Семейный ужин семьи Шэнь был назначен на вечер, и внутренний дворик резиденции Шэнь сиял праздничной иллюминацией. Глава семьи, Шэнь Минюань, восседал на главном месте, рядом с ним сидела госпожа Лю; Шэнь Чжисин и госпожа Ци расположились по обе стороны от них. Шэнь Чжии переоделась в домашнюю одежду и неторопливо вошла в зал. Сегодня она достигла совершеннолетия и справила цзяцзи, поэтому по этикету ей больше не нужно было избегать посторонних мужчин.

Она устроилась рядом с матерью, подняла глаза и окинула взглядом пирующих, заметив среди них незнакомого молодого господина — того самого юношу в длинных одеждах цвета лунного белого, которого видела днем.

Заметив, что Шэнь Чжии смотрит на него, он поднялся с места и с улыбкой поднял в ее сторону бокал:

— Поздравляю барышню Шэнь с совершеннолетием, я Ци Янь.

Голос юноши был низким, приятным и звучал с легким бархатным оттенком.

Этот молодой господин в одеждах цвета лунного белого был не кем иной, как племянником невестки, госпожи Ци, по ее родной линии. Ци Янь, старший внук семьи Ци, вторым именем которого было Цзымо, в свои восемьдесят лет только что сдал экзамены на ученое звание цзюйжэнь. Семья Ци изначально происходила из торговцев Цзиньчжоу, но впоследствии породнилась с императорским домом и обрела колоссальное влияние и власть.

Так вот кто оказался тем почетным гостем из столицы! Неудивительно, что он показался ей знакомым — в те годы, когда ее старший брат женился на невестке Ци, она уже виделась со старшим внуком семейства Ци.

Госпожа Лю давно уже планировала найти для дочери хорошую партию. Когда старший сын справлял свадьбу, госпожа Лю обратила внимание на этого старшего внука семьи Ци: хотя он еще не достиг возраста совершеннолетия, уже обладал и талантами, и прекрасной внешностью, а нравом отличался безупречным. В ее сердце тогда уже зародились определенные мысли. За месяц до церемонии совершеннолетия дочки, переписываясь со своей невесткой Ци, она узнала, что старший внук семьи Ци до сих пор не женат, чему несказанно обрадовалась. Теперь же, увидев Ци Яня воочию и убедившись, что он поистине писаный красавец, она обрадовалась еще сильнее.

Госпожа Шэнь с улыбкой заговорила:

— А-И, о чем это ты задумалась?

Шэнь Чжии поспешно поднялась, сделала изящный поклон Ци Яню и спокойно произнесла:

— Приветствую молодого господина Ци.

Ци Янь встал, отвечая на поклон, и его голос зазвучал чисто, как родниковый ключ:

— Барышня Шэнь излишне церемонится. Я давно был наслышан о талантах барышни Шэнь, а увидев вас сегодня, понимаю, что молва не лжет.

Шэнь Чжии подняла на него взгляд и, легко улыбнувшись, ничего не ответила.

— Если подумать, твоя невестка говорила, что Цзымо испокон веков восхищается пейзажами Цзяннаня и желает воспользоваться случаем навестить родственников, чтобы вдоволь насладиться горами и водами Сучжоу и Ханчжоу. Я и подумала: раз в нашем доме как раз проходит церемония совершеннолетия, то я попросила твою невестку взять его с собой, — госпожа Лю многозначительно взглянула на дочь и добавила: — Я подумала, что вам, молодым людям, стоит побольше общаться друг с другом, глядишь, и сложится прекрасный союз.

Услышав это, Ци Янь ни в лице, ни в манерах не изменился, лишь легко улыбнулся и произнес:

— Благодарю матушку за столь щедрое расположение, младший бесконечно признателен. Для меня и впрямь огромная честь познакомиться с барышней Шэнь.

Увидев это, госпожа Шэнь улыбнулась еще шире.

Сидевшая рядом невестка Ци прикрыла рот рукой и тихонько рассмеялась:

— Матушка права. Почему бы в эти дни не позволить сестрице походить с ним по окрестностям, вволю полюбоваться пейзажами Сучжоу и Ханчжоу, дабы проявить наше гостеприимство?

Шэнь Чжии по-прежнему лишь легко улыбалась, храня молчание.

Госпожа Шэнь похлопала Шэнь Чжии по тыльной стороне ладони и с улыбкой обратилась к Ци Яню:

— Девичья стыдливость, я понимаю. Нынче великий праздник у моей дочери, и я очень рада, что ты смог прийти. В будущем, при удобном случае, нам следует почаще навещать друг друга.

Не успела Шэнь Чжии ответить, как сидевший рядом отец, Шэнь Минюань, промолвил:

— Время уже позднее, давайте-ка приступим к трапезе.

Услышав это, Шэнь Чжисин слегка шевельнул уголками губ. Он поднял взгляд на отца и заметил, что выражение лица Шэнь Минюаня осталось совершенно привычным, словно только что прозвучавшие слова были не более чем дежурными любезностями.

Затем он перевел взгляд на сидевшую рядом жену Ци: та в унисон с матерью госпожой Лю усердно подталкивала Ци Яня поближе к Шэнь Чжии — то угощая едой, то подливая вина, оживленно переговариваясь и улыбаясь, создавая поистине оживленную атмосферу. Глядя же на самого Ци Яня, нельзя было не отметить его естественность и безупречные манеры: он держался с достоинством, отвечал непринужденно, на его лице неизменно играла мягкая улыбка, и он вовсе не выглядел смущенным от явных попыток хозяев дома свести их вместе.

Шэнь Чжисин исподтишка разглядывал старшего внука семьи Ци: ясный взгляд, правильные черты лица, мягкие манеры. Он отвечал гладко, говорил изысканно, а в каждом его движении сквозила природная непринужденность благородного юноши из знатного рода. Неудивительно, что и мать, и жена сочли его столь желанной партией — этот Ци Янь поистине являлся редким жемчугом среди людей.

Однако Шэнь Чжисин вовсе не спешил высказывать свое мнение. Хотя они с Ци Янем приходились друг другу родственниками через брак, в повседневной жизни общались мало. Он знал лишь то, что тот был лучшим отпрыском в нынешнем поколении семьи Ци, в столь юные годы сдал экзамены на цзюйжэня, и будущее его сулило неизмеримые высоты. Но разве в таком великом деле, как брак, можно полагаться лишь на таланты и внешность? К тому же А-И совсем недавно справила совершеннолетие, ей всего пятнадцать — она лишь распустившийся бутон, к чему же так спешить с обручением?

Пока он предавался раздумьям, до его слуха донесся голос матери, госпожи Лю, обращенный к отцу:

— Супруг мой, что ты об этом думаешь?

Шэнь Минюань опустил палочки для еды и окинул взглядом присутствующих. Он видел, как усердствуют госпожа Лю и госпожа Ци, как непринужденно держится Ци Янь, но на душе у него было совсем другое. В отличие от госпожи Лю, он ценил вовсе не происхождение семьи Ци, не талант и внешность самого Ци Яня, а нечто гораздо более важное.

— Супруга, — Шэнь Минюань слегка кашлянул и отложил палочки. — С этим спешить не стоит. А-И только-только справила совершеннолетие, нет нужды так торопиться с помолвкой. Молодой господин Ци проделал долгий путь и является гостем в нашем доме, так давайте примем его как подобает. Ну а что до остального... обсудим все позже, время еще есть.

Услышав это, госпожа Лю слегка помрачнела. Она прекрасно знала нрав мужа и понимала, что он человек твердый: уж если что втемяшится ему в голову, никакими девятью волами не сдвинешь. Но на душе у нее заскребли кошки — ведь эту семью Ци она выбирала из тысяч других, Ци Янь казался ей ученым и воспитанным юношей, идеальной парой для А-И, а муж заявляет обсудим позже... До каких же пор откладывать? Неужели тянуть года три-пять?

Недовольство бушевало в ее сердце, но выказывать его при всех было неуместно, так что ей оставалось лишь натянуто улыбнуться:

— Ну хорошо, раз уж сударь так говорит, пусть будет по твоему.

Госпожа Ци отчетливо слышала все происходящее, но тоже не смела сказать лишнего. Она была помладше по положению, и подобные вопросы надлежало решать свекру со свекровью — разве могла жена ее статуса вмешиваться в такие дела? Вот только на душе у нее закралось смутное недоумение: свекор всегда так нежно любил А-И, отчего же в столь серьезном вопросе он проявил нерешительность? Уж не замышляет ли он чего-то иного?

Она украдкой бросила взгляд на мужа Шэнь Чжисина и увидела, что тот, опустив голову, подбирает еду палочками, а лицо его оставалось совершенно спокойным, словно он вовсе не слышал только что произнесенных слов. Сердце госпожи Ци дрогнуло, и она подумала: неужели у мужа тоже есть свои соображения?

Атмосфера за столом на мгновение стала слегка натянутой. Шэнь Чжии опустила голову, сосредоточившись на еде перед собой; она подцепила палочками немного зелени, отправила в рот и принялась медленно пережевывать. Зелень была обжарена на сильном огне ровно столько, сколько требовалось — она сохраняла и свежесть, и нежность, не теряя хрустящей легкости. Девушка жевала неторопливо, тщательно измельчая каждый кусочек, прежде чем проглотить.

Ци Янь же держался непринужденно, словно и впрямь не слышал пикировки между супругами Шэнь.

Он поднял бокал, обращаясь к Шэнь Минюаню:

— Благодарю дядю и тетушку за доброе отношение. Младший прибыл в Цзяннань исключительно ради того, чтобы насладиться пейзажами Сучжоу и Ханчжоу, и не смеет питать иных помыслов. Для меня уже великая честь познакомиться с барышней Шэнь, ну а прочие дела... пусть дядя с тетушкой решают по своему усмотрению.

Услышав это, выражение лица Шэнь Минюаня слегка прояснилось. Видя, как Ци Янь держится непринужденно и соблюдает все приличия, он мысленно кивнул. Этот Ци Янь поистине воспитанный юноша, и если бы только он не держал в уме другого кандидата, этот брак вполне стоило бы рассмотреть.

— Молодой господин Ци слишком вежлив, — Шэнь Минюань поднял бокал в ответ. — Раз уж ты племянник моей невестки, то и для дома Шэнь ты желанный гость. Проживи эти дни в Цзяннане с комфортом, любуйся здешними пейзажами, чтобы поездка не прошла даром.

Ци Янь почтительно поклонился в знак благодарности, и атмосфера за столом постепенно смягчилась.

Шэнь Чжии по-прежнему сидела с опущенной головой, продолжая трапезу, словно все эти разговоры ее вовсе не касались. Она снова подцепила палочками зелень, отправила в рот, тщательно пожевала и проглотила. После этого ее палочки потянулись к тому самому аппетитному кусочку тушеной свинины в красном соусе, о котором она мечтала уже давно. Свинина переливалась багрянцем, жировые прослойки чередовались с мясными, она буквально таяла во рту, а баланс соли и сладости был выдержан идеально — поистине изысканное угощение. Она взяла второй кусочек, третий, наслаждаясь каждым мгновением.

Наконец она положила палочки, взяла пиалу с супом и принялась маленькими глотками отхлебывать жидкость. Суп был сварен на курином бульоне, легкий, но насыщенный, ароматный, но не жирный, с приятной сладостью во вкусе и долгим послевкусием. Она пила не спеша, пока не опустошила всю пиалу, после чего снова взяла палочки, зачерпнула еще зелени и принялась молча жевать.

Отправив в рот последний кусочек зелени, Шэнь Чжии тщательно пережевала его и проглотила. И лишь после этого с полным чувством удовлетворения полакомилась кусочком свиных ребрышек в кисло-сладком соусе.

Банкет подошел к концу, гости разошлись. Ци Янь в сопровождении госпожи Ци направился в гостевые покои, а перед уходом еще раз поблагодарил Шэнь Чжии.

Шэнь Чжии лишь легко улыбнулась, не став вдаваться в долгие реплики.

Проводив гостей, Шэнь Минюань и госпожа Лю вернулись во внутренние покои. Госпожа Лю отослала слуг, села на кушетку и, глядя на мужа, замерла с полусловом на устах.

Шэнь Минюань знал, что ей есть что сказать, присел напротив и спокойно произнес:

— Если у супруги есть что сказать, говори смело.

Госпожа Лю вздохнула:

— Супруг мой, я знаю, что у тебя свои планы, но я решительно ничего не понимаю. Тот Ци Янь и лицом хорош, и умом наделен, о происхождении и говорить нечего, к тому же мы давняя родня с семьей Ци, знаем друг друга досконально. Почему же ты уперся со своим обсудим позже? Уж не презираешь ли ты семью Ци?

Шэнь Минюань покачал головой:

— Супруга заблуждается. Семья Ци — достойный род, и Ци Янь прекрасный юноша, я вовсе не смотрю на него свысока.

Госпожа Лю допытывалась:

— Тогда почему ты не хочешь дать согласие?

Шэнь Минюань помолчал немного и только потом медленно произнес:

— Супруга многого не знает. Два года назад, когда армия семьи Линь возвращалась в столицу с победой, я несли службу при дворе и довелось мне повидать младшего сына генерала Линя — Линь Чжао.

Младший сын генерала Линя, Линь Чжао?

Госпожа Лю слегка замерла:

— ...Тот самый Линь Чжао, сын верного и доблестного генерала Линь Чжиюаня?

— Он самый, — кивнул Шэнь Минюань. — В ту пору Линь Чжао было всего девятнадцать, ростом высок, боевыми искусствами владел виртуозно, но что еще ценнее — нравом обладал скромным и учтивым, совершенно лишенным спеси, свойственной отпрыскам знатных фамилий. Когда император спросил его, женат ли он, тот ответил, что холост, и я запечатлел это имя в памяти.

Услышав это, госпожа Лю слегка переменилась в лице:

— Супруг хочет сказать...

— Я хочу сказать, — Шэнь Минюань посмотрел на жену со всей серьезностью, — что этот Линь Чжао — редкий военачальник, которому суждено унаследовать дело генерала Линя, его ждет великое будущее. Если наша А-И сможет выйти за него замуж, то впоследствии станет генеральшей — какая это честь! К тому же род Линь поколениями хранит верность престолу, семейные устои у них безупречны, а Линь Чжао — единственный законный сын первой жены, так что в роли главной хозяйки дома ей не придется терпеть унижения от всех этих распрей между женами и наложницами.

Лицо госпожи Лю постепенно помрачнело. Она знала крутой нрав мужа, но никак не ожидала, что в мыслях он уже присмотрел для дочери именно такую кандидатуру. Хотя самого Линь Чжао она в глаза не видела, до слухов доходило немало: поговаривали, что он юный герой, стяжавший громкую славу в сражениях, а ныне служит заместителем главнокомандующего северо-западной приграничной армией и вместе с отцом годами стоит на страже северо-западных рубежей. Если А-И действительно удастся выйти за него, это и впрямь будет прекрасная партия.

Только вот...

— Супруг мой, — с сомнением произнесла госпожа Лю, — Линь Чжао далеко на северо-западе, на нем лежит тяжелейшее бремя охраны границ, он и годами в столицу не возвращается. Если А-И выйдет за него, разве не придется ей коротать век в суровых и холодных краях северо-запада? К тому же Линь Чжао — военный, целыми днями машет мечами да копьями, мало ли что случится на войне...

Шэнь Минюань слегка нахмурился.

— Супруга излишне тревожится, — холодно произнес он. — Хотя Линь Чжао служит на северо-западе, он государственный чиновник высокого ранга, разве можно говорить о беде так легко? К тому же северо-запад хоть и суровый край, но именно там куются великие свершения. Линь Чжао уже занимает пост заместителя главнокомандующего, завоюет еще пару побед — и получит титул князя или генерала. Если А-И выйдет за него, то станет госпожой с императорским пожалованием, разве это не в сто раз лучше замужества с хрупким книжником?

Госпожа Лю нахмурилась еще сильнее. Она понимала правоту мужа, но на душе все равно было тревожно. Линь Чжао она в глаза не видела, каков он нравом — неведомо; а отправлять дочку страдать в суровые северо-западные земли ей было жалко до боли в сердце.

— Супруг мой, — мягко проговорила она. — Каким бы прекрасным ни был этот Линь Чжао, он за тридевять земель; а Ци Янь пусть и не столь знаменит, зато перед глазами. А-И только-только справила совершеннолетие, к чему так спешить с решением? Может... может, пока повременим и понаблюдаем?

Шэнь Минюань задумался и медленно кивнул:

— Пусть так. В словах супруги есть доля резона. Линь Чжао хоть и хорош, но застать его на границе трудно, в одночасье он не вернется. Давай пока присмотримся к этому Ци Яню: если они с А-И сойдутся характерами, то и этот союз вполне можно рассмотреть.

Убедившись, что муж смягчился, госпожа Лю немного успокоилась, хотя на душе остался легкий осадок. Она-то полагала, что это сватовство уже решенное дело, а оказалось, что в мыслях мужа таится совсем другое...

