Утро выдалось не из лучших: солнце то и дело пряталось за облака. Аллен, пробираясь по горным склонам, ворчал себе под нос. Ему казалось, что Ариэн, богиня солнца, сегодня не лучшим образом управляет своей небесной ладьей. Впрочем, дальше внутреннего ворчания дело не шло — вслух он такие мысли высказывать не решался.
Прошло уже два часа с тех пор, как они выбрались из тоннелей Мглистых гор.
Двумя часами ранее, когда Больг, вырвавшись из западни, в панике бросился в сторону Города орков, Аллен в спешке собрал всех своих людей. Они даже не стали толком приводить поле боя в порядок — лишь прихватили огромную сеть Больга, а затем, нагрузив тех, кто был покрепче, ранеными и пленниками, двинулись обратно, надеясь поскорее покинуть горные проходы.
В этот момент один из спасенных пленников, пожилой гном, из последних сил прохрипел, лежа у Аллена на спине:
— Ни в коем случае не идите этим путем. Мы слишком близко к Городу орков. Я знаю другой, тайный выход. Мы, гномы, случайно обнаружили его, когда воевали с орками. Думаю, даже их отродья не знают об этом проходе. Нам нужно идти туда... кх-кх-кх.
Старик закашлялся, немного перевел дух и продолжил:
— И вам нельзя просто так уходить. Если пойдете открыто, варги возьмут след и придут прямо к вам домой. Вы ведь не хотите, чтобы однажды ночью к вам нагрянули эти твари? Я видел, у вас есть огниво. Сложите трупы орков в одну кучу и подожгите. Смрад горелой плоти, наполнивший тоннели, собьет варгов со следа. Что скажешь, человеческий юноша?
Аллен охотно принял совет старого гнома. Он не был глупцом, чтобы пренебрегать дельным предложением в пользу более опасного пути. К тому же в те времена вражда между гномами и орками в Рованионе была настолько глубокой, что старик вряд ли стал бы помогать врагам.
Вскоре по совету гнома отряд сложил гору трупов орков у входа в тоннель и, плеснув масла, поджег их.
Не оглядываясь на догорающие останки, они под руководством старика пропетляли по тоннелям около четверти часа и наконец выбрались наружу через выход, откуда сочился дневной свет.
Аллен не знал, что именно в этот момент Больг снова примчался к тому самому входу. Если бы Аллен следовал первоначальному плану, им пришлось бы вновь вступить в схватку в тесных коридорах.
Впрочем, сейчас Аллена это уже не беспокоило. Старшие всегда говорили, что подняться на гору легко, а вот спускаться — куда сложнее. Теперь он прочувствовал это на себе. На подъеме все были полны сил, а сейчас — двое суток пути, всего три часа сна и тяжелая схватка с орками. Состояние отряда было ужасным. Те немногие, кто держался лучше других, несли на себе раненых и пленных. Царила тяжелая тишина: никто не проронил ни слова, все были просто измождены.
Аллен тоже валился с ног, но на душе было легко. Этот поход принес не только спасение семьи Беорна, но и трех гномов и двух эльфов-сильванов в придачу.
Гномы, немного поев и попив, быстро пошли на поправку. Двое молодых парней уже могли потихоньку передвигаться, опираясь на плечи товарищей. Не зря этот народ славился своей выносливостью. Стоит добавить, что славились они и своей жадностью, но это была лишь одна из многих их черт — пусть и не самая приглядная.
Состояние двух эльфов было куда хуже. По количеству шрамов и их остекленевшим взглядам можно было догадаться, каким пыткам их подвергали орки. Их души были изранены не меньше, чем тела. Сейчас, под присмотром людей Аллена, они закрыли глаза. Эльфам, по сути, и не нужно было спать — они могли бы делать это даже на бегу, — но Аллен догадывался, что им нужно время, чтобы хоть немного залечить душевные раны.
Старик у Аллена на спине был совсем другим. Его звали Фордин. Один из молодых гномов, Фрей, приходился ему племянником, а второй, Тир, был сыном его старого друга. Они в составе группы из двадцати человек собирались пересечь Мглистые горы и добраться до Синих гор, где еще жила часть народа Дурина. У Фордина были дальние родственные связи с Торином Дубощитом, правителем гномов в Синих горах, через короля Железных Холмов Даина II. Все это было настолько запутанно, что Аллен не сразу разобрался в хитросплетениях их родословной.
Гномы — народ долгоживущий. В Третью эпоху они нередко доживали до двухсот пятидесяти лет, хотя это уже считалось признаком упадка. В далеком прошлом они жили еще дольше. Семья для них была превыше всего, особенно отношения отцов и детей. Фордин отправился в путь именно потому, что его сын ушел в Синие горы вместе с Торином Дубощитом, и старик хотел повидаться с ним.
