Готовый перевод Sign-in in a Chaotic Famine, I Glitch in a Ruined Temple / Баг в храме: читер среди беженцев: Глава 17

В избе уже запахло кашей.

Су Ваньнян засыпала в котел грубую крупу и принялась медленно помешивать ее деревянной палочкой.

Похлебка в котле и правда была очень жидкой — такой прозрачной, что в ней отражалось человеческое лицо.

Чэнь Цзэ бросил взгляд на Сяомань, затем на Су Ваньнян, которая сидела, склонившись над очагом и подкладывая хворост, повернулся к ним спиной и достал из инвентаря Системы половину паровой булочки.

Он раскрошил маньтоу и небрежно бросил в глиняный горшок.

Стоило пшеничному тесту попасть в горячую воду, как жалкая, водянистая жижа тут же стала намного гуще.

Подумав немного, Чэнь Цзэ достал еще два яйца и разбил их прямо в горшок.

Белок и желток растеклись от жара, переплетаясь желтыми и белыми разводами, и пару раз перевернулись на поверхности похлебки.

Аромат моментально заполнил комнату.

Сяомань зашевелила носом, и ее глазки сразу засияли.

— Мама, как вкусно пахнет!

Су Ваньнян на секунду замерла, а затем подняла взгляд на Чэнь Цзэ.

Чэнь Цзэ с абсолютно невозмутимым видом опустился на землю.

— Зерно, которое отобрал Чжоу Куй, — кто знает, что они туда подмешали. Будем считать, что нам просто повезло найти.

Су Ваньнян молча смотрела на него какое-то время, не пытаясь разоблачить, и лишь снова опустила голову, продолжая помешивать кашу.

Вскоре еда была готова.

Су Ваньнян сначала наложила Сяомань чуть меньше половины пиалы, долго остужала, дуя на ложку, и только потом поднесла ко рту девочки.

Сяомань сделала ложечку, и ее глаза превратились в полумесяцы.

— Мама, сегодняшняя каша такая гладкая и ароматная.

— Ешь медленно.

Чэнь Цзэ тоже налил себе пиалу.

Горячая похлебка согрела желудок, и казалось, что боль в груди и на ноге стала чуть слабее.

Наевшись, Сяомань заметно повеселела.

Она прижалась животом к ватному одеялу и протянула ручонку, цепляясь за рукав Чэнь Цзэ.

— Папа, сегодня ты прогнал плохих людей.

Чэнь Цзэ улыбнулся и легонько ущипнул ее за носик.

— А Сяомань испугалась?

Девочка серьезно задумалась.

— Испугалась.

Ее голосок звучал очень тихо, но тут же последовало добавление:

— Но раз папа рядом, Сяомань уже не так страшно.

В груди у Чэнь Цзэ что-то мягко кольнуло.

Он тихо произнес:

— Теперь папа всегда будет рядом.

Сяомань счастливо улыбнулась.

Не прошло и минуты, как малышка так сильно захотела спать, что больше не могла раскрыть глаза.

Су Ваньнян бережно укутала ее в ватное одеяло и легко похлопала по спинке.

Снаружи сквозь щели в потрепанном окне задувал ветер.

Огонь в очаге горел слабо, бросая дрожащие тени на глиняные стены.

Сяомань быстро заснула.

Чэнь Цзэ уже собирался подняться, как вдруг Су Ваньнян заговорила:

— Чэнь Цзэ.

Голос ее звучал очень тихо.

Но Чэнь Цзэ замер на месте.

— Мм?

Су Ваньнян не сразу посмотрела на него.

Она наклонилась, подняла из угла те два тесака и положила их между ними.

Затем достала фляги с водой.

Две фляги лежали рядом на полу.

Пальцы Су Ваньнян коснулись кривого стежка сбоку.

То же самое место.

Тот же шов.

Даже изгиб кривизны был абсолютно одинаковым.

Словно их отлили по одной форме.

Су Ваньнян подняла голову и молча посмотрела на Чэнь Цзэ.

— Эта фляга...

Чэнь Цзэ промолчал.

Су Ваньнян перевела взгляд на два тесака.

— И эти ножи.

Она говорила тихо, но каждое слово выговаривала четко.

— Когда ты дрался с тем бандитским главарем, я видела, что твое лезвие зазубрилось и погнулось.

— Но когда ты вернулся, ножи снова были целыми.

В комнате воцарилась тишина.

Только хворост на дне глиняного горшка изредка потрескивал.

— Эти булочки, лекарство, ватное одеяло.

— И сегодняшние яйца в похлебке.

С каждым названным предметом на душе у Чэнь Цзэ становилось все тяжелее.

Су Ваньнян в упор смотрела на него.

— Чэнь Цзэ, сколько же всего ты от меня скрываешь?

Языки пламени качнулись.

Тени обоих отбрасывались на глиняную стену — они стояли совсем близко друг к другу, но казалось, будто между ними пролегла невидимая нить.

Чэнь Цзэ смотрел на Су Ваньнян.

Эта женщина заметила абсолютно всё.

Просто раньше она не спрашивала, а значит, делала вид, что не знает.

Помолчав немного, Чэнь Цзэ тихо произнес:

— О некоторых вещах я не могу рассказать полностью.

Пальцы Су Ваньнян медленно сжались.

Чэнь Цзэ продолжил:

— Но я могу пообещать тебе: я никогда не причиню вреда ни тебе, ни Сяомань.

Су Ваньнян смотрела на него.