— Ладно, — вздохнула она. — Раз уж сударь так решил, пусть будет по твоему. Только раз уж семья Ци гостить в резиденции, нам нельзя выказывать неуважение.

Шэнь Минюань кивнул, но вдруг о чем-то вспомнил, и на лице его промелькнуло раздражение. Он опустил чайную чашку, встал, подошел к окну и долго смотрел на старую софиру во дворе, прежде чем заговорить снова:

— Линь Чжао — заместитель главнокомандующего армией, но никогда не кичится своими заслугами. Он предан государю, заботится о подчиненных и ни в чем не притеснять простой народ. В тот день при дворе я видел его: он отвечал на вопросы без заминки, вел себя безупречно, и было очевидно, что перед нами образованный военачальник, а не какой-то грубый вояка. Совсем не то, что этот непутевый сын! Если бы Чжили хоть капельку походил на него, разве стал бы я переживать, что из него ничего не выйдет?

Услышав это, госпожа Лю слегка переменилась в лице:

— С чего это вдруг ты завел речь о Чжили, сударь?

Голос его звучал глухо, с нотками безысходности:

— Его нрав и впрямь заставляет мое сердце стынуть. Помнишь то письмо, что он оставил, когда сбежал из дома? Размахивать мечом в цзянху, карать злодеев и защищать слабых — звучит, конечно, пафосно и зажигательно, но если вдуматься, какая же это ребячливая глупость!

Госпожа Лю приоткрыла рот, собираясь заступиться за второго сына, но не нашлась с чего начать.

Шэнь Минюань обернулся, лицо его было сурово:

— Супруга, что за место этот цзянху? Там же сброд со всех четырех сторон, змеи да драконы вперемешку! Он — отпрыск благородного семейства, с детства вкушавший лучшие яства и незнающий человеческих тягот, с какой стати он собрался размахивать мечом по цзянху? За счет своих жалких трюков? Или благодаря детским мечтам о благородных разбойниках?

Чем дальше он говорил, тем сильнее распалялся, шагая из угла в угол по комнате:

— Все эти годы я день ото дня думаю: что же с этим парнем не так? Я, Шэнь Минюань, всю жизнь прожил с чистой совестью, десятки лет служил при дворе и ни разу не совершил подлого поступка. Почему же у меня родился такой непутевый сын, который целыми днями грезит о праведной мести и лихих расправах?

Заметив, что муж искренне разгневан, госпожа Лю поспешила подняться и смягчить его:

— Умерь свой гнев, сударь, побереги здоровье. Чжили... пусть у него и буйный нрав, но он никогда не совершал дурных поступков. Те письма домой хоть и короткие, но в каждой строке звучит весточка о том, что он жив и здоров, а значит, помнит о доме.

Шэнь Минюань глубоко вздохнул, пытаясь унять волнение. Он снова опустился на стул напротив госпожи Лю, и голос его стал глуше:

— Супруга, неужели я не понимаю? Парень он по природе неплохой, просто его затуманили истории о цзянхуских героях. По-настоящему меня пугает не сам его поход по цзянху, а то, как бы он не испортился, связавшись с тамошними людьми.

— Испортился? — слегка удивилась госпожа Лю.

— Именно, — лицо Шэнь Минюаня помрачнело. — Ты многого не знаешь. Те так называемые герои цзянху — на девять десятых грубые невежды. Они не ведают книжной мудрости и законов приличия, целыми днями только и делают, что дерутся, считая кулачные бои доблестью, а грабежи — проявлением удали. Чему хорошему научится Чжили в такой компании? Боюсь, перенять настоящие полезные навыки он не успеет, а вот дурных манер наберется вдоволь!

Выдержав паузу, он продолжил:

— Слыхал я, что эти люди из цзянху больше всего горазды сбиваться в шайки, кичиться братством и верностью. Но вся их так называемая верность — это безрассудство, готовое по первому зову поставить на кон жизнь ради собственной прихоти! Если Чжили и вправду собьют с пути истинного, не натворит ли он в будущем чудовищных бед?

Госпожа Лю слушала со страхом в сердце, однако сочла опасения мужа излишне преувеличенными. Тихонько промолвила она:

— Сударь, Чжили... он вряд ли дойдет до такого...

Шэнь Минюань вздохнул, лицо его выражало глубокую усталость:

— Хотелось бы верить. Но беда в том, что раз он не желает служить при дворе и околачивается в цзянху, ему все равно нужен нормальный путь в жизни.