Из-за известной вражды между гномами и лесными эльфами они не рискнули идти через Старый Лесной тракт, а решили обогнуть Чернолесье с севера, миновав Грейлин и направившись к Мглистым горам. Вероятно, они не знали, что Старый Лесной тракт уже давно небезопасен, а лесные эльфы покинули те земли.
Им повезло не столкнуться со Смаугом, спящим на золоте, но они недооценили, насколько расплодились орки в Диких землях. Фордин был ветераном Битвы при Мории и помнил времена, когда орков в Мглистых горах почти истребили. Но едва они переправились через Грейлин, как наткнулись на отряд Больга. Гномы — воины отменные, но против варг-наездников в открытом поле устоять было невозможно. Большинство погибло, а трое выживших, включая Фордина, попали в плен.
Старик без умолку болтал у Аллена на спине: рассказывал о себе, о том, как они попали в плен, о былом величии народа Дурина и о нынешнем процветании Железных Холмов. Он горячо приглашал Аллена в гости, обещая лучшие вина и яства в благодарность за спасение.
По правде говоря, гномы куда честнее людей, если дело не касается золота или драгоценных камней. Свои клятвы они держат крепко. Но старые гномы — особый случай: в их обещаниях часто скрыт какой-то подвох или личный интерес.
Аллен понимал: Фордин хочет, чтобы он доставил их в Железные Холмы. Но у Аллена не было такой возможности. Как помочь им вернуться домой? Он ломал голову, но выхода не видел. В нынешнем положении он не мог позволить себе снять солдат с защиты деревни и потратить два месяца на дорогу туда и обратно.
Однако выход нашелся — при условии, что помогут эльфы, когда придут в себя.
Аллен уклончиво ответил, что обязательно посетит Железные Холмы, ведь он глубоко чтит короля Даина II и будет рад, если Фордин представит его при дворе. Но сейчас его деревня только строится, и он не может ее покинуть. Впрочем, он добавил: если эльфы достаточно окрепнут, он готов отправить их обратно в Чернолесье, а сам, захватив гномов, двинется в сторону Железных Холмов — так получится сэкономить время и обеспечить относительную безопасность.
Фордин фыркнул, услышав о предложении сначала вернуть эльфов, но, будучи человеком опытным, понял, что это лучший вариант. Однако он не отступил и начал расхваливать своего племянника Фрея, утверждая, что тот — искусный кузнец, особенно мастерский в изготовлении оружия. Он был уверен, что деревне Аллена непременно нужен такой мастер, и попросил дать Фрею шанс.
Аллен не видел причин отказывать и с радостью согласился принять Фрея, пообещав достойную оплату.
Услышав согласие, старый Фордин наконец успокоился и вскоре уснул у него на спине. Видимо, болтовня отняла у него последние силы.
У Аллена появилось время подумать и вспомнить то, что он знал о гномах.
На его взгляд, само появление гномов на свет предрекло их нелегкую судьбу. Аулэ, один из Валар, создал их без позволения Илуватара, Отца Всего Сущего. Силы Аулэ не хватило, чтобы вдохнуть в них совершенную жизнь, и поначалу они были лишь подобием марионеток с инстинктом выживания. Узнав об этом, Илуватар упрекнул Аулэ. Тот, хоть и со слезами на глазах, был готов уничтожить свое творение, но милосердный Илуватар, видя покорность Аулэ и зачатки жизни в гномах, простил его, усыновил их и даровал им души. Так гномы смогли размножаться в Арде, хотя Илуватар запретил им просыпаться раньше эльфов — Перворожденных.
Аллену всегда казалось, что гномы — словно неродные дети, и судьба их не щадила.
Особенно это касалось народа Дурина в Третью эпоху. Они переживали один упадок за другим: изгнанные из Кхазад-Дума балрогом, они бежали к Одинокой горе, затем в Серые горы, оттуда — под натиском ледяных драконов — обратно к Одинокой горе и в Железные Холмы. Едва обосновавшись у Одинокой горы, они снова были изгнаны Смаугом в Синие горы. Трагических фигур в их истории было не счесть.
Больше всего Аллену было жаль Торина Дубощита, который после неимоверных мучений вернул Одинокую гору, но погиб от рук Азога. Аллен часто задумывался: если бы Торин не поддался драконьей болезни, смог бы он править лучше, чем Даин II, и эффективнее противостоять тьме на севере?
Конечно, их злоключения были тесно связаны с их жадностью. Но Аллен иногда думал, не наказывает ли их так Илуватар? Люди ведь тоже алчны, но у них нет такого мастерства в создании богатств. Жадность людей проявляется в предательстве и междоусобицах, поэтому их богатства не привлекают могущественных чудовищ.
Как бы то ни было, мастерство гномов было непревзойденным, и Аллен радовался, что в его деревне скоро появится свой кузнец.
http://bllate.org/book/22779/2414913
Готово:
