думал о собственной ране. Выровняв равновесие, он тут же в упор посмотрел на Сун Минчжу.

Материнская ласка на лице Сун Минчжу полностью исчезла, сменившись искажённой ненавистью.

— Выродок! Ты, отродье, гори в аду вместе со своим папашей!

— Зачем, зачем ты пошёл на его свадьбу с этой шлюхой?!

— Вы одна семья, в тебе течёт его грязная кровь, зря я только тебя родила!

С этими словами она снова бросилась на него, и Сун Синъе машинально отступил назад.

В потасовке пульт, лежавший за спиной Сун Минчжу, упал на пол, и кто-то наступил на него, случайно нажав кнопку переключения спутниковых каналов.

Экран как раз попал на местный новостной канал.

А в телевизоре транслировали ту самую свадьбу Линь Хунчжи.

Чтобы опровергнуть слухи, Линь Хунчжи в тот день пригласил с десяток репортёров, которые снимали Сун Синъе со всех ракурсов, доказывая миру, что он вовсе не бросал жену и ребёнка, как утверждали злые языки.

Бегущая строка в самом низу экрана пестрела заголовками.

Кандидат в наследники корпорации Линь женился во второй раз, сын впервые появился на публике и трогательно пообщался с мачехой, опровергнув слухи о том, что Линь Хунчжи бросил семью.

В этот момент трансляция переключилась на кадры обмена кольцами.

Сун Синъе в белоснежном костюме лично поднёс свадебные кольца отцу и мачехе, при этом камера выдала крупный план его лица.

Столкнувшись с истеричными обвинениями матери, Сун Синъе приоткрыл рот, собираясь объясниться, но слова застряли в горле.

И что ему было сказать?

Заявить, что он пришёл на свадьбу Линь Хунчжи потому, что отец тайком снял на видео интимные кадры его матери и использовал их как шантаж?

Ему было плевать на чужие взгляды.

Но, глядя на исполненный ненависти взгляд матери, он впервые ощутил абсолютную опустошённость. Особенно после того, как только что прикоснулся к теплу и заботе.

Его руки и ноги похолодели до жути, и впервые в жизни темнота показалась ему столь невыносимой.

Он постепенно прекратил сопротивляться, застыл на месте и с мучительной болью закрыл глаза, позволяя Сун Минчжу схватить со стола вазу и обрушить её на него.

— Мама права, в нём течёт грязная кровь этого бесстыдника.

— Он грязен, он должен умереть, он грязен, он должен умереть, он грязен, он должен умереть…

— Если умереть, то можно наконец освободиться.

http://bllate.org/book/22717/2406705