Он уже давно вынашивал мысль пристроить второго сына к государственной службе. Тот молодой полководец, виденный им при дворе два года назад, хоть и был сыном заслуженного мужа, не выказывал ни капли спеси знати, держался уверенно, изъяснялся складно и перед лицом всех сановников держался без тени смущения. В ту минуту он мысленно вздохнул: оба они отпрыски благородных семей, но Линь Чжао и Чжили — словно небо и земля! Вспомнив, как упорно второй сын противится чиновничьей службе, он и задумался: не отправить ли Шэнь Чжили прямиком в армию?

Госпожа Лю переспросила:

— ...Сударь хочет отправить Чжили в армию?

Шэнь Минюань вздохнул:

— Линь Чжао всего на год старше Чжили, но уже командует армией как заместитель, держит в руках серьезные силы и внушает страх на северо-западе. Если Чжили тоже ступит на армейскую службу и пару лет закалится под началом такого человека, как генерал Линь, глядишь, и сам чего-нибудь добьется. Помни: именно поле брани лучше всего закаляет характер человека и дает понять, что такое истинный долг и ответственность!

Шэнь Минюань продолжил:

— Мальчишка с детства занимался боевыми искусствами, владение телом у него отменное, так что вместо бесцельного шатания по цзянху лучше отправить его в армию. Что за место армия? Это регулярные войска императорского двора со строгой дисциплиной, где во главе стоят ветераны баталий, а рядовые набираются из крепчайших мужей. Попав туда, Чжили сможет применить свои боевые навыки и одновременно окажется под жестким контролем устава, что не позволит ему перенять дурные привычки цзянхуских пройдох.

Госпожа Лю погрузилась в задумчивость:

— ...Сударь, — тихо произнесла она, — если ты... действительно хочешь отдать его в армию, почему бы при удобном случае не поговорить с ним по душам? Глядишь, он... послушает твоих слов?

Выражение лица Шэнь Минюаня дрогнуло. Помолчав добрую минуту, он медленно вымолвил:

— Ладно, об этом поговорим позже. А что до Чжили... я лишь молюсь, чтобы он поскорее опомнился и бросил тратить время на этих цзянхуских вояков.

Госпожа Лю кивнула, но на душе ее по-прежнему скребли кошки. Она знала, что предвзятость мужа ко второму сыну пустила глубокие корни, и стоило этим двоим сойтись лицом к лицу, как их встреча непременно обернулась бы ссорой.

Тем временем Шэнь Чжисин и госпожа Ци, проводив Ци Яня, вернулись в свои покои. Госпожа Ци отослала служанок, сама сняла с мужа верхнюю одежду и подала ему пиалу горячего чая.

— Супруг мой, — присев рядом с ним, тихо спросила она, — что ты думаешь о Цзымо?

Шэнь Чжисин взял пиалу, отпил глоток и спокойно ответил:

— Цзымо и впрямь хорош. Лицо пригожее, умом наделен, говорит складно, держится непринужденно — редкий нынче молодой человек.

Лицо госпожи Ци слегка просветлело:

— Так что муж скажет об этом сватовстве?

Шэнь Чжисин покачал головой:

— Мне кажется, с помолвкой спешить не стоит.

Госпожа Ци слегка удивилась:

— Почему же?

Шэнь Чжисин опустил чашку, посмотрел на жену и серьезно произнес:

— Жоу-эр, помнишь ли ты год нашего обручения?

Лицо госпожи Ци слегка порозовело:

— Конечно, помню.

— В тот год тебе было пятнадцать, а мне семнадцать, — мягко произнес Шэнь Чжисин. — После помолвки я был занят делами в Министерстве наказаний, и мы целых два года не виделись, поддерживая связь лишь письмами. Позже дел стало чуть меньше, и мы поженились. Ну а потом я получил повышение до шаньцина, и у меня появилось время чаще бывать с тобой.

Госпожа Ци опустила голову, щеки ее залил румянец. Хотя они с Шэнь Чжисином поженились по воле родителей без долгих ухаживаний, их брак вполне мог служить образцом тех отношений, где любовь приходит после свадьбы. За те два года помолвки они виделись считанные разы, но постепенно узнали и полюбили друг друга через письма. Каждое послание хранило их тоску и тревогу друг о друге, и вспоминать об этом по сей день было сладко.