Спустя долгое время она тихо вымолвила:

— Я знаю.

Эти три слова заставили Чэнь Цзэ с облегчением выдохнуть.

Он тихо сказал:

— Я умею находить вещи.

Су Ваньнян не стала перебивать.

Обдумав свои слова, Чэнь Цзэ продолжил:

— То, что другие найти не в силах.

С этими словами он поднял руку.

Ладонь отяжелела.

В его руке появился небольшой мешочек с белоснежным рисом.

Су Ваньнян затаила дыхание.

Белый рис.

Не шелуха, не грубая крупа.

А чистый, сияющий белизной рис.

Чэнь Цзэ опустил мешок с рисом на пол.

Он зачерпнул горсть зерен и высыпал в потрепанную пиалу.

Затем он убрал оставшийся мешок.

И тут же достал снова.

Мешок снова наполнился доверху.

Глаза Су Ваньнян расширились от изумления.

Чэнь Цзэ высыпал еще полмешка.

Убрал.

Достал снова.

Мешок снова полон.

Раз.

Два.

Три.

Горка белого риса в потрепанной пиале становилась все выше.

Су Ваньнян смотрела на эту груду белого риса, ее кадык сглотнул слюну, но она не могла произнести ни единого слова.

Наконец-то она всё поняла.

Почему фляга с водой никак не пустела.

Почему паровые булочки не кончались.

Почему испорченные тесаки вновь становились новыми.

И наконец она поняла, откуда у Чэнь Цзэ появилась уверенность, что он сможет провести ее и Сяомань через эти голодные годы.

Чэнь Цзэ остановился.

— Поняла?

Голос Су Ваньнян дрожал:

— Они никогда не кончатся?

— Почти.

Чэнь Цзэ не стал упоминать Систему и рассказывать о перемещении в другой мир.

— Я просто умею находить кое-какие вещи.

Он тихо добавил:

— Пока эта вещь находится у меня в руках, я могу вернуть ей первоначальный вид.

Су Ваньнян опустила взгляд на пиалу с белым рисом.

Она долго молчала.

Когда она снова подняла голову, ее лицо казалось еще более бледным, чем прежде.

— Об этом... кто-нибудь еще знает?

— Только ты.

Чэнь Цзэ посмотрел ей в глаза.

— И впредь знать должна только ты одна.

Пальцы Су Ваньнян чуть заметно дрогнули.

Она лучше кого бы то ни было понимала, насколько страшным был этот секрет.

Еда.

Вода.

Лекарство.

Оружие.

Разве любая из этих вещей не способна свести людей с ума?

Су Ваньнян протянула руку и стала аккуратно сгребать рассыпанный рис обратно в пиалу.

Ее движения были медленными, но твердыми.

— Больше не доставай эти вещи на людях.

— А если понадобится — сначала скажи мне.

Чэнь Цзэ приподнял бровь:

— Ты не боишься?

Су Ваньнян подняла на него взгляд.

— Боюсь.

Она сделала паузу и добавила:

— Но боюсь я не тебя. Я боюсь, что с тобой что-то случится.

Чэнь Цзэ опешил.

Су Ваньнян подвинула пиалу обратно к нему, и ее голос прозвучал совсем тихо:

— Ты же обещал, что больше не бросишь нас с дочкой.

— Я поверю тебе в последний раз.

Чэнь Цзэ посмотрел на нее.

Тяжелый груз на сердце словно кто-то легким движением откинул в сторону.

Он тихо произнес:

— Не в последний.

Су Ваньнян с недоумением посмотрела на него.

Чэнь Цзэ убрал мешок с рисом и саму крупу, говоря с полной серьезностью:

— Веришь всегда.

Су Ваньнян замерла.

Отблески пламени освещали ее лицо, и кончики ее ушей постепенно покраснели.

Она отвела взгляд, но язык ее по-прежнему оставался колким:

— Сперва переживи эту ночь, а там посмотрим.

Чэнь Цзэ усмехнулся.

Он снова отнес оба тесака в угол комнаты и протянул Су Ваньнян флягу с водой.

— Отныне всем этим добром в доме заведуешь ты.

Су Ваньнян посмотрела на флягу в своих руках.

Тот самый кривой шов все еще был на месте.

Она слегка провела по нему пальцем и тихо произнесла:

— Тогда, если уйдешь искать что-то за пределами дома, обязательно предупреди меня.

Чэнь Цзэ кивнул.

— Хорошо.

Снаружи ночь в Деревне Хэйшуй окончательно вступила в свои права.

Где-то вдалеке доносился кашель беженцев да тяжелые шаги дозорных из шайки Чжоу Куя.

Чэнь Цзэ поднялся на ноги и поправил рукава.

Су Ваньнян внимательно следила за ним.

— Опять уходишь?

— Да.

Чэнь Цзэ посмотрел в сторону темных деревенских переулков, и его взгляд помрачнел.

— Я еще не до конца обошел эту деревню.

— Если сегодня улыбнется удача, может, удастся раздобыть еще что-нибудь для выживания.

Су Ваньнян на мгновение умолкла.

Она взяла один из тесаков и положила рядом с собой.

— Иди.

Она бросила взгляд на мирно спящую Сяомань.

— Дом я посторожу.

На сердце у Чэнь Цзэ стало тепло.

Слово «дом», произнесенное в этой продуваемой всеми ветрами полуразрушенной лачуге, звучало прекраснее любых на свете речей.

Он толкнул дверь и шагнул в ночную темноту.

http://bllate.org/book/22738/2409272