Шэнь Чжисин взял ее за руку и тихо сказал:

— Любимая, еще тогда я понял, что к браку нельзя относиться легкомысленно. Если люди женятся вслепую, не притеревшись друг к другу, а потом обнаруживают несовместимость, разве это не ломает обе судьбы? Мы с тобой за те два года виделись едва ли пару раз, но узнали друг друга по письмам, и у нас оказалось куда больше взаимопонимания, чем у тех, кто спешно справляет помолвки.

Госпожа Ци кивнула, но тут же выразила беспокойство:

— Слова твои верны, но А-И уже достигла совершеннолетия. Если свадьбу затягивать, станут ли люди судачить?

Шэнь Чжисин улыбнулся:

— Пусть болтают что хотят, в своем доме мы сами хозяева. А-И всего пятнадцать лет, самый возраст для учебы и познания правил, к чему так спешить с замужеством? К тому же, если матушка и благоволит Цзымо, отец вовсе не обязательно разделяет ее мнение.

Услышав это, госпожа Ци слегка изумилась:

— ...Неужели у отца другие планы?

Шэнь Чжисин понизил голос:

— Боюсь, отец уже присмотрел кого-то, только кто этот человек, мне неведомо...

Госпожа Ци задумалась: в столичных знатных родах действительно хватало принцев и наследников знати, которые ни в чем не уступали ее семье Ци... Взглянув на мужа, она мягко спросила:

— А как считает супруг, стоит ли А-И и дальше... общаться с Цзымо?

Шэнь Чжисин подумал немного и покачал головой:

— Общаться не возбраняется. Цзымо — племянник моей жены, мы обязаны проявить гостеприимство. Но что до помолвки... пока о ней лучше не заикаться.

Госпожа Ци кивнула:

— Пусть будет по воле супруга. Только раз уж Цзымо гостит в особняке, нам нельзя проявлять к нему холодность.

Шэнь Чжисин улыбнулся:

— Разумеется, примем его как подобает. Ну а все прочее... обсудим позже, время еще есть.

Услышав это, госпожа Ци немного успокоилась.

После ужина Шэнь Чжии уединилась в своих покоях. Будучи одной из главных героинь этой истории с судьбоносным браком, она сидела у окна, глядя на луну в небе, и о чем-то глубоко задумалась...

Беспокоилась она вовсе не из-за того, что родители могут навязать ей брак с семьей Ци: помолвка — еще не свадьба.

Даже если помолвку оформят официально, соблюдение всех обрядов — три письма и шесть даров, сватовство, гадание на судьбу, выбор благоприятного дня, встреча невесты — займет не меньше полугода. Не говоря уже о выборе даты свадьбы, сборе приданого, вышивании подвенечного наряда... Все эти мелкие хлопоты множатся, словно шерстинки на шкуре быка, и без двух-трех лет управиться невозможно.

К тому же речь шла всего лишь о помолвке. Если после обручения обнаружится полная несовместимость, от помолвки можно отказаться; даже если расторгнуть ее не удастся, всегда можно не спеша договориться, так что в излишне уязвимом положении она не окажется.

Потому и переживать особо не стоило.

Она размышляла о другом... куда именно стоит повести молодого господина Ци на прогулку.

Только что невестка Ци обмолвилась, будто хочет, чтобы она в ближайшие дни походила с молодым господином Ци по окрестностям и показала ему пейзажи Цзяннаня. Сказано это было при всех, вот только была ли то пустая вежливость или искреннее намерение?

Сама она прожила в Сучжоу чуть больше месяца, но успела побывать лишь в парочке мест. Шумные торговые улицы внутри города, зеленые горы и чистые воды на окраинах, пара городских садов — о во всем этом она слышала краем уха, но воочию почти ничего не видела. Прежняя хозяйка тела вела затворническую жизнь благородной девицы, да и сама она после переселения безвылазно сидела в глубоких покоях, читая книги да упражняясь в каллиграфии — вон та вышитая картина с красавицами еще не закончена, а недавно купленный сборник новелл пролистан всего на пару страниц...

И все же перспектива вести Ци Яня на прогулку вызывала у нее легкую тоску.

Ей вовсе не хотелось выходить из дома...

Шэнь Чжии украдкой нахмурилась и вздохнула.

Была не была. Она задула свечи, легла на кушетку, закрыла глаза и погрузилась в сон.

http://bllate.org/book/22721/2407214